Дороги, мозоли и пиво. 2

© Сергей Лотарев, 2025

ISBN 978-5-0067-8411-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1: Лондон – стр. 1

Глава 2: Копенгаген – стр. 9

Глава 3: Дуйсбург – стр. 17

Глава 4: Дуйсбург – стр. 25

Глава 5: Киев – стр. 33

Глава 6: Киев – стр. 41

Глава 7: Нью-Йорк – стр. 49

Глава 8: Нью-Йорк – стр. 57

Глава 9: Вена – стр. 65

Глава 10: Брюссель – стр. 73

Глава 11: Лондон – стр. 81

Глава 12: Париж – стр. 89

Глава 13: Стокгольм – стр. 97

Глава 14: Париж – стр. 105

Глава 15: Мальта – стр. 113

Глава 16: Париж – стр. 121

Глава 17: Париж – стр. 129

Эпилог: Лондон – стр. 137

Глава 1: Лондон

Лондон был серым, как старый свитер, который хочется выбросить, но он всё ещё греет. Дождь моросил, оставляя на асфальте Шафтсбери-авеню мелкие лужи, где отражались красные двухэтажные автобусы и неоновые вывески китайских ресторанов. Офис «ByteWave» гудел, как улей: кодеры в наушниках стучали по клавиатурам, запах кофе из Старбакса смешивался с духом прогорклого сэндвича Саймона, лысого менеджера с вечно красным лицом. Он орал в Zoom: «Дедлайны горят, ребят, шевелитесь, или я вас всех уволю!» Я сидел у окна, глядя на мокрую улицу, где туристы в цветных дождевиках толкались у сувенирных лавок, покупая магниты с Биг-Беном. В кармане – двести фунтов, на счету – долг за квартиру в три тысячи. В голове – Алина. Её кольцо с гравировкой «Саша + А.» Лежало в ящике стола, как старый долг, который не вернуть. Я бросил её в Харькове два года назад, когда она смотрела на меня глазами цвета моря и шептала: «Ты всегда выбираешь не тех, Саша». Её голос до сих пор звучал в ушах, как эхо.

Телефон завибрировал, выдернув меня из мыслей. Артём, харьковский кореш с бородой лесоруба и голосом, который пробивал любой шум, рявкнул: «Санёк, ты что, планктон офисный стал? Погнали в паб, встряхнём твои мозоли!» Я усмехнулся, чувствуя, как в груди защемило. Артём всегда знал, как вытащить меня из тоски, даже когда я сам не хотел. Мы встретились в Сохо, в «The Rusty Anchor», где пахло тёплым элем, жареной картошкой и чуть приторным ароматом духов от девчонок за барной стойкой. За окном мигали неоновые вывески «красных кварталов» – Сохо жил своей ночной жизнью, где девушки в коротких платьях смеялись под фонарями, а пьяные туристы орали про финал Лиги чемпионов. Артём заказал два пинта стаута, чокнулся со мной так, что пиво чуть не расплескалось, и выдал: «Слышал, твоя Жюли в Камдене шляется. С блокнотом, рисует мосты, как ненормальная. Чё за девка, Санёк? Опять за ней побежишь?»

Жюли. Имя резануло, как нож по старой ране. Художница с тёмными волосами, зелёными глазами и запахом масляной краски, который въелся в её свитера. Я встретил её год назад в Париже, в кафе у Сены, где она сидела с блокнотом, рисовала мосты и улыбалась, но всегда оглядывалась, будто кто-то следил. Её голос был мягким, с лёгким французским акцентом: «Саша, ты веришь в судьбу?» Я тогда засмеялся, сказал что-то глупое, но её глаза запали в душу. Она сбежала через неделю, оставив эскиз моста и записку: «Не ищи». Но я искал. Артём, видя моё лицо, хмыкнул: «Ты, брат, как пёс за костью. Она не твоя. Слышал, у неё тени за спиной – какой-то тип, мутный, шрам на щеке». Я напрягся. «Где слышал?» – спросил. Он пожал плечами, допивая пиво: «Камденский слух, Санёк. Люди болтают, а ты не слушаешь».

Вечером Даша, сестра из Киева, написала в Telegram: «Сашка, не теряй себя. Алина – прошлое, Жюли – мираж. Слышала, Таня в Париже, влипла в историю. Найди её». Даша, с её короткой стрижкой и татуировкой звезды на запястье, всегда чуяла, когда я тону в мыслях. Таня – Одесса, коса до пояса, смех, от которого хочется жить. Мы дружили в Дуйсбурге, пили шнапс у Рейна, и её одесский юмор разрывал меня: «Сашка, шо ты как неживой, давай за маму мою выпьем, она пирожки печёт лучше всех!» Но потом она пропала, оставив только номер в телефоне. Я смотрел на её сообщение, чувствуя, как сердце сжимается. Таня, Жюли, Алина – три тени, которые не давали мне спать. Я ответил Даше: «Таня в Париже? Что за история?» Она написала: «Не знаю, Саш. Но Жюли с ней, и там мутно. Береги себя».

В метро, возвращаясь в свою конуру в Ислингтоне, я заметил его. Мужчина в чёрном плаще, шрам на левой щеке, глаза холодные, как лондонский дождь. Он стоял у турникетов на «Оксфорд-Сёркус», смотрел слишком долго, будто знал, кто я. Я ускорил шаг, чувствуя, как пульс бьёт в висках. В вагоне его отражение мелькнуло в стекле – или мне показалось? «Случайность», – сказал себе, но холод в груди говорил другое. Жюли бежала от кого-то, и этот тип был её тенью. Или моей? Лондон давил, будто знал, что я бегу не только от долгов. Дома я достал телефон и написал Артёму: «Найди мне билет в Копенгаген. Слух, что Жюли там». Ответ пришёл через минуту: «Санёк, ты псих. Но я в деле. Завтра билет у тебя». Я лёг на кровать, глядя в потолок, где трещины напоминали мосты Жюли. Сон не шёл – только её зелёные глаза и шрам того типа.

Глава 2: Копенгаген

Копенгаген встретил солёным ветром с каналов и запахом жареной рыбы, который смешивался с дымом от уличных ларьков. Нюхавн сиял под редким солнцем: цветные домики вдоль воды, отражавшиеся в канале, туристы с фотоаппаратами, щелкавшие каждый угол, и уличные музыканты с гитарами, наяривавшие что-то из Боба Дилана. Артём дал наводку: «Санёк, твоя Жюли в баре «Havfrue’, рисует мосты, как одержимая». Я шёл по брусчатке, вдыхая влажный воздух, где пахло солью, кофе и свежими булочками. Бар прятался в подворотне, стены покрыты граффити русалок и викингов, вывеска скрипела на ветру. Внутри было тесно: бородатые датчане в свитерах, пьяный смех, запах прокуренного эля и сырости. Ларс, местный кореш, с татуировкой дракона на шее и улыбкой пирата, встретил меня у стойки. «Саша, брат, ты что, за викингов теперь? Бери «Карлсберг», не позорься!» – он хлопнул меня по плечу, его смех заглушал шум бара. Я заказал пиво, но мысли были о ней.

На стойке лежала салфетка – эскиз моста, река, тонкие линии, подпись «J.» В уголке. Жюли. Её почерк, как её душа – хрупкая, но острая, будто лезвие. Я сжал салфетку, сердце заколотилось. Бармен, толстый, с серьгой в ухе и татуировкой якоря на предплечье, заметил мой взгляд: «Ищешь ту девчонку? С зелёными глазами, да? Сидела вчера в углу, рисовала, всё оглядывалась, как кошка перед грозой». Его голос был хриплым, с датским акцентом, будто он всю жизнь глушил эль. «С кем была?» – спросил я, стараясь держать голос ровным. Бармен пожал плечами, вытирая стойку: «Тип в кожанке, шрам на щеке, глаза мутные. Не местный, говорил с акцентом, восточный какой-то, не пойму. Они быстро ушли». Я сжал стакан, пиво показалось горьким. Тот же тип, что в Лондоне? Шрам, кожанка, акцент. Сердце ёкнуло, как будто кто-то сжал его в кулаке.

Ларс, уже поддатый, подсел, держа два пива: «Саша, шо за француженка твоя? Слыхал, она в Париж рванула. Подруга её, Таня, там влипла в историю. Какая-то муть с её бывшим, говорят, он не из тех, с кем шутят». Таня. Я вспомнил её косу, одесский акцент, как она смеялась в Дуйсбурге, разливая шнапс: «Сашка, за шо мы пьём? За любовь или за дурь?» Её смех был как солнце, но теперь её имя резало. Что за беда в Париже? Я спросил Ларса: «Что за бывший?» Он закатил глаза, глотнул пива: «Бери ещё „Карлсберг“, брат, и не лезь в их дела. Женщины – это буря, а ты без зонта». Но я не мог не лезть. «Ларс, где она была в Копенгагене?» – я смотрел ему в глаза. Он вздохнул: «В галерее на Стрёгет, говорят, оставила эскиз. Но, Саша, она как тень – тут была, там нет».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.