Как раскрыть способности ребёнка. Идеи 10 классических книг для родителей

Создание для ребёнка свободной и радостной среды для развития

По мнению Сайдиса, родители детей, достигающих успехов, уделяют огромное внимание среде их развития. Кроме того, уровень образования родителей играет незаменимую роль в процессе развития таланта ребенка. Ведь хорошо образованные родители придают большое значение среде развития ребенка и прилагают все усилия, чтобы создать для него благоприятные условия.

После рождения маленького Сайдиса Сайдис вместе с женой тщательно обустроили для него яркое, интересное и разнообразное жизненное пространство. Комната была заполнена книгами и украшена яркими декоративными элементами, чтобы каждый раз, открывая глаза, он видел что-то прекрасное. Чтобы сын получил как можно больше знаний на самом начале своей жизни, Сайдис приложил все усилия и испробовал все возможные способы.

Усилия не остались без результата: маленький Сайдис ещё в младенческом возрасте уже реагировал на яркие цвета и разнообразные интересные формы. Конечно, к этому относились и звуковые раздражители. Сайдис внимательно наблюдал за реакцией сына на различные раздражители и в любой момент вносил соответствующие корректировки.

Когда маленькому Сайдису исполнилось полтора года, Сайдис расширил его среду развития, предоставив ему больше разнообразных предметов.

Когда Сайдис впервые вложил в руки сына рисовальные принадлежности, тот был вне себя от радости — эти незнакомые предметы вызвали у него огромный интерес. Изначально Сайдис просто хотел предоставить сыну материалы для развития его эстетического вкуса, а не воспитать из него художника. Многие родители «мечтают, чтобы их дети стали знаменитыми», навязывая им свои желания. Покупая детям фортепиано или музыкальные инструменты, они, по сути, стремятся к тому, чтобы те прославились и добились успеха, принося им самим статус и выгоду. Сайдис считал такое мышление глупым и крайне безответственным.

Седес дал сыну рисовальные принадлежности лишь для того, чтобы тот мог познакомиться с чем-то новым, и даже не предполагал, что у мальчика пробудится такая страсть к этому занятию. Седес уважал своего сына и хотел, чтобы тот рос свободно и счастливо, поэтому не нанимал для него специального учителя, а просто позволял ему по своему желанию играть с этими принадлежностями.

Сайдис знал, что искусство по своей сути не поддаётся обучению — это сущность человека и мастерство. Раз так, то маленькому ребёнку учиться этому совершенно бесполезно; ребёнок просто получает удовольствие и испытывает восторг. Некоторые считали, что поведение Сайдиса — пустая трата времени и художественных принадлежностей. Однако Сайдис твёрдо убеждён, что то, что получает ребёнок, намного превосходит стоимость этих вещей.

Однажды днём, когда Хассе и Сайдис беседовали, он вдруг предложил посмотреть на маленького Сайдиса.

«А где твой сын? Почему его не видно?» — спросил Хассе.

«О, он сейчас с большим увлечением возится с красками!» — ответил Сайдис Хассе.

«Не может быть! Ему же ещё не исполнилось и двух лет», — удивился Хасе. «Разве он может рисовать в таком возрасте?»

«Для нас это, может, и не рисование, но для него — это его творение», — пояснил Сайдис.

«Понятно, это действительно интересно. Могу я познакомиться с этим милым будущим маленьким художником?» — спросил Хасе.

«Конечно».

Итак, они вместе пошли в комнату маленького Сайдиса.

Хасе остолбенел: перед ним открылся пёстрый мир. На стенах рядом с купленными картинами висели работы маленького Сайдиса. Рисунки были ещё совсем детскими: человеческие головы походили на сдувшиеся мячи, яблоки — на недозрелые плоды, а дома стояли криво, словно вот-вот рухнут. Но в этих забавных каракулях уже чувствовалась непосредственность ребёнка. Мальчик рисовал с увлечением, одну картинку за другой.

«Малыш, а что это ты нарисовал?» — спросил господин Хассе, указывая на красный клякс.

— Это большая птица, — ответил маленький Седец.

— Но где же голова? — с улыбкой спросил Хасе.

«Вот здесь, вот здесь», — сказал маленький Седец, указывая на слегка выпуклое место.

— Но я никак не могу её разглядеть, — спросил господин Хасе.

«О, правда? Тогда я тебе покажу», — маленький Седец серьезно и терпеливо объяснил Хасе: «Это голова, вот глаза, вот ноги, а вот крылья».

«Это крылья?» — удивлённо воскликнул Хасе. «Если… если это крылья, то разве они не слишком маленькие? Сможет ли птица взлететь?»

«Конечно, она обязательно сможет взлететь», — серьезно ответил маленький Седец, поворачивая шею. «Она летит, а я ещё нарисую небо и облака».

Глядя на упорство маленького Сайдиса, Сайдис и Хасе громко рассмеялись.

«Чего вы смеётесь? Я что, неправильно нарисовал?» — спросил маленький Седец.

«Нет, сынок, ты нарисовал очень хорошо!» — сказал Сайдис сыну.

«Доктор Сайдис, вы считаете, что в этом есть смысл?» — с сомнением спросил Сайдиса Хасе.

«Конечно, иначе я бы не позволял ему так поступать», — уверенно ответил Сайдис.

«Но я считаю, что в этом нет особого смысла. Если вы хотите, чтобы ребёнок стал художником, наймите ему учителя!» — сказал Хасе.

«Нет, я даю ему кисти, но при этом не думаю, что он обязательно должен стать художником. К тому же я не вправе решать, каким будет его будущее».

«Тогда я действительно не понимаю, чем ты вообще занимаешься? Какой в этом смысл для детей?» — с недоумением спросил Хассе.

«Позволить ребенку получать удовольствие и в полной мере раскрыть свой потенциал — вот и весь смысл этого дела», — услышав такие слова Сайдиса, Хасе задумчиво замолчал надолго.

Сайдис создавал для детей такую среду для развития не из каких-то других соображений, а просто для того, чтобы они росли свободно и счастливо.

Поощрять детей к изучению тайн мира

Седец считал, что так называемое образование заключается в том, чтобы открыть ребенку окно в мир знаний, позволяющее ему ясно видеть противоречия и недостатки общества. Ведь идеал человечества ни в коем случае не заключается в том, чтобы, как Адам и Ева, вести райскую жизнь, не осознавая своей наготы. Поэтому образование ни в коем случае не должно делать ребенка духовно слепым, а должно воспитывать и поощрять его к исследованию тайн мира.

Старый друг Сайдиса, Хассе, не согласен с этой точкой зрения. Он считает, что детство — самое счастливое время в жизни человека, и родители должны делать всё возможное, чтобы защитить детство своего ребёнка. Поскольку, повзрослев, ребёнок столкнётся со множеством проблем, нужно как можно дольше продлить счастливые дни его детства.

В ответ на точку зрения Хасе Сайдис возразил следующим образом: счастливое детство, безусловно, важно, но детство — это лишь небольшая часть жизни. Если потратить всё счастье и радость в детстве, чем же тогда наполнить остальную жизнь?

Однажды на выходных семьи Седзов и Хассе отправились в поход. Они нашли гостиницу в прекрасном месте. Пока взрослые отдыхали в гостинице, маленькие Седз и Грантлер, двое детей, исчезли без следа.

«Куда же делись эти двое?» — с беспокойством спросила жена Хассе, Мэри Тейлор.

«Да… да, куда же они делись?» — Хассе тоже немного занервничал.

Седз посмотрел на часы: было всего три часа дня, так что, должно быть, ничего страшного. Поэтому он успокоил всех: «Ничего страшного, эти двое всегда так себя ведут. Наверняка они где-то в лесу играют, скоро вернутся».

Время пролетело незаметно, наступил вечер, а дети так и не вернулись.

«Доктор Сайдис, что же нам делать? Уже почти стемнело, а они всё ещё не вернулись?» — с тревогой спросил Хассе.

«Ничего страшного, думаю, они скоро вернутся», — спокойно ответил Сайдис. На самом деле Сайдис тоже немного беспокоился, ведь им всего шесть-семь лет, и заблудиться в незнакомом месте для них действительно слишком опасно.

Наступила темнота. Взрослые всё больше нервничали и обратились за помощью к хозяину гостиницы. Официанты и многие добросердечные постояльцы тоже вышли на улицу, чтобы помочь в поисках детей. Вскоре детей нашли.

Когда дети появились перед всеми, их поведение сильно различалось: маленький Сайдис выглядел полным сил, словно триумфирующий герой; а Грантер был похож на испуганного котенка — едва вернувшись, он бросился в объятия мамы и не переставал плакать.

Оказалось, что маленькие Сайдис и Грантер заблудились, играя в лесу. Только когда начало смеркаться, они осознали, в какую беду попали: в тусклом свете деревья, возвышавшиеся перед ними, выглядели почти одинаково, и разобраться, в какую сторону идти, было совершенно невозможно.

Грантер, не зная, что делать, сел на землю и разрыдался. А маленький Седз, напротив, вел себя очень спокойно: хотя он и сам очень переживал, не терял самообладания, как Грантер.

«Первое, о чём я подумал в тот момент, — это как определить направление», — с интересом рассказывал маленький Седз взрослым о том, что произошло.

— И тебе удалось определить, в какую сторону идти? — спросил Хассе.

— Конечно, иначе они бы не нашли нас так быстро.

— А как тебе это удалось? — снова спросил Хассе.

— Это было очень просто: я взобрался на большое дерево, — с гордостью ответил маленький Седз.

«Что? Взобрался на дерево?» — удивлённо спросил Хасе.

— Да, а как же иначе увидеть звёзды на небе или огни вдали? — ответил маленький Седз и объяснил Хасе: — Я читал книгу под названием «Полевой план», там так и написано: заблудившиеся солдаты всегда так поступают.

«Но это же опасно! А что, если ты упадешь?» — спросил Хасе.

«А что же ещё остаётся? Если не определить направление как можно скорее, придётся просто ждать там смерти. Я не хочу этого, я лучше рискну, чтобы получить шанс», — говорил маленький Сайдис так, будто он действительно был отважным солдатом.

С малого Седза, сидящего на высоком дереве, было видно место, освещённое ярким светом, а во всех других направлениях царила густая тьма, поэтому он решил, что именно там находится их жилище. Спустившись с дерева, он взял с собой Грантлера и направился к свету; вскоре они встретили тех, кто вышел их искать.

По мнению Сайдиса, подобные события — отличная возможность для ребенка закалиться: они не только проверяют мужество и способность Маленького Сайдиса действовать в непредвиденных ситуациях, но и позволяют ему научиться многому, чему нельзя научиться дома. Человек, выросший в уютном гнездышке и безразличный к окружающему миру, ни за что не обретёт такую мудрость.

Ограничивающее воспитание порождает лишь посредственных людей

Сайдис отмечает, что ребенок, воспитанный родителями в соответствии со строгими правилами, лишенный свободы действий и возможности раскрыть свою природу, ни в коем случае не станет гением. Такой ребенок всегда соглашается со всем, беспрекословно подчиняется взрослым, боится критики и изо всех сил старается, чтобы его поведение не выходило за рамки, не нарушало правил и не допускало ошибок; он никогда не выражает сомнений по поводу того, чему его учат другие.

Грантер был несвободным, наивным ребенком и самым близким другом маленького Сайдиса. Его отец, Хассе, был врачом и часто приходил к Сайдису на послеобеденный чай и беседы. Поэтому Сайдис, можно сказать, знал его и его семью как свои пять пальцев.

Грантер с самого рождения находился в условиях жестких ограничений. Его укутывали в столько слоев одежды, что он не мог свободно махать ножками, когда хотел, и не мог вытянуть руки; когда он проголодался, ему разрешали есть только в установленное время, и из-за этого правила у него появилась привычка сосать большой палец; по совету врача мама завязывала ему рукава, а иногда мазала кончики пальцев чем-то неприятным на вкус; когда он начинал ползать по полу и играть, по всей комнате сразу раздавались слова вроде «шалун» и «надоеда», и его холодный характер укреплялся под криками взрослых, приучавших его к чистоте.

Родителей больше всего волновало не само дитя, а то, чтобы он во всём был безупречен и никогда не допускал ошибок. Когда в гости приходили родственники, друзья и соседи, Грантл должен был вести себя безупречно, чтобы показать, что он — хорошо воспитанный ребёнок. Когда дамы подавали ему еду, он должен был говорить: «Спасибо, мадам».» Когда мужчины приказывали ему уйти, он должен был вежливо отвечать: «Да, сэр». Ему также приходилось следить за своим поведением за столом: как бы он ни был голоден, он не мог есть, набрасываясь на еду.

Грантер был умён, отлично учился и не испытывал никаких трудностей с учёбой, поэтому ему удавалось избегать упреков и наказаний со стороны этих глупых учителей. Однако школьная жизнь всё равно не доставляла ему никакого удовольствия. Школа стремилась лишь превратить учеников в послушных и подчиняющихся «марионеток»: даже перед самыми неразумными требованиями Грантлер не мог проявить ни малейшего сопротивления. Например, Грантлер глубоко ненавидел традицию, по которой старшеклассники произвольно издевались над младшеклассниками, но он не смел высказывать свое несогласие и мог лишь надеяться, что скоро сам станет старшеклассником.

По мнению Седза, в маленьком Грантеле уже можно было увидеть его будущее. Он тоже поступит в университет и останется послушным хорошим студентом, но, покинув школу, он усвоит лишь поверхностные и неприменимые на практике знания, с помощью которых сможет разве что читать газеты. Более того, даже поступив в высшее учебное заведение, Грантел не будет знать, какой профессией он действительно хочет заниматься и чему ему следует учиться. Хотя у него и были когда-то прекрасные мечты — он мечтал стать исследователем, летчиком или художником. Но его стремления часто вызывали у людей восклицания: «О, Боже! Ты что, собираешься зарабатывать на жизнь такой профессией? А как же твоя жена и дети?» В конце концов, при выборе профессии Грантер без сопротивления подчинится воле отца, а его собственное желание не будет иметь никакого значения.

Сайдис чётко указывает, что он ни в коем случае не высмеивает и не иронизирует над такими людьми, как Грантер; в его словах нет ни капли преувеличения, ведь в жизни повсюду можно встретить подобное воспитание и таких послушных детей. Он даёт обобщённое описание Грантера лишь для того, чтобы прямо показать, каких проблемных детей порождает неразумное воспитание и какую роль они будут играть в обществе в будущем.

По соседству с семьёй Сайдисов жила семья Джима. Однажды в саду Сайдис увидел, как мать ругала Джима.

Когда Джим только вышел, он выглядел на все сто, одет в чистую новую одежду, но его внимание очень скоро переключилось с новой одежды на грязь: он присел на корточки и с восторгом стал лепить из грязи. Естественно, новая одежда не уцелела, хотя, судя по всему, дело было не так уж плохо — она лишь слегка запачкалась. Но когда мать это увидела, она отреагировала так, будто наступил конец света: подбежала к Джиму, дала ему пощечину и, ворча, затащила его в дом. Через некоторое время она снова вытащила Джима наружу: мальчик был переодет в чистую одежду, но всё ещё плакал, и на его лице читалось глубокое огорчение. Через 10 минут мальчик снова испачкал одежду, и все повторилось.

Наблюдая за этим, Сайдис очень переживал; ему очень хотелось сказать той матери, что, подавляя природную сущность ребёнка, она вызовет у него ненависть к себе, а что ещё хуже — к самой жизни. Но Сайдис знал, что она его вовсе не послушает.

Проблемные дети рождаются из поколения в поколение в такой среде, где их заставляют быть чистыми и подавляют их природную сущность. Взрослые всегда самонадеянно полагают, что должны научить детей вежливости, послушанию и покорности, а свободная природа детей рано подавляется этой глупой силой. Они будут только полагаться на родителей, отвергать жизнь и становиться безжизненными. Ведь весь процесс их взросления — это долгий процесс постоянного отрицания: не шуми, не проказничай, не ври, будь вежливым и так далее.

Сайдис глубоко убеждён, что при таком воспитании ребёнок станет лишь обывателем. Обыватели — это узколобые, эгоистичные, слепо подчиняющиеся, униженно кланяющиеся и издевающиеся над слабыми людишки, чьё существование только ухудшает мир.

По мнению Седза, гении обладают индивидуальными особенностями, но в одном они схожи: в детстве все они были свободными детьми, которые могли без ограничений и принуждения в полной мере раскрывать свою природу.

По сравнению с Грантером маленький Седз в детстве был ловким, проворным и свободным в своих действиях озорником. Когда его поднимали на руки, его тело было лёгким и расслабленным, как у кролика; а Грантер, подвергавшийся наказаниям, напоминал мешок с тяжёлым картофелем — он не мог расслабиться, а его поведение было исключительно настороженным и сопротивляющимся.

Сайдис любил своего сына и уделял большое внимание развитию его природных склонностей. Маленький Сайдис редко подвергался ограничениям и подавлению. В младенчестве его не завязывали пеленками, он свободно двигался, ел, когда хотел, без установленного графика; даже когда он достиг возраста, когда нужно было приучать его к чистоте, он редко подвергался громким упрекам и телесным наказаниям. Маленький Сайдис за чуть более двух лет освоил учебный материал, на который у других детей уходило восемь лет, а остальное время он посвящал играм.

Сайдис был глубоко убеждён, что маленький Сайдис не обязательно станет идеальным гением, но он обязательно станет человеком со свободным умом, независимым и изобретательным, который будет упорно следовать своим жизненным целям.

Воспитание самостоятельной личности у ребенка

Сайдис считал, что как полное безразличие к ребенку, так и чрезмерная опека не способствуют его развитию. Полное безразличие к ребенку — это скрытая трата его драгоценной жизни со стороны родителей; чрезмерная опека — это, по сути, подсознательное создание родителями «сладкой ловушки» для жизни ребенка.

В процессе взросления маленького Сайдиса он ни в коем случае не делал за сына ничего, что тот мог сделать сам. Сайдис считает, что помогать ребенку или делать за него то, что он может сделать сам, — это самый сильный удар по его мотивации, поскольку так он лишается возможности практиковаться, что равносильно словам: «Я не верю в твои способности и смелость». Еще важнее то, что такой подход серьезно подрывает формирование независимой личности ребенка.

Совершенно очевидно, что если делать за ребёнка всё, что бы то ни было, он лишится практического опыта, необходимого для его развития. Ведь ребёнок, не имеющий возможности практиковаться и тренироваться, легко становится зависимым от других и будет всегда рассчитывать на чужую помощь.

Конечно, ребенок, которому везде помогают, счастлив. Однако как только эта помощь исчезает, ребенок теряется, что напрямую сказывается на развитии его собственных способностей. Сайдис считает, что такой ребёнок, повзрослев, ни в коем случае не станет самостоятельной личностью и тем более не сможет чего-либо достичь. Поэтому Сайдис всегда уделял большое внимание формированию самостоятельной личности маленького Сайдиса. И это воспитание, как и во всех других аспектах, достигается с помощью поощрения.

«Мама, не могла бы ты принести мне шапку?»

«Мисс Лэй, не могла бы ты помочь мне прибрать комнату?»

«Папа, не мог бы ты убрать за меня удочку?»

Услышав от сына подобные просьбы, Сайдис всегда без колебаний отказывал ему. Причём он требовал не только от себя, но и от своей жены, а также от горничной мисс Лей, чтобы они не помогали маленькому Сайдису без необходимости.

Однажды Седз беседовал со своим старым другом Хасе. Когда разговор был в самом разгаре, их прервал звук «бум-бум-бум-бум». Повернувшись в сторону звука, они увидели, что маленький Седз недалеко от них с трудом что-то стучал молотком. Седзу стало любопытно, и он подошёл посмотреть, чем занимается сын.

«Сынок, что ты делаешь? Почему ты бьешь по этому молотком?» — спросил Сайдис у сына.

«Папа, я чиню велосипед, потому что эта педаль погнулась при падении, и на нём нельзя ездить», — ответил маленький Сайдис.

«Ой, маленький Сайдис, это не твоя работа, ты вполне мог бы попросить отца позвать мастера», — в этот момент подошёл Хассе.

«Нет, я сам смогу починить его, думаю, поломка не такая уж серьёзная», — сказал маленький Сайдис Хасе.

«Сынок, ты молодец, что уже сам умеешь чинить вещи», — сказал Седз сыну. «Но ты делаешь это неправильно, давай я тебе покажу».

Итак, Сайдис начал давать сыну указания, объясняя, что так сильно стучать не стоит, а сначала нужно открутить эту педаль отверткой, а потом выправить её. Подробно рассказав сыну, как чинить велосипед, Сайдис ушёл и продолжил разговор с Хасе.

Через некоторое время маленький Сайдис подошёл к ним.

«Папа, я, кажется, не смогу это починить. Поможешь мне?» — спросил маленький Сайдис у отца.

«Да, ты уже давно должен был ему помочь. Как можно заставлять ребёнка заниматься такими вещами?» — Хассе не мог смириться с тем, что Сайдис не пошёл помочь сыну.

«Сынок, я уже научил тебя, как это починить, просто ты ещё не освоил это», — сказал Сайдис сыну. «Как ты сам только что сказал, это не так уж и сложно. Папа верит, что ты сможешь починить её сам».

«Значит, ты веришь, что я обязательно смогу это починить?» — спросил сын.

«Конечно, ты очень умный мальчик, ты обязательно сможешь сделать то, что захочешь», — сказал Сайдис сыну доверительным тоном.

«Ладно, я попробую ещё раз».

Сказав это, маленький Сайдис приступил к своей «работе».

«Доктор Сайдис, я не хочу больше ничего говорить по поводу всего остального, но в данном конкретном случае вы действительно слишком строго относитесь к ребёнку. Хотя ваша цель — развить в нём самостоятельность, это всё-таки перебор. Я считаю, что во всём должна быть мера, и вам следует помочь ему, а не просто дать несколько советов и на этом закончить», — Хассе счёл поведение Сайдиса совершенно неуместным.

«Я уже помог ему», — сказал Сайдис.

«Что? Вы уже помогли ему? Почему я этого не заметил?» — удивлённо и раздражённо спросил Хассе.

«Господин Хасе, я научил его, как решать проблемы. Разве может быть лучшая помощь, чем эта?» — возразил Сайдис. Хасе растерялся и не знал, что ответить.

И действительно, вскоре маленький Сайдис подъехал на велосипеде к Сайдису и Хассе — он уже починил свой велосипед.

«Папа, спасибо за помощь», — сказал он и, сев на велосипед, который починил собственными руками, уехал играть с друзьями.

Потенциал ребёнка огромен, и родителям нужно уметь поощрять его, чтобы в полной мере раскрыть этот потенциал. Что ещё важнее, такой подход воспитывает у ребёнка привычку не полагаться на других, что позволяет ему обрести способность самостоятельно работать и жить, а в результате — сформировать независимую личность.

Раскрытие потенциала ребенка через игру

По мнению Сайдиса, воспитывая детей, ни в коем случае нельзя бессистемно набивать им голову терминами и формулами, а нужно побуждать их свободно раскрывать свой потенциал. Конечно, для детей лучшим способом такого стимулирования, безусловно, является игра.

Сайдис считает, что количество знаний, которые ребенок может усвоить в игре, и те способности, которые он может проявить, невозможно переоценить, ведь игра — это инстинкт всех животных. В процессе игры различные скрытые таланты ребенка постепенно раскрываются.

Именно в игре маленький Сайдис открыл для себя свойство магнитов: «одноименные полюса отталкиваются, а разноименные притягиваются».

Маленький Сайдис любил играть в «поезд»: он соединял деревянные брусочки в цепочку, представляя их вагонами, а сам шел впереди, тянув «вагоны» и изображая локомотив. Маленький Сайдис играл очень увлечённо: он не только издавал звуки «у-у-у» и «цан-цан», как поезд, но и объявлял названия станций при прибытии, а также приветствовал воображаемых «пассажиров», когда те садились и выходили.

Однажды маленький Седз внезапно захотел добавить к своему поезду несколько вагонов, чтобы его «локомотив» мог тянуть более длинный поезд. Но маленькие квадратные брусочки с крючками, которые сделал ему папа, уже закончились. Что же делать? Маленький Седз вспомнил о магнитных кубиках, которые папа только что принёс домой: привязав их верёвкой к самому концу, он понял, что они подойдут как нельзя лучше.