- -
- 100%
- +
Глава1
Меня зовут Иван. Мне было пятнадцать, когда я впервые попытался написать книгу. И как вы думаете, чем всё закончилось? Тем, что на следующий день я совершенно о ней забыл. А ведь за один вечер успел набросать почти пять страниц! Книга была о том, как мало человек использует ресурсы собственного разума.
Прошли годы, но эта забытая идея не давала мне покоя. В восемнадцать я вернулся к ней с более зрелым взглядом. Теперь мой герой перестал быть абстрактным мыслителем – он превратился в обычного парня по имени Алексей из маленького провинциального городка. Он работал на фабрике, собирал детали, и каждый его день проходил на автопилоте. «Мы используем лишь малую долю своего потенциала, – думал я, – а остальное пылится без дела, как заброшенный чердак в старом доме». В моей истории Алексей внезапно осознавал это: прямо во время скучной смены он начинал видеть скрытые связи между вещами – узоры в шуме станков, тайные смыслы в случайных разговорах коллег.
Писать было сложно. Я садился за стол по вечерам, после университета, и слова ложились неровно. Однажды ночью, подстегиваемый кофе и бессонницей, я описал эксперименты Алексея: он отказывается от рутины и решает загадки, которые прежде игнорировал. Пытаясь понять, почему соседи вечно спорят о пустяках, он вдруг осознавал, что за этим скрываются глубокие страхи. Текст рос, но меня грызли сомнения: не слишком ли это банально? Ведь о неиспользованном потенциале мозга говорят все. Я переписывал сцены, добавлял диалоги, в которых герой спорил сам с собой, цитируя полузабытых философов.
К двадцати двум годам рукопись разрослась до ста страниц. Я показал её другу, и тот вынес вердикт: «Это не книга, это манифест». И он был прав – в строках сквозила моя собственная жажда жизни. В финале Алексей менялся: уходил с фабрики, начинал учиться, открывал в себе талант изобретателя. Но конец я оставил открытым – человеческий мозг, как океан, неисчерпаем. А что же я? Я продолжал писать и больше не хотел ничего забывать.
Однако годы текли, а к тем ста страницам не прибавилось ни листа. В двадцать шесть я женился и окончательно забросил свое детище в пыльный угол забвения. В двадцать восемь, после двух лет брака, мы развелись, осознав, что еще не созрели для семейного очага. О книге я больше не вспоминал.
Время неслось стремительно, жизнь менялась. И вот однажды, стоя на остановке в ожидании автобуса, я в очередной раз ощутил на лице холодную морось. Внезапный визг тормозов, ослепительная вспышка фар, цвет которых навсегда врезался в память… Нет, я не бросился в сторону и не закричал – я просто застыл в оцепенении. Для меня это мгновение растянулось в вечность, хотя, по словам свидетелей и самого водителя, который угодил колесом в открытый люк и потерял управление, всё произошло в доли секунды. Не было ни тьмы, ни провала. Я просто открыл глаза.
Я лежал на больничной койке, замотанный в бинты, словно мумия. Боль пронизывала всё тело, каждый вздох отдавался мучительным эхом в голове. Но я был жив. Вопреки всему, вопреки логике – жив. Врачи называли это чудом, а я просто смотрел в белый потолок и пытался осознать реальность.
Воспоминания возвращались постепенно, как обрывки старой, зажёванной кинопленки. Дождь. Остановка. Свет фар. Пустота. А потом – бесконечная, выжигающая всё внутри боль. Но вместе с ней вернулось и что-то еще.
Прошло полгода, прежде чем ко мне окончательно вернулось ясное сознание. А затем – еще семь месяцев мучительной реабилитации. Сломанные ноги, рука, ребра, ключица… Но страшнее всего была травма головы. Три операции, титановые пластины, вживленные в затылок и лоб. «Теперь в аэропортах я буду звенеть громче всех», – весело усмехнулся я, но в глубине души затаился ледяной страх перед будущим.
В день выписки я побрел домой, тяжело опираясь на костыль. Погода стояла дивная: солнце щедро заливало улицы, город утопал в зелени. Воздух был напоен ароматами цветов, свежей травы и манящим запахом шашлыка, доносившимся из кафе через дорогу. Я еще не успел решить, стоит ли мне зайти туда, как вдруг…
– Ива-а-ан! – раздался ликующий крик.
Дима, мой друг и коллега, бежал мне навстречу метров за пятьдесят. Я не совсем понимал причину такой бурной радости – ведь он навещал меня буквально вчера вечером.
– Ну что, дружище, с освобождением! – просиял Дима, едва переводя дыхание. – Хотел без меня улизнуть? Не выйдет!
– Да куда я от тебя денусь… Особенно с такой «клюшкой», – я кивнул на костыль и криво усмехнулся.
– Так, план на сегодня такой: через пару часов у нас заказан столик в кафе, там соберутся все наши.
– Зачем? Дима, я же просил: не надо никаких торжеств, – искренне возмутился я. – Надо! Машина вон там, – Дима махнул рукой в сторону, откуда прибежал.
– А почему не здесь? Тут же полно свободных мест.
– Ну, ты же знаешь наш город! Когда парковался – всё было забито, а пока бежал к тебе – все разъехались, – со смехом ответил Дима, подхватывая мою сумку.
– Ну да, ну да… – понимающе усмехнулся я.
До кафе докатили быстро. Внутри уже шумела компания старых друзей и коллег. Объятия, поздравления, тосты – всё смешалось в один теплый, живой ком. Я чувствовал себя немного неловко под таким напором внимания, но был искренне рад видеть знакомые лица.
За столом сразу стало шумно. Вспоминали старые байки, травили анекдоты, наперебой интересовались здоровьем. Я старался отвечать бодро, хотя внутренне еще не оправился от пережитого. Тем не менее поддержка друзей по-настоящему согревала.
Ближе к вечеру разговоры стали тише и задушевнее. Дима предложил выпить за мое окончательное «возвращение в строй». Я поднял бокал, чувствуя глухую благодарность судьбе за то, что выкарабкался.
Когда я засобирался домой, друзья настойчиво предлагали подвезти, но я отказался – захотелось пройтись. Свежий вечерний воздух приятно холодил лицо, а тихий шелест листвы умиротворял. Я медленно брел, опираясь на костыль, и думал о том, как мне всё-таки чертовски повезло. Жив. Не один. Это уже немало.
Но чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало необъяснимое беспокойство. Со мной происходило нечто немыслимое. Что-то настолько странное и пугающее, что я не решался рассказать об этом даже лечащему врачу, опасаясь, что меня примут за безумца и отправят прямиком в психиатрическую клинику.
Поднимаясь по лестнице, я встретил Виталия Сергеевича. Сосед, как обычно, сидел на ступеньках с сигаретой, углубившись в чтение газеты. «Двадцать первый век на дворе… Зачем ему этот старый листок, когда весь мир в телефоне?» – промелькнуло у меня в голове.
– Здорово, сосед! Где пропадал-то так долго? – спросил Виталий Сергеевич, выпустив плотное облако дыма.
– Да на «курорте» залежался, – невесело усмехнулся я. – Как вы тут? Как супруга? – Да у нас-то всё ладно… А вот твой «курорт», похоже, так себе был, раз ты на своих двоих, да еще и костылем ковыляешь.
– Есть такое, – бросил я через плечо и поспешил подняться выше.
Едва открыв дверь, я понял: меня ждет эпическая уборка. За год моего отсутствия в квартире скопилось, казалось, несколько сантиметров пыли. «Нет, не сегодня», – произнес я вслух. Время близилось к десяти вечера, и я был вкрай измотан. Сейчас – только спать.
Кое-как сменив постельное белье, я рухнул на кровать прямо в одежде. Уставившись в потолок, я боялся закрыть глаза, терзаемый вопросами, на которые не было ответов. «А вдруг это повторится? Может, я и правда псих, и всё это – лишь плод больного воображения? Может, всё-таки сдаться врачам?»
И тут в памяти всплыла книга. Моя рукопись!
– Книга! – воскликнул я, приподнимаясь на локтях. – Там же были вырезки из научных журналов, статьи по психологии!
Я вскочил с кровати и, забыв о боли, принялся за поиски. Перерыл все шкафы и полки – пусто. «Куда же я ее засунул? Вспоминай, ну же…»
Точно! Старый чемодан под кроватью. И правда – вот она. Листы уже пожелтели, края обтрепались. Я принялся жадно читать, глотая страницу за страницей, прочел от корки до корки, но так и не нашел ответа на свой мучительный вопрос. Взглянув на часы, я оторопел: половина четвертого утра. Совершенно разбитый тем, что ни в собственных записях, ни в интернете не нашлось ни намека на объяснение, я повалился в постель. Стоило закрыть глаза, как я провалился в тяжелый, беспросветный сон.
Проснулся я от оглушительного стука и настойчивой трели дверного звонка. На часах – всего девять утра. «Ну кому я мог понадобиться в такую рань?» – простонал я.
– Иду, иду!
На пороге стоял Димон.
– Ты что, до сих пор дрыхнешь? Время видел? Ну и пылища у тебя, брат!
– Я только под утро лег, – проворчал я, пропуская его внутрь. – Говори, зачем пришел?
– Может, хоть чаем нальешь? Или кофе?
– Не знаю, надо глянуть, осталось ли в этом доме хоть что-то съедобное…– Не знаю, как у тебя, а у меня всё с собой. Заскочил в магазин по дороге, – заявил Дима, по-хозяйски проходя на кухню. – Давай, ставь чайник, ополосни посуду, а я пока стол протру.
– Слушай, я сначала в душ, – ответил я, чувствуя себя чужим в собственной квартире.
– Валяй, – бросил Димон, уже гремя чем-то в пакетах.
Пока я смывал с себя остатки тяжелого сна, Дима развил на кухне бурную деятельность. Когда я вышел, на столе меня ждал горячий завтрак: пышный омлет, нарезанные овощи и чашка свежесваренного кофе.
– Запах потрясающий, – признал я.
– Ты сначала вкус оцени! – самодовольно отозвался друг. – Пальчики не то что оближешь – откусишь! Садись уже. Поедим, и у меня к тебе разговор. Но серьезные дела на пустой желудок не решаются.
Мы завтракали молча. Ели омлет, изредка переглядываясь. «Странно, – думал я, ловя его взгляд. – О чем он хочет поговорить? Неужели догадывается? Да нет, быть не может».
– Какие планы на сегодня? – вопрос прозвучал резко, словно удар камня о камень. – Ну, кроме того, что тебе пора разгрести этот склад макулатуры, – со смехом добавил Дима.
– Честно говоря, не знаю, за что хвататься. Дел гора. Первым делом надо заскочить на работу, поговорить с…
– Нет-нет-нет, – перебил он, выставив ладонь. – Никакой работы. Я уже всё уладил: тебе выписали отпуск на две недели.
– Отпуск?! – я сорвался на крик. В груди мгновенно вскипела ярость, будто Дима был виноват во всех моих бедах. – Какой еще отпуск? Мне мало было отдыха? Я целый год гнил в этой гребаной больнице!
– Да не кипятись ты, – он продолжал невозмутимо улыбаться. – Тебе нужно прийти в себя, привести берлогу в порядок. Это не на один час делов. Посмотри вокруг: обои клочьями, по углам паутина. А пыль? Да её тут слой в три пальца! – Он расхохотался.
– Справедливо, – буркнул я, постепенно остывая. – Тут и месяца на уборку не хватит. Мы закончили завтракать. Пока домывали посуду, успели всласть поспорить о клининге: я упрямо твердил, что справлюсь сам, а Дима настаивал на профессионалах. Наконец, вытирая руки, я решился:
– Так о чем ты хотел поговорить?
Едва слова сорвались с губ, я пожалел об этом. Дима мгновенно помрачнел.
– Я долго не решался сказать… Не знал, как ты воспримешь. Твоя жена…
– Бывшая, – холодно отрезал я.
– Да, бывшая. В общем, она снова вышла замуж. Родила сына.
– Я знаю. Она приходила ко мне в больницу.
– А… Ну и отлично. А я-то места себе не находил, – он облегченно улыбнулся. – Ладно, мне пора. Заскочу после обеда.
Когда дверь за ним захлопнулась, в квартире воцарилась давящая тишина. Я стоял посреди комнаты, оглушенный внезапным осознанием: что он на самом деле пытался мне сообщить? Ведь я точно помнил, как еще в больнице в деталях рассказывал ему о визите Маши. Зачем он завел этот разговор сейчас?
Действительно, странно.
Я принялся потихоньку разгребать хаос. Навел порядок на кухне, перемыл гору посуды и решил ненадолго прилечь. Нога ныла, а на плечи навалилась такая усталость, какой я еще никогда не чувствовал. В больнице-то я только и делал, что лежал, а на прогулки выделяли жалкий час. Организм явно отвык от жизни вне койки.
Едва я коснулся подушки, как в дверь снова позвонили. «Неужели Димон уже вернулся?» – промелькнуло в голове.
На пороге действительно стоял он, но не один. Его сопровождали две женщины в униформе с тяжелыми ведрами и сумками наперевес, а за ними маячила молодая девушка с чехлом, из которого торчали штанги от швабр.
– А вот и я – прямо как в рекламе чистящего средства! – захохотал Димон. – Принимай десант! Эти красавицы отмоют твою берлогу так, что блестеть будет ярче, чем твои титановые пластины.
– Дима, мы же договорились… – попытался возмутиться я.
– Договорились-то договорились, да я сделал по-своему.
– Ладно, проходите, – я отступил, сдаваясь перед его напором. – Так, дамы, – бодро скомандовал Димон, – только чур не пугаться! Хозяина долго не было, так что его берлога уже начала жить собственной, весьма дикой жизнью.
Дима начал водить их по комнатам, раздавая указания. Я же замер в коридоре, чувствуя себя лишним в собственной квартире. Да уж, мой друг всегда умел обрушиваться как снег на голову.
– Ну всё, погнали, – скомандовал он, закончив экскурсию.
– Куда? Может, им всё-таки нужна помощь? – неуверенно пробормотал я.
– Какая ещё помощь? Поверь, эти профи знают своё дело. Помнишь, я рассказывал, что они сотворили с моей квартирой после того легендарного дня рождения?
– Ну, в общих чертах…
– Так вот, эти «феи чистоты» за час совершили невозможное. Так что идем, нас ждут великие дела, – настойчиво повторил он.
Я понял, что спорить бесполезно – Димон в режиме «бульдозера» был неостановим. Даже не стал спрашивать, куда мы направляемся, лишь бросил:
– Хорошо, дай мне пять минут переодеться.
– Жду в машине! – крикнул он уже из подъезда.
Я быстро сменил одежду, краем глаза наблюдая, как совершенно незнакомые люди хозяйничают в моем доме, вытряхивая пыль из прошлого. Уже спускаясь по лестнице, я лихорадочно соображал: как бы всё-таки вытянуть из Димона то, о чем он на самом деле хотел рассказать за завтраком?
На первом этаже я машинально заглянул в почтовый ящик. Щель была забита до отказа – внутри белела плотная гора конвертов. «О нет…» – пронеслось в голове. За год моего отсутствия мир накопил ко мне слишком много вопросов.
Мы сели в машину, и я не стал тянуть с вопросом:
– Димон, так что именно ты хотел мне рассказать утром за завтраком?
– Было заметно, что я сказал совсем не то, что хотел? – с ухмылкой переспросил он.
– Да, заметно. Так что такого важного случилось?
– В общем, ты только сильно не расстраивайся… Тебя уволили.
– Как это – уволили?!
– Ну, как… Сослались на то, что ты отстал от дел компании. И, честно говоря, им не понравилось, что их интересы будет представлять калека с костылем. Зато пообещали выплатить зарплату за последний месяц в полном объеме, – ответил Дима с улыбкой на губах, но с явной грустью в глазах.
Пока мы ехали (я даже не знал куда), я пытался переварить информацию. В голове не укладывалось: чем теперь заниматься? Куда идти работать?
Мой верный друг вел машину молча, лишь изредка поглядывая на меня. Я понимал: он сильно переживает из-за того, что именно ему пришлось сообщить мне эту новость.
– Так куда мы едем? Не хочешь поделиться?
– Пока тебя не было, тут открылся один бар, тебе там понравится.
– Ну, надеюсь. Только предупреждаю сразу: пить мне категорически нельзя.
– Да знаю я, знаю. Я и сам сегодня за рулем. Поиграем в бильярд, послушаем музыку – в общем, отвлечемся.
И вправду, было здорово. Я забыл обо всем: о работе, о том, что дома три девицы наводят порядок и, возможно, посмеиваются надо мной. Забыл о том, что происходит со мной, пока я сплю. Я просто отрывался и отдыхал морально – насколько это было возможно.
Через пару часов игры я уже не мог терпеть и присел в кожаное кресло: всё было хорошо, но нога сильно ныла.
– Что, совсем всё плохо? – поинтересовался Дима.
– Да, хорошего мало. Собрать-то её собрали, но прежней она уже не станет. Впрочем, лучше так, чем вообще без неё, – рассмеялся я.
– Ну, тут с тобой не поспоришь. Поехали домой? – спросил он.
– Нет, знаешь что… а давай немного прогуляемся?
– Не стоит нагружать ногу ещё сильнее, – его ответ меня немного смутил и даже расстроил.
– Ну да, ты прав.
Он действительно был прав: не стоило так сильно нагружать её в первые же дни.
Пока мы ехали до дома, Димон рассказывал, как в очередной раз познакомился с девушкой, а она исчезла на утро. На что я резонно отвечал:
– Это всё карма, бумеранг.
Ведь раньше он поступал точно так же.
Мы приехали. Я выгреб письма из почтового ящика, и мы начали подниматься наверх.
– Фух! Как же тебя угораздило купить квартиру именно на пятом этаже, да ещё и без лифта? – натужно возмущался он.
– Ну, скажем так: покупать нужно было срочно, а эта была как раз по моему карману.
– Да-да, помню. Если бы не я, ты бы купил ту, в Кировском районе…
– Это точно.
– Ну вот видишь! Зато я тебя сейчас на машине вожу, да и долг давно уже отдал.
– Твоя правда. Лучше на машине по городу, чем на лифте наверх, – в один голос рассмеялись мы.
Открыв дверь, я просто не узнал свою квартиру: там царил идеальный порядок, а в воздухе пахло чем-то необычным – то ли цветами, то ли фруктами. Было очень приятно.
– Ну вот, видишь? Я же говорил, они волшебницы! – воскликнул Дима.
– Не то слово… Только боюсь спросить, сколько это стоило.
– Да ты, как всегда, думаешь совсем не о том. Это было за мой счёт. Считай – подарок.
– Ну, спасибо тебе большое. Правда, спасибо. Сам бы я разгребал это месяц, а то и больше.
– Давай это дело обмоем! Ставь чайник, а я пока переоденусь.
Я переоделся и пришел на кухню, где уже хозяйничал Димон, разливая чай и нарезая бутерброды. Глядя на него, я задумался: может, стоит рассказать ему, что со мной происходит? Он ведь мне не просто друг – он мне как брат. Мы с ним из одного детского дома, и он ни разу обо мне не забыл и никогда не подводил.
– Держи бутерброды. Правда, без масла – у тебя его нет, – но тоже вкусно. Кстати, завтра надо съездить в магазин, закупиться продуктами.
– Да, ты прав, надо. На одних бутербродах я долго не протяну.
– На каких «одних»? Это всё, последние, – рассмеялся он.
– Тем более надо, – улыбнулся я, но тут же стал серьезным. – Слушай, Дим… мне нужно тебе кое-что рассказать. Только прошу: не перебивай и выслушай до конца.
– Ну, ты меня знаешь… Я, конечно, постараюсь, но вряд ли получится, – хмыкнул он, но тут же напрягся. – Что-то со здоровьем?
– И да, и нет. В общем, слушай.
– Весь во внимании.
Отложив надкушенный бутерброд, он сел поудобнее и приготовился слушать.
– В общем, началось это через неделю, может, чуть больше, после того как я очнулся в больнице…
– Сначала это были просто сны. Странные, яркие, совершенно нереальные. Я видел себя в каких-то диких местах: сражался с невиданными зверями, владел оружием, которого никогда прежде не держал в руках. Просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем, но списывал всё на последствия травмы головы. Думал, мозг так перерабатывает стресс.
Но потом сны стали повторяться. Снова и снова я переживал одни и те же события, словно смотрел сериал. Появились детали, лица, имена. И вот тут я начал подозревать неладное. Понимаешь, Дим, это не просто сны. Это как… другая жизнь.
Я начал узнавать вещи, которых не мог знать. Например, названия созвездий, свойства каких-то растений, особенности строения древних храмов. Всё это всплывало в голове откуда-то из глубины, как будто я вспоминал, а не узнавал. Пытался найти объяснение: читал книги, смотрел документальные фильмы, но ничего не сходилось.
И самое странное, Дим… я чувствую, что эта «другая жизнь» влияет на мою нынешнюю. У меня появились инстинкты, навыки, которых раньше не было. Например, я теперь могу безошибочно оценить опасность, мгновенно принимать решения в критических ситуациях… Я ни с кем не советовался – ни с врачами, ни с кем-то еще – и никому об этом не говорил.
Ты первый, кто узнал. И скажу сразу: я не псих.
Закатав рукав, я показал ему свежий синяк:
– Вот, видишь? Это я упал, когда убегал от дикой кошки.
– Убегал? – Димон недоверчиво прищурился.
– Да.
– Но как? У тебя же нога…
– В том-то и дело, что в той жизни у меня нет ни шрамов, ни больной ноги. Там я абсолютно цел.
Димон молчал, задумчиво вертя в руках кружку с чаем.
– Ну, что ты молчишь?
– Во-первых, это надо переварить, – наконец выговорил он. – Во-вторых, мне за тебя страшно. Потому что «другая жизнь во сне» – это… скажу прямо, звучит более чем бредово.
– Ну вот такой вот бред со мной происходит.
– Может, всё-таки обратиться к врачу?
– Хм, и что? Положат в психушку или ещё хуже…
– Да что может быть хуже?! – вспылил он.
Мы замолчали. Тяжелая пауза повисла на кухне.
– В общем, давай ты подумаешь, а завтра приедешь, и, может, появятся какие-то мысли или предложения, – предложил я.
– Да, тут я с тобой согласен. Нужно подумать.
Димон ушел, больше ничего не сказав.
Может, он считает меня психом? Или просто испугался за меня? Я не понимал, правильно ли сделал, рассказав ему всё. На душе было паршиво. Я очень боялся, что единственный человек, который мне дорог, сочтет меня сумасшедшим и отвернется.
Я убрал со стола, перешел в зал и просто сидел в кресле несколько часов, пока на улице не завизжала чья-то сигнализация.
«Так, давай, соберись, – говорил я себе. – Димон всё поймет. Он не станет надо мной издеваться».
Я пошел в спальню. В глубине души я боялся ложиться спать. И страшно было не просто уснуть, а однажды не проснуться здесь, навсегда оставшись в том мире, где мне было хорошо.
И всё же через час-полтора я заснул.
На следующий день я с нетерпением ждал Димона, но его всё не было. Сходил в магазин, купил продукты, приготовил поесть. Время – пять вечера, а он так и не появился.
«Ну вот и всё, теперь я остался совсем один, – пронеслось в голове. – Единственный друг, и тот, верно, считает меня психом. Вряд ли он захочет со мной общаться… Да я и сам бы на его месте, наверное, засомневался».
– Так, стоп! – крикнул я сам себе. – Рановато я себя хороню. Я жив, руки-ноги на месте (ну, почти), а это самое главное. Надо идти гулять, погода на улице прекрасная.
Я уже обувался, как вдруг раздался звонок в дверь. Не успел я повернуть ключ, как дверь распахнулась.
– Дорогу, дорогу! Всё потом! – мимо меня в туалет пронесся Димон.
На душе сразу стало светло, я так обрадовался ему, что едва не прослезился. Спустя пару минут Дима вышел из коридора с улыбкой и явным облегчением на лице.
– Фух, думал – не дотерплю!
– Долго же ты терпел, – усмехнулся я.
– Да уж… Город стоит, пробки везде, ехал три часа! И как назло приспичило… Это всё зеленый чай виноват, перебрал я с ним сегодня.
– С чего бы это?
– До конца месяца нужно отчеты сдать, вот и застрял на работе, нервов убил кучу. А зеленый чай вроде как успокаивает, вот я его и дул литрами весь день. Ну, рассказывай, как ты? Есть что перекусить? И куда это ты собрался?
– Дела нормально. Поесть есть: суп и ребрышки в духовке.
– О-о-о! Так чего мы стоим? Пошли за стол! – воскликнул он и уже вовсю загрохотал тарелками.
Я разулся, снял куртку и прошел на кухню. Димон уже вовсю уплетал мою стряпню.
– Приятного аппетита.
– Угу, пасиба, – пробормотал он с полным ртом.
– Чай будешь?
– Нет-нет! Давай что-нибудь покрепче.
С выпивкой у меня проблем не было – в баре всегда стояло несколько подарочных бутылок. Сам я пил мало, а сейчас мне и вовсе было нельзя, но дарили алкоголь постоянно.
– Чего налить? Коньяк или водку? – я и так знал, что Димон предпочитает коньяк, который пьет из широкого бокала мелкими глотками, но всё же решил уточнить.
– Ты сам знаешь, как надо, – ответил он, довольно жмурясь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.