Истории Акары | Эпизоды

Полный вперёд

Гул толпы. Крики чаек. Убаюкивающие удары волн о набережную. На причале матросы в вечной суете. Кто-то лишь собирался в долгий путь, а кто-то разгружал огромные трюмы товаров. Один из главных портов Империи никогда не спал. Ведь даже минуты простоя – это убытки.

Очередная баржа готовилась к отправке. Молодой капитан, только окончивший училище, разговаривал с проводником. Старый уговор двух конкурирующих сил: чтобы попасть на территории Ханств и свободно торговать, каждый корабль должен нести их человека на борту.

Матросы сновали по палубе и причалу. Корабль собирался отчаливать. Звон колокола эхом раздался в ушах каждого. Пора. Из-за искусственно мыса показалась другая баржа, которая пришвартуется на их место. Отлаженный десятками лет механизм даёт еще один оборот.

– Отдать швартовы, – высоким голосом вторил нескончаемому шуму Капитан. Матросы слушались его беспрекословно. Корабль медленно начал дрейфовать от причала. – Поднять парус!

Подхватываемая прохладным ночным воздухом баржа начала набирать скорость. Огромный сухогруз, один из дюжины жемчужин Имперского флота шёл на свою очередную перевозку. Молодой Капитан что-то обсуждал со штурманом, указывая пальцем на сияющие в небе звезды.

Суша отдалялась, пока полностью не скрылась в ночной темноте. Их окружала морская гладь, чье спокойствие нарушали лишь волны, отбрасываемые кораблем. Матросы постепенно расходились на отдых. Лишь несколько часовых остались на палубе в ожидании рассвета. Капитан устроился на одном из ящиков рядом с проводником.

– Если повезёт с погодой, то уже на исходе десятого дня увидим сушу, — пробормотал он, почёсывая щетину.

– Не сотрясай воду, пока пальцы не откусили — с трудом выговорил проводник. Хоть языки их были похожи, но время дало о себе знать, формируя свой диалект.

– Хорошая фразочка, — рассмеялся Капитан, хлопая спутника по плечу.

– Считай это первым уроком выживания в Ааре. Никогда не доверяй спокойной воде, ведь на дне всегда прячется хищник.

Ночь плавно текла своим чередом. Молодой Капитан продолжал сыпать своего проводника вопросами. Он хотел прийти в Ханства подготовленным. Это был шанс заявить о себе. Шанс, ради которого он и пошел в училище.

Дар Султана

Незатейливая мелодия спокойствием оплетала богато расшитый шатер. Он удобно устроился на крыше невысокого дома, вырезанного из камня. В разукрашенных пёстрых горшках вверх уходили тоненькие стволы карликовых пальм и папоротников. Листья отбрасывали причудливую, но такую желанную тень в непереносимой жаре. Солнце злобно палило всё на своем пути. Двое стражников смиренно терпели его нападки.

На лестнице показалась фигура в плаще. Оба быстро оголили скимитары, не признав гостя. Лёгкая пошарпанная ткань послушно слетела с гладковыбритой головы, на которой диковинно колыхалась выцветшая, почти серая, коса волос. Оружие вновь просвистело, принимая привычное место в ножнах. Один из стражников одернул занавес и пустил гостя внутрь.

На блестящем десятками самоцветов троне вальяжно разлёгся бородатый старец. Гоняя между пальцами перстень, он потерялся глубоко в мыслях. Пока гость не обратил на себя внимания легким кашлем. На вытянутом высушенном лице виднелись лишь глаза. Оторванный кусок ткани заменял маску, скрывая все остальное. Неуклюже он опустился на одно колено.

– Хариф, сними эту тряпку. Сколько уже говорить, я хочу видеть своего собеседника, плевал я на ваши обычаи, — в ответ мужчина нехотя, но послушно стянул с лица маску и сжал в кулак. — Так-то лучше. На этот раз у меня для тебя личное поручение. Особой важности.

– Я заметил. Давно вы не даровали мне аудиенций.

– Хариф, я уважаю твое мастерство и опыт, но… МОЛЧАТЬ, КОГДА ГОВОРИТ СУЛТАН! — хрупкий старик неожиданно громко выругнулся и со всей силы ударил рукой по столу переполненному яствами перед ним. Одинокая виноградинка не выдержала и резво покатилась по песчаному полу. Со звериной прытью из-за трона выскочил чёрный кот и начал гонять её перед троном. — Чтобы стало понятнее. Выбора у тебя нет. Ты выполнишь поручение, или умрешь пытаясь. Но я не злобный тиран, как мои братья. В награду я готов даровать тебе самое дорогое, что у меня есть.

Его суровый взгляд метнулся в угол комнаты. На россыпи подушек, покрытых расписными тканями, всё это время сидела неподвижная фигура. Из-под шёлковой аквамариновой паранджи на него пристально смотрели большие полные страха глаза. Голубоватый оттенок сливался с крапинками карего цвета.

– Мираэ, моя чудесная песчаная роза. Красива, умна, а какова в постели, ммм… — султан мечтательно улыбнулся, на мгновение окунувшись в воспоминаниях. — но рабыне никогда не стать женой повелителя. Глупые, но справедливые законы. Поэтому я готов передать её тебе. Дальше уже сам решай, что с ней делать. Что скажешь? Может пришло уже время Серому шакалу остепениться?

– Я польщен вашим предложением, мой султан, и с честью и благоговением принимаю его. — не поднимая глаз с ядрёно красного ковра, промолвил Хариф. — Каково будет моё поручение?

– Очередное поселение перестало выходить на связь. Уже третье за это лето. Предыдущие два, как ты может слышал просто испарились. Ни души, ни следов битвы и сопротивления. Будто они все встали и вышли из своих домов в пустыню. Ты должен выяснить что тут происходит и найти виновника! Через месяц буду ждать твой доклад. Дополнительную информацию и жалование в дорогу тебя выдаст визирь. Надеюсь никаких вопросов у тебя не осталось? Я чертовски голоден.

– Никак нет, мой султан. Разрешите идти?

– Давай, давай, ступай уже. — прогнал он его, помахав рукой, и развернулся куда-то в сторону — Мехмед! Фруктов мне, живо!

Не поднимая головы, наемник медленно привстал и попятился спиной в сторону выхода. Поравнявшись с наложницей в углу он на прощание взглянул в её глубокие голубые глаза. Тяжело было понять, чего она боится больше: жизни с султаном или быть переданной Серому шакалу.

Песчаные мотивы

Палящее солнце выжигало воздух от любой влаги. Сухой ветер разносил песок по барханам. Тысячи маленьких ножей метались из стороны в сторону. На горизонте проявлялись несколько фигур. Трое путников двигались в колонне. Все лица закутаны в платки, лишь прищуренные глаза вглядывались вдаль.

Медленно путники продвигались вперед сквозь агрессивную природу. На горизонте показались одинокие песчаные горы. Они словно маяк в море привлекали всех проходящих мимо. Ведущий колонну метнул рукой в сторону и все слегка сменили курс, чтобы укрыться от солнца и песка.

Трое аккуратно зашли в ущелье между взмывающими ввысь горами. За очередным изворотом породы притаилась неглубокая пещерка. Путники с облегчением укрылись в тени и расселись по углам. Лица наконец-то освободились от плена платков. Почти синхронный глубокий обжигающий вдох.

Трое мужчин переглянулись между собой и улыбнулись. Наконец-то они нашли место, где можно заночевать и отдохнуть, чтобы продолжить свой путь под покровом леденящей темноты.

Все уже оперлись о сыпучие стены пещеры и погрузились в полудрему. Неожиданно тишину прервал один из путников. Мычащие протяжные мотивы заполонили резонирующую полость. Постепенно все подхватили знакомую мелодию. Восточные мотивы переливались в басовитых голосах. Пока солнце медленно покидало свою сцену.

Последний попутчик

На каждом тракте есть своя таверна. Рано или поздно долгая извилистая дорога приводит путников в безопасную гавань. Чтобы они могли хотя бы на вечер ощутить, как дома.

Так по ухабам и вымытым ямам спешили на привал несколько гружёных телег. Среди опускающейся темноты на горизонте стали едва различимы огни фонарей. Предвкушение тёплого камина и горячей еды подгоняло караван. Всем уже не терпелось получить заслуженный отдых.

Лошади, подгоняемые хлёсткими ударами поводьев, шли на полной скорости. Колеса телег подпрыгивали и то и дело норовили вылететь. Никто не хотел оставаться в ночи на торговом тракте. Случись что, помощи ждать неоткуда.

На обочине едва различимой дороги показалась смазанная фигура. Мужчина шёл в ту же сторону, куда ехал караван. Услышав цокот копыт, хлест поводьев и дребезжание телег, он слегка оглянулся назад и в надежде вытянул руку.

Две противоположности забились в сердце ведущего возчика. С одной стороны его томило негласное правило: на тракте все обязаны помогать друг другу. С другой стороны, что здесь делает человек в такое время. Это скорее похоже на хитроумную засаду, чем потерявшегося бродягу. Но руки реагируют быстрее, чем разум. И вот уже конь сбавляет ход, телега останавливается.

– Приветствую, – из-под капюшона путника блеснули карие глаза, когда тот поравнялся с первой телегой.

– Запрыгивай, до корчмы подкинем.

Он залез рядом на скамью. Вопреки ожиданиям, одет мужчина был хоть и в скромную, но опрятную одежду. А от его плаща пахло сырым свежим лесом. Интерес нарастал с каждой минутой тишины.

– Откуда ты? – не выдержал возчик и обернулся к попутчику. Он молча закинул голову вверх и уставился в небо. Капюшон медленно съехал на плечи. Оголяя заплетенные в косы русые волосы, уложенные за длинные острые уши. На его безэмоциональном лице воцарилась кровожадная улыбка. А где-то у него в руках просвистели ножны эльфийского кинжала.

Охота

Среди толстых стволов многовековых деревьев вальяжно прогуливалось странное животное, известное всем эльфам, как марл. Необычное сочетание лося и коня, обитающее в их лесах. Своими небольшими рогами он копался в молодых кустах в поисках съестного. Отодвинув очередные ветви, на его глаза попался расползающийся по коре дерева лишайник. С удовольствием зверь вцепился в него и начал отрывать кусочек за кусочком.

Ветер гулял между деревьев, поднимая шум, скрывающий её босые шаги. Эльфийка аккуратно ступала по скользким ветвям деревьев, стараясь не спугнуть животное. Вышла на открытую траекторию. Неразличимый в порывах ветра щелчок. Она сняла с пояса свои парные топоры. Взмах. Рука задела ветвь над собой.

Животное нехотя оторвалось от своей трапезы и обернулось наверх. В его глазах проскочил первобытный страх. Он уже был готов сорваться с места, но охотница оказалась быстрее. Разрезая воздух, топор проскочил несколько метров, отделяющих их. Избыточная грубая сила ударила в бок. Секундой после по всему телу разнеслась жгучая боль. Мучительный животный крик перебил молчаливый лес. Марл повалился на бок от попадания и безуспешно пытался встать.

Эльфийка спрыгнула с дерева совсем рядом с ним. Испуганные животные глаза метались из стороны в сторону. Она аккуратно подошла к нему и присела у головы. Тёплая мягкая рука прошлась по грубой шерсти на шее и остановилась у основания. Сердце зверя билось с неимоверной скоростью и силой. Даже сквозь его толстую шкуру она без усилий чувствовала это.

Девушка нагнулась над его ухом и нежным шепотом пустила свою трель. Неразличимые слова действовали, пока рука нежно гладила его шею. Сердцебиение замедлялось. Зверь принял свою судьбу и больше не сопротивлялся. Его жизнь угасала.

Охотница перехватила второй топор в две руки и поднялась над поверженным животным. Его взгляд терялся, едва удерживаясь на ней. Взмах. Второй удар гулким эхом разнёсся по просыпающемуся лесу.

Прибрежная фантазия

Шум волнующегося моря убаюкивал. Легкий прохладный ветер танцевал на песчаном берегу. Опавшие сухие листья подлетали и вновь, покачиваясь, опускались на землю. Волны то и дело выскакивали на грязный песок, выкидывая обломанные ветви. Одинокая перламутровая раковина выскочила на берег. Несколько тонких ножек выскочили из под нее и шустро потащили в сторону воды. Очередная волна подхватила подводного обитателя и утащила в пучину, оставляя за собой лишь белоснежную пену.

В прибрежном лесу хрустнуло пару ветвей и из-за деревьев показался нос животного. Он слегка дёрнулся, вынюхивая обстановку. Аккуратно высунулась голова с коротенькими рогами. Молодой марл осмотрелся и убедился, что рядом никого нет.

В несколько неловких скачков по мелкому песку он подобрался к морю и начал его с интересом вынюхивать. Солёный запах щекотал нос. Марл начал обыскивать берег и обоняние привело его к большой коряге, оставшейся после шторма. С нетерпением он склонил голову. Кончик шершавого языка коснулся коры, покрытой едва заметными кристалликами соли. Марл одёрнулся, не поверив своему счастью, и начал с энтузиазмом вылизывать корягу. Пока волны нежно ласкали его крохотные копытца.

Солнце медленно уходило на покой и блистало последними лучами на поверхности воды. Обитатели моря постепенно оживали. Время от времени озорной всплеск раздавался в монотонном шуме волн. Под прозрачной гладью из стороны в сторону сновали мелкие рыбёшки в погоне друг за другом.

В опускающейся темноте вся природа засыпала под убаюкивающий шелест опавших листьев. Под холодные порывы ночного ветра. Под ритмичные монотонные звуки волн, которые то и дело выбрасывали что-то на берег. Лишь для того, чтобы скоро вновь утащить это в море.

Десятый редут

Небольшая молчаливая поляна посреди леса. Островок спокойствия от эльфийских засад. Следы давнего боя вымывал мерзкий осенний дождь. Промозглый ветер проносился между заржавевшими доспехами и оружием.

Из-за деревьев аккуратно показались пятеро усталых солдат. Крупный мужчина впереди колонны скинул капюшон с лысеющей головы и осмотрелся. Усталые безжизненные глаза ухватились за едва заметные следы укреплений.

– Святая ты стерва, Гвида. Это оно, парни. Десятый редут. Харон, осмотреть округу. Остальные за мной. Надеюсь укрепления северян не затопило, — едва громче шёпота распорядился капитан.

Четверо солдат вереницей ползли по мокрой поляне, маневрируя между останками тел и построек. Укрепления, проверенные сотнями лет сражений северных воинов, скрывались в высокой траве, покрываясь мхом и плесенью.

– Капитан, сюда, – шёпотом отозвался солдат позади. Его рука наткнулась на выпирающую из-под земли доску. С нетерпением они начали голыми руками раскидывать траву и грязь в стороны. Показался размокший деревянный люк.

– Добро пожаловать, парни. Это вам не столичная таверна, но не то чтобы у нас был выбор.

Маленькая закопанная под землю комната когда-то служила складом десятого редута. Несколько квадратных метров пустовали уже пару лет. И лишь забытые ящики и разбитые полки валялись, напоминая о прошлом. Солдаты сползли вниз и расселись по сторонам, едва уместившись вчетвером. Едкий запах плесени ударил в нос.

– Агх, надеюсь эта халупа выдержит пару дней, — пробубнил кто-то, прикрывая ладонью лицо.

Тишина оглушала и напрягала, ухо хваталось за каждый шорох. В стенах кряхтели жуки, проедая дыры. Солдаты молча ждали пятого товарища. И с каждой минутой ожидание становилось все тревожнее и тревожнее.

– Здесь что-то не так. Харон уже должен был вернуться! — не сдержался один солдат.

– Харон знает свое дело. До захода солнца люк остается открытым, без обсуждений, — отрезал возмущения Капитан. — Постарайтесь пока отдохнуть. Я останусь часовым.

Птицы распевали свою ночную серенаду. Маленький лучик света из узкого люка покидал их пристанище, когда сверху послышался чей-то топот. Солдаты переглянулись и подготовились. Вечерний воздух разорвал свист. Над люком пролетела пышная эльфийская стрела. Воздух разорвало еще несколько выстрелов. На поверхности раздался глухой треск чей-то кости с последующим криком Харона. В землю прибило его бездыханное тело. Капитан сморщился от боли подчиненного. Солдаты переглянулись, в их глазах каждую секунду росло разочарование и тревога.

– Покойся с миром, брат... — разбил тишину капитан. Нехотя, он поднялся с места и закрыл люк. Со скрипом провернул затворку. Темнота накрыла их пристанище. Темнота и тишина.

На поверхности скоро послышались лёгкие, едва заметные шаги. И речь на непонятном, но за годы войны таком знакомом языке. К телу Харона подошли двое эльфов. Раздался противный звонкий смех и резкий всхлипывающий удар ножом. Один солдат подорвался с места, но капитан тут же схватил его за руку.

– Еще одно движение, и его смерть будет напрасной.

Островок гедонизма

Монументальные каменные стены с царственным величием наблюдали за округой. Оживленный тракт вёл свой путь сквозь гигантскую арку, украшенную голубыми барельефами. Люди словно муравьишки роились у входа в Нове-Роннан. Стражники то и дела останавливали случайных прохожих и допрашивали приезжих. В линию у обочины выстроились телеги, которые по одному проезжали контроль. Их груз досматривали, заносили в списки и медленно, но пропускали.

В стороне от тракта томился крупный лагерь. По его краям стояли наскоро возведенные палатки путников. Ближе к центру возвышались уже более монументальные шатры, украшенные баннерами и сушащейся одеждой. Лагерь постепенно разрастался, принимая всех, кого не пустили в город. Где-то на скамьях сидели мужчины и женщины, делясь свежими слухами. Где-то бегали дети, играя в прятки за бочками и ящиками.

В глубине в несколько улиц шли ряды лавок. По самопальному рынку во все стороны шастала толпа. На одних прилавках с резными игрушками пылились непонятные книги на разных языках. Из-под полы торговцы предлагали прохожим списанное или ворованное армейское оружие. В местных подворотнях стояли совсем не подозрительные люди с поясами странных мешочков.

С окраины же доносились крики и шум, перебивающие всеобщий гул. На небольшой поляне ближе к лесу собрались несколько десятков людей. Все болели за двух всадников, мчащихся по кругу наперегонки. Под ржание и безумный топот копыт зрители разрывались в возгласах и овациях.

Маленький островок гедонизма у оплота стабильности и безопасности. Маленький мир свободы и счастья посреди погибающего в войне континента. Пир во время чумы.

Ежедневные мотивы

Оглушающий хохот и крики. Надрывающиеся струны лютни. По громоздкому телу пробежали мурашки от крепкого противного, но такого приятного глотка местной настойки. Он резко выдохнул и открыл глаза.

В приглушенном свете камина и свечей разгорался вечер в пригородной таверне. Бард кружился между столами, воспевая затёртые до дыр мотивы. Про безответную любовь, предательства и про жизни таких далеких, но таких понятных людей.

За его нескончаемой энергией тянулись одинокие прекрасные девушки, стараясь ухватить хотя бы частичку внимания. Пока местные мужики распивали один хмельной стакан за другим после изматывающего дня работ. Тут собрались и кузнец, и лесорубы, и охотники с рыбаками, и куда без обычных работяг с полей. Все спешили поскорее забыть очередной рутинный день, лишь для того, чтобы пережить следующий.

За стойкой сидел он, жестом намекая на очередную стопку. Единственный путешественник, которого занесло в эту деревушку за последние пару месяцев. Ей не повезло оказаться в тупике тракта. Дальше пути не было. Лишь нескончаемый лес, который в моменте сталкивался с монументальной горой. В самой деревушке ничего не производилось и она постепенно вымирала. Все кто мог, уезжали в город. На поиски лучшей жизни.

Хозяин таверны вытащил из-под полы на стойку небольшой кулёк из чахлой, но когда-то пёстрой ткани. Безрезультатно попытался развязать вставший дыбом узел, и, поругавшись про себя, срезал его ножом. Внутри оказались мелко нарезанные кусочки непонятного вяленого мяса. Резкий запах перца и трав ударил в нос сквозь пьяный аромат таверны.

– Вот, давно откладывал, ждал, когда случай наступит, — он пододвинул путнику кулек.

– Неужели здесь настолько скудно, что визит простого наёмника – уже праздник? — мужчина опрокинул ещё одну стопку. Хозяин наклонился к нему поближе.

– Я вас узнал. Ваш амулет. Вы из народов Севера не так ли? — путник отбросил на него вопрошающий взгляд в ответ. На длинной грубой цепочке у него свисал разукрашенный рунами клык. — У меня прадед с гор спустился. Сбежал сюда от бесконечных войн. А через десяток лет ушел на фронт против этих выродков ушастых. Там и погиб.

– Многие пытаются сбежать с гор, — задумчиво начал путник, держа очередную рюмку в руке. — Но ты никуда не сбежишь от сердца воина, что бьется в груди. Вот ты думаешь почему мы поголовно в наёмники идем. Нас с детства учат лишь одному. Убивать. А может я бы тоже хотел, как этот плясака. Народ развлекать, да глотку надрывать.

Он дёрнул еще одну рюмку и поскорее потянулся за закусью. Грубое вяленое мясо. Резкий вкус соли и перца. Аромат целого скопа трав. А где-то на фоне заученные до дыр песни. Вся таверна в едином порыве запевала по кругу одно и тоже, но всем было плевать. Ведь главное, они были счастливы в этом моменте. И плевать, что будет завтра. Пусть хоть вся деревня исчезнет. Сегодня они веселятся. Это лучшее, что могло случиться с ним этим вечером.

Зимний уют

Мутные стёкла окон то и дело содрогались от резких порывов ветра. Даже сквозь нагромождения разорванных тряпок и тканей холод задувал в дом. Покосившаяся каменная печь безуспешно пыталась с ним бороться, потрескивая в углу.

Рядом с ней возилась хозяйка. Закутанная в шарф, она занималась готовкой. На столе в ожидании томились несколько горшочков, накрытые расписными полотенцами, пока на печи булькал ковш. Женщина подхватила с полочки пучок высушенных трав и забросила его в кипящую воду. Слегка помешивая его, она потянулась за гроздью засушенных ягод.

Огонь приятно потрескивал, выдавая аккомпанемент вечера. За дверью раздался приближающийся скрип снега. Несколько тяжелых сильных ударов о доски у входа. С усилием дверь распахнулась, впуская зиму внутрь. Ветер с озорством пролетелся по дому, разбрасываясь снегом. Женщина одёрнулась от резкого холода. Но на лице ее сияла самая тёплая улыбка на свете. Она поскорее подскочила к мужу и принялась помогать ему. Под плотной курткой меховой жилет поверх вязанного свитера. На ногах огромные сапоги, из-за краев которых торчит шерсть. Все это быстро оказалось рядом с печью.

Замученный мужчина подошёл к копошащейся у печи жене и одарил ее теплыми объятиями и поцелуем. Его еще холодная кожа, грубая щетина, коснулись ее нежного румяного лица.

Пара медленно устраивалась за столом друг напротив друга. От кружек вверх поднимался пар. От горшочков сочился приятный аромат томленого мяса. От печи доносился приятный теплый воздух. Весь дом наполняло уютом, заботой и любовью. Среди сурового клокочущего ветра.

Безысходность

На румяном лице застыла гримаса ужаса. Она судорожно отплёвывала грязь, её грудь едва вздымалась, делая жадные вдохи. Холодный безнадёжный крик спугнул засмотревшихся птиц. Ветви дёрнулись и отправили в полёт свои последние листья. Сморщившись, с трудом девушка перевернулась на спину. По телу пробежались мурашки от прохладной влажной травы, щекочущей бока. Потерянные голубые глаза сновали меж деревьев, выглядывая клочки неба. Хмурые облака соболезнуя собирались над ней, готовясь проститься.Очередной вдох и очередной укол боли пронзает всё тело, посылая мурашки, которые никогда не дойдут до немеющих конечностей. Тёплая кровь медленно просачивалась сквозь кожаные прокладки ее брони, обволакивая уютным коконом. Голова рухнула в сторону и сплюнула покрасневшую слюну.Рядом лежало безжизненное тело её соперника. Можно сказать в какой-то степени ей повезло. Прожить на несколько минут больше чем он. Из его груди так и остался торчать нож с красивой резной рукояткой. Подарок любого. Последнее воспоминание о погибшем клане уходит в небытие вместе с его последним выжившем.Она непроизвольно пыталась прижать рану, чтобы хоть на секунду продлить существование Shush kayn. Надежда, что её спасут не оставляла беспокойный разум. Надежда умирает последней, вместе с последним вздохом одинокой дочери своего клана.

По-детски наивно

Небольшая деревенька из нескольких домов и таверны, расположившаяся у тракта потихоньку засыпала под лучи заходящего солнца. Все работники не спеша расходились по домам, обмениваясь сплетнями из дальних городов. У своих лошадей общались трое только что спешившихся путников, раскуривая табак. Крохотный огонёк едва коснулся земли и его тут же раздавили носком сапога. Один за одним их силуэты испарились за скрипучей дверью, на секунду блеснув тёплым светом лучин изнутри.Напротив через тракт стояла конюшня на несколько лошадей. А рядом расположился кузнец. В обволакивающей жаре пожилой мужчина корпел над наковальней. Пот стекал по седой козлиной бородке, иногда приземляясь на разгоряченную заготовку. Молот звонко отстукивал ритм. Некачественный металл медленно, но принимал задуманную форму.Из ниоткуда выскочил совсем юный мальчонка с просящими глазами. Отец недовольно покачал головой и кивнул в сторону покосившегося столика, больше напоминавшего табурет. Кроме опустевшего кувшина, на дне которого мухи суетились над остатками кваса, и пары зачерствевших сухарей на углу лежал свёрток. Парень с нетерпением развернул грязную холщовую ткань, и улыбка расползлась по румяному лицу. Он вытащил кривой и неровный амулет, который скорее напоминал отчеканенную монету. На одной стороне красовался значок подковы, а на другой притаились его инициалы «К.И.». Радостный ребёнок подбежал к отцу и вцепился в его ноги в попытке обнять.– Аккуратнее, папа ещё работает, — сквозь насмешливую улыбку пробубнил кузнец. – Скорее беги и покажи это Синтии, пока они не уснули.Мальчик тут же отпустил отца и потупил взгляд. Щёки порозовели ещё сильнее от её имени. Ничего не ответив, он развернулся и убежал вдоль дороги к самому дальнему дому. Пока в окнах ещё горел теплый тусклый свет.Мальчишка аккуратно обошёл вокруг дома, встал на запрятанную в кустах чурку и постучался в крохотное заднее окошко. И почти мгновенно в стороны разлетелись деревянные ставни, а за ними показалась русая девочка с горящими голубыми глазами. Довольный и гордый он протянул вперёд амулет, занимавший всю его крохотную ладошку, и приковал её взгляд. Она осторожно положила поверх свои руки и погладила рельеф подковы. Синтия была заворожена таким простым украшением. Но для нее важнее всего был тот, кто стоял у нее под окнами в приближающейся ночи. Из-за стен донёсся приглушенный крик. Её вырвали из чар этого момента. Она оглянулась на довольное чумазое лицо мальчишки и наградила его своей беззаботной по-детски наивной улыбкой. И в момент скрылась.