Как стать исследователем. Практика социальных исследований

Глава 1. Зачем изучать социологию

Здравствуйте! Я очень рад оказаться перед студентами бакалавриата и пообщаться с вами. Но, произнеся эти слова, я почувствовал неловкость: вряд ли они вас убедили. Сейчас только первая неделя семестра, а все наши занятия проходят в первом семестре. Возможно, преподаватель, который выступал перед вами раньше, тоже начинал со слов: «Я очень рад провести с вами это занятие». И следующий преподаватель, вероятно, скажет то же самое. Получается дежурная фраза. Я же говорю совершенно искренне, но мои слова всё равно звучат блекло и скучно. Как доказать, что я действительно так думаю? Задача непростая. Думаю, в будущем вам не раз придётся убеждать людей, подкрепляя свои слова аргументами. Как это сделать? Как обосновать своё утверждение? Попробую показать на собственном примере. Слушайте внимательно: я объясню, почему сказал, что очень рад прийти сюда и читать лекции студентам бакалавриата.

В Германии жил выдающийся социолог Карл Манхайм. Обобщая различия между традиционным и современным обществом (разумеется, этим занимались и другие крупные социологи), он отмечал, что духовная жизнь традиционного общества строится на твёрдых убеждениях. В современном же обществе усиливается скептицизм: люди всё реже принимают что-либо на веру. Речь не просто о том, что люди перестали разделять взгляды своих родителей. Сама уверенность в незыблемости привычных представлений постепенно исчезает из нашей духовной жизни.

Мы и сами такие: нам трудно принимать что-либо на веру, зато сомневаться мы привыкли. Как же этот скептицизм влияет на человека? Он лишает внутренней опоры: словно оказываешься между небом и землёй, в состоянии мучительной неопределённости. Ощущение, прямо скажем, неприятное. Но что поделаешь: нам уже трудно верить во что-то так же безоговорочно, как верили наши отцы. В каждой теории мы видим недостатки. Именно в таком состоянии и живём. Манхайм говорил, что почти каждый человек переживает период подобной неопределённости. Что это за период? Юность.

В это время дух переживает бурный период, и человек не хочет принимать многие истины, которые ему внушают родители. Он задает вопросы: «Почему так происходит? Почему это так несправедливо? Почему это так абсурдно?» Это может иметь отношение к его будущему, а может и нет, но эти сомнения приводят к тому, что душа подростка становится очень неспокойной. Он сомневается во многих наставлениях старшего поколения и хочет переосмыслить их. Манхайм говорил, что это характерная черта одного из этапов жизни. Когда подростковый период проходит, когда они находят более приличную работу, они выходят из этого состояния неопределённости.

Возможно, они становятся уважаемыми офисными работниками, ведут законопослушную жизнь, а их мысли уже не такие безумные и скептичные, как раньше. Какую пользу им принесли те годы? Этот период душевной бури расширил горизонты их познания. Несмотря на то что впоследствии они будут жить по правилам, те годы духовного беспокойства помогли им впитать в себя много разнородных знаний, что принесло им огромную пользу на всю жизнь. Но у большинства людей такое «подвешенное» состояние длится лишь этот один период. Лишь немногие, очень редкие люди, на протяжении всей жизни остаются в духовном подвешенном состоянии — это не очень приятно, но ничего не поделаешь.

Эта небольшая группа людей — чудаки, которых мы называем «интеллектуалами». К сожалению, я сам являюсь одним из членов этой небольшой группы чудаков. Находясь всю жизнь в таком состоянии неопределённости, очень трудно твёрдо привязаться к какой-то идее, слиться с ней воедино, искренне и непоколебимо верить в неё на всю жизнь. Так где же для таких людей, как мы, лучшее место для жизни? Где лучшее сообщество? Прямо здесь. Почему? Если мы окажемся в любом другом уголке общества, люди скажут, что мы больны: «Это не имеет отношения к твоим интересам, зачем тебе так волноваться? Зачем тебе заботиться об этих вещах?» Для нас только это место является лучшим.

Почему? Потому что все присутствующие здесь также находятся в состоянии духовной неопределённости. Небеса даровали вам этот период, когда вам нелегко поверить, но вы готовы переосмыслить некоторые вещи. Мы — чудаки, и такими останемся на всю жизнь. Мы посвящаем всю свою жизнь этому месту, и это совпадает с одним из ваших жизненных этапов. Вы уходите, и со временем становитесь всё более спокойными. А на смену вам приходит новая группа беспокойных молодых людей — так уж устроено по возрасту. Таким образом, один беспокойный «старый подросток» оказывается в компании группы беспокойных подростков. Вы стали для меня защитной зоной, здесь меня не будут высмеивать и подозревать в психическом расстройстве: как можно в таком возрасте все время интересоваться какими-то непонятными вещами? Здесь этого не будет, не только не будет насмешек, но иногда я даже могу заслужить аплодисменты, что действительно приводит меня в восторг. Я прихожу сюда не ради работы, а ради удовольствия, как в игру.

Студенты, в зависимости от уровня образования и возраста, делятся на три группы: студенты бакалавриата, магистранты и аспиранты. Почему я говорю, что сегодня особенно рад? Магистранты и аспиранты с возрастом становятся всё более расчётливыми, их детская непосредственность всё больше стирается, а невинное стремление к знаниям сильно притупляется. Я слышал, что многие известные профессора в США с наибольшим удовольствием читают лекции студентам бакалавриата. Сейчас и Комиссия по образованию, и наш университет призывают профессоров вести занятия со студентами бакалавриата. Такому человеку, как я, не нужно об этом напоминать — я с радостью прихожу на лекции. Я очень хорошо понимаю, почему те известные зарубежные профессора так охотно ведут занятия для студентов бакалавриата. В вас заложено особое дарование: в этом возрасте жажда знаний наиболее сильна, вы полны духа сомнения, у вас нет никаких табу, вы смело спорите с преподавателем, не стесняясь указывать ему пальцем, и ещё не научились вежливости.

Это было моё вступительное слово. Я рад, что пришёл сюда, чтобы читать лекции на курсе для студентов бакалавриата. Это не просто вежливая фраза; причины моей радости, возможно, не совсем такие же, как у других преподавателей, и я подготовил для себя особое обоснование.

Теперь позвольте мне представиться. Я родился в Пекине, но мой родной край не здесь, и его происхождение уже невозможно установить. Поскольку дед в раннем детстве остался сиротой, известно лишь, что его родители переехали из Шаньдуна на Северо-Восток, но конкретное место происхождения неизвестно. В детстве дед был «беспризорником» на Северо-Востоке. Я родился в 1950 году, учился в начальной и средней школе в этом городе. В третьем классе средней школы началась «Культурная революция», из-за чего я задержался в школе ещё на два года — в общей сложности я проучился там пять лет, но получил лишь аттестат об окончании средней школы.

Затем я уехал на ферму в провинцию Хэйлунцзян: уехал в 1968 году, вернулся в 1977-м. Позже поступил в вуз, учился в трёх учебных заведениях и получил две ученые степени. В 1977 году сдал вступительные экзамены и поступил на исторический факультет Столичного педагогического университета. Проучился там полтора года, после чего поступил в аспирантуру на кафедру мировых религий при Институте аспирантуры Китайской академии социальных наук, где получил степень магистра философии. После окончания учебы начал заниматься социологией. Потом снова уехал за границу — на полтора года учился в Университете Денвера в США.Университет предоставил мне стипендию для обучения в докторантуре, но, проучившись половину срока, я решил не продолжать обучение, и университет присвоил мне степень магистра — это было в 1985–1986 годах. За время работы в области социологии я сменил четыре учреждения: Институт социологии Пекинской академии социальных наук, Институт социологии Китайской академии социальных наук, факультет социологии Китайского народного университета и, наконец, факультет социологии Пекинского университета. Я — настоящий «старый партизан». Станет ли Пекинский университет моим окончательным пристанищем? Человеческие планы не всегда сбываются. В любом случае, в моих жилах течет кровь старого партизана.

Почему я решил читать этот курс? Я поинтересовался и узнал, что на нашем факультете такого курса нет. А я читал этот курс в Китайском народном университете. Кроме меня, в Китайском народном университете никто больше не читал этот курс. Я считаю, что этот курс крайне необходим. Мне кажется, что университет, особенно гуманитарный, в первую очередь учит студентов трем вещам: читать, думать и писать. Конечно, помимо этого, студенты технических и естественных факультетов ещё должны учиться проводить эксперименты. Мы также должны учиться проводить социологические исследования. Но независимо от факультета, эти три вещи, пожалуй, являются самыми важными.

Конечно, каждая из них имеет свою самостоятельность, но следует сказать, что написание научной работы является наиболее комплексным занятием. То есть уровень научной работы фактически отражает, насколько хорошо вы читаете, а также показывает, как вы мыслите: есть ли в ваших размышлениях глубина и оригинальность. Другими словами, если вы хорошо справитесь с написанием дипломной работы, то и в двух других аспектах вы также улучшите свои навыки. И наоборот, если вы плохо читаете, читаете мало и не мыслите глубоко, то и дипломную работу вы напишете плохо. Это взаимосвязанные и взаимодополняющие вещи. Когда я читал этот курс в Китайском народном университете, я не говорил так долго.

Один кредит, 16 занятий, я читал 8 раз. Изначально я хотел преподавать именно так, но в нашем университете правила в этом отношении довольно жесткие. Самый короткий курс — два занятия в неделю, 16 недель, 32 занятия, так что пришлось расширить программу. После расширения тема курса фактически изменилась. Я говорю, что студенты гуманитарных факультетов изучают три вещи. Мой курс в основном посвящён написанию научных работ, но помимо этого я также хочу поговорить о том, как читать книги и как мыслить. Поэтому название курса я немного изменил: «Научная работа и научная деятельность». В этом семестре наш курс состоит из 8+8. Я буду читать лекции в течение 8 недель (16 занятий). Затем каждый из вас предложит тему научной работы. Оставшееся время мы посвятим обсуждению тем каждого из студентов.

Итак, перейдем к первой лекции: зачем изучать социологию?

I. Удовольствие и польза

Для начала поговорим об одной паре понятий: «любовь» и «полезность». Любовь и полезность — это разные вещи, но их можно рассматривать вместе, потому что они объединяются в одном явлении. В каком? Любовь и полезность часто становятся движущей силой какого-либо поведения. Почему вы так усердно учитесь? Возможно, потому что вам это нравится. А может быть, вы считаете, что это поможет вам найти работу — это в узком смысле; в более широком смысле вы считаете, что изучение этой дисциплины может помочь улучшить жизнь общества, и у вас большие амбиции. На самом деле разница между «любовью» и «полезностью» очень велика. Насколько велика?

Настолько, что если человек особенно любит заниматься чем-то, он становится слепым: «Полезно это или нет — я всё равно буду этим заниматься; полезно это или нет — я всё равно буду читать эту книгу». Человек, который что-то особенно любит, абсолютно не обращает внимания на то, полезно это или нет. Я часто подшучиваю над телерепортерами: во время интервью они часто спрашивают людей: «Почему вам так нравится это?» Это бессмысленный вопрос, так спрашивать нельзя — любовь не нуждается в объяснениях. Такой вопрос, по сути, граничит с невежеством. Это все равно что я спрошу вас: «Я слышал, что вы очень любите яблоки. Почему вам нравятся яблоки?»

Откуда мне знать, почему я люблю яблоки? Я просто не могу с собой поделать. Правильно? Я просто люблю яблоки, ничего не поделаешь. Это как если бы вы спросили молодого парня: «Почему ты всё время смотришь на красивых девушек? Почему?» Откуда мне знать, почему? Увлечение чем-то не поддаётся объяснению. Подумайте, разве не так? Напротив, можно спросить, как вы добываете яблоки, как вам удаётся постоянно иметь их в наличии — вот о таких вещах можно спрашивать. А вот почему вам это нравится — объяснить невозможно. Я не знаю почему, я просто не могу себя контролировать.

Любить какое-то занятие, любить какую-то книгу, любить осваивать какое-то ремесло, быть увлечённым каким-то ремеслом — такие люди легко попадают в ловушку, когда не задумываются о том, есть ли в этом польза. Ребёнок просто любит играть в футбол. А какая от этого польза? Не знаю, это слишком рационально, он об этом не думает. Когда ты придумываешь ему какие-то обоснования, говоря, что в этом есть польза, твои обоснования не обязательно верны. Ты говоришь, что это для здоровья, а он ломает ногу, играя в футбол. Посмотри на меня: в детстве я любил выходить на беговую дорожку и соревноваться с другими. В трудные времена я занимался средне- и длиннодистанционным бегом и стал чемпионом класса. На самом деле в то время я даже не был сыт, и тренироваться было хуже, чем не тренироваться. Если бы я не тренировался, я был бы немного выше, чем сейчас, и в лучшей физической форме. Некоторые вещи делаются не ради пользы. Взрослые говорят, что это приносит такую-то пользу — чепуха. Человек делает это не потому, что это полезно, а потому, что ему это нравится. Конечно, мы можем глубоко проанализировать, какая от этого польза, и, возможно, она есть. На самом деле те, кто с упорством задают вопросы, — это либо те, кому это не нравится, либо посторонние. Посторонние очень хладнокровны.

Зачем мы изучаем социологию? Это вопрос, заданный очень серьёзно. Он требует теоретического обоснования. Возможно, он так настойчиво спрашивает именно потому, что ему это не нравится. Именно потому, что ему это не нравится, он обнаружил проблему. Тем, кому это нравится, не нужно задавать таких вопросов. Итак, первое, что я хочу тебе сказать: если это дело полезно, но тебе не нравится, значит, оно тебе не подходит. Под «полезностью» я подразумеваю как способность решать проблемы общества и помогать людям, так и возможность в будущем зарабатывать этим на жизнь. Допустим, изучать это довольно легко, и в будущем это может приносить неплохой доход, но подумай хорошенько: если тебе это не нравится, я советую тебе, как, если есть другой выход, найти то, что тебе нравится, сделать это своим источником дохода — тогда ты будешь заниматься этим с удовольствием и тебе будет легче добиться успеха. Напротив, если какая-то профессия, судя по всему, довольно полезна, но, как бы ты ни думал, тебе она всё равно не нравится, то, если можно, лучше не заниматься ею. Другими словами, только то, что нравится, можно делать хорошо; если не нравится — меняй сферу деятельности. Если есть возможность переквалифицироваться, не мучай себя этим.

Можно ли, даже если тебе нравится, спрашивать, полезно это или нет? Конечно, можно. Нельзя просто слепо следовать своему увлечению. Что такое философия? Философия — это наука о понимании. Можно ли действовать вслепую? Нет. Даже если тебе это очень нравится, ты можешь теоретически обдумать, полезно ли это. И все-таки именно те, кому это не нравится, помогают нам задать очень хороший вопрос.

II. Какая польза от социологии

Далее поговорим о том, какая польза от социологии. Без сомнения, все присутствующие здесь в будущем разделится на две группы: одни будут зарабатывать на жизнь социологией, а другие — попрощаются с ней. Каково соотношение этих двух групп? Оно зависит от конкретного учебного заведения. В вузах с более низким уровнем подготовки, возможно, большая часть студентов, изучающих социологию, в будущем не будет заниматься социологическими исследованиями, а пойдет работать в государственные органы, СМИ, предприятия и т. д. — в самые разные сферы. Напротив, в более престижных вузах доля студентов факультета социологии, которые в будущем займутся профессиональными социологическими исследованиями, будет выше.

Насколько выше? Я не знаю. Думаю, это исследование может стать темой дипломной работы для студентов бакалавриата и даже магистратуры. Кто может сказать точно? Мало кто может ответить на этот вопрос. Имеет ли смысл выяснить этот факт? Есть ли в этом ценность? Как это без смысла? Конечно, имеет смысл. Выяснить это несложно. Например, можно проанализировать, куда ушли выпускники бакалавриата и магистратуры нашего университета с момента открытия факультета социологии: сколько человек занимаются социологией, сколько — нет, и как распределяются те, кто не занимается социологией. На самом деле, помимо социологии, то же самое касается и других дисциплин: изучение чего-то не обязательно означает, что этим и займёшься. Все это — ещё не выясненные базовые факты, которые безусловно заслуживают проведения исследования и написания научной работы. Это небольшая тема, небольшая тема, касающаяся выбора темы.

Продолжим. Ответы двух групп людей на вопрос о полезности социологии различаются. Для тех, кто в будущем планирует заниматься социологией, вопрос о том, полезна ли социология, фактически равносилен вопросу: какую пользу эта работа приносит обществу? Как эта работа способствует благополучию общества? А как обстоит дело с другой группой людей? По окончании четырёх лет обучения они, возможно, пойдут работать в государственные органы, в СМИ или в бизнес. Для этих людей эти четыре года — это то, чему придётся учиться в любом случае, так как они уже «попали в эту лодку». Какая польза для них от изучения всего этого? Как это поможет им в будущей работе, в повышении профессиональной компетентности? Какую пользу это принесёт при поиске работы, не связанной с социологией? На эти вопросы я и хочу дать вам ответ. То есть мы преобразуем предыдущий вопрос о пользе в два вопроса: во-первых, какую пользу приносит социология обществу? Во-вторых, какую помощь изучение социологии оказывает в выполнении других социальных ролей, например, предпринимателя, чиновника или журналиста?

Я хочу сказать, что изучение социологии — это освоение определенного способа мышления, метода анализа проблем. Как я уже упоминал ранее, Манхайм утверждал, что основной чертой традиционного общества является уверенность, а основной чертой современного общества — дух скептицизма, причем эта черта становится все более заметной: уверенность уходит, и мы прощаемся с традиционным обществом. Почему в традиционном обществе сформировалась такая черта? Потому что это было статичное общество, в котором изменения происходили очень медленно. В обществе, где изменения минимальны, опыт старшего поколения, в целом, может служить руководством в вашей жизни, поскольку общество, в котором вы живете, практически не изменилось по сравнению с тем, в котором жили ваши предки, и между ними нет существенных различий. Это похоже на спектакль: если текст пьесы не меняется, то чем старше актер, тем лучше он его знает. Если же текст постоянно меняется, у опытного актера не остается никаких преимуществ.

Есть пословица, которая давно вошла в академическую среду, особенно её любят повторять экономисты: «Нет ничего нового под солнцем». Эта фраза в большей степени верна в контексте традиционного общества, но в современном обществе дело обстоит иначе. Мы всё чаще сталкиваемся с чем-то новым под солнцем, и это действительно очень ново, например, то, что однополые пары могут вступать в брак. Хотя однополые отношения и не являются чем-то новым под солнцем — они существовали и раньше. Кто-то говорит, что это физиологическое явление, но раньше однополые пары не могли вступать в брак, не так ли? Возможно, совсем скоро будут клонированы наши братья и сестры. Это новое явление, не так ли? Безусловно. Студенты, поразмыслите над этим — вы сможете придумать вещи, которые будут чрезвычайно новыми. Под солнцем есть новые явления. Именно потому, что под солнцем есть новые явления, некоторые наставления наших родителей из традиционного общества не могут полностью определять нашу жизнь. Поэтому мы вынуждены усомниться в их наставлениях — не потому, что они ошибочны, а потому, что общество изменилось. Резкие перемены в обществе приводят к изменению образа мышления и ценностных ориентиров людей.

Социология, фиксируя и осмысливая эти изменения, усилила значение такого понятия, как рефлексия. Рефлексия — это характерная черта современного общества. Почему же современному обществу нужна рефлексия? Почему современное общество не может просто запомнить некоторые догмы и жить, руководствуясь ими? Потому что многие догмы наших предков не могут служить ориентиром для нашей сегодняшней жизни. А мы сами не знаем, как поступить: мы идём по пути, по которому ещё никто не шёл, и не знаем, как идти дальше. Что же делать? Сделать несколько шагов, оглянуться назад и поразмыслить, правильно ли мы пошли. Если пошли не туда, нужно поспешно сменить путь.

Мы вынуждены сделать три шага вперёд, оглянуться назад, всё обдумать и даже сесть и обсудить: правильно ли мы пошли? Вот что такое рефлексия. Рефлексия возникает из-за того, что нет готового пути, по которому можно было бы идти. Если бы был готовый путь, рефлексия была бы не нужна — зачем тогда рефлексировать? И обсуждать было бы нечего. Есть так много, что обсуждать, потому что есть вопросы. Резкие перемены в обществе породили слишком много вопросов, на которые нельзя найти ответов в книгах наших предков. Поэтому резкие перемены в современном обществе порождают самоанализ и дискуссии. Дискуссии крайне необходимы. Я написал эссе «В защиту споров — опровержение статьи Ван Мэна „Мудрость без споров“». После того как я написал эту статью, многие старые друзья, с которыми я давно не общался, позвонили и сказали, что она хорошо написана. Заинтересованные студенты могут найти эту статью и прочитать её. Обсуждение необходимо. Почему оно необходимо? В сущности, в этом обществе нет единого мнения, которое подсказывало бы нам, как идти дальше. Мы вынуждены оглядываться, колебаться, обсуждать и даже спорить.

Социология — это наука, помогающая нам объяснять происходящее вокруг нас. Маркс сказал знаменитую фразу: «Философы лишь по-разному объясняют мир, а дело в том, чтобы изменить его». Не говоря уже о второй половине этой фразы, которая отражает амбиции и стремления Маркса, первая половина на самом деле также весьма обоснована. Задача философов — объяснять мир, и работа социологов заключается в том же — объяснять мир, объяснять это общество. В эпоху классической философии философия была универсальной наукой, охватывающей все области знания. Все философы были энциклопедическими учёными. Однако в новое время разделение наук стало всё более детализированным.

Мы, социологи, в первую очередь занимаемся объяснением социальных проблем, а такие вещи, как мышление, уже не входят в сферу нашей компетенции — это, возможно, дело философов и психологов. Люди, в сознании которых глубоко укоренились идеи прагматизма, особенно хорошо понимают, как строить и преобразовывать этот мир. Они не очень понимают, какая польза от объяснений. Разве я не говорил, что хочу объяснить вам, в чём заключается польза социологии? Я сказал, что одна из задач социологии — объяснять это общество. А какая польза от объяснения этого общества? Если вы спрашиваете, зачем нужны объяснения, вам сначала следует понять особенности духовного мира человека.

Я хочу сказать вам: человеку необходимо объяснять происходящее вокруг. Если человек ни в малейшей степени не будет объяснять происходящее вокруг, у него начнется шизофрения. Звучит шокирующе, не так ли? Но разве до шизофрении дойдет? Разница лишь в степени: полностью обходиться без объяснений невозможно. Вы непременно требуете множества объяснений, которые позволяют придать внешнему миру порядок в вашем сознании, избавляя его от хаоса. Внешний мир — будь то природная среда или межличностные отношения — если он в твоей голове представляет собой хаос, ты неизбежно сойдёшь с ума. Ты обязательно должен дать определённое объяснение.

Если у человека есть склонность к философии, ему потребуется очень много объяснений. А те, кто очень далёк от философии, очень прагматичные люди, тоже не обходятся без объяснений. Приведу пример, чтобы пояснить необходимость объяснений. Когда мы идём в больницу к врачу, он слушает стетоскопом, измеряет температуру, берёт анализы, а затем выписывает рецепт и назначает лекарства. Но прежде чем забрать лекарства, вы, скорее всего, спросите врача: «Что со мной?» Зачем вы спрашиваете? Просто примите лекарство. Разве задавая вопрос, вы не просите врача дать объяснение? Зачем вам слушать его объяснения? Разве объяснение может вылечить вашу болезнь?