- -
- 100%
- +
Глава 1. Последний рабочий день.
Конец года для сотрудников издательства «Крэш&Бук» – это жесть, или если так можно выразиться «Крэш&Трэш». Весь декабрь был затяжным, кошмаром, подведения итогов за все двенадцать месяцев разом, липким и не отпускающим. В этот момент, кажется, будто все незавершённые дела за год ждали, набирались сил и теперь навалились одним скопом. Воздух в офисе состоял из остатков кислорода, вечной паники, а так же легкого аромата сотрудников, не видевших душа по несколько дней. В помещении явственно присутствовали стойкие нотки распадающейся нервной системы практически всех сотрудников. Каждый новый день был похож на предыдущий, только градус безумия постепенно повышался. Все вокруг начинают разговаривать исключительно на каком-то особом языке, состоящем из профессиональных терминов, матерных выражений и междометий.
И конечно же всё это происходит под аккомпанемент сдачи всех накопившихся проектов, тикающих дедлайнов, которые, стали физически ощутимыми. Эти монстры спрессованного времени давили на виски и не давали уснуть. В общем, если бы существовал конкурс на самое адское место работы в декабре – «Крэш&Бук» точно бы занял призовое место. С огромным отрывом от остальных. Хотя…
Буквально все работники издательства думали, что дедлайн идёт им навстречу неспешным шагом, а на самом он деле нёсся на них, как локомотив в тоннеле, издавая устрашающие звуки и заливая всё вокруг ледяным потом.
Бета-ридер издательства Валерчик, (по паспорту, Валерий Петрович Семенов 23 лет от роду), был молод и амбициозен. Валерчик устроился в издательство сразу после окончания филфака. Ему нравилось чувствовать себя вершителем судеб новых авторов, но сейчас же он был уставшим, живым воплощением человека измучанного от предновогоднего кошмара гонки со временем. Его крепкий, но ещё не приспособленный к таким сложным условиям организм начинал давать сбой.
Его дедлайн заключался в составлении лонг-листа для сборника «Современное фэнтези: Голоса новых миров». До завершения оставалось всего семь дней, ничтожный и смехотворный срок, за который обычно не удаётся даже как следует ознакомиться с тремя четырьмя работами авторов, не то что перелопатить тонны литературной руды. На его электронной почте, словно виртуальные булыжники, давящие на крышку ноутбука, лежало ещё шестнадцать непрочитанных рукописей. Шестнадцать вселенных, каждая со своими законами и богами. Шестнадцать систем магии, где сила добывалась из слез фениксов, звёздной пыли или банального упоротого секса с бессмертными. Шестнадцать главных героев, чьё трагическое прошлое должно было вызывать слезы, героическое настоящее вызывает восхищение, и конечно блестящее будущее главных персонажей обязательно должно пробудить у всех читателей состояние зависти. Шестнадцать авторов, как шестнадцать пар глаз, смотрели на него с экрана монитора в немом вопросе: «Ну правда, я гений современной литературы?».
Образ жизни Валерчика в последние три недели года, подстроился под аврал, он объявил перформанс о вреде здорового образа жизни. Утро начиналось с двойной, а то и тройной порции эспрессо, и обычно не одной, они вливались в него, как гоночное топливо в баки гоночного болида перед ответственным заездом. Два круассана, безжалостно размоченные в этой коричневой горечи, исполняли роль ритуальной жертвы божеству продуктивности. Обед и вовсе был актом прямого насилия над организмом. Химический симбиоз энергетика со вкусом «таинственных тропиков», от которого во рту оставалось ощущение, будто ты облизал пальму, заедался пачкой чипсов со вкусом краба, который познал истину мироздания и явно ею подавился, после чего и был переработан и помещён для вкуса в эту целлофановую упаковку. Вечером же, чтобы не рухнуть лицом в клавиатуру раньше положенного срока, в ход шла лошадиная доза крепчайшего чая. Отвар был настолько ядрёным, что как только он достигал пределы печени, то сердце начинало отбивать морзянку, чётко и неумолимо:
«Т-Ы-Н-Е-С-П-И-Ш-Ь-Н-О-Т-Ы-У-М-Р-Е-Ш-Ь».
Шёл третий день без сна в его классическом, а если точнее, то в человеческом понимании этого действа. Сознание балансировало на грани развала. Были моменты яркой, почти полнейшей ясности, в эти моменты он мог различать не только каждую букву, но и шрифты, кернинг и крик души автора, вложенный в каждую запятую. А потом накатывали отключки. Они были короткие, буквально на несколько секунд. Но с каждым днём их становилось всё больше. Во время одной из таких Валерчику показалось, что он видит ауру коллеги Марии из отдела маркетинга. От неё исходило тревожное сияние цвета перегоревшей на пока ещё моргающей рекламной вывески. Аура выглядела впечатляюще: туманная дымка с вкраплениями ядовито-розового цвета, который ассоциировался с капучино наполовину разбавленного энергетиком имеющим вкус лесных ягод. Он даже прищурился, пытаясь разглядеть, нет ли там ещё и зелёных полосок зависти к работникам бухгалтерии, которые со спокойной совестью ушли домой, но его резко вернула в реальность очередная порция кофе, которая, после преодоления сопротивления в виде духа краба-философа, добралась до управления организмом и ударила резким импульсом в виски.
Сегодня Валерчик поставил рекорд по количеству прочитанных опусов и поставил виртуальную галочку для фиксирования этого самого рекорда в своём чек-листе, осилив очередной литературный опус под многообещающим названием «Плач Хрустального Дракона над Руинами Асгарда». К этому моменту сюжеты в его голове напоминали не аккуратные полки библиотеки, а свалку, куда сбросили все прочитанные за последний месяц миры. Они сталкивались, взрывались и скрещивались, порождая причудливых химер. Вот эльфы в латах из мифрила заключали пакт о ненападении с космическими рейнджерами в блестящих скафандрах. А вот вампир-паладин, с крестом на шее и святой водой во фляге, отчаянно рубился на световых мечах с орком-киборгом, у которого из спины торчали гидравлические провода вместо сухожилий. И повсюду, как грибы после дождя, вырастали юные жрицы волшебных наук, которые открывали в себе невероятные магические силы. Для этого юные, а иногда и не очень девы, не использовали годы медитаций или изучение древних фолиантов, а получали эти умения простым, почти технологичным способом, через экстремальное занятие сексом со всевозможными вампирами и представителями других цивилизаций, амфибиями, драконами и чёрт знает кем ещё. У Валерчика даже возникла крамольная мысль: а не выпустить ли ему единую методичку «Инструкция о приобретении магии за неделю, или Ключ к магической матке» – бестселлер был бы обеспечен.
Он с трудом оторвал взгляд от этой монитора, переходя к перевариванию этой внутренней каши. Делать это было чертовски сложно, ибо чувствовал как глаза слипаются и пространство вокруг предательски плывёт. Вершитель судьбы всех участников конкурса сфокусировался на экране с усилием ныряльщика, пытающегося разглядеть дно в мутной воде. В отложенных оставался последний приготовленный к прочтению на сегодня роман – «Первый Зов Попаданцев». Аннотация, написанная возвышенным слогом, сулила ему неторопливую эпопею о древней расе мудрых крылатых амфибий, которые, презрев тысячелетнюю спячку во льдах Антарктиды, пробуждались от звонкого щелчка по носу, дабы преподать зарвавшемуся человечеству суровый урок смирения, экологии и, возможно, правильной техники плавания. Валерчик мысленно перевёл это на нормальный язык: «Древние твари просыпаются, чтобы всех отыметь». Эх, знали бы эти твари, что для редактора их великое пробуждение. А это всего лишь первый из шестнадцати оставшихся файлов, которые оставались в непрочитанной почте замученного Валеры.
Валерчик, с чувством обречённого на очередную бессонную ночь человека, скачал файл на свой видавший лучшие времена планшет, с ощущением, будто загружает целую вселенную. Сунул устройство в рюкзак, где оно легло на ворох сиротских сигаретных бычков и смятых чеков, натянул своё потрёпанное пальто, которое в полубреду начинало отдалённо напоминать плащ заклинателя бурь из романа №5, и поплёлся к выходу, мысленно завидуя офисному кондиционеру. Аппарат, один-единственный во всем помещении, гудел ровно и исправно, не требуя ни сна, ни кофе, ни одобрения кадровиков, идеальный сотрудник.
Путь из офиса до заветных лифтов превращался в тактическую операцию, квест на выживание, достойный любой из прочитанных им книг. Уровень первый: «Уклонись от босса». Он, как ниндзя в сумерках, пригнулся у торгового автомата с шоколадками, сделав вид, что с величайшим интересом изучает ассортимент батончиков, пока грозная тень начальника с папкой в руках не проплыла мимо, унося с собой запах дорогого парфюма и всеобщего страха. Уровень второй: «Проберись сквозь строй орков-менеджеров». Толпа призраков в белых рубашках, мирно потягивающих кофе и обсуждающих KPI, расступилась перед его пошатывающейся, но целеустремлённой фигурой. Они мычали что-то о синергии и прорывах в экономике, но их голоса сливались в единый белый шум, похожий на заклинание оцепенения. И финальный босс: «Обрети артефакт». Лихорадочный поиск по всем двадцати карманам пальто, рубахи, кофты и джинсов увенчался успехом на свет божий, сверкнув логотипом московского метрополитена, была извлечена заветная проездная карта «Тройка», настоящий ключ к спасению.
Выйдя на улицу, Валерчика моментально ударило в лицо декабрьским холодом, который в Москве декабрьскими вечерами пахнет одновременно выхлопными газами, огромным количеством ёлочных базаров и абхазскими мандаринами. Он автоматически закутался в своё потрёпанное пальто. Похолодало конкретно, возможно благодаря прочитанной только что аннотации, из которой следовало, что древние амфибии из «Попаданцев» уже начали свой урок смирения для человечества, и первым делом решили отморозить ему уши.
Путь от здания издательства до станции метро представлял собой отдельный квест – «Улицы ночного города». Уровень сложности: средний, но с элементами выживания. Сначала ослепляющие витрины с неестественно счастливыми манекенами в новогодних свитерах. Один из них смотрел на Валерчика с блаженной улыбкой, очень захотелось швырнуть в стекло остаток своего круассана завалявшегося в кармане пальто. «Вот кому бы шестнадцать рукописей на почту, посмотрел бы я на твою сияющую морду», – мрачно подумал он.
Потом безумный танец со светофорами. Загорался зелёный, но почему то именно на столько, чтобы успеть осознать свою медлительность и остаться на обочине с чувством глубокой личной несостоятельности. Таксисты, лихачи на раздолбанных ЛАДАХ и какие-то ушлые курьеры на электросамокатах неслись в кромешной тьме, словно участники «Безумного Макса», только вместо пустыни был заснеженный Новый Арбат.
Валера прошмыгнул мимо парочки уличных музыкантов, игравших на расстроенной гитаре и дудочке что-то уж больно тоскливое, захотелось немедленно вернуться в офис и дочитать про крылатых амфибий. Хотя нет, не захотелось.
И вот он – спасительный вестибюль метро Смоленская. Эта архитектурная помпезность, эти мраморные своды, которые должны были внушать чувство величия, а на деле напоминали гигантские врата в царство Аида для особо уставших. Спуск по эскалатору это всегда маленькое путешествие во времени и пространстве. Верхний мир с его морозом, суетой и иллюзией выбора оставался наверху, а его медленно, с мерным скрежетом, засасывало вниз, в подземку.
Воздух с каждым метром менялся. Исчезал запах мороза и мандаринов, его сменял знакомый до слёз коктейль: запах раскалённого металла, электрической пыли, дешёвого парфюма и самой подземки, её древнего дыхания. Он прислонился к поручню, чувствуя, как вибрация эскалатора проходит через всё его тело, словно пытаясь встряхнуть и привести в чувство. Но его сознание уже плыло, цепляясь за остатки реальности.
На платформе было людно, несмотря на поздний час. Толпа это всегда отдельный организм. Вот студенты, громко спорят о чём-то, их голоса – резкие и звонкие. Вот уставшая женщина с огромными сумками, в глазах – пустота и надежда поскорее добраться до дома. А вот пара – прижались друг к другу, смеются над шуткой, которой больше никто не слышит, их смех кажется таким неестественно громким в этом подземном царстве.
Валерчик стоял у края платформы, глядя в туннель, в ту самую чёрную дыру, откуда должен был появиться его поезд-спаситель. В этот момент он почувствовал себя частью этого гигантского механизма, этого подземного мира со своими законами, своими богами в форме машинистов и своими демонами в образе контролёров в будке эскалатора. Он был всего лишь шестерёнкой, уставшей шестерёнкой, которую нужно было доставить на три станции вперёд, потом пересадка на БКЛ и ещё четыре станции.
Когда вдалеке засветились огни поезда, а по платформе пронёсся знакомый ветер, пахнущий электричеством и обещанием скорого отдыха, Валерчик понял: ещё немного. Совсем чуть-чуть. Сейчас он сядет в вагон, и… И что? А потом виртуальные булыжники снова навалятся? Но сейчас он об этом думать не хотел. Сейчас была только эта платформа, этот нарастающий гул и надежда найти свободной место.
Три станции до БКЛ он преодолел стоя и не шевелясь так как толпа пассажиров сжимала его со всех сторон. А вот дальше начиналась мистика, о чудо, сама вселенная смилостивилась над ним. Поезд на БКЛ подошёл почти сразу, словно ждал именно его. А в вагоне, в нарушение здравой московской логики и всех мыслимых и немыслимых законов физики, были свободные места. Даже ни одно, а несколько! Это была редкая магия, дар небес, знак свыше, что сегодняшний день окончательно сошёл с утраченных когда-то рельсов.
Валерчик ввалился в вагон, едва не зацепив закрывающимися дверьми вагона свой любимый рюкзак, и занял столь желанное свободное место. Его тело, измождённое битвой с текстовыми драконами и офисными орками, с облегчением рухнуло на сиденье, выпуская из своих лёгких воздух, который, казалось, вдохнул ещё в прошлом квартале.
«Четыре станции, – промелькнула в голове спасительная мысль, простая и ясная, как мантра. – Всего четыре станции до дома». Эта мысленная арифметика стала его опорой. Он справится. Он должен справиться. Ещё чуть-чуть, последнее усилие.
Чтобы не отключиться раньше времени и не проехать свою станцию, он совершил привычный ритуал достал из рюкзака планшет, протёр с экрана, смоченным слюной большим пальцем, засохший крем от давнего круассана и открыл злосчастных «Попаданцев». Чтение было его щитом против морфеева войска.
***
«Великий Жрец Папо’Дар смотрел на просыпающийся город своих предков, – поплыли перед глазами строки нового произведения. – Его перепончатые лапы сжимали древний, испещрённый рунами, кристалл Власти, эти магические надписи могли читать только избранные те, в чьих жилах текла ледяная кровь океанских глубин».
Буквы на экране планшета начали танцевать медленный, гипнотический танец. Глаза слипались и создавалось ощущение, что свет в вагоне начал свою борьбу с тьмой, превратившись в тусклое мерцание, словно от светящихся грибов в пещере людоеда из романа № 8. Гул колёс под полом вагона зазвучал как заунывная песнь шаманов далёкого народа демиургов.
«"Пришло время", – прошипел жрец, в новых строчках на экране планшета. Сознание Валеры интерпретировало, что его голос должен быть похож на звук лопающихся пузырей метана».
Окружающие звуки в голове Валерчика и в правду зазвучали странно, будто доносились со дна океана. А возможно, это просто в ушах звенело от усталости. Он в очередной раз моргнул, пытаясь вернуть фокус, но веки налились свинцом и предательски потяжелели. Они стали тяжёлыми, как каменные двери в сокровищницу дракона.
***
«Фрооодооо…» – пропел непонятно откуда взявшийся и до боли узнаваемый голос, сладкий, словно его предварительно выдержали в меду и обваляли в сахарной пудре. – «Фрооодооо, отправляйся в Хооогвартс…»
Валерчик одобрительно кивнул в полудрёме. В этом была своя, пусть и бредовая, но логика. Кольцо всевластия надо уничтожить, а в Хогвартсе, уж точно найдётся какое-нибудь подходящее заклинание и не одно, типа «Авада Кольцедавра», что то типа такое, или ещё чего с применением ненормативной лексики.
«А теперь обрети и ощути силу джедая», – продолжил настойчивый голос, и Валерчик с абсолютной, не требующей доказательств уверенностью понял – с ним говорит Старик Хоттабыч, ведь это, несомненно, был его голос. Откуда он это знал? Таких вопросов в полусне не задают. Так же, как не задаются вопросом, почему Хоттабыч упорно называет его Фродо, хотя Валерчик прекрасно отдавал себе отчёт в том, что он в данный момент Карлосон, мужчина в полном расцвете сил, который живёт на крыше. Он даже спиной чувствовал лёгкую вибрацию от пропеллера и смутно осознавал, что прямо сейчас сидит на антенне МИДовской высотки, свесив ноги в темноту.
«И обязательно отключи Матрицу в Нарнии», – убедительно заканчивал наставления Хоттабыч, его голос зазвучал словно изрекал главную истину мироздания.
«Да дело то житейское». – Констатировал Карлосон, он же Фродо, он же Валерчик.
«Задача непростая, – продолжал ставить перед ним задание Хоттабыч. – Нужно найти платяной шкаф, который в данный момент является телефонной будкой, и из неё необходимо срочно позвонить Морфеусу».
«Ну, логично же, – промелькнуло в спящем сознании Валерчика. – Мы все живём в Матрице. Вон даже Илон Маск как-то про это твитил на своём канале. А платяной шкаф – он ведь всегда был порталом, просто раньше мы не догадывались, что его можно использовать ещё как таксофон. Экономия места, всё практично».
«Твоя задача проконтролировать, чтобы все Терминаторы, – голос Хоттабыча набирал мощь и звучность, – отправились рубить Ланнистеров!»
Именно в этот момент во сне Валерчика всё сошлось в идеальную, кристально ясную картину. Это гениальный план. Абсолютный и безупречный в своей абсурдной завершённости. Он видел это перед собой, очень даже отчётливо. Это готовый буктрейлер к фильму, который вот-вот выйдет на все экраны: «Хоббит с пропеллером на спине, в мантии волшебника и зажжённым световым мечом (цвет, правда, постоянно меняется, видимо, сила не может определиться с его моральным компасом) пробирается через заснеженные леса Нарнии к огромному серверному столбу, с которого свисают провода и мигают разноцветные лампочки. Дальше ему необходимо пройти по полю боя, по которому рядом с рыцарями в сверкающих доспехах бегают Т-800 и с металлическим скрежетом рубят лазерными мечами щиты с золотыми львами Ланнистеров. Где-то на заднем плане, на пригорке, гремит эпическая музыка – то ли оркестр гоблинов, то ли группа последних победителей «Евровидения», ему было не видно, не разобрать.
Такого блокбастера мир ещё точно не видел. Он блаженно улыбнулся во сне, а на яву, в вагоне метро, руки размякли, его пальцы разжались. Планшет, оставшийся без поддержки, медленно сполз с его колен и мягко шлёпнулся на соседнее сиденье, продолжая демонстрировать описание пробуждающихся амфибий, которым было невдомёк, что их пробуждение лишь малая часть куда более грандиозного и безумного сюжета.
Глава 2. Сквозь сон и три кольца
«А ведь всё логично, – размышляла спящая сущность усталого бета-редактора, с интересом наблюдая за метаморфозами. – Карлосон это фамилия, и у него есть пропеллер, чтобы летать. Фродо это имя, которое всегда ассоциируется с Кольцом Всевластия и которое обязательно нужно уничтожить. А диплом Хогвартса и джедайская сила помогут мне не уронить это кольцо, пока я буду лететь на пропеллере. Всё сходится!»
Поезд мчался в подземной темноте, а Валерчик мчался сквозь странный, тягучий сон, сон – где реальность плавно растворяется, как кусок сахара в безнадёжно остывшем чае. Его собственная личность расплывалась, теряла границы, превращаясь в нечто новое, в гибридное существо по имени Фродо и фамилии Карлосон, а так же со сверхъестественными способностями мастера Джедай, который получал свои знания в Хогвардсе.
Таким образом, получался один, но очень загруженный персонаж – Фродо Карлосон, джедай-выпускник Хогвартса. И сейчас он стоял на шпиле знаменитой сталинской высотки на Смоленской площади, которую его сознание упрямо называло «антенной МИДовской высотки».
Ветер на этой высоте был живым, почти разумным существом. Он трепал волосы Валерчика – странный гибрид взлохмаченных кудрявых локонов хоббита и аккуратно, уложенных когда-то утром вихров мужчины в полном расцвете сил. За спиной с низким, деловым жужжанием работал пропеллер. Он был собранн из полированного титана и светящихся голубых энергетических контуров. Крепился же к спине системой ремней, созданных, как подсказало воображение, из прочной кожи бармаглодита – пятиногого существа с тремя головами из романа №12.
В одной руке он сжимал рукоять светового меча. Лезвие то вспыхивало изумрудной зеленью, то переливалось в тревожный фиолетовый, потому что как он понял уже ранее не могло определиться с моральным компасом своего владельца. В другой руке, защищённой эльфийской перчаткой с замысловатым узором, он сжимал устрашающее все миры Кольцо Всевластия. Оно было на удивление тёплым и пульсировало с частотой квантового преобразователя «Хавроша» из произведения «ОНИКС Синтез».
«Ну что, полетели?» – спросил он сам себя голосом, который был его собственным, но с новыми, странными интонациями, этакого бывалого космического дальнобойщика, повидавшего все туманности Млечного Пути.
«Погоди, – ответил он сам себе, но уже знакомым скрипучим тембром Старика Хоттабыча, который, казалось, исходил прямо из его собственной головы. – Ты забыл самое главное! Для путешествия в Нарнию через Хогвартс тебе понадобится правильный портал! Ищи зеркало!»
Валерчик-Фродо-Карлосон огляделся по сторонам. Крыша была загромождена вентиляционными трубами, антеннами сотовой связи и прочими технологическими артефактами. И тут его взгляд упал на одну из труб, поблёскивающую в лунном свете. На ней висело небольшое овальное зеркальце в простой деревянной раме. Для чего оно здесь было? И на этот вопрос в его голове тут же нашлось логичное объяснение: «Однозначно в него перед дальним ответственным вылетом смотрятся почтовые голуби, которых отправляют в дальний полёт с самой секретной корреспонденцией, чтобы клювы были чистые и опрятные».
Он сначала пошёл пешком по крыше, а потом используя пропеллер подлетел ближе и заглянул в зеркало. Вместо своего мутного отражения он увидел заснеженный лес, густой и таинственный. Между сосен, покрытых шапками пушистого снега, мелькнул рыжий хвост какого-то существа. Фавн? Подумал Валерчик. Вероятнее всего, что это именно так, возможно он тоже его увидел и испугался.
«Эврика!» – воскликнул он и, недолго думая, направил лезвие или точнее луч, с этим он пока не определился, своего светового меча на зеркало. Трепещущий наконечник меча коснулся зеркальной поверхности, и она затрепетала, как поверхность воды, в которую бросили камень. Пошли круги, стекло стало жидким и прозрачным.
Валерчик не раздумывая сделал шаг вперёд. Сразу же вместо звонких шагов по жестяной глади крыши он под ногой ощутил приятный, знакомый хруст снега. Хруст снега Нарнии. Он обернулся. Зеркало-портал теперь висело в воздухе между двумя соснами, а за его спиной вместо ночной Москвы простирались зубчатые стены Хогвартса, освещённые факелами. На фоне огромной луны, казавшейся неестественно близкой, пролетала метла с девичьей фигурой в развевающемся плаще.
«Давай, давай, не задерживайся! – подгонял его голос Хоттабыча, теперь доносящийся из старого уличного фонаря, стилизованного под волшебный говорящий гриб. – Матрица ждёт! Помни, твоё второе имя Нео, его ты получил при крещении в водах Андуина!»
Валерчик кивнул, чувствуя, как в его голове ровной картинкой складываются пазлы абсолютной бессмыслицы, обретающей свою, сюрреалистическую логику. Он побежал по снегу. Его эльфийский плащ, который ещё пять минут назад был обычным пальто, развевался на ветру, и ему казалось, что он бежит не по снегу, а парит в нескольких сантиметрах над ним. Хотя возможно это так и было, всё же у него есть сила джедая, знания полученные в Хогвартсе и титановый пропеллер за спиной. Впереди, между двух огромных сосен-исполинов виднелось огромное поле, на котором происходило великое сражение. Посреди этого поля мигал серверный столб, нечто среднее между суперкомпьютером из «Матрицы» и ледяной сталагмитовой конструкцией, увешанной гирляндами из нулей и единиц, которые переливались, как новогодняя гирлянда.