Протокол: Тишина. Эхо Зенита

Пепел и снег

Лес встретил его как старого врага. Не приветливо, но и не враждебно — просто принял, как принимает тайга любого, кто осмеливается войти в неё без разрешения. Снег шёл непрерывно, мелкий, колючий, забивающий глаза и забивающий следы. Аробей шёл быстро, но осторожно, петляя между деревьями, избегая открытых пространств. Он знал, что его ищут. Что вертолёты уже подняты в воздух. Что собаки чуют его след, пока снег не стёр его окончательно.

Он шёл уже три часа. Три часа непрерывного движения, без остановок, без передышки. Его тело было машиной, и эта машина не знала слова "усталость". Но даже машина нуждается в топливе. А топливом была не еда — он не ел с утра — а цель. Знание того, что он делает не просто так. Что каждый шаг приближает его к чему-то важному.

Искра передала координаты посёлка через аналоговый передатчик — короткие, зашифрованные импульсы, которые он расшифровывал на ходу. Посёлок находился в тридцати километрах к северу, в глухой тайге, где когда-то был лесозаготовительный участок. Заброшенный в девяностых, он давно стёрся с карт, но Искра нашла его на старых советских топографических съёмках.

Аробей остановился у ручья, чтобы набрать воды. Снег вокруг был чистым, нетронутым — значит, здесь никто не проходил. Он присел на корточки, зачерпнул воду ладонями, выпил. Холодная, чистая, с привкусом железа. Он посмотрел на своё отражение в воде. Лицо было бледным, покрытым грязью и щетиной. Глаза — ввалившиеся, но живые. В них горел тот самый огонь, который появляется у людей, загнанных в угол.

Он нажал тангенту.

— Искра, я на месте. Ручей в пяти километрах от посёлка. Связь устойчивая.

Ответ пришёл не сразу. Когда пришёл — голос Искры был напряжённым.

— Аробей, у меня проблемы. Крайнов усилил охрану. Бойцов на этаже стало вдвое больше. Они проверяют каждый терминал, каждую учётную запись. Я еле успела зачистить следы своего вмешательства.

— Ты в безопасности?

— Пока да, — Искра помолчала. — Но Аробей... они нашли Гранита.

Аробей замер. Его рука сжалась в кулак так сильно, что ногти впивались в ладонь.

— Что значит "нашли"?

— Его перевели в другой изолятор. В подвал. Туда, где содержат особо опасных. Я не знаю, как туда попасть. У меня нет доступа к тому уровню.

— Он жив?

— Да, — Искра говорила тихо. — Я видела его на камере, прежде чем они её отключили. Он жив. Но... Аробей, они что-то с ним делают. Я не вижу, но... они вводят ему что-то.

Аробей закрыл глаза. Он представил Гранита — спокойного, невозмутимого Гранита, который двадцать лет был его наставником, его отцом, его совестью. Который рисковал всем ради него. Который теперь сидел в подвале, и ему вводили что-то, что могло сломать его разум.

— Я вернусь за ним, — сказал Аробей. Голос был ровным, но в нём звучала сталь. — Как только разберусь с "Фантомом" — я вернусь.

— Я знаю, — Искра помолчала. — Но сначала — ты должен выжить. Посёлок в пяти километрах. Там ты сможешь укрыться. Я передам тебе всё, что найду о "Фантоме".

— Хорошо, — Аробей поднялся, отряхнул снег с куртки. — Что ещё?

— Аробей... я нашла кое-что. В архивах. О "Фантоме".

— Что?

— Это не просто проект. Это... культ. Группа людей, которые верят, что "Зенит" — это не оружие, а путь. Путь к эволюции. К тому, чтобы стать чем-то большим, чем люди. Они называют это "пробуждением". И они считают, что активация "Зенита" — это не катастрофа, а начало новой эры.

Аробей почувствовал, как холод пробирается под кожу. Он вспомнил существо в подземелье. «Ты пришёл.» «Ты боишься.» Голос, который звучал не в воздухе, а в его голове.

— Они не просто хотят активировать "Зенит", — продолжала Искра. — Они хотят стать им. Превратиться в единый организм. Отказаться от индивидуальности. Стать чем-то... большим.

— Это безумие, — сказал Аробей.

— Это вера, — Искра говорила тихо. — А вера — самое опасное оружие в мире.

Аробей кивнул. Хотя она не могла его видеть.

— Передай мне всё, что нашла, — сказал он. — Все файлы. Все имена. Все координаты. Я должен знать, с кем имею дело.

— Передаю, — Искра помолчала. — Аробей... будь осторожен. "Фантом" знает, что ты сбежал. Они знают, что ты идёшь к ним. И они ждут.

— Я знаю, — Аробей усмехнулся. — Пусть ждут.

Он отключил передатчик, убрал его в подсумок. Посмотрел на север, где, за лесом, находился заброшенный посёлок. Где он сможет укрыться. Подумать. Спланировать.

И вернуться.

Он сделал первый шаг. Затем второй. Третий.

Лес сомкнулся за его спиной, как занавес. Впереди была только тайга, снег и тишина.

И он шёл.

Посёлок появился из тумана, как призрак. Несколько покосившихся деревянных домов, крытых железом, которое давно проржавело насквозь. Заброшенная котельная с трубой, которая когда-то гордо возвышалась над тайгой, а теперь стояла кривой, как сломанный палец. Ржавые остовы тракторов и лесовозов, покрытые мхом и снегом. И тишина. Та самая, абсолютная, звенящая тишина, которая означала, что здесь давно никто не живёт.

Аробей обошёл посёлок по периметру, проверяя каждый дом. Все были пустыми. Разграбленными ещё в девяностых, когда последние жители уехали в города. Окна выбиты, двери сорваны, внутри — только мусор, пыль и следы времени.

Он выбрал дом на окраине — двухэтажный, с крепкими стенами и крышей, которая ещё держалась. Второй этаж был частично обрушен, но первый — цел. Он вошёл внутрь, осмотрелся. Печка-буржуйка, ещё целая. Нары из досок. Окна заколочены фанерой. Идеальное укрытие.

Он разжёг в печке огонь — сухой хворост нашёлся в углу. Огонь затрещал, заполнив комнату теплом и светом. Аробей сел у печки, протянул руки к огню, чувствуя, как тепло проникает в кости. Он закрыл глаза на секунду, позволяя себе расслабиться. Только на секунду.

Затем он достал аналоговый передатчик.

— Искра, я на месте. Посёлок пуст. Укрылся в доме на окраине.

Ответ пришёл через минуту.

— Хорошо, — голос Искры был спокойнее. — Держись там. Я продолжу искать информацию. Передам всё, что найду.

— Жду, — Аробей помолчал. — Искра... спасибо.

— Не благодари, — Искра усмехнулась. — Просто выживи.

Она отключилась.

Аробей остался один. У огня. В тишине.

И впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на покой. Не безопасность — он знал, что в безопасности не бывает. Но покой. Знание того, что он не один. Что есть кто-то, кто верит ему. Кто борется вместе с ним.

Он достал из подсумка фотографию. Ту самую. Молодой Гранит. Молодой Аробей. Двадцать лет назад. До всего.

Он посмотрел на неё. На лица. На улыбки. На глаза, которые ещё не видели того, что увидят.

— Я вернусь за тобой, старик, — прошептал он. — Обещаю.

Он убрал фотографию обратно, в герметичный карман, ближе к сердцу.

Затем он лёг на нары, закрыл глаза.

И впервые за трое суток — уснул.

Он проснулся от звука.

Не громкого. Не резкого. Тихого. Металлического. Как будто кто-то наступил на ветку.

Аробей открыл глаза мгновенно. Он не двигался. Не дышал. Просто слушал.

Тишина.

Затем — снова звук. Шаги. Осторожные. Крадущиеся. Не один человек. Несколько.

Аробей бесшумно поднялся, подошёл к окну, приподнял край фанеры, посмотрел наружу.

Светало. Снег всё ещё шёл, но теперь он был виден — белый, чистый, покрывающий всё вокруг. И в этом белом снегу он увидел их.

Четверо. В камуфляже. С автоматами. Они двигались по посёлку, проверяя каждый дом. Это были не бойцы Центра — форма была другая. Не "Фантом" — они двигались не так синхронно. Это были наёмники. Частные. И они искали его.

Аробей отступил от окна, бесшумно, как тень. Он быстро осмотрел дом. Одна дверь — на первом этаже. Два окна — тоже на первом. Второй этаж обрушен, туда не забраться. Значит, у него только один путь — через дверь.

Но дверь была заблокирована. Снаружи.

Он подошёл к ней, посмотрел в щель. За дверью стоял наёмник. С автоматом наготове.

Аробей отступил. Он был в ловушке.

Он нажал тангенту.

— Искра, у меня проблемы. Наёмники. Четверо. Ищут меня.

— Я вижу, — голос Искры был напряжённым. — Это частная военная компания. "Вектор". Работают на "Фантом". Они знают, что ты здесь.

— Как они нашли меня?

— Тепловизор. Они сканируют посёлок с вертолёта. Увидели тепло от печки.

Аробей посмотрел на печку. Огонь ещё горел, давая тепло, которое выдавало его присутствие.

— Отключи печку, — сказала Искра. — Быстро.

Аробей бросился к печке, закрыл заслонку, заглушил огонь. Дым пошёл в комнату, но он не обратил внимания. Он стоял неподвижно, слушая.

Шаги снаружи приблизились. К двери.

Затем — голос. Грубый, с акцентом.

— Он здесь. Я вижу следы.

Аробей был в ловушке. Один против четверых. Без пути к отступлению.

Но он не паниковал. Паника — это смерть. Он думал. Анализировал. Исходил из ситуации.

Дверь была деревянной. Старой. Она не выдержит удара. Но если он откроет её сам — в момент, когда они будут готовы ворваться — он сможет использовать эффект неожиданности.

Он отошёл от двери, встал сбоку.

Ждал.

Шаги снаружи. Голоса. Затем — удар. Дверь затрещала, но не открылась. Ещё удар. И ещё.

Аробей считал. Раз. Два. Три.

На четвёртом ударе он дёрнул дверь на себя.

Она распахнулась, и наёмник, который бил в неё, потерял равновесие, ввалился в комнату.

Аробей ударил по лицу, отправляя его в нокаут, затем взял автомат, перешагнул через тело, выходя наружу.

Трое остальных наёмников стояли в пяти метрах, с автоматами наготове. Они не ожидали, что он откроет дверь сам. Они не ожидали, что он будет так быстр.

Этой секунды хватило.

Аробей выстрелил. Короткая, контролируемая очередь. Первый наёмник упал, сражённый двумя пулями в грудь. Второй успел вскинуть автомат, но Аробей уже был в движении. Он нырнул в сторону, перекатываясь по снегу, чувствуя, как пули проходят в сантиметре от его головы.

Он выстрелил снова. Второй наёмник упал.

Третий развернулся, пытаясь убежать. Аробей выстрелил ему в ногу. Тот упал, закричал.

Четвёртый — тот, которого он отправил в нокаут — начал подниматься. Аробей подошёл к нему, приставил ствол автомата ко лбу.

— Кто вас послал? — спросил он. Голос был ровным, но в нём звучала сталь.

Наёмник посмотрел на него. В его глазах был страх. Но также — что-то ещё. Что-то, что Аробей не мог понять.

— Они... они сказали, что ты опасен, — прохрипел наёмник. — Что ты... заражён. Что тебя нужно... уничтожить.

— Кто "они"? — Аробей нажал стволом сильнее.

— "Фантом"... они... они не люди... они...

Он не закончил. Его глаза закатились, тело дёрнулось, и он обмяк.

Аробей отступил, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Он осмотрел тело. Никаких следов насилия. Никаких ран. Просто... мёртв.

Он посмотрел на остальных троих. Двое были мертвы. Один — ранен в ногу, кричал от боли.

Аробей подошёл к раненому.

— Кто они? — спросил он. — Что с ним случилось?

Раненый посмотрел на него, в его глазах был ужас.

— Они... они не люди, — прошептал он. — Они... они говорят в голове... они...

Он тоже замолк. Его глаза закатились, тело дёрнулось, и он обмяк.

Мёртв.

Аробей отступил, чувствуя, как мир начинает вращаться. Он прислонился к стене дома, чтобы не упасть.

Они не просто наёмники. Они были... заражены. "Фантом" не просто нанимал их. Он превращал их. В что-то другое. В что-то, что не было человеком.

И они могли убивать на расстоянии. Одним своим присутствием.

Он нажал тангенту.

— Искра, — его голос был хриплым. — У меня проблемы. "Фантом"... они не просто наёмники. Они... они могут убивать на расстоянии. Они заражают людей. Превращают их в... нечто.

— Я знаю, — голос Искры был тихим. — Я нашла информацию. "Фантом" использует "Зенит" не как оружие. Они используют его как... вирус. Который меняет людей. Который делает их частью единого сознания.

— И что мне делать? — Аробей чувствовал, как отчаяние поднимается из глубины его существа.

— Бежать, — Искра говорила быстро. — Сейчас же. Они знают, где ты. Они придут. И в следующий раз их будет больше.

Аробей кивнул. Хотя она не могла его видеть.

— Куда?

— На север, — Искра открыла на планшете карту. — Там есть старый бункер. Советский. Заброшенный. Но он экранирован. Они не смогут тебя там найти. По крайней мере — какое-то время.

— Хорошо, — Аробей поднялся, чувствуя, как мышцы болят от напряжения. — Передай координаты.

— Передала, — Искра помолчала. — Аробей... будь осторожен. Они знают, что ты знаешь. И они не остановятся.

— Я знаю, — Аробей усмехнулся. — Пусть не останавливаются.

Он отключил передатчик, убрал его в подсумок. Посмотрел на тела наёмников. На снег, который уже начинал их покрывать.

И понял.

Это была не война. Это была охота. И он был не охотником. Он был добычей.

Но добыча тоже может стать охотником. Если загнать её в угол.

Он сделал первый шаг. Затем второй. Третий.

И пошёл на север. К бункеру. К временному убежищу. К передышке.

А затем — к возвращению.

Тайга встретила его иначе, чем раньше. Не враждебно, но и не нейтрально. Она стала... внимательной. Аробей чувствовал это каждым шагом, каждым вдохом. Деревья, которые раньше были просто деревьями, теперь казались наблюдателями. Ветер, который раньше просто дул, теперь словно шептал. И тишина — та самая тишина, которую он всегда любил, которая была его убежищем, его оружием, его философией — теперь была другой.

Она была живой.

Он шёл уже два часа, двигаясь на север, к бункеру, координаты которого передала Искра. Снег продолжал идти, мелкий, колючий, стирающий следы. Это было хорошо. Но это не спасало от того, что он чувствовал.

Ощущения.

Не звуки. Не запахи. Что-то другое. Как будто кто-то касался его разума, словно пальцами, скользящими по поверхности воды. Легко. Почти неощутимо. Но он чувствовал.

«Ты идёшь к нам.»

Не голос. Не слова. Мысль. Вложенная в его голову, как письмо в конверт.

Аробей остановился. Закрыл глаза. Сжал кулаки.

— Нет, — сказал он вслух. — Я иду не к вам. Я иду от вас.

«Разве есть разница?» — ответила тишина.

Он открыл глаза. Посмотрел вокруг. Никого. Только деревья, снег, серое небо. Но он знал — они где-то рядом. Те самые. Заражённые. Превращённые в часть единого сознания. Они не преследовали его физически. Они преследовали его ментально. Через резонанс. Через ту самую аномалию, которую Лебедев обнаружил в Забайкалье двадцать лет назад.

Он нажал тангенту.

— Искра, — его голос был ровным, но в нём звучало напряжение. — Они... они говорят со мной. В голове.

Пауза. Долгая.

— Я знаю, — наконец ответила Искра. — Я читала отчёты. Это называется "резонансный контакт". Они не используют радиоволны. Они используют... что-то другое. Квантовую запутанность нейронов. Те, кто заражён, становятся частью единой сети. И они могут касаться разума тех, кто находится рядом. Или тех, кто... уязвим.

— Уязвим? — Аробей продолжал идти, не сбавляя шага.

— Тех, кто пережил воздействие "Зенита". Ты был на метеостанции. Ты был в подземелье. Ты контактировал с существом, которое читало твои мысли. Ты... отмечен, Аробей. Они чувствуют тебя. Как ты чувствуешь их.

Аробей усмехнулся. Горько.

— Значит, я для них как маяк.

— Хуже, — Искра говорила тихо. — Ты для них как дверь. Они могут войти в твой разум. Могут манипулировать твоими мыслями. Могут заставить тебя делать то, что они хотят.

— И что мне делать?

— Не слушать, — ответила Искра. — Не вступать в диалог. Не позволять им касаться твоих эмоций. Чем сильнее ты реагируешь — тем легче им проникнуть глубже. Ты должен стать... пустым. Как камень. Как лёд.

Аробей кивнул. Хотя она не могла его видеть.

Он вспомнил тот момент в подземелье, когда существо стояло над ним. Когда он закрыл глаза, замедлил дыхание, заставил свой разум стать пустым. И существо отступило. Потеряло фокус.

Значит, это работало. Значит, он мог использовать это снова.

Он закрыл глаза на секунду. Сделал глубокий вдох. Выдох. Заставил свой разум стать тихим. Не пустым — тихим. Как озеро в безветренную погоду.

Ощущение прикосновения исчезло.

Он открыл глаза.

— Искра, — сказал он. — Я нашёл способ. Я могу отключиться.

— Как?

— Стать тишиной, — Аробей усмехнулся. — Настоящей тишиной. Не той, которую они используют. А той, которая была моей всегда.

Пауза.

— Ты рискуешь, — сказала Искра. — Если ты закроешь свой разум слишком сильно — ты можешь потерять связь с реальностью. Как Лебедев.

— Я не Лебедев, — отрезал Аробей. — Я знаю, кто я. И я знаю, зачем я иду.

— Хорошо, — Искра помолчала. — Бункер в пяти километрах. Ты почти дошёл.

Бункер появился из тумана, как призрак. Не здание — вход. Металлическая дверь, врезанная в скалу, покрытая мхом и ржавчиной. Рядом — замаскированная вентиляционная труба, почти незаметная среди деревьев. И больше ничего. Никаких признаков того, что здесь когда-то был военный объект.

Аробей подошёл к двери, осмотрел её. Замок — старый, советский, механический. Не электронный. Не подключённый к центральной системе. Это было хорошо. Это значило, что "Фантом" не мог взломать его удалённо.

Он достал из подсумка универсальный ключ, который всегда носил с собой — на случай таких ситуаций. Вставил его в замок, повернул. Замок щёлкнул.

Дверь открылась с тяжёлым, металлическим скрипом.

Внутри — темнота. Запах сырости, бетона, старого металла. Он включил фонарь, вошёл.

Бункер был небольшим. Несколько комнат, соединённых узкими коридорами. Спальня на две койки. Кухня с консервами и водой. Генераторная с дизельным генератором, ещё полным топлива. И — что было самым важным — комната связи. С аналоговым оборудованием, не подключённым к цифровым сетям. С экранированными стенами, которые блокировали любые внешние сигналы.

В том числе — резонансные.

Аробей закрыл дверь бункера, задвинул засов. Включил генератор. Свет загорелся — тусклый, жёлтый, но живой.

Он стоял посреди комнаты связи, чувствуя, как что-то внутри него расслабляется. Ощущение прикосновения — то самое, которое преследовало его в тайге — исчезло. Экранированные стены блокировали резонанс. Он был в безопасности.

По крайней мере — временно.

Он нажал тангенту аналогового передатчика.

— Искра, я в бункере. Экранирование работает. Они меня не чувствуют.

— Хорошо, — голос Искры был спокойнее. — Держись там. Я продолжу искать информацию.

— Что ещё ты нашла? — Аробей сел за стол, достал блокнот, ручку.

— Много, — Искра помолчала. — "Фантом" — это не просто культ. Это организация, которая существует уже двадцать лет. С момента закрытия проекта "Зенит". Её создали люди, которые работали с Лебедевым. Учёные. Военные. Политики. Они верили, что "Зенит" — это не катастрофа, а возможность. Что человечество может эволюционировать. Что мы можем стать чем-то большим.

— И что они сделали за эти двадцать лет?

— Они искали способ контролировать "Зенит". Управлять резонансом. Использовать его не как вирус, а как инструмент. Они проводили эксперименты. На добровольцах. На заключённых. На солдатах. И они научились... частично контролировать заражённых.

— Частично?

— Да, — Искра говорила тихо. — Полностью контролировать невозможно. Заражённые — это не марионетки. Это часть единого сознания. Но можно направлять их. Давать им задачи. И они их выполняют. Как единый организм.

— А те, кто руководит "Фантомом"? Они тоже заражены?

Пауза. Долгая.

— Не все, — наконец сказала Искра. — Есть те, кто стоит над ними. Кто не заражён, но использует заражённых. Кто знает, как работает "Зенит", но не подвержен его воздействию. Их называют "Архитекторами".

— Архитекторы, — повторил Аробей. — Звучит как название должности.

— Потому что это и есть должность, — Искра усмехнулась. — Они строят новое человечество. По своему плану.

Аробей молчал. Он переваривал информацию. Его разум, натренированный анализировать тысячи сценариев, работал на полную мощность.

— Искра, — сказал он. — Мне нужно вернуться в Центр.

— Что? — голос Искры стал напряжённым. — Аробей, это самоубийство. Там тебя ищут. Там Крайнов. Там...

— Там Гранит, — перебил Аробей. — И я не уйду, пока не освобожу его.

— Аробей...

— Искра, послушай, — он говорил ровно, но в его голосе звучала сталь. — Я не могу бежать вечно. Я не могу прятаться в бункерах. Я должен действовать. И я знаю, как.

— Как?

— "Фантом" использует "Зенит" как вирус. Но "Зенит" — это не только вирус. Это и ключ. Если я смогу добраться до источника резонанса — до того места, где всё началось — я смогу отключить его. Навсегда.

— Ты говоришь о Забайкалье, — Искра говорила тихо. — О той самой аномалии.

— Да.

— Аробей, это безумие. Забайкалье — это тысячи километров отсюда. И там... там нет ничего. Только мёртвая зона.

— Там есть то, что мне нужно, — Аробей закрыл глаза. — Там есть ответ.

Пауза. Долгая.

— Хорошо, — наконец сказала Искра. — Но сначала — ты должен освободить Гранита. Без него ты не доберёшься до Забайкалья. Он единственный, кто знает дорогу. Кто был там двадцать лет назад.

— Я знаю, — Аробей кивнул. — Поэтому я и возвращаюсь в Центр.

— И как ты собираешься это сделать?

Аробей открыл глаза. Посмотрел на стены бункера. На экранированное оборудование. На аналоговый передатчик.

— Я не буду штурмовать Центр, — сказал он. — Я не буду воевать с Крайновым. Я сделаю то, что умею лучше всего.

— Что?

— Я стану тишиной, — Аробей усмехнулся. — Я проникну в Центр так, что они меня не заметят. Я освобожу Гранита. И мы исчезнем. Как призраки.

— Это невозможно, — Искра говорила тихо. — Центр — это крепость. Охрана, камеры, датчики.

— Не для меня, — Аробей встал, начал собирать снаряжение. — Я знаю каждый угол этого места. Я знаю каждый патруль, каждую смену, каждый слепой сектор. Я провёл там двадцать лет. И я знаю, как войти так, чтобы меня не увидели.

— И когда?

— Сегодня ночью, — Аробей проверил магазин автомата. Полный. Проверил запасные. Три магазина в разгрузке. Нож на поясе. Гранаты — две светошумовые, одна дымовая. — Через шесть часов.

— Аробей...

— Да?

— Будь осторожен, — Искра говорила тихо. — Если ты попадёшься...

— Я не попадусь, — Аробей усмехнулся. — Я — тень. А тени не ловят.

Он отключил передатчик, убрал его в подсумок. Посмотрел на стены бункера. На экранирование, которое защищало его от резонанса.

И понял.

Это была не просто передышка. Это было подготовкой. Момент, когда он мог собраться с мыслями. Спланировать.

Он сел за стол, открыл блокнот, начал рисовать схему Центра. Каждый коридор. Каждый пост. Каждый слепой сектор.

Он знал это место наизусть.

И он знал, как войти.

Шесть часов пролетели, как одно мгновение. Аробей не спал. Не ел. Только планировал. Только готовился. Только думал.

Когда время пришло, он встал, надел снаряжение, проверил оружие. Посмотрел на себя в маленькое, потрескавшееся зеркало в углу комнаты.

Лицо было бледным, покрытым щетиной. Глаза — ввалившиеся. В них горел тот самый огонь, который появляется у людей, идущих на смерть.

Но он не шёл на смерть.

Он шёл за другом.

Он открыл дверь бункера, вышел наружу. Снег всё ещё шёл, но теперь он был гуще, плотнее. Видимость упала до десяти метров. Идеально.

Он двинулся на юг, к Центру. Быстро, но осторожно, петляя между деревьями, избегая открытых пространств.

Через два часа он вышел на дорогу, которая вела к Центру. Не главную — старую, заброшенную, которая когда-то была подъездным путём к лесозаготовительному участку. Теперь она была покрыта снегом, но он знал, что она выведет его к задней стороне комплекса.

Он шёл быстро, чувствуя, как холод пробирается под куртку, как мышцы начинают дрожать не от холода, а от напряжения.