Игра против себя. Перестаньте отдавать своей жизни неверные приказы

Я сказал ему: «Вы ищете должность, а каждый день нанимаете себя на место человека без выхода». Он поморщился. Никому не приятно слышать, что беда не только снаружи. Проще обвинять время, начальников, город, семью, прошлые ошибки. Всё это может иметь значение, но слово человека решает, будет ли он проходить через эти обстоятельства или жить в них как в окончательном приговоре.

Я дал ему простую работу. Не искать новые объявления три дня. Не жаловаться жене. Не объяснять друзьям, почему ничего не выйдет. Три дня говорить только одно: «Моё правильное место открывается для меня, и я узнаю его без сомнения». Он сначала рассмеялся. Ему казалось, что я предлагаю детскую игру. Но через три дня он позвонил другим голосом. Не потому, что за это время на него свалилось богатство. Нет. Просто он перестал носить на себе доску с надписью: «Откажите мне». И в тот же день написал человеку, которому давно собирался написать, но всё откладывал. Через неделю состоялся разговор. Через месяц он работал там, где раньше считал себя лишним.

Слова открывают и закрывают двери. Не сами по себе, как заклинание фокусника. Слово приводит в порядок силы внутри человека. Оно собирает внимание, направляет воображение, меняет выражение лица, осанку, решение, время выхода из дома, тон письма, выбор ответа. А вслед за этим меняется и внешнее. Люди называют это случайностью, когда не видят невидимой подготовки.

Есть слова, которыми человек делает себе бедность. Не только «я беден». Гораздо чаще бедность делается аккуратнее: «не для нас», «куда уж мне», «всё дорого», «надо потерпеть», «лучше не мечтать», «как-нибудь перебьёмся». Эти слова похожи на скромность, но часто это не скромность, а страх, переодетый в приличие.

Скромность не унижает Божий дар в человеке. Скромный человек может принять хорошее без суеты и без жадности. А человек, привыкший к недостатку, даже подарок берёт так, будто извиняется за своё существование. Ему дают возможность, он отвечает: «Я, наверное, не справлюсь». Ему предлагают помощь, он говорит: «Не надо, мне много не нужно». Потом он остаётся с пустыми руками и называет это судьбой.

Судьба многое терпит, но она не любит, когда её обвиняют в нашей привычке отказываться.

Женщина, которую я хорошо помнил, годами повторяла: «У меня всегда всё в последний момент». У неё действительно всё случалось в последний момент. Билеты покупались накануне, деньги находились перед самым сроком, документы подписывались после трёх бессонных ночей. Она считала это особенностью своей жизни. Я сказал ей: «Вы не описываете жизнь. Вы её назначаете». Она удивилась. Ей казалось, что она просто рассказывает факты. Но факт, повторённый с уверенностью, становится семенем такого же факта.

Я попросил её заменить эту старую фразу другой: «Моё дело устраивается вовремя, спокойно и полностью». Первые дни она спотыкалась. Старое слово просилось на язык. Особенно когда что-нибудь задерживалось. Но она ловила себя и не давала прежней фразе выйти наружу. Через несколько недель она заметила странную вещь: стала раньше отвечать на письма, раньше проверять бумаги, раньше спрашивать то, что раньше боялась уточнить. Мир будто стал любезнее, хотя на самом деле она перестала приходить к нему запыхавшейся и виноватой.

Слово меняет не только обстоятельства. Оно меняет того, кто говорит. И это первое чудо, без которого остальные чудеса не держатся.

Многие хотят сильную фразу, как ключ от сейфа. Им кажется, что надо найти особые слова, редкую формулу, тайную молитву. Но сила не в редкости. Сила в согласии. Слова должны быть такими, чтобы человек мог сказать их вслух и не почувствовать внутри насмешку. Если бедный человек говорит: «Я миллионер», а сам весь сжимается от неловкости, он не утверждает достаток. Он спорит с собой. Лучше сказать: «Мой достаток растёт, и нужные деньги приходят правильным путём». Это уже можно принять. А принятое слово идёт глубже.

Нужно различать пустую похвальбу и духовное распоряжение. Похвальба кричит, чтобы заглушить страх. Распоряжение говорит спокойно, потому что не нуждается в свидетелях. Когда человек говорит: «Я получаю своё по праву», он не отнимает чужого. Он снимает руку с горла собственной жизни.

Один торговец жаловался, что покупатели уходят к другим. Он говорил об этом с горечью, и в его лавке действительно стоял воздух обиды. Он встречал каждого вошедшего так, будто тот уже собирается предать его кошелёк. Покупатель брал вещь, спрашивал цену, а хозяин заранее напрягался. Внутри него звучало: «Опять не купит». Часто так и происходило.

Я посоветовал ему утром, прежде чем открыть дверь, сказать: «Правильные люди приходят сегодня. Я служу честно, и моя работа получает честную оплату». Не выклянчивает, не заманивает, не суетится. Служит и получает. Через несколько дней он признался, что начал разговаривать с людьми иначе. Не липко, не испуганно, не раздражённо. Через месяц дело выровнялось. Он хотел назвать это совпадением, но сам смеялся, потому что совпадение слишком точно повторяло новую внутреннюю команду.

Слова имеют вкус. Человек, который постоянно ругает деньги, не должен удивляться, что деньги не любят задерживаться у него. Он говорит: «Деньги портят людей», а потом просит денег. Он говорит: «Богатые все нечестные», а потом хочет быть богатым и честным одновременно. Подсознание слышит противоречие и выбирает безопасность. Лучше не иметь того, что сам назвал опасным.

Если человек хочет достатка, ему надо примириться с самой мыслью о достатке. Деньги не святы и не прокляты. Это средство, движение, возможность оплатить труд, помочь близкому, построить дело, купить хлеб, книгу, билет, время для работы. В плохих руках они служат плохому, в ясных руках служат ясному. Нож режет хлеб и ранит человека. Разве виноват нож?

Поэтому полезно иногда проверить свою речь о деньгах. Не перед публикой, а дома, когда никто не слушает. Что я говорю, увидев счёт? Что говорю, получив оплату? Что говорю о людях, у которых больше? Что говорю о себе, когда хочу хорошую вещь? Там, в этих мелких фразах, спрятан настоящий договор с достатком.

Есть и другая опасность. Человек может говорить правильные слова, но после них тут же бросать следом старый яд. «Дело решится хорошо», а через минуту: «Хотя у меня никогда ничего нормально не решается». Это всё равно что посадить дерево и сразу выдернуть росток, чтобы посмотреть, есть ли корни. Нельзя каждый час раскапывать свою веру.

Вера не всегда звучит торжественно. Иногда это простая дисциплина языка. Не сказать лишнего. Не поддержать разговор о беде, когда все вокруг с удовольствием расписывают беду. Не поддакивать человеку, который пришёл укрепить вашу слабость. Есть дружба, которая утешает, а есть дружба, которая каждый раз подсыпает пепел в огонь. После такой беседы человек чувствует себя правым, но обессиленным.

Одна женщина любила рассказывать о своих болезнях. Она знала названия, симптомы, мнения врачей, случаи у знакомых. Её рассказы были почти художественными. Слушатели ахали, она оживлялась, и болезнь получала новое питание. Я спросил её: «Что вы будете рассказывать, когда выздоровеете?» Она растерялась. Ей оказалось нечем заменить старую тему. Тогда я понял, что часть её держится за болезнь как за единственный способ быть замеченной.

Мы начали не с тела, а с языка. Она перестала говорить: «моя болезнь». Стала говорить: «это состояние проходит». Перестала читать всем подробности. Когда спрашивали, отвечала коротко: «Я поправляюсь». Сначала ей казалось, что она врёт. Потом заметила, что новый ответ бережёт силы. Через время у неё появились другие разговоры, другие дела, другой интерес к дню. Тело тоже откликнулось. Я не говорю, что всякая болезнь уходит от одной фразы. Но часто фраза перестаёт удерживать человека на месте.