- -
- 100%
- +
Пролог. В котором неразбериха начинается с очереди
Умереть, как выяснил Аркадий Петрович, было до неприличия просто. Одна секунда – острая, обидная боль в груди, крик жены: «Опять на лестнице телефон забыл!», – и следующее мгновение он уже стоял в очереди. Это и было самым шоковым. Не свет в конце туннеля, не хор ангельских голосов, а серая, унылая очередь, тянущаяся через липкий, молочного цвета туман. Люди – а точнее, их бесплотные, слегка просвечивающие проекции – переминались с ноги на ногу, вздыхали и листали на своих телефонах что-то невидимое. Аркадий машинально попытался достать свой – и обнаружил, что карманов у него нет. Вообще. Пижама в горошек, в которой он встретил свой инфаркт, превратилась в некое бесформенное одеяние цвета увядшего салата.
«Даже после смерти – очередь, – подумал он с привычной российской смирённостью. – В загробную жизнь, что ли, записываются?»
Оказалось, почти угадал. Через неопределённое время – часы здесь, судя по всему, текли как сироп, – он подошёл к стойке. За ней сидело существо, напоминавшее то ли молодого менеджера из банка, то ли переутомлённого ангела. На бейдже красовалось имя «Серафим (отпускная смена)».
– ФИО, дата, причина, – пробурчал Серафим, не глядя.
– Меньшиков Аркадий Петрович. Шестьдесят два. Сердце, полагаю.
Существо ткнуло пальцем в мерцающий планшет, глаза его побежали по строчкам.
– М-м-м… Меньшиков… А, вот. Пункт назначения: Ад, круг третий, пояс седьмой, коридор «Г». Формально – холестерин, фактически – системное бытие. Проходите в зал ожидания «Без надежды».
– Погодите! – возопил Аркадий. – Какая формальность? Какой Ад? Я же… я же в целом неплохой! Жену не бил, на работе не воровал, кошек подкармливал!
Серафим взглянул на него впервые. Взгляд был не столько злым, сколько смертельно усталым.
– Аркадий Петрович, – произнёс он с интонацией участкового терапевта, объясняющего, что лишний вес – это не «кость широкая». – Вы в течение сорока лет систематически травили душу суррогатами. Не алкоголем – это как раз мелочи. Вы травили её офисной плесенью, мелкой завистью к соседу с новой машиной, созерцанием глупых телешоу вместо чтения книг, которые покупали, бесконечным «потерплю ещё годик» на ненавистной работе и враньём самому себе по мелочам. Вы добровольно, день за днём, выбирали духовный фастфуд. Вам не нужен был Костер Вечной Муки. Для таких, как вы, у нас предусмотрен Кондиционер Вечного Неудобства и Тоски. Вы его уже построили внутри себя. Мы просто предоставляем… соответствующую инфраструктуру.
– Но… но я же верующий! Я на Пасху освящал куличи!
– Куличи освящал, а жизнь – нет, – равнодушно констатировал Серафим и ткнул пальцем в сторону. – Вон туда. Там пройдёте досмотр, сдадите невоплощённые мечты и неиспользованные таланты в камеру хранения (они вам больше не понадобятся), получите памятку «Правила внутреннего распорядка для новоприбывших душ» и талон на бесплатную чашку эрзац-кофе. Следующий!
Аркадия плавно вынесло потоком в сторону огромной арки, над которой пульсировала неоновая надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПЕРЕСАДОЧНЫЙ УЗЕЛ «БЕЗВОЗВРАТНЫЙ». МЫ РАДЫ, ЧТО ВЫ С НАМИ (нет)».
Оглядевшись, он увидел другие стойки. На одной под вывеской «РАЙ (премиум-направление)» стояла короткая, быстрая очередь из каких-то невероятно спокойных и светящихся изнутри людей. На другой – «ЧИСТИЛИЩЕ (стандарт, возможны задержки)» – народ копошился, что-то активно доказывая клеркам. Но самый длинный хвост, пёстрый, шумный и пахнущий тоской, вёл под арку с надписью «АД (эконом, без багажный, массовый заезд)».
«Массовый заезд, – с горечью подумал Аркадий, пробираясь к началу коридора. – Даже в проклятые вечные муки я записался по акции. Как пакетный тур в Турцию».
Он вошёл в длинный, слабо освещённый коридор, стены которого были увешаны рекламными плакатами. «ПОПРОБУЙТЕ НАШУ НОВИНКУ – УГЛИ СО СВЕТИЛЬНЫМ ГАЗОМ! НЕ ПРОСТО ЖЖЁТ, А ЩЕКОЧЕТ!» «ЗАКАЖИТЕ ЭКСКУРСИЮ В КОТЛОВАН ПРАВЕДНОГО ГНЕВА – УВИДИТЕ БЫВШИХ НАЧАЛЬНИКОВ В ИХ ЕСТЕСТВЕННОЙ СРЕДЕ!» «СКИДКА 15% НА СЕАНС ВОСПОМИНАНИЙ «КАК ВСЁ МОГЛО БЫТЬ ИНАЧЕ» ПРИ ПОКУПКЕ ДВУХ СТАНДАРТНЫХ МУК!».
В конце коридора мерцал проход. Оттуда доносился не то гул, не то скрежет, смешанный с звуками бессмысленно работающего принтера и приглушёнными стонами из соседнего офиса.
Аркадий Петрович Меньшиков, бывший заместитель начальника отдела снабжения, сглотнул несуществующую слюну и шагнул вперёд. Ему внезапно стало до боли знакомо это чувство – чувство понедельника. Вечного, бесконечно длящегося, лишённого даже призрачной надежды на пятницу понедельника.
А где-то вдалеке, за горами ненужных бумаг и морями охлаждённого разочарования, тихо шипел, нагоняя рабочую температуру, Кондиционер Вечного Неудобства.
Глава первая. В которой выясняется, что ад – это open-space
Переход через порог напомнил Аркадию не столько падение в бездну, сколько вход в переполненное метро в час пик. Его вмяли, впечатали и выплюнули в огромное помещение. Очень большое. Бесконечно большое. И при этом душное до невозможности.
Первое, что он осознал – это звук. Не крики и скрежет зубовный, как обещала литература, а низкочастотный, всепроникающий гул. Гул сотен, тысяч, миллионов голосов, сливающихся в единую какофонию бюрократического ада: приглушенные споры, монотонное бормотание, нервное постукивание, всхлипы отчаяния, прерываемые фальшиво-бодрыми гудками внутренней связи. И свет – холодный, мертвенный свет люминесцентных ламп, от которого слезились несуществующие глаза.
Он стоял в гигантском open-space. Пространство, лишенное стен, уходило в молочную даль, теряясь в тумане. Оно было поделено на бесчисленные одинаковые кубики – рабочие места. В каждом – душа. Одни что-то бешено печатали на клавиатурах, из которых не вылетала бумага, а лишь сыпались искры мелкого раздражения. Другие безуспешно пытались пробиться на стационарные телефны с вечно занятой линией. Третьи просто сидели, уставившись в мерцающие экраны древних мониторов, на которых бежал бесконечный, лишенный смысла код.
– Новенький? Не загораживай проход, – сиплый голос рядом заставил Аркадия вздрогнуть.
Рядом, опираясь на швабру, стояло существо. Низенькое, в потрепанной униформе уборщика, но с неестественно острыми, как шило, ушами и желтыми, вертикальными зрачками. На груди болтался бейдж: «Хранитель Порядка (младший)». Звали его, судя по всему, Грымз.
– Я… Где я? – глупо спросил Аркадий.
– Где-где. В офисе. Административный круг, Сектор Бесполезной Отчетности, – отчеканил Грымз, тыча шваброй в пространство перед собой. – Ваше рабочее место – кубик 13-B-666. По коридору мыслеотходов, мимо кулера с тепловатой серой жижей, налево после стены плача (не путать со стеной нытья, она в следующем проходе). Не опаздывайте. Шеф-демон Клякса не любит опозданий.
– Рабочее место? – Аркадий почувствовал, как у него подкашиваются несуществующие ноги. – Какая работа? Я же умер!
– Именно, – злорадно прошипел Грымз. – Теперь у вас вечность, чтобы наверстать все, что вы наработали при жизни. А точнее – не доделали, сделали спустя рукава или сделали так, что лучше бы не делали вообще. Вон видите того человека с лицом, как после десятилетнего планирования?
Аркадий посмотрел. В соседнем кубике сидел призрачный мужчина в строгой, но выцветшей рубашке и методично, с тихой яростью, перекладывал стопку бесформенных бумаг из одной папки в другую. Как только папка наполнялась, она тут же опустошалась.
– При жизни – перфекционист, планировщик, составлял идеальные графики, которые никогда не работали. Теперь его задача – упорядочить хаос. Занятие, как вы понимаете, бесконечное. А вон там, – Грымз махнул шваброй дальше, – видите даму, которая пытается утешить одновременно трех плачущих духов?
Аркадий увидел женщину, метавшуюся между кубиками с растерянной, замученной улыбкой.
– При жизни – профессиональная утешительница, всем подруга, всем советчица, всем говорила «да», боялась конфликтов. Теперь ее мука – вечно распыляться на чужие проблемы, которые никогда не решаются. Эффективность – ноль. Чувство вины – бесконечность. Изящно, правда?
– А… а что буду делать я? – с тоской спросил Аркадий.
– А вы кто при жизни-то были? – прищурился Грымз.
– Замначальника отдела снабжения.
Лицо Грымза (если это можно было назвать лицом) озарилось чем-то вроде профессионального интереса.
– О, отлично! Значит, ваш профиль – несвоевременное обеспечение и распределение ресурсов с последующим оправданием. Сейчас посмотрю… – Он достал из кармана засаленный планшет, похожий на тот, что был у Серафима, и провел по нему когтем. – Да, вот вы. Вам назначена задача: согласовать бесконечную заявку на канцелярские скрепки для всего Сектора Бесполезной Отчетности. Вам потребуется собрать подписи у семи начальников отделов, чьи кубики расположены в противоположных концах этого open-space. У каждого свои требования: одним нужны скрепки только золотого цвета (которых нет в ассортименте), другим – треугольной формы (противоречит технике безопасности), третьи требуют экологический сертификат от каждой скрепки. Форма заявки меняется каждый раз, когда вы у одного из них берете подпись. Ваш внутренний чат будет постоянно забиваться уточняющими вопросами от коллег, почему скрепок до сих пор нет. Кофе-машина рядом с вашим кубиком вечно сломана. А шеф-демон Клякса будет каждые полчаса (по земному исчислению) спрашивать у вас прогресс, напоминая, что из-за вашего промедления тормозится весь процесс Вечного Неудовольствия.
Аркадий слушал, и холодная, знакомая до тошноты волна накрыла его с головой. Это было то самое чувство – бессмысленной, бюрократической, душащей рутины, которую он ненавидел все сорок лет своей карьеры. Только теперь не было возможности уйти на пенсию, забиться на больничный или просто напиться в стельку в пятницу.
– Это… это и есть моя мука? – прошептал он.
– Мука? – переспросил Грымз, начиная с усердием тереть шваброй уже чистый пол. – Какая мука? Это просто эффективная организация процессов. Ад давно пошел по пути корпоративной культуры. Физические страхи – это для ретроградов и отъявленных злодеев. Современная душа куда более изощренно истерзана чувством профессиональной нереализованности, абсурдностью задач и токсичным микроменеджментом. Добро пожаловать в команду, Аркадий Петрович. Ваш кубик ждет. И не забудьте – в пятницу корпоратив. Тема: «Огненные вихри синдрома выгорания». Приносите свое отчаяние.
Грымз усмехнулся, показав ряд мелких, острых зубов, и поплелся дальше, оставляя за собой влажный, неприятный след.
Аркадий Петрович Меньшиков медленно побрел в указанном направлении. Мимо него проносились озабоченные души с папками, слышался звонок бесконечно переадресованного звонка. Он нашел свой кубик – 13-B-666. На столе уже лежала стопка бланков заявки высотой с Эверест из мелких административных кошмаров. Компьютер мычал и пытался запустить древнюю систему «Ада-Офис 95». На кнопке мыши кто-то оставил липкую, сладковатую субстанцию, похожую на засохшую слезу.
Он сел. Стелс, знакомый скрип кресла. Перед ним всплыло первое поле для заполнения: «Обоснование потребности в скрепках (не более 5000 знаков, включая пробелы, но не учитывая эмоциональную составляющую)».
Где-то вдалеке, над бескрайним морем кубиков, прозвучал металлический, лишенный всякой теплоты голос по громкой связи:
– Коллеги, напоминаем о ежеквартальной оценке эффективности страданий. Формы уже в ваших почтах. Заполняйте честно, от этого зависит размер вашей персональной квоты на разочарование.
Аркадий вздохнул. Стер глубокую, неврожденную морщину на переносице. И потянулся к первой папке.
Ад, как выяснилось, был не огнем. Он был бесконечным, безнадежным авралом. И дедлайн был – всегда.
Глава вторая. В которой проводится тимбилдинг и находится кофе (почти)
Аркадий Петрович только начал входить в ритм вечного аврала, то есть погрузился в состояние легкой кататонии, уставившись на 548-ю версию обоснования скрепок, как его спас резкий, как удар по печени, звук.
– ВНИМАНИЕ, КОЛЛЕГИ! – протрубил глас с небес, вернее, с потолка open-space. – В ЦЕЛЯХ ПОВЫШЕНИЯ КОМАНДНОГО ДУХА И ВЫЖИГАНИЯ ОСТАТКОВ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ В ЗОНЕ РЕЛАКСАЦИИ «ВУЛКАНИЧЕСКИЙ ПЛЯЖ» СОСТОИТСЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ! ТЕМА: «ЛЕПИМ ДРУГ ИЗ ДРУГА ИЗ ПЕПЛА ВЕЧНЫХ НЕУДАЧ». ЯВКА СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНА! НЕЯВКА ПРИРАВНИВАЕТСЯ К ДОБРОВОЛЬНОМУ СОГЛАСИЮ НА ПЕРЕВОД В ОТДЕЛ ОБСЛУЖИВАНИЯ КОПИРОВАЛЬНЫХ АППАРАТОВ, ВЕЧНО ЖУЮЩИХ ВАШИ ДОКУМЕНТЫ!
Гул офиса сменился вздохом коллективной тоски. Души начали выползать из кубиков. Аркадий поплелся за всеми.
«Зона релаксации «Вулканический пляж» оказалась углом того же open-space, где на полу был нарисован грубый круг мелом, внутри рассыпана горсть пепла от сожженных отчетов, а из дешевой колонки лились звуки «шума океана», периодически прерываемые шипением и матерными ругательствами (видимо, запись настоящего вулкана).
В центре круга стоял тот же шеф-демон Клякса, но уже в Casual Friday-атрибутике: на нем были штаны цвета запекшейся крови и футболка с надписью «Я пережил корпоратив в Аду, и все, что я получил, – этот паршивый футболка». В руках он держал мегафон.
– Коллеги! Коллеги! Отойдите от края… тьфу, то есть подойдите ближе! Сегодня мы сплотимся! Разобьемся на команды! Задача каждой команды – слепить из этого пепла идеального коллегу! Того, кто никогда не берет больничный, не задает лишних вопросов, его отчеты всегда принимаются с первого раза, и он всегда делится своей… э-э-э… серной крошкой с печенья!
Души молча переглянулись. Одна, в дальнем углу, тихо спросила:
– А можно просто вернуться и заполнить отчет о использовании туалетной бумаги за прошлое тысячелетие?
– НЕТ! – рявкнул Клякса, и из мегафона вырвался маленький огненный клуб. – Это командообразование! Здесь вы раскрываетесь! Показываете творческий потенциал тщетности! Начинаем!
Аркадия запихнули в команду с вечно чихающим бухгалтером (Геннадий), дамой, которая все время извинялась (Элеонора), и угрюмым типом, который что-то вечно бормотал про «не по ГОСТу» (Степан).
– Что будем лепить? – апатично спросил Геннадий, потирая переносицу.
– Я… я, пожалуй, просто посторю, если вы не против, – сказала Элеонора.
– Фигура должна соответствовать параметрам, прописанным в отраслевом стандарте страданий, раздел «Коллегиальность», подраздел «Идеализированные формы», – пробурчал Степан, тыча пальцем в невидимый свод правил у себя в голове.
Аркадий смотрел на кучку пепла. Пепел был мерзкий, липкий и пах… нет, не серой. Он пах старым принтером, офисной пылью и легкой паникой перед проверкой.
– Давайте слепим того, кто за нас все это сделает, – вдруг выдавил он из себя.
В команде воцарилось молчание.
– Гениально, – хрипло прошептал Геннадий. – Абсолютно бесполезно и потому – идеально для ада.
– Ой, а нам разрешат? – испуганно спросила Элеонора.
– В регламенте нет прямого запрета на концептуальную абстракцию, – констатировал Степан, мысленно листая правила. – Но есть требование к количеству использованного материала.
Они принялись лепить. Получилось нечто, отдаленно напоминающее амебу с пятью руками и срочно убегающей спиной. Они назвали его «Идеальный Коллега Вася». И написали табличку: «Вася уже все сделал. Идет за кофе. Навсегда».
Шеф-демон Клякса, обходя «шедевры» (один коллектив слепил груду пепла в форме гильотины с табличкой «Отдел кадров», другой – просто надпись «Я В ОТПУСКЕ»), остановился у их творения. Его большие влажные глаза сузились.
– Это что?
– Это концепт, – быстро сказал Аркадий, ощущая древний, забытый дух совещаний, когда надо было отболтаться от начальства. – Он отражает мечту о делегировании, которая никогда не сбудется, тем самым усиливая чувство личной ответственности за бессмысленный труд. Это… мета-страдание.
Клякса что-то записал на своем планшете, похмыкав.
– Слишком интеллектуально. Но вонючее отчаяние от осознания, что Вася не вернется с кофе, присутствует. Ладно. Команда, занявшая последнее место… – он оглядел зал, – будет весь следующий цикл слушать мотивирующие подкасты шефа всех демонов – Люцифера. Без перерыва. На максимальной громкости.
Раздался стон, от которого даже пепел на полу съежился.
Когда кошмар под названием «тимбилдинг» закончился, и Аркадий поплелся к своему кубику, его догнал Геннадий-бухгалтер.
– Молодец, – хрипло сказал он, чихая. – Отболтался. Видно, при жизни практиковался.
– Да как-то… – махнул рукой Аркадий.
– Слушай, новичок, – Геннадий понизил голос, оглядываясь. – Ты про кофе говорил. Чисто риторически. Но… есть слух.
– Какой слух?
– Что где-то тут, на уровне минус третьего круга, есть комната старого сервера. И там… стоит кофейный автомат. Древний, ламповый. Завезли еще при первом техперевооружении Ада, когда переходили с котлов на open-space. Его забыли. Не подключен к системе учета наслаждений и страданий. Говорят, иногда… он выдает кофе. Настоящий. Горячий. И даже… с корицей.
Аркадий остановился.
– Ты… ты шутишь? Это же…
– Самая опасная вещь тут, – кивнул Геннадий. – Не санкционированное свыше удовольствие. Маленькое, но свое. За его поиски, конечно, могут и в геенну настоящую отправить, не в эту нашу пародию. Но некоторые… ищут. Просто чтобы знать, что он есть.
Он чихнул еще раз и растворился в потоку душ, уходящих с «пляжа».
Аркадий вернулся в свой кубик. Монитор замигал: «СРОЧНО: НАЙТИ ОТЛИЧИЯ МЕЖДУ 12 ВЕРСИЯМИ ПРОТОКОЛА СОВЕЩАНИЯ ОБ ОТСУТСТВИИ ТЕМЫ ДЛЯ СОВЕЩАНИЯ».
Но он не смотрел на монитор. Он смотрел куда-то вдаль, в мерцающую мглу open-space. В его душе, истерзанной бюрократией, зашевелилось нечто новое. Не надежда. Не бунт. А азарт. Офисная авантюра. Самая опасная и самая сладкая из всех.
«Кофе, – подумал Аркадий Петрович Меньшиков, бывший снабженец. – С корицей. Интересно… а на какой документ его можно списать?» Он ухмыльнулся. Впервые за всю вечность. Ухмыльнулся так, что соседний демон-надзиратель, почуяв нерегламентированную эмоцию, насторожился и начал лихорадочно рыться в своих инструкциях.
Глава третья. В которой запускается нерегламентированный бизнес-процесс
Мысль о кофе, как ржавая, но цепкая бацилла, въелась в сознание Аркадия. Он сидел в своем кубике, механически отмечая галочками в эксель-таблице «Уровень скрепкообразной тоски по кварталам», но его внутренний взор был обращен внутрь. Внутрь его собственной, наработанной за десятилетия карьеры, системы.
Он был снабженцем. Его стихия – невыполнимые запросы, дефицит, серая зона и умение находить обходные пути. Ад, со всей его бюрократией, был просто гипертрофированным офисом. А значит, здесь должны работать те же законы. Где-то есть склад. Где-то есть неучтенный ресурс. Где-то есть демон-кладовщик, который хочет «порешать вопросы».
Но для начала нужна разведка. И прикрытие.
«Протокол совещания об отсутствии темы для совещания… – подумал Аркадий, глядя на новое задание. – Идеально».
Он взял старую, потрепанную папку (они материализовались тут сами собой, стоило лишь подумать о бумажной волоките) и с самым озабоченным видом, какой только мог изобразить, вышел из кубика. Он шел не спеша, с видом человека, обремененного высокой миссией – найти три отличия между двенадцатью идентичными документами. Его маршрут был хаотичен: то к кулеру с тепловатой серой жижей (сделал вид, что пьет), то к стене плача (вздохнул для солидности), то заблудился в лабиринте одинаковых проходов.
На самом деле он искал три вещи: служебные лестницы (они должны быть, даже в аду соблюдаются нормы пожарной безопасности, пусть и для виду), завалявшиеся старые планы эвакуации и, главное – взгляд. Взгляд такого же, как он, конченого оптимиста, который не просто страдает, а ищет лазейку.
Он нашел лестницу за огромным искусственным кактусом в горшке (который, судя по всему, был помещен сюда специально, чтобы ее скрыть). Дверь с табличкой «Тех. этаж. Проход воспрещен. Особенно тебе». Она, конечно, была заперта. Но рядом, на стене, висел пожелтевший план этажа. И на нем, крошечными, почти стертыми буквами, в районе «Минус 3» была надпись: «Серверная. Маш. зал. Архив (недейств.)».
Бинго.
Вторую находку он сделал у копировального аппарата, вечно жующего чьи-то душевные терзания. Рядом, в кучке макулатуры, предназначенной для нового цикла переработки в безысходность, валялся обрывок старой памятки. «Инструкция по эксплуатации кофейного автомата «Инферно-Брю» модель 666. ВНИМАНИЕ: Для работы требуется картридж с кофеином вечного раскаяния (партия №…)».
Аркадий быстренько сунул бумажку в папку. Руки дрожали. Это был первый, реальный артефакт. Техническая документация!
Третья находка – взгляд – нашла его сама. Когда он возвращался, делая вид, что сверяется с планом на стене, его окликнули.
– Эй, новенький. Потерялся?
Из-за угла, где стоял автомат по продаже греющих душу сухариков «Со вкусом упущенных возможностей», выглянул демон. Но не начальственный, а… технический. В засаленной робе, с разводным ключом на поясе и с выражением вечной, глубокой печали на морщинистой морде. На бейдже было написано «Вергилий. Техподдержка 1-й линии (вечная)».
– Да вот, протоколы ищу, чтобы сверить, – бодро соврал Аркадий, демонстрируя папку. – Не подскажете, где тут архив недействующих протоколов может быть?
Вергилий вздохнул так, будто на него взвалили грехи всего отдела.
– Архив… архив… Все на минус третий ушло. Когда переезжали на цифру. Там теперь бардак. Сервера гудят, пыль стоит. И кофейник этот дурацкий… – Он вдруг спохватился и нахмурился. – То есть, ничего там нет. Тем более кофейника.
Аркадию в груди что-то екнуло. Не страх, а азартное щемление. Он сделал шаг ближе, понизил голос до конспираторского шепота, каким договариваются о «левом» грузе на складе.
– Я слышал, этот кофейник… он и правда выдает? С корицей?
Вергилий отшатнулся, как от раскаленного железа.
– Кто сказал?! Это провокация! Я ничего не знаю! Я просто чиню унитазы в сосцах гордыни, которые вечно засоряются высокомерием!
– Да я так, между прочим, – Аркадий сделал вид, что отступает. – Просто интересно… Ну, а если бы, гипотетически, такой кофейник был… что бы ему нужно было для работы? Кроме этого самого… картриджа с кофеином?
Демон-сантехник метнул взгляд по сторонам, его желтые зрачки сузились в щелочки. Он прошипел, почти беззвучно:
– Пыль. Обычную пыль. От серверов. Он ее как сахар воспринимает. И… розетку. Но розетки там все на 666 вольт, обычную вилку спалит. – Он выдержал паузу, в его глазах мелькнула искра давно забытого, неадского интереса. – А тебе… зачем?
Аркадий улыбнулся самой невинной, офисно-беспомощной улыбкой.
– Да так… коллеге помочь. У него, понимаешь, мигрень вечная от этих отчетов. Хочется человеку сделать приятное. По-тихому.
Вергилий хрипло рассмеялся.
– Приятное… в аду. Ладно, новичок, веселишь. Ищи свой архив. И если найдешь что… не по регламенту… помни – я тебе ничего не говорил. А картридж… – он еще раз оглянулся, – говорят, один валяется в ящике стола в бывшей комнате мастера смены. Комната сейчас заброшена. На минус третьем же. Рядом с тем самым… несуществующим кофейником.
Он развернулся и зашаркал прочь, бормоча себе под нос: «…и зачем я сказал? Ох, и зачем? Опять бумажку писать придется «Об исключении нерегламентированных разговоров о теплоносителях»…»
Аркадий стоял, стараясь не прыгать от возбуждения. У него был план. Пусть безумный, пусть опасный. Но план!
1. **Цель:** Получить кофе.
2. **Ресурсы:** Местоположение (минус 3), ингредиенты (пыль, картридж), источник энергии (проблема).
3. **Риски:** Обнаружение, геенна огненная, выговор с занесением в личное дело на вечность.
4. **Выгоды:** Кофе. С корицей. И, возможно, зарождение первой в аду теневой экономики, основанной на бартере неучтенными удовольствиями.
Он вернулся в свой кубик. На мониторе мигало уже три новых задания. Он сел, взял чистый лист и начал чертить схемы. Не отчеты. А настоящие, снабженческие схемы. Со стрелочками: «путь от кулера до кактуса», «расписание обхода надзирателя Грымза», «возможные точки подключения через блок бесперебойного питания от стены вечных сожалений (теоретически, 220В)».
Впервые за всю вечность он не чувствовал себя винтиком. Он чувствовал себя… стартапером. Стартапером в самом враждебном для бизнеса окружении. Демоном-предпринимателем, если угодно.
«Назову проект «Инферно-Капучино», – с мрачным юмором подумал он. – Девиз: «Обжарено в пламени вечных мук, но с пенкой». Осталось найти инвестора. Или хотя бы того бухгалтера Геннадия. У него, наверняка, есть доступ к списанной оргтехнике. И он, кажется, давно не чихал от счастья».