Менестрели

Глава 1. Люси.

Люси стояла перед панорамным окном своей «квартиры-студии», с видом на любимую столицу, так замысловато агентство недвижимости описывало эти 24 квадратных метра без перегородок. Она исправно за неё платила вот уже пять лет. Последние полгода, правда, выдались не ахти, были просрочки: заказов – раз-два и обчёлся, пришлось занимать у друзей и подцепить ещё пару кредитов в различных банках. Стало складываться впечатление, будто она начала собирать коллекцию «Как быстро утонуть в долгах».

Внизу неоном мерцал любимый город, который когда-то обещал славу и успех, а теперь просто напоминал: «Эй, подруга, оплати коммуналку, а то свет отрежут». Раньше вид из окна вызывал восторг. Сейчас же только усталость. В бликах стекла она видела отражение девушки с чертами, которые раньше работодатели называли очень «выразительными», а теперь просто «интересными». Что, в переводе с языка модельного бизнеса на человеческий язык означало: «модель не стандартного формата».

«Интересная», ярлык, который многие рекламные агентства, в последнее время, навешивали на неё, словно бирку на залежалый товар.

От природы ей досталось почти всё, что нужно для того, чтобы украшать обложки самых топовых глянцевых журналов: высокие скулы, огромные голубые глаза, густые брови, полные губы и кожа, которая, несмотря на городскую пыль и недосып, всегда выглядела ухоженной. Родинка у виска и улыбка с приподнятыми уголками губ делали лицо узнаваемым. Фигура – тонкая талия и плавные изгибы, очень нравилась мужчинам, и рекламщикам.

Но карьера упиралась в два непреодолимых «но»: рост всего метр пятьдесят два на босу ногу и возраст: почти «под тридцать». В модельном бизнесе это «пенсионерка с ипотекой». В шестнадцать её рост списывали на «юную хрупкость», в двадцать на «камерную фактуру».

За плечами целая жизнь, не только глянцевые обложки, но и опыт упорной, грязной и изнуряющей работы в индустрии модельного бизнеса, где красота это товар с коротким сроком годности. Всё сложнее и сложнее было оставаться в обойме. Раньше её харизма и уникальная внешность выручали, но теперь кастинги всё чаще заканчивались вежливыми отказами: «Люси, вы прекрасны, уникальны, интересны, но, к сожалению, не подходите под наш текущий концепт». «Концепт»…

«Концепт». Это слово стало её личным кошмаром. Оно означало либо нимфеток с пустым взглядом и ростом под метр восемьдесят, либо «зрелых женщин-ягодок» за пятьдесят с морщинами и биографией толще энциклопедии. А между ними была серая зона, где уже не «молодая модель», но ещё не «икона стиля». Ниша в библиотеке с забитыми книгами полками, которые в данный момент никому не интересны, «не формат».

Люси опустилась на диван, обхватив колени. Перед ее внутренним взором пронеслись картинки прошлого. Она взяла в руки альбом с распечатанными фотографиями, ее портфолио, образца пятилетней давности. Улыбающаяся девушка с сияющими глазами смотрела на неё с обложки Vogue. Это был пик карьеры, она легко собрала необходимую сумму для первого взноса и купила эту квартиру. Тогда казалось, что так будет всегда. Что двери открыты, и мир лежит у ее ног. На этой фотографии она смеялась, не зная, что через год этот бренд откажется от неё в пользу 17-летней длинноногой модели. Она смотрела на фото и терзала себя вопросами: Куда делся мой огонь в глазах? Где эта улыбающаяся девушка, которую хотели все? И сама же себе отвечала: Её вытеснила усталость. Постоянная, накопившаяся усталость от борьбы, от необходимости всегда быть «на высоте», от страха потерять форму, от осознания быстротечности времени.

Последние три месяца выдались особо скверными, заказов практически совсем не было. Вернее, нормальных рабочих предложений не было. А сомнительных и непристойных, от которых воротило, хватало с избытком. Телефон периодически оживал, и какой-нибудь «уважаемый» человек с репутацией предлагал «просто посидеть в спа-зоне особняка» или, цитата, «представить, что ты моя невольница из будущего». Люси вежливо, сквозь зубы, отказывала. Она давно вышла из того возраста, когда соглашаешься на любой кипиш, лишь бы платили. Глупости юности остались позади, а вместе с ними и та бесшабашная готовность терпеть ради призрачного будущего.

Она взяла в руки смартфон. Разблокировала экран и сразу же перед ней возникло банковское приложение. Цифры в столбце «баланс» были неутешительны. Счета упрямо напоминали, что подошёл срок погашения кредитов. Особого внимания, как капризный ребёнок, требовал ипотечный. А в доходах, так сказать, полный, голяк. Мысль о звонке родителям, которые жили за тысячу километров и были уверены, что их дочь «звезда столицы», вызывала приступ паники.

Внезапно телефон ожил, завибрировал, разрывая тишину. Незнакомый номер. Люси скептически посмотрела на экран. Ещё один «поклонник» с нетривиальными фантазиями? Она провела пальцем по экрану.

– Алло? – ее голос прозвучал устало.

– Люсь, привет! Это Вадик! – раздался бодрый, знакомый голос. Вадим. Ее старый знакомый по агентству, который несколько лет назад ушёл из модельного бизнеса и судя по всему, преуспел. Он всегда умел вертеться.

Поболтали немного о погоде и общих знакомых – кто женился, кто ушёл в йогу, кто теперь в TikTok-рекламе. А потом Вадик перешёл к делу:

– Слушай, у меня для тебя есть один «Специфический», но очень денежный проект. Никакой грязи, чистая работа, я тебе обещаю: «Три дня драйва на природе и солидный гонорар».

Люси насторожилась. «Специфический» и «денежный» в ее нынешней ситуации часто означало «унизительный».

– Вадик, ты же знаешь я с принципами, ладно слушаю.

– Есть такие ребята, может слышала: «реконструкторы»? Те, что в доспехах всякие исторические фестивали устраивают. Так вот, они собираются на берегу Оки, под Звенигородом, с размахом отметить Ивана Купала. Концерты фолк-групп, хороводы, костры, массовые гуляния, всякая мистика. Бюджет очень приличный. Им нужен «живой сюрприз» для кульминации праздника.

Люси уже мысленно готовила вежливый отказ. Сейчас как обычно в таких «живых сюрпризах» последует предложение выйти из гигантского торта в костюме «Мерлин Монро», а потом развлекать преимущественно мужскую публику.

– Роль простая, – продолжал Вадик, не давая ей вставить слово. – Ты будешь «похищенной принцессой». Тебя «спрячут» в стилизованную бочку и бродячие артисты привезут тебя на телеге, а в нужный момент, под залп фейерверков и восторженных криков, ты должна будешь оттуда эффектно выпрыгнуть. Все. И никого после этого развлекать и ублажать не нужно. Гонорар очень солидный. Условия: отдельная палатка-гримерка, трансфер, питание. И главное, обещаю, я лично буду контролировать, никаких «дополнительных услуг». Чистоту сделки гарантирую.

Люси молчала. Она смотрела в окно на огни города, которые уже не манили, а лишь напоминали о счетах. «Похищенная принцесса в бочке». Что это новое дно в карьере? Или просто необычная, но честная работа? Она мысленно представила себя на берегу реки, среди чудаков в кольчугах, под крики птиц и запах дыма. Это было так далеко от глянцевых студий и пафосных клубов, в которых она вращалась последние годы. В этом предложении была какая-то странность прелесть.

– Гонорар действительно хороший? – переспросила она, уже чувствуя, как внутри зарождается слабый огонёк азарта. Огонёк, который она давно забыла.

– Очень, – уверенно сказал Вадик. – Я тебе сейчас сумму в смс сброшу. Удивишься.

– Ладно, – выдохнула Люси, сама удивляясь своему решению. – Я согласна. Присылай подробности.

– Отлично! Не пожалеешь, Люсь! Будет весело! – радостно воскликнул Вадик и бросил трубку.

Разговор окончился. Тишина в квартире снова сгустилась, но теперь она была иной. Ее нарушало громкое биение сердца Люси. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. «Похищенная принцесса». Ирония судьбы. Но сейчас она чувствовала себя именно принцессой, запертой в бочке обстоятельств, ожидающей, когда же наступит тот самый момент, чтобы выпрыгнуть к новым овациям. Пусть даже овациям от странных людей на берегу Оки. Это был шанс. Пусть и странный. Но ее. И на данный момент единственный.

Пришло время готовиться к новой роли. Пусть и самой неожиданной в ее карьере. «Три дня драйва на природе, солидный гонорар», – подумала она и пошла к столу, открыла ноутбук. Курсор мигал в строке поиска. Она набрала: «Иван Купала – традиции, реконструкторы, как не выглядеть идиоткой в бочке».

Глава 2. Знакомство.

Идея мероприятия, которую Люси всю ночь изучала по статьям и видео в интернете, к утру окончательно перекочевала из разряда «сомнительных» в категорию «очаровательно-безумных авантюр». Всю ночь экран ноутбука отбрасывал синеватый отсвет на её сосредоточенное лицо, пока она читала про прыжки через костёр, поиски цветущего папоротника и девичьи венки, пускаемые по воде. Этот мир реконструкторов, с его наивной, почти детской верой в историю и сказку, казался параллельной вселенной и куда более честным, чем циничный глянец, в котором она вращалась последние годы. Здесь верили в чудеса, пусть даже эти чудеса были сделаны из картона, пластика и дешёвой бижутерии, зато они пахли дымом от костра и романтикой.

Утром, в потрёпанных джинсах, удобных кроссовках и с термосом крепчайшего кофе в руке, она мчалась на заброшенную фабрику на самой окраине города. В машине гремел залихватский фолк-рок, и Люси впервые за долгое время чувствовала, как внутри просыпается забытый авантюризм, усыплённый годами позёрства на подиумах, он вдруг очнулся и потребовал действия.

База «Бременских Идиотов» предстала перед ней серой, покрытой граффити бетонной коробкой, чья былая индустриальная мощь осталась в советском прошлом, а настоящее было под стать творческому беспорядку. Но стоило толкнуть тяжёлую, скрипящую железную дверь, как её обдало волной звуков и запахов. Воздух был густым коктейлем из запаха старой пыли, свежей краски, древесины, жареной выпечки и залихватского драйва. Пространство бывшего цеха было огромным, ярким и немного сюрреалистичным. Высоченные потолки терялись в темноте, из этой темноты свисали гирлянды лампочек, создавая причудливые островки света. В этих оазисах царил творческий хаос: повсюду стояли разобранные сценические декорации, висели костюмы, валялись музыкальные инструменты. Атмосфера этого места, была пропитана непонятно каким образом упорядоченным и контролируемым хаосом.

План, который ей изложил Вадик, казался до гениальности простым. Группа «Бременские Идиоты» – не музыкальный коллектив в прямом смысле, а скорее театрально-музыкальная труппа, специализирующаяся на фолк-роке и ярких театрализованных выступлениях, должна была прибыть на поляну почти в самом начале гуляний, на телеге запряжённой настоящим, живым ослом по имени – Осёл. Их задача разогреть публику и настроить всех на предстоящее веселье. Необходимо было объявить, что они привезли в дар от великого князя две бочки элитного вина. В одной собственно и должен быть качественный алкогольный напиток для разогрева публики, а в другой она, та самая «похищенная принцесса», то есть Люси.

В условной гримёрке, отгороженной от общего хаоса несколькими ширмами, её уже ждали. Знакомство произошло мгновенно и бурно.

– Внимание, бездна таланта и пушистости приветствует нашу принцессу! – раздался громкий, слегка пафосный голос. Из-за ширмы вынырнул пухленький мужчина с растрёпанными волосами цвета воронова крыла и в свитере с вышитым котом, держащим в руке бокал пива и воблу. – Я Борис. Клавишник. Или, если угодно, Кот из Бременских. Готов служить и сыграть вам сонату хоть на рояле, хоть на воображаемой клавиатуре!

Он действительно начал лихо выписывать пальцами кульбиты по воздуху, причмокивая и изображая виртуозные пассажи, а из динамиков, которые были расставлены по всему периметру помещения, зазвучала прекрасная музыкальная композиция на рояле. Люси не удержалась и рассмеялась. Его круглое, добродушное лицо с живыми карими глазами сразу расположило к себе.

– Люси, – представилась она, протягивая руку.

– Мы в курсе! – раздался другой голос, сухой и с явной ноткой иронии. К ним подошёл высокий, худощавый парень в очках. Он изящно поклонился, и его длинные пальцы музыканта плавно провели по воображаемой струне гитары, и вместо звуков рояля раздался мощный, как удар грома, аккорд, увертюра на электрогитаре напоминающая захватывающее начало какой ни будь рок-баллады. – Стёпка. Петух. Бас-гитара и сарказм – это мой конёк. Должен отметить, ваши антропометрические данные идеально соответствуют габаритам нашей бочки. Редкое и ценное сочетание красоты и компактности.

– А я Лёха! – вмешался третий и зазвучала музыкальная композиция с сольной игрой на ударной установке «соло на ударных» или «drum solo». Мощный, широкоплечий, с руками, сплошь покрытыми татуировками. Он протянул ладонь размером с лопату, и Люси разглядела на его предплечье дракона, обвивающегося вокруг скрипичного ключа и надписи «Рок-н-ролл мёртв, а я ещё нет». – Барабанщик. А также по совместительству грузчик, повар-любитель и непревзойдённый успокоитель разбушевавшихся гитаристов. Если что, я всегда рядом.

– А вы умеете себя представить – Люси чувствовала, как скованность потихоньку уходит, сменяясь любопытством. Не хватало лишь одного. – А где же… Трубадур? – осведомилась она, оглядываясь.

– Да это у нас хорошо отработанная заготовка, которая минусовкой записана. А Сашка? – Борис махнул рукой вглубь цеха. – Там, настраивается на космические вибрации. Он всегда был заводила и авантюрист, а год назад его как переклинило, для него теперь существует только музыка, он теперь у нас человек искусства, немного не от мира сего. Звукорежиссёр, солист, гитарист, автор всех наших величайших (и не очень) хитов. И теперь он очень скромный и застенчивый. Скоро появится, хотя его яркое появление мы тебе не обещаем.

Взгляд Люси упал на костюмы, разложенные на большом столе, и она замерла. Это была не бутафория, а настоящие произведения искусства. Её платье из тяжёлого бордового бархата, казалось, впитало в себя весь сумрак средневековья. Оно было расшито сложными золотыми узорами, изображавшими диковинных птиц и причудливые растительные орнаменты, которые при движении переливались, словно живые. Корсет, который она с опаской примерила, оказался сшит вручную, без единого грубого шва. Он идеально садился по фигуре, подчёркивая тонкую талию и плавные линии бёдер, но при этом, к её удивлению, не стеснял движений. Ткань была прохладной и приятной на ощупь.

Но настоящий шок вызвали украшения.

– Это что, настоящие? – недоверчиво спросила она у суетливой девушки-костюмера с причёской «Я упала с самосвала, тормозила чем попало».

– Ага, – та бойко кивнула, втыкая в её причёску шпильку. – Реквизит от нашего таинственного спонсора. Он какой-то антиквар-коллекционер. Массивное золотое ожерелье с множеством драгоценных камней искусно вплетённых в немыслимый узор, соответствующие к набору серьги и браслеты из кельтского серебра. Только, ради всего святого, не потеряй, а то мне жизни не будет от этого чудака-спонсора. Он с этими древностями как с малыми детьми носится. Или того хуже меня лишат премии.

Люси осторожно прикоснулась к массивному, холодному ожерелью. Она привыкла к бижутерии от кутюр, которая стоила целое состояние, но часто была лишь искусной подделкой. Здесь же она держала в руках историю, ощущала её вес и прохладу. Надевая эти вещи, она словно примеряла на себя чужую, давно ушедшую жизнь, и это чувство было одновременно пугающим и волнующим.

Пока костюмерша возилась с её причёской, заплетая тёмно-русые, с медовым отливом, волосы в сложную конструкцию из тугих локонов, переплетённых жемчужными нитями и серебряными шпильками в виде лилий, Люси наблюдала за командой. Ребята, уже облачённые в свои костюмы, выглядели комично.

Борис-Кот в невероятных размеров мохнатых штанах и расшитом золотом камзоле то и дело вскидывал руки, изображая игру на невидимом рояле и при этом громко мурлыча. Стёпка-Петух, в кожаных штанах и куртке, украшенной крашеными алыми перьями, с серьёзным видом цитировал то Шекспира, то анекдоты про музыкантов и язвительно комментировал всё происходящее. Лёха-Пёс, могучий и добродушный, с трудом втиснулся в свой пушистый костюм. Его уши, сделанные из искусственного меха, забавно подрагивали при каждом его движении.

–И часто вы в такие… авантюры пускаетесь? – спросила Люси, с наслаждением откусывая кусок ещё тёплого яблочного пирога, который кто-то из ребят любезно предложил.

– Люсь, для нас это не авантюра, это стиль жизни, – пафосно провозгласил Борис, размахивая своей пушистой лапой. – Мы не просто музыку играем, мы создаём вокруг себя новый мир. Пусть на три часа, но зато какой! Это намного лучше, чем тухнуть в душном баре для хипстеров, лабая песни на заказ и слушая, как кто-то ноет о несчастной любви под три аккорда.

– А тебе не страшно будет в этой бочке сидеть? – поинтересовался Лёха, с искренним сочувствием глядя на неё своими добрыми глазами. – Я бы, наверное, клаустрофобию схватил. Там же темно и тесно.

– После моей квартиры-студии с панорамным видом на ипотеку, бочка мне покажется пятизвёздочным курортом, – неожиданно для себя саркастично парировала Люси.

В гримёрке снова взорвался дружный хохот.

– О, я вижу, наша принцесса не только красива, но и остроумна! – обрадовался Стёпка, и попытался громко прокукарекать. – Отлично! Это добавит в шоу перчинки. Только представь: ты выпрыгиваешь из бочки с фразой. Что-нибудь этакое, княжеское, с претензией.

– Например, «А ну, верните мне моё королевство, подлецы!» – с энтузиазмом предложил Борис, вставая в героическую позу.

– Слишком банально, пахнет дешёвым спектаклем для провинциального театра, – из полумрака за ширмами раздался низкий, с приятной лёгкой хрипотцой голос.

Все обернулись. В светлом круге под гирляндой лампочек стоял Сашка. Высокий, гибкий, с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост. На нём был потёртый, но от этого не менее величественный камзол, а через плечо была перекинута акустическая гитара. У него на лице виднелся шрам над бровью, а на шее висел необычный кулон в виде арфы. Его появление было тихим, но мгновенно привлекло к себе всё внимание.

– Лучше что-то загадочное, – продолжил он, подходя ближе. Его оценивающий взгляд скользнул по Люси, но без наглости, скорее с профессиональным интересом художника. – Если ей и говорить, то что-то вроде: «Колесо судьбы повернулось, и я пришла за своим». Звучит с намёком на мистику Купальской ночи. Таинственно и интригующе.

На его серьёзном лице, на мгновение мелькнула тёплая, чуть смущённая улыбка.

– Разрешите представиться? Сашка. Трубадур. Рады видеть вас в нашей, с позволения сказать, команде, дорогая принцесса. Костюм сидит на вас… – он сделал паузу, подбирая слово… идеально. Словно сшит именно для вас.

– Спасибо, – кивнула Люси, поймав себя на мысли, что его сдержанная похвала почему-то согрела её сильнее, чем все восторги остальных. – Стараюсь соответствовать уровню безумия.

Дальше началась общая репетиция. В центр цеха выкатили две одинаковые бочки – одну полную вина, другую для принцессы. Люси показали, как в неё забираться, где внутри упоры для ног и маленькое, почти незаметное вентиляционное отверстие, чтобы не задохнуться. Ребята разыграли сцену прибытия, отработали выход. Сашка взял в руки гитару и спел куплет своей песни. Его голос, хриплый и мощный, заполнил всё пространство цеха, превратив его то ли в королевский зал, то ли в таверну на краю света. Он пел о вольной дороге, о сердечной тоске и о звёздах, которые указывают путь заблудившимся.

Она смотрела на ребят, на этот пёстрый, шумный, невероятно талантливый квартет и ловила странное, почти забытое ощущение. Ей было не просто «комфортно на работе». Ей было по-настоящему хорошо, тепло и весело. Это была не наигранная весёлость, что требовалась на светских тусовках, а искренняя, идущая от сердца радость от общего дела. Энергия этой разношёрстной компании, их фанатичная увлечённость своим делом, их простое, человеческое общение были заразительными.

Впервые за много лет ей захотелось, чтобы это знакомство не закончилось сегодняшним шоу, а продолжалось долго. За чашкой чая и разговорами о жизни, совместными репетициями или просто поездкой куда-нибудь на очередной безумный фестиваль.

«А что, – пронеслась в голове настойчивая мысль, пока она примеряла на руки массивные серебряные браслеты, – может, это самый лучший поворот на пути моей жизни? Не просто странная подработка, а начало чего-то нового? Не овации в пафосных клубах, а искренний смех и восторг на поляне у реки? Не постоянные мысли о кредитах и ипотеке, а вот эта вот простая, почти детская радость от общего дела?»

Она посмотрела на своё отражение в огромном, пыльном зеркале, прислонённом к стене. Из него на неё смотрела принцесса. Пусть и похищенная, пусть и из бочки, но с высоко поднятой головой, с блеском в огромных голубых глазах и с едва заметной, но самой что ни на есть настоящей улыбкой на губах. Она была готова к прыжку. И не только из бочки на празднике. А в новую, неизведанную и многообещающую жизнь. Огонёк азарта, давно погасший в её душе, снова зажегся, обещая приключения.

– Ребята, а можно и мою партию вставить в вашу хорошо отработанную заготовку, которая минусовкой записана.

– А ты нам подходишь, поговорим после представления.

Глава 3. Поляна.

Пока гримёры возились с последними штрихами, подводили Стёпке-Петуху глаза чёрной тушью для пущего драматизма, а Лёхе-Псу поправляли накладные мохнатые уши, которые так и норовили съехать на затылок, компания успела не просто перезнакомиться, а стать если не семьёй, то уж точно боевым отрядом. В тесной, пропахшей гримом и кофе раздевалке царила атмосфера предпраздничного хаоса, который только эти ребята могли превратить в нечто упорядоченное.

– Люси, держи, подкрепись! – Борис-Кот, уже облачённый в свой пушистый костюм, от которого в тридцатиградусную жару просто веяло лёгким безумием, протянул ей термос с чаем. – Элитный ассам, с лесными травами! Чтобы принцесса не зачахла в заточении!

Люси с благодарностью приняла термос. Она пила горячий, душистый чай, слушая, как Стёпка-Петух язвительно комментировал гардероб входящих и выходящих реконструкторов, а Лёха-Пёс добродушно предлагал всем бутерброды с салом. Сашка-Трубадур сидел в углу, тихо наигрывая на акустической гитаре какую-то мелодию. Его спокойствие было заразительным. И Люси поймала себя на ощущении, которого не знала, кажется, с самого детства: здесь было тепло на душе, по-настоящему уютно и комфортно. Не «комфортно на работе», а вот так – по-человечески. Энергия этой разношёрстной команды, их фанатичная увлечённость своим делом, их готовность принять её в свой круг – всё это было настолько искренним, что затмевало любые гонорары.

До опушки леса добрались с комфортом на трёх внедорожниках, больше похожих на бронетранспортёры для перевозки хрустальной посуды. Дорога была ухабистой, но виды за окном потрясающими: бескрайние поля, спелые колосья, которые словно кланялись им в ноги, и вдали тёмная полоса леса, манившая прохладой и тайной.

На опушке их ждало зрелище, достойное кисти какого-нибудь помешанного на фэнтези художника. Раздолбанная, но оттого не менее живописная телега настоящий ветер странствий с выцветшей от солнца и дождей краской, скрипучими колёсами, которые, казалось, вот-вот расскажут пару-тройку захватывающих историй. Она была украшена полевыми цветами и пёстрыми лентами, развевавшимися на лёгком ветерке.

И, Осёл. Серый, крепкий, с умными, почти человеческими глазами, в которых читалась вековая мудрость и лёгкая брезгливость ко всему происходящему. Он стоял невозмутимо, словно философ, размышляющий о бренности бытия, и лишь изредка лениво помахивал хвостом, отгоняя назойливых мух.

– Знакомьтесь, Осёл, – представил его подошедший дрессировщик, лицом, больше похожим на какого ни будь фокусника-иллюзиониста, но с очень добрыми глазами. – Артист от бога, хотя упёртый как осёл. С ним пожалуйста общайтесь только на Вы и с уважением.

Люси, запечатали в бочку. Внутри было довольно просторно и даже уютно: на дне лежал мягкий матрасик, под голову подложили шёлковую подушку, пахнущую лавандой, и даже вручили на всякий случай изящную фляжку с прохладным морсом. Бочка была с вентиляционными отверстиями, через которые проникали солнечные лучи и доносились звуки готовящегося праздника. Мысль о трёх днях на природе и солидном гонораре окончательно подняла Люси настроение. Она устроилась поудобнее и начала насвистывать тот самый меланхоличный мотивчик, который весь день напевал Сашка. Мелодия была странной, словно её сочинил не Сашка, а сам ветер, и она рассказывала о забытых королевствах, затерянных в тумане веков.