Данилов. Тульский мастер 1

Глава 1

Сам не понял, как это у меня в первый раз получилось, но я научился оживлять солдатиков. Мне тогда было восемь лет, и матушка в разговоре упомянула, что осенью я пойду учиться в гимназию.

Сижу однажды на пригорочке под деревом на территории усадьбы недалеко от дома. Лето выдалось очень жаркое, поэтому играть или как-либо по-другому проводить время на свежем воздухе возможно было только в тени.

Я потихоньку стащил у брата оловянных солдатиков, которых он у меня отнял накануне по праву старшинства и силы, сел в тенёчек по-турецки и представлял себе рыцарский турнир. Мне очень хотелось, чтобы они ожили и сражались без моей помощи, чтобы я был просто зрителем. Я поставил фигурки друг перед другом и начал сверлить их взглядом.

– Ну давайте же, деритесь! – эмоционально сказал я, потом коснулся кончиками пальцев обоих бойцов, словно подталкивая их друг к другу.

Между пальцами и фигурками проскочила едва заметная искра, от неожиданности я ойкнул и резко отдёрнул руки, и тут солдатики пришли в движение. Сначала я подумал, что мне показалось, просто немного перегрелся.

Два оловянных воина пошевелили руками, покрутили головой, потом глянули друг на друга и начали сходиться для схватки, как я и хотел. Моему счастью не было предела, я во все глаза следил за неторопливым обменом ударами, схватка очень медленно и лениво, но разгоралась.

Как-то само собой пришло понимание, что та самая искра дала им жизнь и я решил попробовать добавить им жизненных сил, ещё раз коснувшись неторопливо дерущихся воинов. Снова проскочила искра, солдатики на мгновение замерли, а потом сцепились в бешеной смертельной схватке.

– Давай! Давай! Бей его! – кричал я в азарте, наблюдая за ожесточённым поединком.

Солдатиков мне было не жалко, я же знал, что они не смогут друг другу ничем навредить, но бой был очень зрелищным. Видимо мой несдержанный крик привлёк внимание старшего брата Николая, который проходил мимо, но до этих пор меня в тени не заметил.

– Эй, Лёшка, а ты чего там делаешь? – подозрительно по-доброму спросил он и направился к дереву, под которым я сидел.

– Да так, ничего, – пробормотал я, понимая, что он сейчас снова отберёт у меня солдатиков. Я хотел их спрятать, но так растерялся, что ничего умного не приходило в голову.

Брату уже двенадцать, он намного сильнее. К тому же два года назад он начал увлекаться кузнечным делом. В десять отец отвёл его к нашему кузнецу при мануфактуре и поручил занять чем-нибудь сорванца, чтобы он меньше бедокурил от безделья.

– Та-а-а-к, что тут у тебя? – протянул Коля, предвкушая застать меня за интересным занятием.

Я только успел приказать солдатикам замереть, и они снова застыли в тех же позах, в каких их мне подарили. Сам своим глазам не поверил. Это выходит, что они выполняют мои приказы?

– Я же сказал тебе, дурень мелкий, что это теперь мои солдатики! – недовольно воскликнул Коля, схватив стоявшие на траве оловянные фигурки. – Мне они нужны для коллекции, а ты тут ерундой занимаешься, только испортишь!

– Но их же мне подарили! – крикнул я ему вслед, глядя сквозь искажающую реальность пелену подкативших от обиды слёз.

– Попробуй только тронь их ещё раз! – бросил брат злобно и пошёл в сторону дома.

Я так и сидел под деревом, кипя от бессильной ярости и именно в этот момент, в этом состоянии, до меня начало доходить, кто я такой. Бывшие до этого смутными видения теперь сформировались в плотный ряд и пришло чёткое осознание, что я не простой восьмилетний мальчик, а живу новую жизнь в теле ребёнка, а в прошлой жизни меня было очень трудно обидеть, мало кто мог на это решиться. А те, кто решались, потом пожалели, если остались в живых. Я сразу перестал стенать и вытер бесполезные слёзы, а на лице в тот момент появилась злорадная улыбка.

Я попытался копнуть глубже и воспоминания о прошлой жизни навалились Ниагарским водопадом, воскрешая в памяти жизненный опыт и знания. Магическую силу я с этого дня стал ощущать вполне осознанно, теперь я чувствовал все пока ещё едва заметные потоки магической энергии в организме и чётко видел свой “источник”. Он ещё очень мал и слаб, но это не беда, я знаю, что с этим делать.

С этого дня от восьмилетнего мальчика во мне остался только внешний облик, да манера поведения, которую я старался сохранять, чтобы не выдавать себя и я неплохо вжился в роль. Зачастую мне это помогало неплохо манипулировать взрослыми, когда возникала такая необходимость, но, надо отдать должное, в целом семья была очень даже приличная, жаловаться не приходилось. И со старшим братом постепенно отношения нормализовались, но это было позже, потом, в том числе и благодаря моим усилиям, но он и сам быстро понял, что со мной выгоднее сотрудничать, чем враждовать.

В тот же день, когда пришло моё переосознание себя, те самые солдатики пропали из коллекции моего старшего брата, двенадцатилетнего Николая Митрофановича Данилова, исчезнув в неизвестном направлении. Брат перевернул мою комнату вверх дном, но так ничего и не нашёл, а я спокойно наблюдал за этим процессом, прислонившись к стеночке и скрестив руки на груди. На лице играла ехидная полуулыбка.

– Где они? – в ярости вскричал Коля, подойдя ко мне. Моя расслабленная поза и невозмутимая улыбка взбесили его ещё больше, чем пропажа злополучных солдатиков. – Я тебя, недоносок, спрашиваю, где они?!

Я молча пожал плечами, спокойно глядя ему в глаза. У брата лицо налилось кровью, его трясло от злости и неконтролируемой вспышки ненависти ко мне.

– Я же тебя сейчас на куски порву! – закричал он мне в лицо, брызгая слюной, а я и глазом не моргнул. – Отдай их мне или я придушу тебя прямо здесь и сейчас!

– Попробуй, – скучающим тоном ответил я и, заметив, что в данный момент он не шутит, душевно приложил ему новым ботиночком по причинному месту.

Глаза у Николая попытались вылезти из орбит, дыхание остановилось, рот открывался в беззвучном крике, пока он оседал на пол, держась за ушибленное место, а я развернулся и, как ни в чём не бывало, вышел из комнаты.

Да, я понимаю, удар подлый и нечестный, но в тот момент Николай просто не оставил мне выбора. Физически брат был кратно сильнее меня, так что на моей стороне пока только хитрость, ловкость и коварство. Зато угроз моей жизни и целостности моего организма с его стороны больше никогда не было, а потом вспоминали этот момент больше с улыбкой.

С этого дня я стал вспоминать, как развивать магическую силу внутри себя и делал это ежедневно с завидным упорством, но подвижки давались очень медленно, что-то с магией в этом мире не так. Она есть, но словно какая-то другая, подчиняющаяся другим, совершенно непривычным для меня законам.

А ещё вспомнились занятия единоборствами в юности в прошлой жизни, и я начал самозабвенно тренироваться, но так, чтобы никто этого не видел, пусть и дальше считают меня малохольным сопляком, меня это пока что устраивает. Показывать свои бойцовские навыки я на людях не буду, а уж магические способности – тем более, это мой секрет, время для которого ещё не пришло.

Солдатиков в тот переломный день я действительно даже не трогал. Если быть более точным, я к ним не прикасался. Просто приказал им спрятаться в саду под тем самым деревом, где я соорудил для них под выпирающим корнем дерева временное убежище наподобие землянки. Немного позже соорудил отличный тайник у себя в комнате и больше их кроме меня долгое время никто с тех пор не видел.

***

Гимназию я закончил на отлично, учиться я умею, а современные достижения математиков, механиков и физиков меня интересовали невероятно. С учётом этих знаний передо мной открывались гораздо более впечатляющие перспективы, чем в прошлой жизни, но снова захватывать мир я не собираюсь, хватит, навоевались. По крайней мере пока, а дальше посмотрим, может этот мир и захватывать не придётся, а он сам падёт к моим ногам.

Как я уже говорил, в этом мире магия ведёт себя, мягко говоря, по-другому. Сначала я даже подумал, что я единственный, у кого она есть. К сожалению или счастью, но это оказалось не так, значит есть у кого поучиться и что почитать, чтобы возыметь полный контроль над своими видоизменёнными способностями.

Именно развитие магических способностей меня интересовало больше всего, но соответствующей литературы в родительском доме не было, а когда я заикнулся отцу на эту тему, он сказал, что у меня, видимо, слишком много свободного времени и отправил работать вечерами на мануфактуре, за что я ему был только благодарен, но вида не показывал. Здесь я начал приобщаться к механизмам, их работе и ремонту.

По семейному плану, старший сын Николай должен был стать основным наследником и на него отец возлагал большие надежды, как на агронома и руководителя фермами, пекарней и небольшим молокозаводом. Не будем забывать и про кузню, которая стала его увлечением по жизни. Да-да, не удивляйтесь, что граф интересуется кузнечным делом, зато он знает всё с азов, чему и меня старался немного обучать.

У меня же были незаурядные успехи в точных науках (ничего удивительного, ведь в прошлой жизни изучены все возможные трактаты, какие только удавалось находить), поэтому я по совпавшему с моим семейному плану должен закончить Тульский инженерный институт и заниматься развитием мануфактуры, чтобы она шла в ногу со временем и приносила семье стабильный, а ещё лучше растущий доход.

– Ну что, сын, ты готов? – спросил как-то у меня отец, войдя в мою комнату.

Хорошо, что я услышал его шаги и солдатики, наводившие порядок на моём столе, замерли.

– К чему? – задал я глупый вопрос, стараясь угомонить сердцебиение от предвкушения долгожданных перемен.

– К учёбе в институте, к чему же ещё, – с некоторым удивлением произнёс отец. – Пришла депеша из Тулы о твоём зачислении, так что поздравляю!

– Спасибо, – сказал я, а сам сделал вид, что загрустил.

Точнее изобразил, что загрустил из-за предстоящей разлуки с домом, а внутри я ликовал. На учёбу в институте я возлагал очень большие, но несколько другие надежды, отличные от отцовских. Такие точные науки, как физика и механика мне были очень интересны, но, кроме этого, там наверняка должна быть большая библиотека и уж там-то точно будут книги и учебники по магии. Раз уж при мне оказался такой редкий дар, который я втайне старался развивать все эти годы, то я для себя делал большие ставки именно на него.

Больше, чем уверен, что магия мне очень пригодится в будущем, хоть этот мир и совсем другой, сильно отличается от прежнего. Результат моей учёбы и саморазвития сильно удивит мою родню и не только, но раньше времени об этом лучше даже не стоит заикаться, пусть будет приятный сюрприз.

– Тогда не горюнься, утри нос и собирай чемодан, чтобы был готов к отъезду, – несколько прохладно сказал отец, он очень не любил сентиментальные моменты и старался не терять лица, порой даже стараясь излишне продемонстрировать свою строгость.

– Так учёба же ещё не скоро, – нахмурившись для достоверности, возразил я.

– Ты поедешь на месяц раньше, – уже более спокойно сказал отец. – Я договорился с двоюродным братом, Гороховым Вячеславом Ивановичем, ты его зхнаешь, который работает на фабрике, производящей сельскохозяйственные паровые машины и не только, начнёшь постигать секреты производства.

– Так какие секреты? Я же ещё даже не начал учёбу в институте! – произнёс я несколько удивлённо.

Такой расклад меня не совсем обрадовал. Так-то идея неплохая, но если я буду при деле с утра и до вечера, а моя практика вполне возможно продолжится и во время учёбы, то когда я буду изучать магию? Но отцу я этого сказать не могу. По крайней мере пока. Ладно, выход найдется из любой ситуации. К тому же во всём надо находить положительные моменты, я ведь стану ближе к действующим механизмам на гораздо более серьёзном предприятии, чем наша небольшая мануфактура.

– Зато ты выйдешь из института не просто инженером, а лучшим инженером! – с гордостью в устремлённом куда-то под потолок взгляде сказал отец, потом, мечтательно улыбаясь, вздохнул, развернулся и вышел.

– Я и так лучшим выйду, – пробормотал я себе под нос, а рот расплылся в улыбке. – Ты просто пока слишком многого обо мне не знаешь.

О том, что я живу жизнь заново, никто из окружающих даже не подозревал. Единственное что мне неоднократно говорили “умный стал не по годам”. Они просто не знают, что я старался особо не выпячиваться.

Что положить с собой в чемодан для дальней поездки шестнадцатилетние юноши из аристократических семей чаще всего понятия не имеют. И отец скорее всего думал, что я не справлюсь, но по опыту прошлой жизни, я умудрился довольно компактно сложить туда всё жизненно необходимое.

На самое дно под стопку одежды спрятались два оловянных солдатика. Теперь это мои верные помощники, за восемь лет они научились многому и неоднократно выручали меня в сложных и интересных ситуациях.

– Так, братцы, сидеть тихо и не высовываться без команды! – строго сказал я двум оловянным рыцарям, и они мирно улеглись под одеждой. – Вот теперь я готов.

***

Карета, запряжённая тройкой гнедых, неторопливо катилась из Епифанского уезда в центр губернии – город Тулу, славящуюся по всей Российской империи и за её пределами своими мастерами и высокими технологиями. Родители ехали в город по своим делам, а меня собирались завезти к двоюродному братцу отца, тому самому Горохову Вячеславу Ивановичу, которого я с глубокого детства, мягко говоря, недолюбливал, но, кого бы это волновало. Да впринципе я особо и не распространялся про несколько «странное» поведение родни в отношении меня. Для себя я объяснение нашёл давно – чернейшая лютая зависть, что мой отец достиг гораздо большего, живя в глубинке, нежели дядя Слава, работавший инженером на фабрике, которая ему не принадлежала.

Задерживаться у него родители не собирались, их ждали на какой-то званый ужин у губернатора, куда дядю Славу по неведомой мне, причине не подпускали и на пушечный выстрел. То есть меня оставят практически на произвол судьбы, как котёнка и барахтайся, как хочешь. Но, об этой подробности они даже не догадываются. Ну и ничего страшного, разберусь сам со всеми проблемами, жизненный опыт, особенно прошлый, мне в помощь.

Дядя Слава встретил нас милой улыбкой, в которой видимо только я смог прочитать лишь лицемерие, за которым прячутся зависть и еле сдерживаемое раздражение. Чувствую, мы подружимся, но он пока об этом даже не подозревает. По своему опыту знаю, что такими людьми несложно управлять, просто нужно найти правильные рычаги.

Когда родители поблагодарили Горохова за согласие позаботиться об их отпрыске и уехали, улыбку с его лица как волной слизнуло и вернулась уже привычная маска постоянного раздражения и брюзжания.

– Сам вещи дотащишь, – бросил он, словно плюнул. Потом, уже уходя вверх по лестнице, бросил через плечо: – Знаешь куда идти, не маленький, не заблудишься.

Дядя развернулся и ушёл к себе в кабинет, а я потащил чемодан и два узла с вещами на третий мансардный этаж, где обитала только прислуга и такой дорогой и уважаемый гость, как я. Ой дядя, ты даже не представляешь, на что ты нарываешься. Жаловаться я не привык, поэтому буду обкатывать мустанга без поддержки родителей.

Я спокойно отсчитывал ступеньки, успокаивая возмутившееся было эго. Ничего, дядя Слава, это я раньше был тихим и беспомощным, а теперь я немного другой, и ты у меня скоро взвоешь, как и все остальные нелояльные ко мне личности в этом доме. Про их совершенно неподходящее обращение к сыну графа я родителям никогда не рассказывал, вот они похоже и расслабились совсем, решив, что на мне можно продолжать отыгрываться, вымещать таким образом свою чёрную зависть к моему семейству. Я пока промолчу, но это ненадолго, а совсем скоро придёт время, и вы в ногах ползать будете, молить о пощаде. И как только у людей совести на такое хватает?

Ещё один лестничный пролёт, и я перед моим временным обиталищем в мансарде. В этой комнате я уже бывал, когда родители на несколько дней приезжали в Тулу, а меня оставляли “погостить у дядюшки Славы” и порезвится с троюродным братом. Эдик меня и встретил перед входом в комнату, больше напоминавшую каморку. Родители никогда её не видели, а я, как я уже упоминал, не жаловался.

– Вздумаешь тут выпендриваться и пытаться устанавливать свои правила, прибью! – сказал Эдик, припечатав меня к стенке вместе с вещами. – Иди и передавай привет крысам и сверчкам, урод!

Этого придурка я мог бы прямо сейчас одним ударом сложить на пол, как вязанку дров, но пока просто не могу себе этого позволить. Опять же, это ненадолго. Да и без грубой силы обойдёмся, слишком много чести руки об тебя марать. Живи пока, Эдик. Пока.

– Кто здесь урод, мы ещё посмотрим, – спокойно произнёс я, ухмыляясь, себе под нос, когда тот спускался по лестнице что-то насвистывая.

– Че-го-о? – мерзко протянул остановившийся этажом ниже братец.

– Говорю спасибо за гостеприимство, – сказал я уже громче.

– То-то же, – бросил он и побежал дальше.

Ну ничего, дрессировкой этого бугая и не только его я займусь в скором времени, а сейчас мне надо немного обжиться, ведь теперь я в этой комнатушке застрял на более долгое время, чем на пару дней.

Первым делом я открыл чемодан, выпустил оттуда солдатиков и поручил им передавить всех клопов и сверчков в комнате, лишние соседи мне не нужны. Мои верные бойцы с энтузиазмом бросились выполнять моё поручение, а я принялся раскладывать вещи по полкам, слыша то тут, то там клацанье оловянных мечей и щитов, изничтожающих насекомых. Больше, чем уверен, что с крысой они тоже справятся, но на практике пока не проверял.

Большой старый шкаф проглотил все мои вещи даже не заметив, даже не икнув. Мне в его недра особо и складывать-то было нечего. По количеству вещей и не скажешь, что я сын довольно состоятельного графа Данилова. Письменный стол доживал свой век, но торжественно пообещал служить мне верой и правдой, по крайней мере первое время. На дно верхнего ящика легли пара книг, несколько тетрадей и писчие принадлежности. Всё для черчения мне предстояло приобрести самостоятельно, а за покупку новой одежды ответственность несла Элеонора Андреевна Горохова. Это официальная версия, а на самом деле пачка банкнот исчезла в бездонном кармане дяди, скорее всего безвозвратно. Пусть так, это мы тоже переживём. Пока.

Переодевшись с дороги, я спустился на второй этаж, где уже накрывали стол к ужину. Внезапно оказалось, что для меня места именно за этим столом нет, на меня даже не рассчитывали. Ну это уже совсем беспредел. Собрав волю в кулак, сдерживая из последних сил праведную ярость, я надел очередную маску. Увидев моё нарочито удивлённое и обескураженное лицо, все довольно ухмылялись, кроме Тани, младшей дочери хозяев дома, которая всегда относилась ко мне более благосклонно, в отличие от родителей и брата. Только у неё в этот момент было испуганное и недоумённое лицо. Кажется, она даже покраснела от стыда за поступок своих родителей.

Ну и подумаешь! Испугали ежа, примерно этого я и ожидал, нисколько не удивился. С другой стороны, так даже лучше будет, не придётся видеть за столом эти лица, которые мне взаимно были весьма неприятны. Я поблагодарил дядю и тётю за оказанную высокую честь ужинать в их отсутствие, после чего хихикать резко перестали. Я же широко улыбнулся, демонстративно поклонился в пояс, почти коснувшись кончиками пальцев старого паркета и направился в ту часть дома, где столуется прислуга. Надеюсь, что моё поведение горячо любимые родственнички оценили по достоинству.

Горничная уже помогала поварихе Фёкле накрывать на стол, я спокойно встал в дверях и покашлял, чтобы на меня обратили внимание.

– А вы чего это, Алексей Митрофанович, тут делаете? – удивлённо, но с нескрываемой неприязнью спросила горничная. На вид ей лет тридцать с копейкой, старательно уложены волосы и немного нелепый макияж, старается выглядеть лучше, чем есть, но получалось не очень. Зато неплохо получается нарываться на неприятности, как я посмотрю. – Вам здесь не место!

– С чего это вы так решили, любезная? – добродушно улыбаясь, спросил я, понимая, что эта набитая дура просто копирует отношение неразумного дяди ко мне. – Очень даже место, мне здесь нравится, уютненько.

Про уютненько я, конечно, загнул. Состояние помещений для прислуги хозяев абсолютно не волновало, интересовала только кухня. Хороший ремонт и кристальная чистота, чтобы в хозяйский суп не сыпались пауки и тараканы. А вот комната приёма пищи для прислуги убранством не блестела и чистотой тоже, хозяева сюда никогда не заглядывали, а горничной, видимо, было на чистоту здесь абсолютно наплевать.

– Ха, уютненько, – тихо передразнила меня горничная, имени которой я не запомнил пока. Она хотела ляпнуть ещё что-то лишнее, но встретившись со мной взглядом, резко передумала. – Идите обедать с господами в столовую, там ваше место.

– Мне с ними скучно, наблюдать за вашими склоками гораздо веселее, – равнодушно ответил я, никуда не собираясь уходить.

– Здесь не место для господ, – уже с трудом выдавила из себя горничная, сдержав в себе скорее всего другие слова, это было видно по тому, как её лицо стало наливаться кровью.

– Рая, ты чего? – вступилась за меня белошвейка Галя, она была моложе горничной, наверно ей лет двадцать пять. Довольно симпатичная, но забитая и затюканная, но сейчас в её взгляде была решимость. – Его и так Вячеслав Иванович притесняет, так и ты ещё угля в огонь подкидываешь! Эх, достанется ему от Митрофана Иннокентьевича, когда всё это всплывёт.

– А ты вообще не лезь, где тебя не спрашивают! – чуть ли не заорала Рая на Галю. – Твоё дело вообще маленькое, строчи да строчи! Вот и иди строчи отсюда!

– Девчонки, ну хватит уже ссориться, – вступил в перепалку дядя Фёдор, конюх Гороховых. Я всё так же стоял в дверях, сложив руки на груди, и молча наблюдал за всем этим театрализованным представлением. Конюх был одним из немногих, кто мне симпатизировал изначально. – Алёша хороший парень, подайте ему ужин в комнату, раз барин дурковать продолжает.

– Ты за языком-то следи! – буркнула Рая, уже не зная, что ещё предъявить, не зайдя чересчур далеко. Да и противостоять дяде Фёдору напрямую она не решалась, он был человеком со стажем и с ним считались.

– Ты свой лучше не прикуси смотри, а то ненароком отравишься! – грозно нахмурившись, ответил горничной дядя Фёдор и покачал головой, – Фёкла, подай Алексею Митрофановичу в комнату, не с прислугой же барину садиться.

– Спасибо тебе, дядя Фёдор, – сказал я, улыбнувшись, – спасибо за заботу.

Рая вновь открыла рот, но в этот раз разумно решила промолчать и села на стул, повернувшись ко мне спиной, чтобы больше не встречаться со мной взглядом. Каждый раз её от него передёргивало, словно задевало за что-то живое внутри. С другой стороны – молодец, что нашла в себе силы перестать копать себе яму.

– Идите к себе, Алексей Митрофанович, – спокойно сказала Фёкла, по-доброму улыбнувшись. Даже немного виновато.

Я едва заметно кивнул кухарке, развернулся и ушёл в свои «апартаменты», над уютом в которых я обязательно поработаю без участия дядюшки и тётушки.

Фёкла принесла поднос и выставила тарелки на стол уже через несколько минут. Так и состоялся мой первый барский ужин в приветливом доме папиного двоюродного брата – в полном одиночестве, но зато без притворства и дурацких вопросов.

Ну ничего, Вячеслав Иванович, будет и на нашей улице праздник. Стучать я на тебя по-прежнему не буду, не в моих правилах, но способ донести до тебя, кто есть кто и зачем, я вскоре найду, и он тебе скорее всего не понравится.

После простого, но сытного ужина в уединении и размышлениях, я решил прогуляться. Особняк Гороховых располагался на Воздвиженской, недалеко от перекрёстка с Петропавловской, а фабрика находилась на Ильинской, почти на берегу Упы. Пешком на работу идти далековато, а на бричке выйдет дороговато, цены я узнал, как только вышел на улицу. Денег на карманные расходы мне отец оставил немного, большую часть отдал Вячеславу Ивановичу “на пропитание и другие нужды юноши”, то есть они безвозвратно ушли в известном направлении. Очень сомневаюсь, что дядя будет возить меня с собой на работу, да и вряд ли он приезжает туда к восьми, как придётся делать мне. Значит буду рассчитывать на свои ноги, пока лето.