Паутина Мойры. Мистический детектив

Глава 5

— Мы подъедем к складу испорченной продукции, до того как он будет открыт. Товар уже там, лежит больше месяца, но покупатели лишь три дня назад договорились забрать всё оптом, — просветил Аристарх Валерия по дороге. — Поблизости ни-кого из опергруппы нет, всё наблюдается издалека. Каждая подъехавшая к складу машина впоследствии «провожается» двумя-тремя автомобилями до ко нечной остановки, где их и принимают особисты. Так как до открытия склада целый час, мы позволим себе проехать мимо, может, что и увидим. Вопросы?

Несмотря на опасения Валерия, старенькая «Нива», явно знававшая лучшие времена, вела себя безупречно на дороге.

— Это ваша машина? — спросил Валерий. Вообще-то он хотел спросить о другом: какова их задача и что конкретно они будут делать. Очень хотел, но постеснялся: Аристарху он доверял как старшему товарищу и мудрому профессионалу, и задавать какие-то дополнительные вопросы ему казалось неприличным, что ли. Вот и спросил о машине — первом, что в голову взбрело.

— Нет, из спецгаража. Такие машины почти неприметны. К сожалению, их становится всё меньше, и через какое-то время их заменят иномарками, но тоже древнего состояния, — пояснил Аристарх.

Склад находился недалеко, и на месте они были уже через час. Поляковский молча наблюдал за тем, что делал бывший генерал.

Проезжая мимо склада, Аристарх притормозил рядом с крылечком, на котором курил высокий, крепкий, широкоплечий мужчина, похожий на грузчика или охранника.

Не глуша машину, Аристарх опустил стекло и через окно спросил, как лучше выехать на окружную автодорогу.

«Вот почему номера не московские, а другого региона», — отметил про себя Поляковский.

Мужчина затушил сигарету, бросил её в стоявшую рядом урну, подошёл ближе к машине и, указывая в нужном направлении длинной, накачанной рукой, стал торопливо разъяснять, как удобнее и быстрее добраться до скоростного кольца.

«Прямо как стрелочник», — хмыкнул Поляковский.

В это время подъехала уборочно-санитарная машина, в народе называемая попросту «помойка». Из грузовика вышли двое таких же крепких парней и остановились рядом, наблюдая за «случайными лохами». Поблагодарив мужчину, указавшего путь,

Аристарх со своим попутчиком тронулись дальше, заметив при этом, как «стрелочник» руководил погрузкой переполненных металлических контейнеров. — Ну вот и всё, кажется, остальное дело техники, — завершил Аристарх. — Товар уже в грузовике с «мусором», похоже, принимать товар будут на свалке. А дипломат, полный долларов, остался в конторе, в сейфе хозяина наркобизнеса.

Действительно, всё так и произошло: через три часа наркоторговцы уже давали первые показания. Валерий же шёл как свидетель, чем он был сильно недоволен: ему не хотелось хоть как-то фигурировать в подобных делах. Один вопрос — помочь ребёнку или посидеть в машине для антуража. Но совсем другой вопрос — проходить по документам как официальный свидетель, да ещё в таком серьёзном деле. Однако озвучивать своё недовольство он не стал — всё же внутри у него жило ощущение, что Аристарх лучше знает, как поступить, и не причинит Валерию вреда.

Но, несмотря на молчание Поляковского, а может — благодаря ему, Аристарх понял состояние «напарника» и пояснил:

— Видишь ли, Валерий, если бы я тебе рассказал всё изначально, то, возможно, ты с непривычки бы начал волноваться, и это могло нанести урон всей операции. А так всё прошло абсолютно идеально, без единого выстрела! Да-да, не удивляйся — и такое бывает, — пояснил генерал, увидев, как ошеломлённый этими словами Валерий повернулся к нему. — И ты подходишь как натуральный свидетель! Вот тебе и первый урок, — на секунду Аристарх оторвал правую руку от руля и поднял вверх указательный палец. — И запомни: может, благодаря и тебе сотни пацанов и девчат остались живы, не приняв эти китайские синтетические смеси, закупленные Украиной и без таможни прошедшие через Беларусь до помойной свалки, где им, в принципе, и было место.

— Что будет дальше с этой гадостью? — тихо спросил Валерий, медленно «переваривая» и переосмысливая для себя всю эту ситуацию.

— Сожгут, — сухо ответил генерал, и они продолжили путь в молчании.

Глава 6

Поляковский лежал дома на любимом диване и смотрел в окно. В голове было расслабленно-пусто, хотя сегодняшний день он надеялся посвятить исключительно себе любимому — он чувствовал, что время странным образом ускорилось и ему как можно быстрее нужно принять важное, определяющее для себя, решение.

Он вспомнил события последних дней: то, как его обчистили на улице; как прошёл его день рождения и как вели себя по отношению к нему гости, которых раньше он считал друзьями; то, как по-собачьи просительно ему в глаза заглядывала Галина, словно пытаясь натолкнуть его на какую-то мысль.

И, конечно же, самым сильным впечатлением стало для Валеры их совместное с Аристархом дело и последующие за ним события, новые, иногда неприятные ощущения. Но — нужные и важные, пусть и не для него самого.

В деталях вспомнив тот день, Поляковский снова разволновался, но сейчас это волнение было уже другого качества.

«Как тогда сказал Аристарх? — подумалось Валере. — …может, благодаря и тебе сотни пацанов и девчат остались живы…»

Он задумался над этой фразой, пытаясь её разложить, разобрать на все возможные смыслы. Главное — насколько такая важная миссия — спасение человеческих жизней — может быть отнесена к нему, скромному сотруднику загибающегося института, человеку без особых перспектив и возможностей развития.

Незадолго до своего дня рождения у Поляковского состоялся неприятный разговор с ректором как раз по поводу развития и перспектив: Валерий шёл в ректорат подписывать заявление на отпуск, и секретарь, сидевшая в приёмной, с извиняющейся улыбкой, оглядываясь на закрытую дверь ректорского кабинета, сообщила ему пренеприятнейшую новость.

Как оказалось, должность доцента, которую Поляковскому давным-давно обещал ректор, вдруг отдали сотруднику предпенсионного возраста, причём Поляковский даже не сразу вспомнил, кто этот скромный труженик, настолько незаметным был вклад в науку этого человека.

— Валера, я понимаю, что ты рассчитывал на должность доцента и всё, что для этой должности нужно, у тебя есть. Ты умница, трудоголик, прекрасный специалист и человек, кандидат химических наук, мы все тебя уважаем, — отечески-фальшиво увещевал его ректор, подписывая его заявление. — Твои разработки этих… как их… э-э-э-э…

— «Изучение новейших полимерных соединений как материалов для электронной техники и создания компьютеров нового поколения», — подсказал замявшемуся ректору Поляковский.

— Да-да, я именно это хотел сказать, — легко продолжил тот. — И все твои другие разработки…

— А также мои изобретения, в том числе — внедрённые в производство, за которые волшебным образом не я, а вы получаете авторские отчисления — ведь там первой почему-то стоит ваша фамилия; и мои научные статьи, которые тоже как по волшебству подписаны вашим именем, — продолжил «подсказывать» ректору Поляковский.

— Ну зачем ты так, Валера, — тучный ректор побагровел, вытащил из кармана носовой платок и протёр им разом вспотевший лоб. — Ты ведь сам знаешь, что молодёжи в науке пробиться нелегко и на первых порах нужен старший товарищ, который поможет войти в научное сообщество. А отчисления — так я всё трачу на нужды института! — почти выкрикнул он последнюю фразу.

— Это институту понадобилась трёхэтажная дача в Малаховке? — вопросительно поднял бровь Поляковский. — Или институту нужны ваши регулярные поездки за границу со всеми вашими домочадца-ми? Причём — на ничего не значащие мероприятия, но зато в тёплые морские страны? Нет, я понимаю, что вы возвращаетесь из этих поездок посвежевшим и загоревшим… И ваша семья тоже… Но инсти-туту что с этого? Ведь никто кроме вас вот так полезно время не проводит. Да и на этих мероприятиях вы тоже выступаете с моими статьями. С моими. — Поляковский на пару секунд замолчал, глядя на уже свекольно-багрового ректора, сидевшего с приоткрытым ртом. — А про должность доцента я понял. И про перспективы для себя я тоже понял. Иллюзий не осталось. Прощайте, — Поляковский поднялся, взял со стола ректора своё заявление и быстро вышел из кабинета.

И вот теперь, спустя несколько дней, лёжа в тишине родной квартиры на любимом диване, Валерий размышлял о том, что ему делать дальше.

Поляковскому и самому давно хотелось найти себе новое достойное место по службе. С одной стороны, должность доцента, на которую он мог по справедливости рассчитывать, получил другой специалист, которому оставался год до пенсии. Конечно, это было, с одной стороны, по-человечески — в отношении того человека, но не в отношении Поляковского. К тому же Валерий понимал, что после разговора с ректором он тем более уже не сможет рассчитывать на какое-то продвижение в этом конкретно взятом институте.

В общем, сейчас Поляковский находился в душевном раздрае.

«Мама, как мне тебя не хватает, — с тоской подумал он, глядя на фотографию красивой женщины, висевшую на стене в золотистой рамке напротив дивана. — Только ты всегда меня понимала, поддержи-вала и могла одним словом решить любой мучивший меня вопрос. Мамочка моя любимая».

Он встал с дивана, подошёл к фотографии, нежно провёл пальцами по лицу женщины и поправил чёрную ленточку, перетягивающую рамку по диагонали. Некоторое время он постоял перед фотографией, с тоской вглядываясь в лицо своей умершей мамы, даже не замечая, что по его лицу текут слёзы. Из этого состояния его вывел резкий звук телефона.

Поляковский очнулся, резко с рыданием вздохнул, судорожно вытер слёзы, подошёл к телефону и ответил на звонок.

Звонили его «друзья».

— Привет, Валерка! — проорал в трубку Николай Пузунов. — Мы слышали, что тебя с должностью доцента прокатили? — после этой фразы из трубки до Поляковского донеслись разноголосые хихиканья, прозвучавшие на заднем плане.

«Вся толпа собралась, решили насладиться моментом сообща», — понял Поляковский.

— Да, ты прав, прокатили. А что? — спокойно ответил он на подначку.

Судя по наступившей в трубке тишине, веселящаяся компания, находящаяся на другом конце провода, затихла, не ожидая от него такого спокойного ответа.

— Так, может, ты хочешь развеяться? — уже аккуратно подбирая слова, продолжил Пузунов. — Мы едем в Карелию, спускаться на байдарках по рекам. Давай с нами? Кстати, Галина тоже едет.

«Точно не поеду… — поморщился Валерий. — Терпеть её всю дорогу без возможности уехать, да потом ещё и под конец идти до ближайшей железнодорожной станции и, искусанными комарами, возвращаться с песнями под гитару в Москву. Нет. Это всё уже мне настофигело».

Ему хотелось свободы, покоя и тишины, что он себе и обеспечил:

— Спасибо за предложение, друзья, — он произнёс последнее слово с сарказмом, понятным только ему. — Сейчас я выехать с вами не могу, но догоню. И повеселимся.

— Ну покеда тогда, догоняй нас, — сказал собеседник, чуть поодаль прозвучала фраза, кажется, сказанная голосом Галины: «Не очень-то и хотелось», — и в трубке зазвучали короткие гудки.

Поляковский с облегчением выдохнул, положил трубку, сходил на кухню, сварил себе кофе, вернулся с чашкой в комнату, сел на диван и включил телевизор.

Сидя перед экраном, он лениво переключал каналы и думал на политические темы, потягивая чешское пиво.

«Ну вот, опять очередная американская мартышка на экране и её „чистый“ мартышкин труд, а не политика. В какие турпоходы ехать, когда через неделю по Питеру „случайно“ влупят из Литвы малой ядерной ракетой, и что дальше? Телевидение взорвётся от золотого дождя своих дебильных передач, вот кому война лучше, чем мать родная…»

И он снова с тоской поглядел на портрет матери — красивой, обаятельной женщины, нежно смотрящей на сына с фотографии.

— Как мне тебя не хватает, мама. Я остался совсем один, — вздохнул Валерий.

Внезапный телефонный звонок вывел его из состояния задумчивой прострации.

— Валерий, здравствуй, как твои дела? — раздался в трубке голос Аристарха.

— Ничего дела, кофе пью у телика, я ведь в отпуске сейчас. А что? — без особого энтузиазма ответил Валерий. Впрочем, когда он услышал в трубке голос Аристарха, на душе у него вдруг стало легче.

— Вот это правильно, вот это ты сынтуичил, — похвалил Аристарх. — Бегом меняй джинсы на костюмную пару, бери военный билет и мчись на бывшую площадь Дзержинского, пропуск заказан.

— Зачем? — поинтересовался Поляковский, тем не менее выключая телевизор.

— Не переживай, на этот раз повод хороший, — намекая на недавние свидетельские показания, которые Поляковский был вынужден давать в отношении наркоторговцев, ответил генерал. — Тебя ждут вручение «Благодарности» и прочие важные «сувениры», захвати офицерский билет запаса, явка обязательна, плюс ко всему всеобщий фуршет!.. Бегом! — и в трубке уже второй раз за этот день зазвучали короткие гудки.

«Не обижать же старика-генерала, тем более — соседа, будет потом дуться три года, если, конечно, их проживёт», — подумал Валерий.

Не размышляя долго, Валерий торопливо переоделся, вышел из дома, быстро поймал частника и за полчаса доехал до центрального входа.

Майор-особист вежливо направил его на проходную, где дожидался его пропуск. На проходной Поляковский увидел Магулию.

— Ну что, сынку, не выдохся твой «батько», есть ещё порох в пороховницах, — тепло улыбнувшись, обратился к нему отставной генерал. — А теперь — слушай приказ. Сдай свой военный билет старшего лейтенанта запаса — видишь, на пропуске что написано? — «Капитан запаса Валерий Максимович Поляковский». Кстати, если согласишься перейти в мой отдел, через месяц получишь майора и погоны по контракту. Вот так. Что скажешь? — Аристарх ждал ответа.

«Надо же… Неожиданная новость… И возможность появилась — прямо в кассу… Но в какой отдел? Разве генерал не в отставке?» — пронеслось в голове у Поляковского.

— А что это за отдел такой? — спросил он генерала. — Аналитический отдел тринадцатого управления — подробности, как говорится, в афишах, твой отпуск кончается в конце июля, а с августа ты пройдёшь аттестацию и будешь зачислен в «святая святых», — ответил довольный Аристарх.

Вся эта затея казалась Поляковскому каким-то розыгрышем серьёзного заведения, но сразу отказываться или высказывать сомнения он не стал.

Мероприятие, на которое он попал по протекции Магулии, прошло довольно приятно, и офицеры, отличившиеся в операции с наркоторговцами, по-свойски обращались к нему, как будто бы видя его уже с погонами майора на плечах, хотя в основном все пришли в штатском прикиде, почти в одинаковых костюмах.

Незаклеенные конверты с именем и фамилией дожидались каждого со значительной суммой премиальных внутри в знак удачного завершения дела. Выбрав удобный момент, Аристарх подвёл Валерия к начальнику отдела.

— Ну как ваш подопечный, не против влиться в наши ряды? — спросил тот.

— У меня сейчас отпуск, и я дам согласие по его окончании, — нагло ответил Валерий. — Если только вы не передумаете, — добавил он шутливо, смягчая свой ответ, и улыбнулся.

Оба генерала весело рассмеялись.

— И не таких брали на поруки, — скаламбурил начальник отдела, протягивая руку.

Мероприятие подошло к завершению, и приглашённые потихоньку разошлись.

«Как всё быстро произошло-завертелось! Здорово подсуропил мне Аристарх, — думал Поляковский о том, какой неожиданный зигзаг сделала его судьба, вечером сидя дома на любимом диване с чашкой кофе. — Видимо, давно приглядывался, вот и нашёл замену себе!.. Ладно! Будь что будет, авось всё веселее жизнь побежит, а там, глядишь, и понравится…»

Он ещё попытался обдумать ситуацию, но усталость его всё же сморила, и он уплыл в сон на мысли о том, что уж больно ответственный это переход из одного социального качества — интеллигента — в другое, серьёзное, где вход рубль, а выход сто…

Глава 7

На следующий день к Валерию зашёл Аристарх и предупредил, что шеф пригласил их в командировку с понедельника до пятницы с группой специалистов в Ленинградскую область, в Выборг, в специ-альную секретную военную часть.

— Что там будет? — уточнил Поляковский. — Или это страшная военная тайна? — добавил он, дурачась, «замогильным» шёпотом.

— Вот балбес, — по-доброму усмехнулся генерал. — Там меняют и настраивают новейшую экспериментальную аппаратуру. У меня там свои дела, а ты, мой дорогой, будешь участвовать в этом процессе с другими офицерами как стажёр.

— Это важно для меня? — уже серьёзно спросил Валерий.

— Да, эти офицеры в конце месяца напишут рапорты о твоём соответствии, — Аристарх пристально посмотрел Поляковскому в глаза. — Ты ведь понимаешь, что будет зависеть от их рапорта? Да?

— Да, — отозвался Поляковский. — Я постараюсь. Валерий сдержал слово: он старался сделать всё от него зависящее, чтобы окружающие начали его воспринимать как знающего специалиста, надёжного человека и хорошего товарища — чтобы его временные коллеги стали постоянными.

Всё шло прекрасно, и в короткие сроки (во многом благодаря Поляковскому), уже в четверг утром, аппаратура подключилась к аналитическим центрам целого «куста» разведывательных служб го-сударств — «заклятых друзей» страны и работала идеально. Это стало огромным достижением нашей контрразведки. И Магулия, и Поляковский были довольны этим результатом: это оказалось хорошей «заявкой на победу» — на зачисление Валерия в штат могущественной организации.

— Молодец, Валера, — похвалил его генерал, когда они вышли «подышать кислородом» из кабинета, где в последние дни работал Поляковский.

— Аристарх Лаврентьевич, вы сомневались во мне? — спросил Поляковский и в «изумлении» приподнял правую бровь.

— Нет, не сомневался. Всё же ты мой… протеже. В общем, ты молодец, — и генерал шутливо потрепал Поляковского по волосам. — Но я знаю, что в жизни бывают разные повороты, иногда возника-ющие там, где их никто не ждёт, просто на ровном месте. И хлебай потом полной ложкой… Ладно, я еду обратно в Москву. Как сам вернёшься — заходи, поговорим о наших дальнейших планах.

На том и порешили.

План был выполнен, командировка подходила к концу — остался один день, оказавшийся свободным, — завершающая пятница.

Принимающая сторона посоветовалась с гостями, и было принято коллегиальное решение — после сборов сообразить «сабантуй». Пока местная власть готовила «прощальную гастроль», те, кому полагалось писать отчёты, — писали отчёты. В общем, все были при деле.

Банкет в лучшем ресторане города оплачивала воинская часть из своих запасов. Однако у этого мероприятия была ещё одна цель: два местных «специалиста» -чекиста должны были охранять московский коллектив из шести человек, а также брать на заметку всякий негатив во хмелю — и позже описать всё подробно в своих отчётах «Купеческой Москве», как они называли москвичей.

Веселье началось по классике: столы ломились от закусок и всевозможных обещающих разгул горячительных напитков. Кроме того, до сведения москвичей было доведено, что недостающие напитки можно брать в баре совершенно бесплатно…

«Это же питерцы нам благоволят… Не то что в футболе на стадионе», — промурлыкал от удовольствия старший группы, и после первых встречных тостов все накинулись на деликатесы, чередуя водку с грибами, с селёдкой под шубой, капустой с брусникой и всевозможными приправами. Москвичи отрывались по полной программе, ни в чём себе не отказывая. Глядя на них, можно было подумать, что московские специалисты сидели на сухом пайке неделю…

После принесли горячее рагу из трёх сортов мяса и шикарный общий плов из баранины. Пятёрка москвичей затравленно и жадно глядела на всё это изобилие, не зная, как это всё поместится в их желудки. А им ещё сообщили о ждущем впереди запечённом огромном жульене с грибами. «Ладно, переживём и это!» — решили специалисты.

Коньяк, водка, крепкие горькие настойки щедро поднимались с новыми тостами, звеня чешским стеклом. Несколько бутылок шампанского потели в вёдрах со льдом.

Поляковский же насытился быстро и начал скучать: он уже пожалел, что не уехал в Москву вместе с Магулией.

«Так, может, мне уйти сейчас и поехать домой? Что я тут сижу?» — подумал Валерий, но тут грохнул первым аккордом оркестр и Поляковский рефлекторно обернулся в его сторону.

Недалеко от сцены он увидел столик, за которым сидели три очаровательные девушки — брюнетка, блондинка и рыжая.

«Наверняка студентки, сдали экзамены и празднуют», — подумал он и, захватив шампанское и шоколад, пошёл к ним знакомиться.

Глава 8

Казалось, девушек не смутил молодой мужчина, без приглашения и разрешения усевшийся к ним за столик на единственный свободный стул, — они никак не прокомментировали его появление, только с любопытством рассматривали.

— Прекрасные милые дамы, добрый вечер, — проговорил Валерий, кладя на столик большую плитку шоколада и открывая шампанское. — Хорошо проводите время?

— Уже лучше, чем раньше, — ответила рыженькая, видимо, самая бойкая.

— Я рад, что моя скромная персона скрасила ваше… э-э-э-э… Ну вы меня поняли, — Поляковский с удивлением обнаружил, что опьянел больше, чем предполагал.

— Скрасила, скрасила, — рассмеялись хором «три грации».

Поляковский благодарно улыбнулся за их снисходительность и подозвал официанта.