9 заповедей разума

- -
- 100%
- +
Долго дышал.
Потом сел прямо на дорожку. Никто не прокомментировал. Один из занимавшихся мельком взглянул, вернулся к своему.
Александр сидел и смотрел на небо над зданиями. Оно было синим — не краснопольским белёсым, а по-настоящему синим. Птица прошла где-то высоко, медленно.
Злость прошла.
Он поискал её — привычно, как ищут вещь которую только что держал. Нет. Ушла куда-то в асфальт вместе с потом.
Он сидел с этим.
Злился он не на них. Это он понял сейчас — с той ясностью которая приходит только когда тело устало и думать получается просто, без лишнего. Не на спокойных людей, не на систему, не на парня с плиткой и не на женщину с чашкой. Злился — на себя. На то что не умеет быть там где удар не приходит. На то что всё время готовится и не знает как не готовиться. На то что у этих людей было что-то чего у него не было и никогда не будет — те первые годы когда учишься доверять потому что мир ещё не дал тебе причины не доверять.
Их годы были такими. Его — нет.
Не их вина. Не его вина.
Просто разный старт.
Он лёг на спину прямо на дорожку. Смотрел в синее небо. Мышцы гудели. Голова была пустой и это было хорошо.
Хорошо. Спокойно, без «а я говорил».
Он не ответил. Но, в общем, согласился.
* * *Глава 7. Наташа
Он проснулся с болью в мышцах.
Хорошей болью — не краснопольской, когда ноги отказывают к пятнице от смены и это просто износ. Другой: заработанной, от работы которую тело проделало само по себе, по его собственному решению. Он полежал, пощупал её — бёдра, икры, немного плечи. Потолок был тем же. Утро было тем же.
Четвёртый день.
* * *На завтрак он шёл уже не высчитывая. Взял поднос. Взял что было. Налил из кувшина. Мужчина с листком сидел за тем же столом что и вчера — или другой такой же, он не приглядывался. Ел медленно. Механизм по-прежнему был где-то внутри и по-прежнему был невидим, и он по-прежнему не понимал его — но острота этого незнания куда-то ушла. Не исчезла: просто перестала стоять первой.
После завтрака он вышел.
* * *На набережной с каждым днём было одинаково. Это он начал замечать — не как монотонность, а как что-то другое. Краснопольск менялся по настроению: у магазина иногда стояла очередь, иногда нет; автобус иногда опаздывал, иногда не приходил вовсе; в цеху что-нибудь всегда было не так как вчера — оборудование, смена, цифры. Здесь фон был ровным. Люди были разными, но фон был ровным. Это тоже требовало привыкания.
Он занял своё место — каменный барьер у воды, тот самый. Вода была утренней, холодной на вид, с медленными отблесками. Он смотрел на неё и не думал ни о чём конкретном — просто смотрел. Это тоже было новым умением: четыре дня назад он не умел просто смотреть.
— Ты из центра?
Он обернулся.
Девушка сидела в двух метрах от него на том же барьере — он не заметил как она там оказалась. Лет двадцати трёх, может двадцати пяти. Тёмные волосы убраны назад, что-то светлое на плечах. Смотрела на него — прямо, без осторожности и без особого любопытства, просто вопрос и ожидание ответа.
— Да, — сказал он.
— Я видела тебя там. Вчера.
Он кивнул. Она тоже жила в центре — или заходила. Он не помнил её лица, но лиц он пока ещё не запоминал хорошо.
— Наташа, — сказала она. Не протянула руку — просто назвалась.
— Александр.
Она повторила тихо — будто проверяла звучание.
— Старое имя, — сказала она. Не с оценкой — просто заметила.
— Есть ещё такие?
— Бывают. — Она посмотрела на воду. — Но не часто. Обычно если хотят чтобы звучало... длинно. Классически. Александр Невский и всё такое. — Слегка улыбнулась.
Он подумал об этом. Его имя звучало для неё старым — не чужим, просто из другого времени. Что было, в общем, точно.
* * *Они некоторое время молчали. Он не чувствовал потребности говорить — и она, кажется, тоже. Вода шла своим ходом. Где-то за зданиями был город.
— Ты откуда? — спросила она наконец. — Если не против.
— Краснопольск. Это... был такой город. — Он остановился. Не знал как объяснить.
Она ждала.
— На севере. Небольшой. Там был завод — комбинат. Я работал там.
— Большой завод?
— Средний. Человек триста, может четыреста.
— Чей?
Он подумал что ослышался.
— В смысле?
— Чей завод, — повторила она — без нажима. — Кому принадлежал?
Он смотрел на неё. Вопрос был простым — как вопрос ребёнка который искренне не знает. Она не не знала слово — она не понимала зачем заводу нужен владелец.
— Компании, — сказал он медленно. — Акционерам. Это люди которые вложили деньги и получали прибыль с работы предприятия.
Она кивнула — медленно, с видом человека который записывает.
— И рабочие не получали части прибыли?
— Получали зарплату. Фиксированную.
— А прибыль — акционерам.
— Да.
Она помолчала. Не осуждала — обрабатывала. Картинку которой у неё не было.
— И если завод стал бы приносить меньше, — спросила она, — акционеры могли его закрыть?
— Могли.
— И люди потеряли бы работу.
— Да.
Пауза.
— Это было нормально? — спросила она тихо. — Я не в смысле правильно или нет. Просто — это воспринималось как порядок вещей?
— Да, — сказал он. — Это была просто жизнь.
Она смотрела на воду. Что-то в её лице — не осуждение, не жалость. Просто усилие понять то чего нельзя понять изнутри.
* * *Потом спрашивал он.
— Тебя не беспокоит, — сказал он, — что ты не знаешь что именно Система знает о тебе?
Наташа посмотрела на него. Думала — по-настоящему, не отметала.
— Нет, — сказала она. Помолчала. — Не потому что не думала. Просто... — Пауза, как будто искала слова для очевидного. — Знание само по себе ничего не значит. Значит что с ним делают. Система знает что мне сегодня нужно пройтись, что у меня завтра встреча, что я плохо сплю когда ем поздно. И что?
— Ну, — сказал он. — Она может использовать это против тебя.
— Для чего?
Он открыл рот — и закрыл.
Наташа смотрела на него — не иронично, не нарочито терпеливо. Просто ждала.
— Использовать чтобы... получить над тобой что-то. Рычаг.
— Зачем ей рычаг? — спросила она. Буквально. — Ей что-то нужно от меня?
Он не ответил.
Она чуть наклонила голову.
— У вас так делали? — спросила она тихо. — Люди которые знали что-то о других — использовали это?
— Да, — сказал он.
— Тогда понятно почему спрашиваешь.
Она не добавила больше. Не объясняла что здесь иначе — он и сам знал что иначе, он это видел четыре дня. Просто поняла откуда вопрос. И в этом понимании не было снисхождения.
* * *— Ты скучаешь? — спросила Наташа.
Он не ожидал. Не оттого что странный — оттого что прямой. В Краснопольске так не спрашивали первого встречного, тем более на четвёртый день. Слишком близко. Слишком сразу.
— Мне говорят что я слишком напрямик, — сказала она. Не извинялась — просто признала как факт.
— Нормально, — сказал он. — Не знаю ещё — насчёт скучаю.
Она кивнула.
— Это честный ответ.
— По-твоему так бывает — не знать?
— Конечно. — Она посмотрела на него. — Ты же только приехал.
Приехал. Он подумал что для неё это звучит именно так — приехал. Не выпал из тумана в мир где у него нет никого и нет способа вернуться. Просто приехал из другого города.
Это, в общем, было немного одиноко.
Хотя он понял сейчас — достаточно ясно — что именно хочет. Не вернуться. Не разобраться в механизмах. Просто найти здесь место которое было бы его. Не временное, не место аномалии без данных в системе — своё место. Пока такого не было. Но по крайней мере он знал теперь чего ищет.
Она встала — без спешки.
— Мне идти. Сегодня ещё дела.
Он кивнул.
— Может увидимся, — сказала она. — Я тут бываю.
Не «обязательно», не обещание — просто: может. Если будет. Никакого вежливого обязательства.
Он смотрел как она уходит — тёмные волосы, прямая спина, походка человека у которого есть куда идти и он знает куда.
* * *Старая привычка шевельнулась сама собой: узнать, кто она. В Краснопольске, прежде чем подпустить человека, ты выяснял — кто, откуда, чего хочет, чем может быть опасен. Сведения были обороной. Он поймал себя на том, что уже складывает вопрос Системе: что за Наташа?
И спросил — наполовину из любопытства, наполовину проверяя, ответит ли.
Наташа. Живёт в городе, заходит в центр — помогает тем, кто только приехал. Работает с городскими проектами. Прямая; это про неё известно, она и сама не скрывает. Пауза, ровная. Остальное — её. Захочет — расскажет сама.
Он сидел с этим. Система дала ровно столько, сколько Наташа и так открывала миру, — и остановилась там, где начиналось её личное. Не из секретности — из уважения. В его прежнем мире такой запрос вывалил бы всё, что нашлось, без разбора, и это считалось бы в порядке вещей. Здесь даже всезнающей Системе чужое личное было чужим.
А главное — спросил-то он по старой привычке: вооружиться заранее. А вооружаться было не от кого.
Повернулся к воде.
По ней прошло то бесшумное округлое — в который раз за эти дни, он уже не считал. Не смотрел вслед. Просто отметил и вернулся к реке.
Четыре дня он смотрел на людей — изучал, анализировал, пробовал понять. Все эти люди смотрели на него тоже — спокойно, вежливо, каждый со своим внутренним. Никто не смотрел так чтобы он это чувствовал.
Наташа смотрела.
Не оценивала. Не изучала. Просто смотрела — как смотрят на что-то что интересно потому что интересно, без дальнейшего плана. Он это заметил не сразу — только теперь, когда она ушла.
Разница была. Он просто не знал как её назвать.
* * *Глава 8. Первая рекомендация
Он узнал про учебную программу от Веры — на шестой день.
Не впервые, оказывается. Ему говорили в первый день — когда всё было про туман и усталость и Контакт. Он не запомнил. Теперь Вера сказала снова: есть структурированный курс для людей которые оказались в центре адаптации. Даёт контекст, помогает ориентироваться, отвечает на вопросы которые обычно возникают в первые недели.
— Принудительно? — спросил он.
— Нет, — сказала Вера.
— Тогда пока откажусь.
Она кивнула — без уговоров, без «ты уверен». Просто приняла к сведению.
Вероятно, в течение дня возникнет ситуация где это создаст затруднение.
Просто информация, ровным тоном. Он поморщился.
— Разберусь.
Тишина. Система не настаивала.
* * *К середине дня он пошёл в мастерскую.
На втором этаже центра была комната с инструментами и материалами — он заходил смотреть ещё в первые дни. Сегодня хотел взять что-нибудь для работы руками. Не из необходимости — просто когда руки заняты, голова думает ровнее. В Краснопольске он так делал: находил что-то сломанное, чинил. Помогало.
Один инструмент был ему нужен — деревообрабатывающий, незнакомый на вид, но он понял принцип. Взял с полки.
— Этот сейчас используется, — сказал голос за спиной.
Он обернулся. Молодой парень, из живущих в центре.
— Кем?
— Мариной. Вернётся через час.
— Другой такой есть?
— Можно запросить через систему. — Парень смотрел на него с тем ненапряжённым недоумением которое Александр уже начинал узнавать: человек не понимал как объяснить то что ему самому было как дыхание.
— Как запросить?
— Просто скажи что нужно. Или подумай — через Контакт дойдёт. Система найдёт.
— А если я не хочу через систему?
Парень подумал.
— Можно у кого-то попросить напрямую. Или подождать.
— Как найти Марину?
— Не знаю где она сейчас. Система знает.
Александр посмотрел на инструмент в руке. Потом на полку. Потом на парня который ждал — терпеливо и без особого интереса, как ждут когда человеку нужно додуматься до чего-то самому.
— Ладно, — сказал он. Положил инструмент обратно.
* * *Он мог спросить через Контакт — это заняло бы секунды. Но не хотел. Принципиально, как он сам себе сказал утром.
Вернулся вниз. Сел в общей комнате.
В Краснопольске тоже были системы которые надо было знать: куда идти за справкой, кому звонить, как обходить очереди. Он их знал — не потому что хотел, а потому что иначе было труднее. Здесь — другая система. Тоже нужно знать. Курс объяснял бы это. Он отказался от курса.
Прошло минут двадцать. Он сидел без дела которое хотел делать.
Рубанок освободится через сорок минут.
Он смотрел в окно.
— Знаю, — сказал он вполголоса.
Система не добавила ничего. Не сказала «а я предупреждала». Просто сообщила факт — рубанок через сорок минут. Это было почти хуже чем если бы укорила.
* * *Борис появился в дверях с чашкой — тот самый, с листком. Второй месяц в центре, как он сказал тогда.
— Не занят? — спросил он.
— Нет.
Борис сел напротив. Помолчал — он умел молчать без неловкости.
— Ты сегодня чем-то раздражён, — сказал он наконец. Не с интересом к деталям — просто констатировал.
— Немного.
— Бывает. — Борис снова посмотрел в свой листок. — У меня в первый месяц тоже было. Злился что не знаю как тут работает. Потом злился что всё-таки пришлось учиться.
Александр смотрел на него.
— И как?
— Нормально, — сказал Борис. — Просто другая грамота. Выучил — и забыл что не знал.
Он встал, взял чашку, ушёл в свою комнату. Разговор был и закончился — без хвоста, без морали.
* * *Вечером Александр нашёл Веру.
— Когда следующий курс?
— Завтра, девять утра.
— Приду.
Вера кивнула. Не спросила почему передумал, не отметила что он отказывался утром. Просто: приду — хорошо, запишу.
Он вышел в коридор.
Раздражение ещё было — не на Веру, не на систему, на себя. Он потерял полдня на принцип который ничего не защищал. Принцип «сам разберусь» в мире где разобраться это и означает — узнать как здесь устроено.
Он подумал об этом.
Завтра в девять.
* * *Глава 9. Стыд и любопытство
Их было пятеро.
Он не знал чего ожидал — лекционного зала, учебников, кого-то в роли учителя. Была просто комната с мягкими креслами, небольшими столами, светом из высоких окон. Пятеро: он, двое молодых, женщина средних лет с тихим лицом, пожилой мужчина который, кажется, пришёл потому что было интересно, а не потому что нужно.
Вела занятие Зоя — лет сорока пяти, спокойная, с манерой спрашивать больше чем объяснять.
— Начнём не с правил, — сказала она. — Начнём с вопросов. Что вам непонятно — прямо сейчас, в эту минуту?
Он думал что промолчит. Вместо этого спросил:
— Как запросить что-то у системы не через Контакт? Если просто нужен инструмент или предмет.
Зоя кивнула как кивают когда вопрос хороший.
— Можно вслух. Можно через Контакт мысленно. Можно подойти к любому человеку — они сами знают как передать запрос. Система принимает в любой форме.
— А если человек не может дать что я прошу?
— Тогда она найдёт кто может. Или когда сможет.
Просто. Он потратил вчера полдня на обход вокруг этого простого.
* * *Первые полтора часа были про устройство мира — не сухо, через истории. Зоя рассказывала конкретные случаи: как в 2061-м первые жители Исландии перешли на модель ИИ-координации и что они чувствовали. Как в России это произошло позже и почему. Он слушал — сначала с оценивающим вниманием, потом просто слушал.
— В 2092 году, — сказала Зоя, — чуть не произошло то чего не происходило со времён Карибского кризиса.
Она назвала год и страны. Он помнил их по-другому — он ушёл в туман в 2025-м, за 67 лет до этого. За 67 лет до катастрофы которая чуть не случилась.
Он сидел и держал это.
Его мир — тот самый, Краснопольск, комбинат, Колька с долгом — был за 67 лет до края. Он не знал. Люди там не знали. Просто жили.
Зоя не останавливалась. Рассказывала дальше: как предотвратили, кто помог, что изменилось после. Остальные слушали — для них это была история, как история Наполеона. Для него это было будущее его мира.
* * *Потом был разговор свободный — задавали вопросы, Зоя отвечала или направляла к кому ещё спросить.
Один из молодых — высокий парень с рассеянным видом — спросил Александра:
— А в твоём регионе как работала система стимулирования труда?
Александр не понял вопрос.
— В каком смысле?
— Ну — как координировалась занятость. Региональный уровень, надстройка над трудовым рынком.
Он смотрел на парня. Слова были знакомые — порознь. Вместе не складывались в то что он знал.
— У нас был завод, — сказал он. — Либо работаешь, либо нет. Никакой надстройки.
Парень посмотрел на него — с тем же недоумением которое Александр уже знал. Молчание повисло на секунду.
В Краснопольске он бы сделал вид что вопрос понял, дал расплывчатый ответ и ушёл в сторону. Здесь — почему-то — не захотел.
— Я не знаю этот термин, — сказал он. — Объясни.
Парень объяснил. Занял две минуты. После Александр понял и вопрос, и почему его спросили. И ответил.
Никто не прокомментировал что он не знал. Просто: объяснил, ответил. Следующий вопрос.
* * *Он вышел из занятия в половине двенадцатого.
Шёл по коридору и думал об этом: «я не знаю этот термин». Три слова. В Краснопольске он бы их не произнёс. Не потому что стыдно — потому что опасно: не знать означало слабость, а слабость означала что тебя можно сдвинуть. Это был рефлекс. Не правило которое он принял — просто опыт, ставший частью тела.
Здесь он сказал «не знаю» — и ничего не случилось. Парень объяснил. Разговор продолжился.
Он попробовал поймать стыд — привычный, который должен был прийти после того как признал незнание на людях. Не нашёл. Было что-то другое — более лёгкое, немного похожее на любопытство. Интересно было: что ещё он не знает? Что ещё можно просто спросить?
Это было новым. Он не знал ещё как к этому относиться — но не отталкивал.
* * *После обеда он вернулся в мастерскую.
Рубанок был свободен. Он взял его без лишних слов — просто взял — и сел работать с куском дерева который нашёл в углу. Дерево было незнакомым: плотным, светлым, с запахом которого у него не было слова.
Работал медленно. Думал.
Про 2092-й думал — про то что это было будущее его мира, и люди в том мире не знали. Это знание ложилось на что-то, он ещё не понял на что.
И про «не знаю» думал. Про то как легко это оказалось — сказать и двигаться дальше.
За окном мастерской стояли деревья. Листья шевелились.
* * *Глава 10. Работа по призванию
На третьей неделе пришло предложение по работе.
Не ультиматум, не назначение — именно предложение. Есть возможность которая может тебя заинтересовать. Исследовательская группа. Изучают период 2010–2060-х.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


