1.Сергей Давыдов. Глубже чем метро

– А чего это ты его нашёл? – возмутился Гришка. – Я тоже его увидел!

– И мы видели! – вмешались разгорячённые Владик и Антон

– А я его первее увидал! – гнул своё Митька.

      Митька поднял чубрика, положил на ладонь, и все ребята склонились над ним, а про игру они и забыли. Такого ни у кого из ребят не было.

– Мой чубрик! – протянул измазанную руку Гриша. – Я его ногой задел!

– Фиг тебе!

– Давай скинемся?! Кто победит того и чубрик!

– Камень-ножницы-бумага-и-колодец-тоже-надо! Цу-е-фа!

– Цу-е-фа!

– Цу-е-фа!

– Я бью колодец! – ликующе воскликнул Антошка.

– А я камень! – нашёлся Митька.

– Я режу бумагу! – ревниво сказал Виталик.

– Зато я оборачиваю камень! – с превосходством глянул на Митю Владик.

      Минут десять мальчишки скидывались, но никто не мог победить. Митя предложил сыграть в хали-хало, но и тут возник спор.

      Дело чуть не дошло до драки.

– Чё у вас? – с интересом спросил младший вожатый ноябрят Даня, подходя к ребятам.

– Чубрика нашли… – бесхитростно ответил Митька.

– Дайте посмотреть.

– Митька, не давай! – заволновался Антон. – Он сам его возьмёт!

– Да не возьму! Честное пионерское!

      Данька рассмотрел чубрика и вернул его Митьке.

– Давай в панки, – тут же предложил Даня, сунув руку в карман и кладя на лавку рогатку, пистоны, два стеклянных шарика и зелёного солдатика. – И кому не дадут по пальцам, тот и выиграл! Согласны?!

– Согласны! – с вызовом отозвались мальчишки.

      Данилка вынул две машинки, а за ними большую монету:

– Ну, давайте!

      Мальчики уселись на полу играть.

      Даня сказал, что победит тот, кому ни разу не вделают по пальцам и по костяшкам, и за игру лищь Митька не получил по руке…

– Ну-у-у! – обиженно протянул Гриша. – Я так не играю! Я его первый нашёл.

– Митьке всегда везёт! – с досадой ответили Владик и Антошка.

– Всё честно, – резонно сказал Данилка.

      Но ребята и слушать не хотели. Гришка требовал переиграть кон. Снова запахло дракой. Митька вертел в пальцах чубрика. Жалко было такой отдавать, но не драться же с ребятами из-за него! Они же не враги…

– На, держи, – не желая ссориться, протянул Гришке чубрика Митька. – Ты ведь по-правде его первый нашёл, я видел…

      Гришка замер и удивлённо посмотрел на мальчика. Митька не обижался. Сколько у них во время игр таких случаев было!

– Митька, сейчас же обедать, вылитый Кощей! – догнала мальчишек Настя.

– Ну-у-у! – недовольно протянул Митька, и хотел убежать, но сестра схватила его за руку и потащила домой. – Вредина! – с досадой в голосе выкрикнул мальчик. – Баба-Яга!

      Они поднялись по лестнице в свою квартиру. На стенах между почтовых ящиков кто-то уже успел нарисовать плохие слова и страшные рожи.

      "Говорят все радиостанции Советского Союза! – входя в тамбур, услышали они голос радио из комнаты, где жила Митькина мама и дедушка. – Передаём сигналы точного времени!"

      Дедушка сидел на кожанном диване и читал "Правду", рядом на тумбочке вещало радио, на письменном столе стояли светильник и телефон, а над письменным столом висела картина с лазающими по поваленным деревьям медвежатами. На столе стоял самовар. У стены возле горячей батареи примостились шкафы, разный хлам, и часы, которые показывали полдень. На полках стояли старые книги, принесённые с поверхности и очищенные от радиации. Ещё у стены на камоде дремал в полумраке магнитофон…

– Это вы ребятки? – спросил дедушка, складывая газету. Дедушка носил короткую бороду и усы, на носу сидели очки.

      Дедушка был профессором в университете и преподавал биологию.

– Ещё бы! – раздражённо глянув на Митьку, фыркнула Настя. – Этого никак загнать поесть не могу… – И она кивнула на брата. – Другие разбойники тоже где-то шляются, всё никак поймать не могу… А я их вожатая!

– Деда, – с интересом спросил дедушку Митька, – скажи, а правда на поверхности кто-то живёт? Или это только байки?

– Раньше, до ядерной войны наша планета была живой, – с печальным вздохом сказал дедушка, – а сейчас, если что и уцелело… В общем из-за радиации оно сильно исказилось, и теперь на поверхности новая жизнь…

– Митя иди мыть руки! – позвала брата Настя.

– А мы ещё вернёмся на поверхность? – с надеждой спросил деда Митька.

– Если и вернёмся, – с печальным вздохом сказал дедушка, – то очень не скоро…

      Мальчик пошёл мыть руки.

– С мылом, с мылом мой! – крикнула с кухни сестра.

      Митька мыл руки и думал, что сейчас там на поверхности. Он почти ничего не знал о том, верхнем мире. Не знал, как пахнет вода в реке, не знал запаха цветов, кроме тех, что распускались на огородах. Он не видел и рек, кроме тех, что текли здесь, под землёй и не видел солнца.

      Запах земли, запах растений на огороде были волшебными, манящими, но живых растений под землёй было не так много, везде были искуственные, как призраки вечного лета, что царило на поверхности.

      Митя часто находил в старых книгах засушенные листики с деревьев, что росли там, на поверхности. Они были сорваны ещё до ядерной войны, когда его мама была девочкой. Митя ими очень дорожил, ведь эти листики были из того, утраченного людьми довоенного мира…

      Растения были и на обоях их квартиры, и настоящие, живые, душистые, снились мальчику каждую ночь. А главное снился живой, не радиоактивный дождь, в том, превращённом в радиоактивную помойку мире.

      А зимой были искуственные новогодние ёлки со снегом из ваты, и подарки под ёлкой для всех ребят. Потом ёлки долго не убирали, чтобы дать детям больше радости, но Митька всё равно мечтал, как будет здорово увидеть траву и деревья на поверхности и вдохнуть запахи лета…

      А ещё прогуляться по настоящему лесу!

      Иногда с поверхности приходили люди и тогда Митька услышал, что радиационный фон упал, и он ждал, когда можно будет выйти и увидеть настояющую траву и деревья, но их не пускали наверх.

      Радиационный фон ещё не исчез, и поверхность планеты была ядовита…

                                    2

      Митька чах над тарелкой довольно долго. А из зала долетали музыка и весёлые ребячьи голоса. Настя силой впихнула в мальчика еду, зато дала после этого компота и отпустила гулять. Митька вымыл посуду и убежал, пока сестре чего доброго не пришло в голову затащить его выполнять летние задания.

      Мальчик послонялся по залам и снова набрёл на заброшенный тёмный туннель, а в какой-то комнате он наткнулся на странную железяку. Она до боли напоминала перископ, такой, как на субмаринах.

      Эту штуку они с ребятами почему-то раньше не замечали, хотя гуляли здесь часто и всё равно здесь наверное остались какие-то тайные места, где они не лазали. Митька заглянул в наглазники и замер, глядя на верхний мир.

      Ветер гулял по пустынной, заросшей сорняками улице. Качались на ветру бурьянные травы, беззвучно скрипело ржавое железо.

      Заинтригованный этим видом, мальчик повернул перископ влево и увидел проспект заброшенного города. Он тянулся вдаль, насколько хватало глаз, впереди даже различались какие-то железяки, покосившаяся высоковольтки, и всюду высотки!

      "Неужели наверху живут лишь мутанты? – задумался Митька. – И почему этот отсек заброшен?"

      Мальчик опять посмотрел в перескоп. Ветер качал чернобыльник. Рядом виднелась какая-то высотка. Мозаика так и блестела на солнце.

      Митька оторвался от перископа. Чем бы ни был этот перископ, из него явно видна какая-то незнакомая местность, которая находится далеко отсюда…

      Из стены торчала какая-то труба с вентилями. Точно такая же, какую Митька видел в одном месте в тёмном зале управления!

      Мальчик незаметно вышел в освещённый зал.

      Где-то играла музыка:

      "…В два раза дольше имя, отчество,

      В два раза больше одиночества…"

      Митька шёл по чистым, блестящим полам, в которых отражались красные флаги, зелёные и красные буквы, статуи и снующие туда-сюда люди.

      Наступил поздний вечер и залы незаметно опустели. Зажглось тусклое ночное освещение. Сонно зевая, Митька лёг спать, убаюканный мерным гулом, который долетал откуда-то снизу.

      Ему снились чудовища с плакатов, которые он видел в клубе.

      Он бродил по пустынным улицам мёртвого города. Но город только казался мёртвым. Он видел странных людей с жёлтыми глазами, и невообразимых монстров, которых породила ядерная война…

      Давно кончилась та страшная война, даже ядерная зима ушла…

      Митькиной двоюродной сестре было пять лет, когда она видела, как тёмные тучи закрыли небо, когда она ещё жила на поверхности, а потом пришла радиоактивная зима, треск дозиметра и уколы от облучения.

      А утром Митька, Владик и Антошка уже спешил в школу.

– Митька! – догоняли мальчика его друзья Гришка, Виталик и Юлька.

– М-м-м? – рассеянно спросил Митька.

– Держи, – слегка смущённо сказал Гришка и протянул Митьке чубрика. – Он твой, тебе же по руке не стукнули за всю игру…

– Брось, – серьёзно сказал Митька. – Он твой. У меня свой есть!

      И мальчик показал своего чубрика, который висел у него на шее.

– А правда, что твой дедушка был ракетчиком? – вдруг спросил Гриша.

– Не ракетчиком, а космонавтом, – поправил друга Митька. – А потом он вернулся на землю и стал ликвидатором техногенных аварий.

– Так ведь он же на ракетах летал! Значит ракетчик!

– Ракетчики это не космонавты. А ты откуда узнал?

– Ребята сказали… А кто такие ракетчики?

– Они… – закусил губу Митька. – Они нас защищали! Они ракеты пускали по врагу, когда он напал на нас и устроил войну.

      А сам подумал, что именно из-за ракетчиков всюду на поверхности разрослась радиоактивная крапива борщевик, и появились разные монстры.

      Именно из-за них, тех, кто пускал ракеты и сбрасывал бомбы они все жили под землёй, в противоатомном убежище, забыв, что такое солнечный свет.

                                    3

      Митька поиграл с ребятами в чику и побежал в отряд на занятия.

      Сегодня был очень интересный день. Их водили в теплицы, где выращивались овощи. Мальчишки и девчонки были просто заворожены живой зеленью, которая смотрела на них отовсюду. Митька подумал, что наверное так всюду на поверхности. Всюду море зелени, настоящей, живой…

      Дети помогали поливать огурцы, опрыскивать их от вредителей и за помощь им даже дали по огурцу и вышли гулть они уже вечером.

      Настя надела им красные повязки и отправила в пионерский патруль.

      А по вечернему залу, где играли ребята шли большие мальчишки в джинсах-клёшах, свитерах и полосатых кофтах. Один из них нёс старый хрипящий магнитофон на плече. Музыка гремела на весь зал.

– Ребята, можете потише? – сдержано попросила ребят Юлька.

– И так тихо, – нагловато сказал один. – Не видишь чтоль?

– Тише сделайте, – более твёрдым голосом велел Юлька. – А то живенько в пионерской комнате окажетесь.

– Ага, щас! А по шее не хочешь?

– А это видал? – заслонил подругу Митька. – Суньтесь только, драные сколопендры! Нас целый отряд. Быстренько вас отметелим!

      Мальчики показали свои повязки. Вид их повязок подействовал и ребята сделали музыку потише.

      "А могли навалиться, – с запоздалой тревогой подумал Митька, – и отметелить. Запросто!"

      Они ушли в другой зал, а мальчики пошли искать ребят.

– Вот и воспитывай таких, – с сарказмом буркнула Юлька.

      И словно подтверждая его слова, где-то позади снова загремела музыка.

– Митька! – догнала Митю шумная ватага малышни, которые везли за собой громыхающий педальный автомобиль. – Помоги колесо привинтить?

– Чё там опять у вас сломалось? – деловито спросил малышей Митька, наконясь над педальным автомобильчиком.

– Колесо… – потерянно сказал маленький Илька. – Мы с тимуровцами собираем игрущки, кому не нужны и раздаём ребятам, а оно вылетело.

      Митька внимательно осмотрел педальную машину. Так и есть! Полетела гайка, которая крепила колесо. Митька велел малькам ждать и побежал к себе домой, где среди игрушек у него валялись гайки и другие железяки.

      Набрав полные карманы железяк, мальчик побежал назад.

– Нашёл? – с надеждой спросил Илька.

– Угу! – ободрил малыша Митька и стал привинчивать колесо.

      А потом малыши пошли играть по всему залу в войнушку…

                                    4

      Бомбоубежище было огромным, на сотни метров уходило оно вниз, и было глубже, чем метро. Радиация сюда не проникала. А туннели убежища не всегда были светлые. Они вели куда-то за город, но во время ядерной войны их забутовали, и что там сейчас никто не знал. А там, где забутовки запрещалось играть. Незнакомых и тайных мест здесь было много. И в них таилась какая-то жуть, тоже порождённая ядерной войной…

      Занятия кончились и ребята шли гулять из школы по залам.

      Играла музыка:

      "И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе,

      Даже если уснули в разных местах.

      И мы идём ставить кофе под Элвиса Прессли

      Кофе сбежал под пропеллер хэдс-ах…"

– Владь, – окликнула друга Юлька.

– А! – поднял голову Владька.

– Владюшка, ты не посмотришь радио? – попросила Юлька. – Вчера наши радиолюбители так загоняли его, что оно теперь волну не ловит.

– Батарея на месте? – поинтересовался Владька, вставая со скамейки, под голубой ёлочкой недалеко от киоска "Союзпечати" и статуй пионеров.

– Ага…

– Сейчас.

      "И моё сердце остановилось, моё сердце замерло.

      Моё сердце остановилось, моё сердце замерло…"

      Владька пошёл в пионерскую комнату. Радиостанция стояла на большом столе, заваленном разной электроникой. Владик взал радиостанцию, погонял на волнах, но эфир не ловился и будто угасал.

      "И может быть ты не стала звездой в Голливуде

      Не выходишь на подиум в нижнем белье.

      У тебя не берут автографы люди,

      И поёшь ты чуть тише, чем Монсерат Кабалье!"

      Мальчик осмотрел батареи.

– Батареи сдохли, – объявил Владик, метнув взгляд на мозаичное панно со сценами из пионерской жизни, – вот и не ловит.

      "Но так и я слава богу не Рики ни Мартин,

      Не выдвигался на оскар, французам не забивал.

      Моим именем не назван город на карте

      Но задёрнуты шторы и разложен диван…"

      Владик достал из шкафа новые батареи, вставил в радиостанцию. Тут же сигнал стал чётче, исчезли помехи.

      "И моё сердце остановилось, моё сердце замерло.

      Моё сердце остановилось, моё сердце замерло…"

– Митька, они опять бадлуются! – вышел к ним Генка Васильков.

– Кто?

– Будто не знаешь! Малышня твоя, которую ты в отряд затащил!

      И мальчику пришлось отмывать малышей, которые измазались краской, и разнимать подравшихся из-за машинки ребятишек.

      Начались мультики и неугомонная малышня на время утихла…

                                    5

      Как их занесло в эти тёмные туннели, мальчики и сами не знали. Они вышли из зала в какой-то отсек, а из него выбрались в туннель. Тускло светились лампочки на сводах туннеля, по стенам змеились провода. А за тем они очутились в заброшенном зале управления. В полумраке мигали индикаторы, горели зелёные экраны, а с потолка шли вниз какие-то железяки.

– Смотрите, трубы какие-то… – растерянно заметил Антошка.

– Не трубы это, – замотал головой Владик. – Наглазники видишь? Здесь был когда-то пост наблюдения. Мне о таких ребята рассказывали. Видит за много сотен километров. Если не разбито, можно глянуть…

– А я их ещё в одном месте видел, – вдруг вспомнил Митька.

– Взаправду? – тут же оживился Антошка. – Ещё где-то нашёл?

– Где заброшенные туннели, помнишь?

– Ну?

– Вот там есть один закоулок. Я потом покажу…

– И что ты там видел? – настороженно спросил Виталик.

– Проспект мёртвого города, – значительно ответил Митька.

– Ладно, – решительно кивнул Гриша, – посмотрим, что видно в эти…

      Мальчик посмотрел в наглазники и довольно долго стоял, крутя какое-то колёсико и ручки этого странного прибора. Митька стоял рядом и с нетерпением дышал у Гришки над ухом и глядел, куда уходят трубы.

– Вижу город на поверхности… – рассеянно сказал наконец Гришка.

– А что там, в городе? – живо откликнулся Митька.

– Ничего, – оторвался от наглазников Гришка.

      Митька посмотрел в наглазники. На поверхности из зелени вставал пустынный город с белыми домами, вдоль которых шли высоковольтки. Ветер гулял по улицам, качал чернобыльник, окна сверкали на солнце.

      Мальчик повернул перископ и увидел какое-то здание с колоннами, которые шли полукругом и терялись в разросшейся зелени. Наверху здания был огромный белый шар с гербом Советского Союза и радарная антенна. А чуть подальше на высоком столбе, опутанном железной решотчатой конструкцей белел шар поменьше, из зарослей радиоактивной крапивы у белого забора высовывался кирпичный постамент со статуями комсомольца и комсомолки.

      В радиоактивной зелени стояли ржавые ворота со звездой, а рядом утопали в крапиве гусеничная машина радиационной разведки и передвижная радиолокационная станция. Краска почти слезла с них, обнажая ржавчину.

      Невлалеке шумели на ветру сосны, а справа из крапивы высовывалась непонятная ржавая покорёженная железяка. В траву уходили какие-то трубы, а на проводах, тянувшихся от шара на здании рос лишайник.

      А вдалеке в мареве заката желтели высотки…

– Я кажется видел эту улицу, – объявил Митька, всматриваясь вдаль, где виднелась река, какие-то дома и громада университета, который освещало заходящее солнце. – А вон университет…

– Не можеть быть! – горячо воскликнул Виталик и замотал головой. – Ведь на город сбросили бомбу, когда война была!

– Сам посмотри, если не веришь!

      Виталик долго не отрывался от наглазников, вглядываясь в вид на поверхности, за тем посмотрел на Митьку и кивнул:

– Да, это он… Интересно, туда кто-нибудь уже залезал?

– Может и залезал… – сумрачно сказал Митька. – Только там, на поверхности ведь мутанты… Мама мне столько рассказывала о них…

      Мальчики по-очереди смотрели в перископ.

– А пойдём я другой перископ покажу! – вдохновенно сказал Митька и потянул Владика и Антошку за руки. – Из него проспект виден.

– Пойдём! – не долго думая соласился Владик.

      Мальчики зашагали на другой конец подземного города и там, в полутёмном отсеке управления по очереди смотрели в наглазники.

– Чудно, – растерянно сказал Владька, опуская железяку и озадаченно посмотрел на мальчишек. – Как же они работают?

      Но этого не знал никто из ребят…

      А время подходило к занятиям плаванием, и мальчики ушли в бассейн.

                                    Глава IV

                         Мир опасностей и тайн

                                    1

      Вечером в клубе был собран совет дружины. Митька с тревогой подумал, что сейчас будут обсуждать его поведение, и драку из-за чубрика бумера. Но никто его почему-то не стал воспитывать. В клубе было шумно и весело. Генка объявил, что через пять дней у отряда будут соревнования по плаванию, а потом заговорили о том, что мальчишки везде лазают и бегают по метротннелям. А ведь они могут попасть под поезд! А когда совет дружины кончился, ребята устроили в зале кучу малу. Вожатые еле их угомонили.

– Айда купаться! – позвала мальчишек Юля и ребята побежали в бассейн.

      Митька рыбкой нырнул в пахнущую хлоркой воду. Мальчик вынырнул и стал брызгать ребят. Мальчики вылезли из воды и уселись на бортик бассейна.

– Мальчики, всё купаетесь? – рядом с нами села на бортик вожатая Настя.

– Ещё и не начинали, – буркнул Митька, зная, что старшая сеструха просто так не отстанет. – Мы ещё полезем, да Тошка?

– Ага! – весело улыбнулся Антон.

– Вылезайте, вам пионерское задание, – навязчиво сказала Настя.

– Какое? – спросил Митька, подозрительно глянув на старшую сестру.

      Настя повела ребят в клуб. Открыла пионерскую комнату

– Вот, займитесь ими, – завела их Настя и махнула на сидевших на диване Гришу и Виталика, которые болтали ногами и пихались.

      Завидев ребят они тут же соскочили вниз, сердито глянув на вжатую.

– Они дымовуху жгли, – сдерживая возмущение, сказала Настя

– Ну и чё? – дерзко фыркнул Гришка.

– А зачем надо было кидать её в ребят? – строрго спросила их Настя.

– Мы Юрику кидали! – с вызовом глянув на вожатую, сказал Гришка.

– Зачем?

– Потому, что он гад! Он нас лупил!

– Их нужно увести с улицы, – озабоченно сказала Настя, – от влияния дворовой шпаны и сделать нормальными мальчишками. Короче перевоспитать.

– Мы?! – ахнули Митька и Антошка и повернулись к вожатой.

– Вы с этим лучше справитесь, – уговаривала их Настя. – Я вам Юльку дам в помощь, она любит заниматься с ребятами. Вдобавок у меня нет сейчас свободных ребят. И в тимуровском штабе все ребята заняты.

– Угу, – невесело ответили мальчики.

– Я на вас надеюсь, – доверительно сказала Настя и ушла.

      Мальчики выбежали гулять. Было весело. По залам разносилась музыка.

– Айда с нами в нагонялы-сгонялы! – предложил ребятам Антошка. – Митюх, принеси сюда наш мяч!

– Ага! – жизнерадостно откликнулся Митька и побежал домой.

      Мама хотела было усадить его за уроки, но мальчик подхватил мяч, лежащий среди игрушек и помчался в шумевший вечерний зал…

                                    2

      Мальчики спустились на нижний уровень и пошли по освещённому вечерним светом широкому коридору, завешенному плакатами. Здесь были несколько магазинов, библиотека, столовая, и тир, из которого выходили ребята в пионерской форме. А ещё киоск и синяя телефонная будка.

      На мальчиков смотрели вентиляционные отдушины на зелёных стенах, плакаты с вождями. Наверху по стене шли трубы, слева от синей телефонной будки, где орала в трубку какая-то тётя, стоял электрощиток. По стене змеились кабели, в арках торчали красные треугольники с серпом и молотом.

      На скамейке о чём-то общались парень и девушка в белом платье с синими узорами и ленточками в волосах. Она держала на коленях книгу.

– Жених и невеста! – дразнительно засмеялись мальчики.

      На скамейке, у которой росла большая китайская роза, заслоняющая трубы две девчонки слушали магнитофон:

      "Ты где-то, ты где-то, ты где-то,

      Но только не со мной!

      Ты где-то, ты где-то, ты где-то,

      Ты сон мой неземной!

      Ты где-то, ты где-то, ты где-то,

      Ты ангел моих снов!

      Ты где-то, ты где-то, ты где-то,

      Ты моя любовь…"

– Бе-бе-бе! – передразнил их Митька и мальчики побежали дальше.

      Зал, где был пионерский клуб они нашли быстро. Но сейчас там никого не было, только в пионерской комнате Настя кого-то отчитывала.

– Совсем распустился! – громко говорила она. – Владик, ну сколько можно бегать, как сумасшедший? А мяч в окно "Союзпечати" зачем надо было запускать? Кто теперь это стекло уберёт?

– А чё, я нарочно чтоль? – хриплым голосом препирался Владик.