Ангел в форме. Крылья мечты

Введение

от лица Марины Бариновой

Когда мне было восемь лет, я впервые увидела фильм «Экипаж». С экрана на меня смотрело небо – настоящее, красивое, опасное. Я тогда не до конца понимала, что именно происходит в кадре, но сердце билось так, будто я сама была в кабине, среди гудящих приборов и света маячащих лампочек. Я не знала, что такое форсаж, отказ двигателя, аварийная посадка – но я точно знала: я хочу туда. В небо.

Я жила в маленькой деревне в Красноярском крае, где к небу были ближе разве что воробьи. У нас даже электричество иногда отключали на три дня, а уж про аэропорт никто и не мечтал. Отец работал в совхозе, мать доила коров, а все мои подружки с детства знали, за кого выйдут замуж – за тракториста, как их мамы. А я однажды сказала, что стану стюардессой.

Смех стоял такой, что казалось – даже коровы в хлеву ухмылялись. «Куда ты, дурёха, полетишь? У нас тут поле, а не полоса!» – махала рукой бабушка. Отец говорил, что у меня хорошие руки, «вот бы доярка вышла – загляденье», а когда летом отправлял меня пасти коз, я уходила на край деревни с буханкой хлеба, кувшином воды и книжкой. Козы паслись сами, а я ложилась в траву, смотрела в небо и мечтала.

Иногда над нами пролетали самолёты – высоко, едва слышно. Только белый шлейф – ровная полоска в небе – и секундная надежда: а вдруг они летят туда, где я однажды тоже буду? Я представляла, как выгляжу в форме, как говорю пассажирам: «Добро пожаловать на борт», как улыбаюсь, как иду по салону – и никому, никому больше об этом не рассказывала.

Я тайком записывалась в библиотеку под другим именем, чтобы взять больше книг. Про самолёты, про лётчиков, про небо. К концу пятого класса не осталось ни одной авиационной книги, которую я не прочитала. И ещё – я влюбилась в английский язык. Его преподавала у нас Надежда Петровна, строгая, в очках и всегда в одной и той же юбке. Весь класс её побаивался, а я – обожала. Я слушала, как она говорит: «Gate», «Take off», «Fasten your seat belt», – и мурашки бегали по коже. Это звучало как билет на рейс моей мечты.

Я стала лучшей в школе по английскому и была единственной, кто знал, как сказать «я не хочу доить корову» на языке международной авиации. Правда, и тут без насмешек не обошлось. «Английский ей зачем? Коров на ферме по-русски зовут», – смеялись соседи. Мама качала головой: «С такими мечтами – только расстраиваться». Но я уже не говорила никому. Просто училась. Тихо. Упорно. И каждый раз, когда видела самолёт – знала, что однажды окажусь по ту сторону иллюминатора.

Теперь я – старший бортпроводник. И, может быть, я не стала героиней фильма, но за свою карьеру я повидала гораздо больше, чем могла придумать в детстве. Эти истории я собрала для вас – как доказательство, что небо принимает не избранных, а тех, кто идёт к нему, даже если вся деревня смеётся.

Ведь однажды ты просто расправляешь крылья – и летишь.

Глава 1. Билет в город мечты

Когда Марина Баринова сдала последний школьный экзамен, небо над её родной деревней было как будто нарочно ярче обычного. Оно будто знало, что кто-то снизу наконец-то готов сделать первый настоящий шаг навстречу ему.

Провожая дочь на автобус, мать всучила ей узелок с пирожками и сказала строго:

– К тёте Маше – и никуда больше. Учти, в городе тебя могут обмануть.

– Конечно, мам, только к ней, – кивнула Марина, крепко прижимая к груди видавший виды рюкзак.

На самом деле, это и была правда. Просто в этой поездке у неё было два пункта назначения: тётя Маша – и мечта.

Тётя Маша – женщина с острым языком и добрым сердцем – встретила племянницу у автовокзала с охапкой сирени и объятиями.

– Какая ты выросла! – воскликнула она. – В небо-то ещё хочешь? Или уже любовь нашла?

– Хочу, – просто ответила Марина. – Больше, чем когда-либо.

Маша вздохнула, будто слышала это сто раз, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Через пару часов, налив чай и разложив на кухонном столе булочки, она присела напротив и сказала:

– Ладно. Хочешь – будем искать. С чего начнём?

На следующий день они сели в автобус №56, что шёл до Красноярского аэропорта. За окном мелькали заправки, посты ГАИ и редкие клочки леса. Автобус пах резиной и дешёвым освежителем воздуха. Люди ехали молча – каждый в своих заботах.

Он вошёл на остановке «Планета» – высокий, с выправкой, в форме. Его белоснежная рубашка была идеально выглажена, а на погонах – золотые полоски. В руке – папка с логотипом авиакомпании.

Тётя Маша подтолкнула Марину локтем.

– Пилот, – прошептала она, как будто увидела кинозвезду. – Вот кого бы спросить…

Марина испугалась:

– Тёть Маш, не надо. Ну серьёзно…

Но Маша уже поднялась и ловко пробралась через проход, будто всю жизнь брала интервью у лётчиков в общественном транспорте.

– Молодой человек, простите! – обратилась она. – А вы случайно не пилот?

Он повернулся и вежливо улыбнулся:

– Случайно – да. Меня зовут Виталий Александрович, я командир второго звена компании «Енисей Авиа». А что у вас случилось?

– А я – Мария Григорьевна. У меня племянница – вот, красавица, – указала она на смутившуюся Марину, – мечтает в небо. С восьми лет с ума по нему сходит. Может, знаете, куда ей податься? На бортпроводника учиться?

Он посмотрел на Марину с лёгкой, почти братской теплотой.

– Знаю. У меня сестра работает в авиационном учебном центре. На улице Серова.

– Правда? – выдохнула Марина.

– Правда, – кивнул он. – Только одно условие.

Тётя Маша прищурилась:

– Интригующе. Какое?

– Когда вернусь с рейса – вы, Мария Григорьевна, пойдёте со мной гулять. Без племянницы. Вечером. Прогуляемся по набережной. Договорились?

Марина вспыхнула. А тётя Маша поправила волосы и фыркнула:

– Ну что ж… Если ради будущего нашей авиации – так уж и быть.

В тот вечер Марина не могла уснуть. Город за окном жил своей жизнью – гудел машинами, пах асфальтом и жареной кукурузой. А она лежала в кровати под цветастым одеялом в комнате тёти, и впервые в жизни чувствовала: мечта – рядом. В соседней комнате её поддерживают, а за окнами – где-то, уже совсем не далеко – начинается путь к настоящему небу.

Утром, ещё до семи часов, тётя Маша варила крепкий кофе и повторяла:

– Не волнуйся. У них же там всё по-человечески. Ты же не в космос собралась. Пока.

Марина молчала, пытаясь сосредоточиться. Её сердце стучало не в груди – где-то в горле. Адрес, который написал на клочке бумаги Виталий Александрович, вёл в небольшой кирпичный корпус на окраине Красноярска. Табличка на входе гласила:

«Авиационный учебный центр».

Они вошли.

В приёмной пахло бумагой, кофе и каким-то строгим порядком. Через пять минут появилась Анжелика Александровна – статная женщина, с аккуратно убранными в пучок волосами и взглядом, от которого у Марины пересохло в горле. В ней не было ни капли той лёгкости, которую многие представляли, глядя на улыбки стюардесс в салоне. Это была женщина, у которой в глазах – ответственность за небо.

– Здравствуйте. Баринова? – коротко спросила она, не глядя в бумаги.

– Да, Марина.

– Ты хочешь стать бортпроводницей?

– Очень хочу, – тихо, но уверенно ответила Марина.

Анжелика Александровна скрестила руки.

– Ты не боишься бессонных ночей, просыпаться в четыре утра, ночевать в чужих городах с одной зубной щёткой? Не боишься летать с температурой, улыбаться, когда плакать хочется? Натирать ноги до крови? Чистить ковры после «солнечных» пассажиров? Убирать за людьми то, что не убирала за ними даже их мать?

Марина стояла прямо.

– Я готова. Ради своей мечты – ко всему. Всему научусь и всё выдержу. Вы только дайте шанс.

В комнате повисло молчание. Тётя Маша, сидевшая в углу на стуле, поёрзала и кивнула, будто подтверждая: «Она правда такая». Анжелика Александровна посмотрела на Марину чуть пристальнее.

– Английский знаешь?

– Люблю, – ответила Марина. – Знаю на уровне… ну, сельской отличницы.

– Проверим.

Анжелика Александровна подошла к столу, вытащила папку и быстро продиктовала фразы:

– Welcome on board. Emergency landing. Fasten your seatbelt. Cabin crew prepare for take-off…

Марина без запинки перевела всё. И даже добавила:

– Safety is our top priority.

Впервые за всю встречу уголки губ у строгой женщины дрогнули. Она опустилась на стул, положила перед собой папку и сказала уже гораздо мягче:

– Да, девочка. Теперь я вижу, что ты действительно мечтала и готовилась. Это редкость – поверь. Особенно из сельской местности.

Марина вспыхнула от гордости.

Анжелика Александровна открыла ящик стола, достала стандартный бланк и протянула:

– Вот направление на медкомиссию. Пройдёшь – возвращайся. Тогда и поговорим о наборе, документах, трудоустройстве. Но это уже будет первый настоящий шаг.

– Спасибо вам, – прошептала Марина.

– Не мне. Себе. Это ты себя сюда привела. Запомни это.

Анжелика Александровна поднялась, сдержанно кивнула и ушла в свой кабинет.

Когда они вышли из здания, Марина прижала бумагу к груди, будто это был не просто бланк – а ключ от самолёта.

Тётя Маша надела очки и сказала с ухмылкой:

– Ну что, бортпроводник? Пройдём медкомиссию – и взлетаем?

Марина посмотрела на небо, на его утреннюю глубину, и впервые не мечтала – она знала. Да, это начало.

Глава 2. Дом, где не ждут небо

Чтобы пройти медицинскую комиссию, Марине понадобилась медицинская карта. А она, как назло, хранилась в родной деревенской амбулатории у фельдшера Галины Ивановны – с тех самых пор, как Марина в детстве упала с груши и отбила себе бок. Ей нужно было вернуться домой.

Она приехала на вечернем автобусе. Солнце уже клонилось к закату, и родная деревня встретила её не радостью, а пыльной дорогой, запахом навоза и тяжёлым взглядом отца, стоящего на крыльце.

– Ну, что? Погостила тёти? Пора и честь знать, – сказал он без улыбки.

Мама вышла с кухни, вытирая руки о фартук. Улыбнулась, но в глазах – настороженность.

Марина знала: не стоит говорить напрямую. Но соврать – тоже не могла. Вечером, за ужином, между картошкой с укропом и кислым молоком, она выдохнула:

– Мне нужна медкарта. Я отправляюсь на учёбу. На бортпроводника. В авиационный центр.

Повисла тишина. Мама опустила вилку. Отец посмотрел на неё, как будто она сообщила о решении вступить в секту.

– Ты с ума сошла? Какая учёба? Какая авиация? Ты ж девка деревенская, куда тебя понесло?

– Пап, я не просто решила – я готовилась. У меня уже направление на комиссию. Всё серьёзно. Осталось пройти медосмотр.

– Медосмотр, значит… – отец встал из-за стола. – А я вот думаю, что тебе надо голову свою проверить. Стюардесса… ты что, в кино насмотрелась? У нас тут хозяйство, мать еле успевает, я один тружусь как вол. А ты по облакам шляться собралась?

– Это моя мечта. С самого детства. Я знаю, что смогу.

– Хватит. Надоела эта дурь. Поживёшь пока дома. Остынешь. Глупости свои из головы выкинешь.

Он ушёл в сени, и скрип ключа в замке прозвучал, как приговор.

Следующие сутки Марина провела в своей комнате, как в клетке. За окном блеяли козы, на дворе гремели ведра, а внутри у неё бушевал шторм.

Она плакала. Молча. Упрямо. Как будто слезами можно было растворить стену между ней и небом. Мама заходила – молча подавала еду и уходила. Разговоры закончились.

Ночью Марина сидела у окна и смотрела на звёзды. В деревне они были такие близкие. Почти как самолёты, которые однажды пролетали над её головой, когда она лежала в траве и мечтала. Она шептала в темноту:

– Я не откажусь. Хоть убейте, но я всё равно улечу отсюда…

На третий день она снова встала у дверей кухни. Глаза красные, но голос уверенный.

– Пап. Пожалуйста. Мне нужна только медкарта. Остальное я сделаю сама. Я не прошу денег. Я никого не втягиваю. Просто… отпусти меня.

Отец смотрел на неё долго. Очень долго. Потом отвернулся, будто не слышал.

И снова – ключ в замке.

Но в сердце Марины в тот момент что-то изменилось. Она поняла: даже если её держат дома, даже если заперли в комнате и в клетке – мечта внутри остаётся на свободе. И значит, она найдёт выход.

На утро четвёртого дня в деревне снова стояла тишина. Солнце лениво поднималось над деревянными крышами, куры копошились во дворе, а трактор отца глухо урчал у калитки – он уезжал в соседнюю деревню за запчастями.

Когда скрипнула калитка и его шаги растворились в пыли, в комнату Марины тихо вошла мама. Она держала в руках папку и старую сумку с потёртыми ручками.

– Вставай, дочка, – сказала она спокойно.

Марина приподнялась на кровати, не веря глазам.

– Что это?..

Мама села рядом, положила на кровать медицинскую карту и сумку.

– Езжай, Маришка. За своей мечтой. Я не смогла отсюда вырваться… Может, у тебя получится. Жизнь – она ж не только здесь.

Она опустила глаза и добавила:

– Вот. Деньги. Мы с отцом откладывали на косилку. Ты уж прости его. Он тебя любит… просто не умеет по-другому. Мы-то с ним как жили? Шаг влево – шаг в совхоз. А ты – другая. Ты сильная, хоть и хрупкая.

Марина обняла её, уткнулась носом в знакомый фартук с запахом укропа, и слёзы сами покатились по щекам. Не от обиды. От благодарности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.