- -
- 100%
- +
Глава 1. Неожиданные трудности
В недрах Зандара, куда не дотягивались лучи Эты Скорпиона, внезапно прорвался голос в шлемофоне – и он вздрогнул:
– Вызываю Фокса Тена! Фокс, слышишь меня? Приём!
С пульта управления взирала голограмма Зандара – славного героя прошлого, брата Заранны, соратника Зартана, борца с «командой приключений Г. И. Джо» на старушке‐Земле. Но говорил сейчас явно не он.
Как обычно, герой представал без шлема. Он держал его в руках, чуть прикрывая слова древней клятвы, горевшие на груди: «Мы – зандарцы, мы идём до конца!»
Фокс мысленно велел помощнику в мозговом импланте заблокировать микрофон и прошептал:
– Я верен тебе, о славный герой прошлого! – Он ритуально отвёл глаза от фигуры над пультом. – Будь прокляты предатели! Лишь ты и твои соратники – истина, не вымысел. Остальное – наветы.
Сердце забилось чаще. А точно ли он верен? Он опирается на технику даже там, где по канону мог бы обойтись своими силами. Ох, беда…
Хорошо ещё, что маршрут подземной гонки проходил далеко от дома. Никто не осмелился бы дразнить его «мышонком». Но рыть приходилось строго по кругу, сбиться он тоже не мог. Опять послабление.
Конечно, дело до того было лишь соперникам и их дружкам. Могли упрекнуть в соскальзывании с истинного пути. Но и противники не рискнули бы напрямую нарушить клятву, подталкивая к тому и его.
«Мы дали слово. Слово!». Мысль успокоила. В их общине обещание нерушимо. Никто без нужды не пойдёт на предательский вызов, грозящий подозрениями в коррекции курса по радио.
Жители Зандара с детства учились двигаться, не сворачивая, куда бы ни вело выбранное направление. Иначе неуважение к герою древности, а значит, и к планете, названной в его честь.
«Шутка!» – сплетничали в сети о мотивах именования планеты в честь персонажа зревней сказки. Но как можно насмехаться над святынями? Недалеко до сомнений в вере командира экспедиции, давшего то самое имя. А от того – шаг до идеи, что ось планеты не меняли не из благородства, а из за технических трудностей.
И то, что зандарцы два века живут на полюсах, не перебираясь к экватору, – это из простого упрямства. А возможность побороть жару почти везде, кроме полюсов и горных систем южных континентов с помощью силовых полей… несущественно!
Но пусть даже всё миф. Главное, чтобы помогало воспитывать поколения новых героев.
И вот – выход в радиоэфир посреди гонки. Как это понимать?
Мысли клочками неслись в голове Фокса. А треклятый помощник в импланте отмалчивался.
«Игнорировать, всё игнорировать!» – решил Фокс и продолжил следить за показаниями приборов землеройной машины. Вдруг всё решится само собой?
Машина шла под высочайшей горой планеты. Он выполнял движение по кругу, но в опасной близости от давившей снизу магмы. Из за твёрдости скальных пород пришлось зарыться как можно глубже.
Так что гонка, пусть и не из сложных, вела туда, где гонщик чувствовал себя между молотом и наковальней.
– Вызываю Мышиного короля, приём!
«С ума там посходили, что ли?» – подумал Фокс. Вызов не просто нарушал радиомолчание. Использовать детское прозвище, позывные для самых близких – это…
Придётся ответить. Выказано тесное родство, которое означало вовлечение двух близких людей. И каждый, так уж получалось, сознательно нарушал правила гонок.
«Ох, точно нештатная ситуация. Ни у кого нет иллюзий по поводу строгости требований. И неважно, что те в большинстве неформальны. Меня склоняют к прямому нарушению. Кто бы посмел без веской причины?»
Он бросил молящий взгляд на фигуру героя и решился.
Оставался лишь один приемлемый путь. Фокс отключил голограмму Зандара – стыдно же в его присутствии! – заглушил двигатель и активировал передачу аварийных сигналов.
Далее – по протоколу. Не следовало прямо говорить: «Мышиный король вызывает диспетчерский центр». Даже в трудные времена важно блюсти правила.
Он включил микрофон:
– Фокс Тен, житель Приполярной общины, натурный человек, традиционное происхождение, докладываю о провале операции по независящим обстоятельствам.
Формальности соблюдены. А теперь – по простому:
– Мышиный король на связи, приём.
И услышал в ответ:
– Говорит Мартен. Пришло сообщение о крушении «Синего пламени». Как понял меня? Приём!
– Что ты сказал? – воскликнул Фокс. – Да как такое возможно?
Волнение толкнуло нарушить процедуру. Мартен хмыкнул:
– Сам всё еще не отошел от известия. Но деталей не знаю, выясняем. Немедленно возвращайся – уточнишь всё на базе. – Он помолчал. – Главное, мои навыки помогут при расследовании. Ну и без тебя, полагаю, не обойдёмся. Ладно, центры управления разберутся. Всё, конец сообщения. До связи.
– Принял, до связи, – отозвался Фокс. «Ну дела…»
Он отключился и какое то время смотрел в пустоту, словно ждал, что приёмный отец Мартен – биологических родителей Фокс помнил смутно – скажет ещё что то. Годы в интернате, где Мартен стал наставником, укрепили их связь.
Но что добавить к сообщению о крушении звездолёта, который нёс на борту приёмную мать и четырёх сводных сестёр? Трагедия произошла впервые за полвека. Давненько Галактика не знала боли и слёз!
Предстояло как можно быстрее вернуться в родную общину. «Славно всё же, что Мартен – учёный. Войдёт в поисковую экспедицию, а с ним и я. Полетим на место крушения за сотню световых: часть пути до Солнца, вторая – после. Нет прямых дорог в Галактике. – Фокс поморщился. – Вот только на Землю попадаем едва ли, разве что на заправочную станцию подле неё удастся заскочить. А прародину придётся оставить на потом. Что ж, обойдусь виртуальными турами в сети. Хотя жаль, конечно».
Он одёрнул себя: «Что значит “жаль”? Ой, не время! Если поспешим к месту катастрофы, возможно, спасём хоть кого то. А то совсем уж не радужно прошло, поминая рекламу, “самое безопасное путешествие в девственный мир галактического зоопарка”».
В целом он испытывал смешанные чувства. Печаль нахлынула, но… замаячила тайна, которую требовалось разгадать. И она будоражила воображение, звала вперёд.
Он буквально видел систему Эпсилон Андромеды, а внутри неё – Саффар и его терраформированный спутник. Материнская планета необитаема, а безымянная луна —маленькая да удаленькая, преображённая до неузнаваемости.
Путь виделся не особенно трудным, случались в их времена путешествия и посерьёзнее. Но лёгким его тоже мало кто назвал бы – для парня шестнадцати лет. Хорошо ещё, что по местным меркам Фокс достиг совершеннолетия. Зандарцы рано взрослеют и не привычны роптать на вызовы судьбы, так что…
Всё решаемо, если не отступать.
«Однако долой предательские наваждения! Займусь неотложным», – подумал Фокс и потянулся к кнопке запуска двигателя.
Почти сразу всё пошло наперекосяк. Он вдруг осознал, что мог бы давить на кнопку до скончания веков, а двигатель молчал.
Фокс окинул кабину взглядом. Свет не погас, значит, энергосистема в порядке, радио тоже. Буквально только общались с Мартеном, а значит…
Полученное известие мешало сосредоточиться. Фокс сделал несколько глубоких вздохов и попытался взглянуть на ситуацию здраво, как учили.
«Неполадки именно в двигателе. Но ведь всё работало пару минут назад! Может, просто контакт оборвался?» Мысль не принесла облегчения. Искать специалиста негде. Разобраться же в тонких настройках силовой установки самостоятельно… выйдет ли?
В теории стоило запросить поддержку через сеть или поискать сведения там самому. «А смысл? Найти, пожалуй, найду. Но разве они сделают меня спецом?» Фокс покачал головой. Мало знать что то, надо суметь применить на практике.
Ему показалось, что мир смеётся над ним, побуждая опереться на идею одна диковиннее другой. Можно же выбраться наружу и пройти пешком по проложенному машиной пути. «Плохая идея. Допустим, выйду. Осветить путь могу. Но… прошёл же лишь половину запланированного маршрута. И это… да, только сто пятьдесят километров из трёхсот».
Гравимобиль стоял в начале пути. Что составляло проблему, да ещё какую!
Пугала не усталость, которая настигнет в пути. Хотя да, пройти пришлось бы немало. За сколько удастся преодолеть сто пятьдесят километров пешком?
Хуже было, что идти пришлось бы по тонкой корке пород, прямо под которой текли потоки магмы. Это меняло всё.
Энергосистема работала и поддерживала охлаждение. Фокс не ощущал близости магмы. Но стоило покинуть кабину…
Снаружи всё становилось иначе. Защитный костюм сидел как влитой – слава героям прошлого! – и оберегал от перепадов температуры. Однако долго выдержать в подземном аду, разогретом близостью магмы, он вряд ли помог бы.
И ещё – десятки часов на дорогу. Непозволительная роскошь в нынешних обстоятельствах.
«Вот же не свезло! – подумал Фокс. – Системы землеройной машины редко сбоят. Не зря в древности такую работу сравнивали с часами…»
Он закрыл глаза, и перед ним замелькали кадры из фильма первопроходцев – смотрел его в режиме сопереживания, оттого ощущения были почти реальными. В фильме показывали устройства для механического измерения времени: внутри двигались пружины – спирали побольше и поменьше. Их работа с поразительной точностью повторяла равномерно следующие друг за другом моменты.
Длительность самого малого момента относили к чуть более чем одной восьмидесятитысячной доле суточного оборота Земли вокруг оси.
«Работает как часы!» – говорили о том.
Фильм снимали на Земле, в эпоху, когда относительность времени только перешла из теории в практику. Иллюзия общности хода часов во вселенной сохранялась. Даже при сверхдальних переходах фраза не теряла смысл. Где то вдалеке был образец, с которым соотносили действия здесь, на месте.
Всё изменила эра сверхсветовых путешествий. Открылись новые пути, и стало ясно: нет единого образца для меры длительности. Вот и прямо сейчас время текло по разному на Зандаре и на луне Саффара.
«Куда это ты полез? – сказал Фокс сам себе. – Не забегай вперёд. До луны Саффара ещё надо добраться, чтобы…» Возможные находки заставили его испытать прилив горечи.
«Да и вообще, неважно, имеет фраза про часы смысл или нет, – мысленно одёрнул он себя. – Двигатель обычно работал надёжно. Странно, что интеллектуальная система не предупредила…»
По телу пробежал лёгкий холодок. Только его причиной стал вовсе не сбой охлаждения. Пришло осознание: «Мы все переходим на ручное управление во время соревнований. Автоматику отключают!»
Мысль вызвала хмурую улыбку. Перед глазами встала картина: затерянная в недрах землеройная машина, замерший двигатель… и мирно спящий кибернетический мозг автопилота – в образе свернувшейся калачиком, посапывающей змеи.
«Интересно, а сопят ли змеи во сне?»
Фокс покачал головой, отгоняя наваждение. Он сам отправил кибермозг в режим гибернации, поскольку традиции предписывали испытать себя, а не свою технику. Двигатель останавливали на финише, а до того система работала в энергосберегающем режиме. Сегодня проблемы начались в другой момент, который вряд ли бы дважды мог повториться.
Он разозлился и обругал себя «слабонервным кретином», а затем запустил интеллектуальную систему. Тут же он вспомнил о сигналах бедствия, сопровождавших остановку.
«Куда я вообще собирался идти?»
Интеллектуальная система ожила. В шлемофоне раздался до боли знакомый голос:
– Здравствуйте, готов к работе.
Фокс не любил настраивать прямой контакт через имплант – смущали чужие голоса в голове. Он коротко бросил:
– Провести тестовую проверку систем.
– Проверка окончена, – отчиталась система. – Выявлено несогласованное вмешательство в работу силовой установки. Ошибка исправляется… Ошибка исправлена. Доброго пути!
В ту же секунду в кабине землеройной машины, глубоко под поверхностью Зандара, появился, вероятно, самый счастливый человек планеты. Лёгкая вибрация оповестила о запуске двигателя!
Отправка сигналов бедствия стала излишней. Родная община скоро примет незадачливого гонщика в «объятья». Да и сколько можно испытывать терпение судьбы и отходить от канонов?
Фокс дал себе слово, что станет прибегать к техники, когда совсем уж станет невмоготу. Ну, может быть, чуть поищет на входе и пару раз обратится в сеть. Без связи и информации не справлялись даже герой прошлого.
Но в целом надо опираться на себя и свои силы.
Он отдал нужную команду, развернул машину и на максимальной скорости устремился к выходу на поверхность. А чуть позже, выбираясь из кабины, он с надеждой подумал: «Может, хоть гравимобиль сюрпризов не принесёт?»
Но в глубинах сознания шевельнулась лёгкая тень сомнения.
Уже совсем скоро Фокс выглядывал из жерла подземного тоннеля, проложенного землеройной машиной, и на автомате трогал пояс, поправляя сигнальный пистолет на нём. Тоннель уходил глубоко вниз – даже ускоренный подъём занял немало времени. А спешить было жизненно важно.
Фокс попытался просканировать местность, желая установить возможные источники радиосигнала. Пусто. Странно: ещё недавно говорил с Мартеном на другом конце планеты.
Но тогда он был в землеройной машине. А мощность её приемо-передатчика не сравнить с тем, что в шлеме защитного костюма. Тот же гравимобиль сейчас, очевидно, в стазисе. И вышел бы из него только в конце соревнования.
Но конец наступил внезапно. Так что надо либо возвращаться назад и ждать помощь в кабине, либо двинуть вперёд и сделать всё вручную.
И хорошо бы еще не забыть, когда подберется вплотную к гравимобилю, включить радио.
Фокс окинул взглядом окрестности. Ветер гулял по склону, вздымая тучи мелкого зернистого снега. Вихри кружились, катились к подножию горы, сталкивались и расходились, словно дразня друг друга в диковинном танце.
Гора пронзала облачный покров, скрываясь в непостижимой вышине. «Словно великан распустил седые космы и прихорашивается, – подумал Фокс. – Хотя где отыскать зеркало, способное отразить всё это великолепие?»
Неподалёку – Фокс не мог точно вспомнить, где именно – находилась посадочная площадка для гравимобилей. Он усмехнулся: «Погорячился я с множественным числом. Кто на Зандаре дважды выбирает один маршрут или отправляется вдвоём в одно место?»
Популярность соревнований не делала Зандар изъеденным мышами сыром. «Какое уж там – при таком редком населении», – размышлял Фокс.
В памяти всплыли силуэты одиноких гравимобилей, удалявшихся от посадочной площадки. «Ещё рыть и рыть, – подумал он. – Освоенности пока маловато. Зато каждый может выбрать что то по вкусу». В душе возникали сложные чувства.
Зандарцы шли на состязания в самые экзотические места, и каждый раз – новые. Фокс любил просматривать записи в сети, погружаясь в режим сопереживания. Вкусы у всех разные: перед глазами проносились недра холодного севера и юга, глубины экваториального ада, а то и вовсе ядро планеты, где гонщики рисковали расплавить свои машины.
На слабо освоенном мире всем хватало места. «Так что никакого “дырявого сыра” !» – заключил Фокс. И тут же осознал: образ близок только ему. Кто ещё с детства так полюбил бы земную сказку о боевом роботе Щелкунчике и его сопернике – Мышином короле? Трагическая любовь из истории мало трогала, а критика сверстников вовсе не волновала.
«Критиковали они, видишь ли, – думал Фокс. – А сами то, сами как слушали и смотрели прочие сказки!» Древние истории пользовались оглушительным успехом на Зандаре. Выглядело естественным, если вспомнить, откуда взялось название планеты. Даже недавние сомнения в реальности прототипа героя не меняли ситуации.
«Человек слаб, но я не таков», – твёрдо решил Фокс.
Что же до подземных гонок… Минимум конкуренции за маршруты и максимум технического оснащения. Первое было важнее, ибо битва велась людьми, а не машинами. Но потому на горной площадке и не стояло множества гравимобилей. Только ждавший Фокса.
По крайней мере, он надеялся, что гравимобиль ждёт его. План же был прост: уточнить направление, разрыть снег – и вперёд. Или назад. С какой стороны смотреть.
Обычно местоположение площадки не вызывало затруднений. На человеческую память полагаться не приходилось: Фокс чуть отступал от традиции и подключался к сети через имплант в мозгу, считывая координаты. В идеале – так.
Но преимущества хранилища информации проявлялись лишь при бесперебойном доступе к нему. Стоило отдалиться и возникали трудности. Решение имелось: строить как можно больше ретрансляторов, даже для межзвёздного пространства. На планете же, казалось, проблем быть не должно.
Фокс выбрался наружу, потоптался по заснеженной поверхности, проверяя её прочность, и снова огляделся. Где же эта площадка? «Ну что, надо спешить – время прибспешить помощи сети ». Мысль не бесспорная, но она успокоила совесть.
Фокс активировал канал связи с сетью. В зрительный нерв хлынул поток образов. Ага-ага, вот сейчас отсортирует нужное…
«Как то медленно сегодня», – подумал он и невольно помотал головой. Вряд ли это ускорило бы процесс, но вдруг. Конечно, не помогло. А скорость – видно «начинка» горы вносила свою лепту искажений.
Из-за этого поток информации лился свободно, но не так стремительно, как обычно. Синхронизация с сетью через имплант обычно превращала связь во вспышки интуитивных озарений. В норме никто не разделял поток на «своё» и «чужое».
Именно поэтому Фокс избегал длительных погружений: с трудом отделялись собственные мысли от тех, что наполняли сеть. Решение приходило как бы само собой, и оставалось неясным, принял ли его он сам или сеть подсказала при переборе вариантов.
Многие в комфортных условиях не видели проблемы в этом разделении. Но Фокс видел – это была его личная причуда, желание вернуться к корням. Сейчас же условия оказались далеки от комфортных. Ему нужен был быстрый совет, чёткое решение.
«Эге, – подумал он. – Придётся воспринимать всё как есть. Плохо, но не смертельно. Затруднительно – вот точное слово. И потому “нерешительно”».
Фокс знал: в космосе скорость потока падала. Огромные расстояния требовали таких же усилий. Росли искажения, задержки, сбои. Ожидание долей секунды при обработке данных считалось нормой.
Но почему вдруг подобные трудности возникли на отдельной планете, пусть и не до конца освоенной? Фокс ощутил раздражение и даже гнев. Почему не повезло именно ему – сейчас, когда каждая секунда на счету?
Может, дело в громаде горы, скрывающей неведомые минералы и руды? Или ещё что мешало? «Или кто?» – мелькнула тревожная мысль.
Фокс поморщился, отгоняя параноидальные домыслы.
Он часто выбирал сложные места для работы. Раньше это не беспокоило: он сам держал дистанцию от баз данных. Теперь же привычки детства оборачивались против него. «Неужто время повзрослеть? – пронеслось в голове. – Вот беда. Как болезненно осознавать… Но разве можно чего то добиться без потерь?».
Наконец система импланта преодолела трудности, восстановила скорость и открыла доступ к информации. Но прошла, казалось, вечность – пять или десять секунд!
Раздосадованный Фокс сделал вывод: в будущем стоит избегать мест, где кризисы усугубляются проблемами с доступом к информации. Да, помогало испытывать свои силы, но у всего же должны быть пределы! «И самих кризисов хватит, – решил Фокс. – Не стоит чересчур перчить блюдо. Но урок неплохой. Осталось извлечь из него пользу».
Итак, что же выходило? Он один в горах. И пусть может услышать весь мир, но чувствовал себя излишне изолированным.
Защитный костюм надёжно отделял от окружающей действительности. Снег и холод не проникали внутрь. Шлем же отсекал звуки, оставляя лишь радиосвязь через шлемофон.
Только вот мощности передатчика не хватало, чтобы вести серьёзный диалог с кем бы то ни было.
– А чем плох ретранслятор инфосети? – раздался в голове вежливый голос цифрового помощника.
– Молчи, – резко оборвал его Фокс. – Захочу – свяжусь. Сейчас нет желания, особенно после опыта с ориентированием. Опять бороться с горой – тут даже сам Зандар бы отступил. Не то что я.
– Но сеть не виновата…
– Сказал же – молчи!
Фокс дал помощнику сигнал перейти в режим ожидания. Тот подчинился.
«Вот же неугомонный, – подумал Фокс. – Знаю я ваши секреты, киберсистемы». Ещё в интернате понял: интеллектуальные системы научились синхронизировать человеческие ощущения с генерацией, хранением и передачей информации. Это одновременно радовало и пугало.
Хранилища изливали реки образов, собирали озёра звуков, создавали моря их отражений. Всё это влияло на восприятие. Погружения в такие «водоёмы» могли занять всю жизнь.
«Столько людей утонуло в цифровых иллюзиях! – думал Фокс. – Теперь они вряд ли знают иные пути общения. Приходится довольствоваться сопереживаниями… Интересно, а этот заснеженный склон – не иллюзия ли?»
Окружающая обстановка внушала чувство реальности: «Посмотри, услышь, потрогай меня», – как бы говорил мир. Эта почти интимная близость шокировала.
«Разве мир в сети не столь же близок?» – пронеслось в голове. Фокс вспомнил прогулки по поселению, прикосновения к вещам. Там даже простые действия не гарантировали общего восприятия: внешний вид и материал могли различаться.
Раньше, передавая кружку, люди знали – у всех в руках именно кружка. Теперь же двое могут видеть кружку и кошку, шар и квадрат.
Иллюзии, кругом иллюзии. Лишь этика древнего учения сдерживала их напор. Технологии раздвинули границы, но стоило ли делать то же с этикой? Иначе не за что стало бы держаться…
Фокс смотрел на снег и понимал: не он видит снег – снег «видит» его, подталкивая к испытанию реальности. Та заявляла о себе лишь в экстремальных ситуациях: во время состязаний или космических походов.
Отголоском учебных программ пришла мысль: «Не зря в древности считали, что тяга к реализму подтолкнула людей к космической экспансии».
Учителя в интернате допускали парадоксальное: человеку стало скучно в потоках иллюзий. И отдельные люди и всё человечество вновь полюбили далёкий и чужой космос – как на заре космонавтики.
Конечно, историки называли другие причины: войны, эпидемии, катастрофы. Но скуку тоже нельзя сбрасывать со счетов. Людей вела неудовлетворённость миром виртуальных отображений.
«Интересно, – подумал Фокс, – каково это белое пушистое покрывало на ощупь? А как пахнет? И что будет, если нырнуть туда с головой?» Желание испытать новый опыт становилось почти невыносимым.
Он смотрел на снег. План добраться до занесённого им гравимобиля на секунду отступил. Сколько других переживаний подарил только взгляд на белое покрывало!
Насколько больше можно узнать, потрогав, понюхав, лизнув? Тонкая ткань костюма разделяла два мира, человеческий и природный. Костюм защищал, но одновременно отдалял от мира.
А там, в Приполярной общине, от превратностей судьбы ограждали кибермодули и управляющие всем машины.
Фокс отстегнул перчатку и набрал полную горсть снега. Но… мокрый, холодный, чужой. «Бр-р-р». Фокс брезгливо отряхнул руку и надел перчатку.
«Нет нет, – решил он. – Хорошо, что попробовал. Как бы узнал, что такое “реальный снег”? Но дальше экспериментировать не стоит». Разочарования не возникло – напротив, он ощутил прилив стойкости. Потомок первопроходцев не отступит перед мелкими неудобствами!
В памяти всплыли уроки учителей. «Напрасно так мало внимания уделял их словам», – подумал Фокс. Педагоги не раз говорили о противоречивости реального и о том, что сеть даёт иллюзию контроля. Тогда не прислушивался. Теперь же понял: виртуальный мир позволяет выбирать переживания, пусть лишает подлинности. Реальный же дарит неподдельные ощущения, но они необязательно приятны.
«Опасно открываться миру, – размышлял Фокс. – Может дать то, чего ты не выбирал. Травмы, холод, мокрый снег за шиворотом… Но разве не в этом суть? В том, чтобы быть сильным и превозмочь как можно больше?»
Он осознал: риск – не в самой реальности, а в её непредсказуемости. В сети всё поддаётся настройке. Температуру, текстуру, запах можно подладить под себя. В жизни же приходится принимать условия такими, какие они есть.
«Но выбор – это тоже травма, – промелькнуло в голове. – Предпочёл одно – потерял другое».
Фокс почувствовал, что согрелся. Философские размышления, казалось, пришли сами собой – или это сеть снова вмешивается? Он резко оборвал контакт, встряхнулся. Время промедлений кончилось.
Душу взволновало приятное ощущение, что мысль родилась в его голове, а не была навязана извне. Силы прибыли. Имплант услужливо высветил координаты последнего местоположения гравимобиля.
«Мне туда!» Фокс сделал первый шаг.
Битый час он пробирался по колено в снегу. Прихваченный из землеройной машины сигнальный пистолет болтался на поясе и хлопал по бедру. Приходилось постоянно придерживать и поправлять. Беда, прямо.