Обычный человек. Книга 2. Ангелы и демоны

ГЛАВА 1

…Филин бежал так быстро, как только мог. Поднеся рацию к губам, он, прерывая дыхание, закричал: «Я Дельта, я Дельта! Точка, как слышно?!!». В ответ рация прохрипела нечто не членораздельное, но даже по обрывкам фраз, Назар понял, что его, наконец-то услышали. Здесь на небольшой возвышенности и немного дальше от фронта их ретранслятор на беспилотнике, преодолел заглушающий сигнал вражеского РЭБ. «Точка! Перенесите огонь вправо на 100 метров вдоль восьмой лесополосы! Как поняли? Прием!» – вновь орал он в рацию. От момента когда это надо было сделать, до того как он смог передать новые координаты на позицию артиллеристов прошло почти четыре минуты… бесконечно долгие четыре минуты. Филин очень надеялся, что успел, что огневой налет откинет превосходящие силы противника от его позиций. «Пл…с. Сто м…ов впр….» – отозвалась рация. «Ну, мужики держитесь! Сейчас достанется всем…» – подумал Назар, сбегая с пригорка в сторону запасного командного пункта, который был замаскирован в тылу и немного в стороне от основной линии обороны. Он почти кубарем скатился в траншею, которая вела в блиндаж. Оказавшись внутри, сразу же снял трубку полевого проводного телефона, которыми им пришлось начать пользоваться ввиду активного противодействия противником средствами РЭБ … В этот момент, над головой, что-то оглушительно бумкнуло. Часть бревен и земли перекрытия блиндажа посыпались внутрь укрытия. Назара отшвырнуло от телефона в сторону входа в блиндаж, наверное, это его и спасло от осыпающихся стен и потолка укрытия. То, что это взорвался прилетевший снаряд, он понял не сразу. То, что это обстрел со стороны противника, он тоже не знал. Не знал и то, что помимо атаки позиций ополчения с фронта, из тыла, на них выходила группа диверсантов, и это для них проделывался проход. Эту диверсионную группу по тылам ловили последние две недели. Это они устроили серию терактов, убив членов местного самоуправления в прилегающих поселках, взорвав газопровод и высоковольтную ЛЭП оставив без тепла и света мирных граждан в целых районах… Это они расстреляли два наряда милиции, которые случайно оказались у них на пути… В поимке диверсантов, группе Филина, своими несколько расширенными возможностями, активно помогал Апостол, связь с которым поддерживалась постоянно. За последний год они лично встречались, наверное, пару раз, обсуждая текущие задачи и обстановку в мире. Вот и сейчас, благодаря ему, отряд Филина опять оказался в «нужном» месте. Судя по всему, в таких сложных случаях, Апостол просто не мог доверить работу кому-либо другому.

…За последние четыре года было отбито и ликвидировано бесчисленное количество групп диверсантов, мелких и больших, которые как лавина за лавиной забрасывались на территорию Республик. Многие мирные жители, да и отдельные ополченцы были доведены до крайнего отчаяния в этой бесконечной игре со смертью, которая обрела столь ужасные формы, когда человек находясь даже далеко от фронта, выходя из дома, не знал, вернется ли он сегодня назад. Война полностью превратилась в самый настоящий ТЕРРОР. Из старой команды, в отряде Филина в строю остались только Руслан Феникс, Сергей Мангуст и Андрей Сепар… Саша Мастер погиб вытаскивая из-под обстрела Андрея Химика, они так вместе и остались лежать, когда Саша накрыл своим телом раненного товарища. Оба Алексея, Шахтер и Динамо, погибли, напоровшись на розтяжку, когда в очередной раз преследовали диверсантов. У Арон Давидовича – Деда, случился сердечный приступ. В его возрасте он сильно много старался на себя взять, очень сильно переживал, когда вокруг стали умирать его товарищи. Сергей Лесник получил сильное ранение, после чего врачам пришлось ампутировать ногу. Ивана Трудовика, после близкого прилета во время очередного обстрела, списали и эвакуировали на территорию России. Врачи сказали, что еще одной контузии он не переживет.

Невзирая на самоотверженное сопротивление, противник достиг колоссальных результатов. В прилегающих к линии разграничения территориях, куда доставала артиллерия, диверсанты работали просто как наводчики. Били по подстанциям, газопроводам, линиям электропередач, а потом и по бригадам рабочих, которые выдвигались на их починку. В глубине территории закладывали бомбы под автомобили, возле городских администраций, возле остановок и магазинов. Для них, каких либо табу просто не существовало, граждане Украины, которые не пожелали покидать территорию самопровозглашенных Республик, были переведены в ранг не людей. Причем, кураторам, было все равно, кто погибнет от взрывного устройства, человек который поддерживает новую власть, или простой прохожий, у которого банально нет возможности выехать, или есть обязательства перед престарелыми родственниками, или инвалидами. Назар вспомнил похороны Бати, Гиви и многих других руководителей, командиров и простых граждан, бесчисленное количество которых погибло в результате этих терактов. Он вспомнил, как однажды присутствовал при допросе одного из диверсантов, который, с глазами полными гордости за содеянное, прямо сказал: «Мы вас всех убьем! Вы не люди! Вы тараканы! Колорады! Вас нужно давить как жуков! Вас и ваших самок с детенышами! Вы еще узнаете настоящую мощь НАТО! Подождите уже скоро!…». Многие бойцы и жители перестали понимать, почему все просьбы о военной помощи оставались без ответов. В данных реалиях, одной гуманитаркой ситуацию не исправить. По точности и интенсивности обстрелов, по наглости и уровню подготовки солдат, по видам применяемого вооружения, все видели, как растет мощь армии противника, через ряды которой проходило все больше и больше граждан Украины, повязывая их кровью и внушая безнаказанность. Видели, как страна превращалась в монолитный кулак, противостоять ударам которого становилось все сложнее и сложнее. Перед глазами Назара показались бесчисленные кладбища, которые разрастались в геометрической прогрессии. Сколько загубленных душ… Но сейчас, страха как такового у Филина не было, он просто отчаянно сопротивлялся, с одним лишь желанием, что если и суждено погибнуть, то он заберет с собой как можно больше врагов. Врагов, которые для многих его товарищей уже стали кровниками…

Назар еще некоторое время сидел на дне траншеи, приходя в себя. В голове очень сильно звенело, если бы не тактические наушники и очки, сильной баротравмы было бы не избежать. Он немного потряс головой, сознание медленно возвращалось в тело. Облокотившись о стену окопа, он встал на ноги, и когда его голова показалась над уровнем земли, он увидел, как почти в ста метрах, с тыла, в его сторону, быстро перемещаясь, выходила группа военных. Назар, чисто интуитивно, понял, что это и есть те самые диверсанты, которых они столько времени, безуспешно пытались выловить. Посмотрев в сторону своих позиций, он видел, как в сторону наступающего с фронта противника, яростно бьет пулемет, отбывая атаку пехоты. Еще несколько автоматов огрызались немного в стороне. Было ясно, что через каких-то пять, десять минут диверсанты выйдут в тыл нашим позициям и просто перестреляют ребят в спину и если бы не отсутствие связи, он тоже был бы там, с сними. На раздумья времени не было. Филин машинально проверил магазины с патронами и рысью прыгнул в одно из немногих разветвлений траншей, что вела несколько в сторону от приближающейся группы, рассчитывая ударить им бок и тыл. Расчет был на то, что ребята все-таки услышат стрельбу у себя в тылу и помогут, зажав противника в огневом мешке. Пробежав несколько десятков метров, Назар увидел, как к нему на встречу, в окоп спрыгивает один из диверсантов и еще двое были видны за ним дальше. Хлопцы, бежали почти, не пригибаясь, наверное, этот участок был досконально изучен их разведкой с воздуха и они знали, что эти траншеи не используются. Появление Филина, было для противника полной неожиданностью. Первые выстрелы, Назар сделал чисто на реакции, уложив на повал одного из трех противников. Остальные двое сразу же залегли. Будучи опытным бойцом, Филин понимал, что оставаться на месте нельзя, что уже в следующую секунду в его сторону полетят гранаты. Поэтому, как только последняя пуля короткой автоматной очереди, вылетела со ствола, он откатился назад и, оказавшись за небольшим поворотом траншеи, попытался как можно дальше переместиться в сторону. Как только свернул за ближайший угол, в том месте, где он только что был, прогремел взрыв. Выждав несколько секунд и не услышав второго взрыва, Филин опять бросился навстречу диверсантам. Он понимал, то в данной ситуации необходимо идти на сближение и встретить врага там, где его появление наименьше всего ожидалось. Теперь уже Назар достал гранату и, выдернув чеку, бросил ее в то место откуда только что прибежал. Граната, описав короткую дугу, попала в окоп, где лежал подстреленный диверсант. Филин услышал короткое: «Граната!» и через секунду громкий взрыв. Не останавливаясь, Филин выкатился в проем ответвления окопов и сквозь дым увидел, что на дне окопа лежат уже два тела, а третий находился рядом. Назар, лежа на правом плече, вскинул автомат и дал короткую очередь, затем быстро поднявшись на ноги, опять бросился в сторону, дальше от этого места. Отбежав несколько десятков метров и осторожно высунув голову из окопа, он постарался осмотреться. Видать, в этом месте выходила крупная группа диверсантов, которые до этого, на территории Республики, были поделены на более мелкие. Филин опять стал перемещаться по траншеям, пытаясь найти наиболее оптимальное место, с которого будет возможно определить местоположение остальной группы. В одной из огневых точек, он обнаружил пулемет и несколько магазинов. Это был старый добрый РПК. Каким образом он здесь оказался и почему именно в этом месте, сейчас думать было некогда. Филин быстро прикинул, что группу надо по любому отвлечь на себя, поэтому, присоединив магазин, он занял удобную позицию и стал наугад отстреливать патроны по высокой траве, где в последний раз выдел противника. Расчет оказался верным, в ответ по нему стали работать несколько автоматов. Били короткими очередями, видать экономили патроны. Отстреляв три рожка, Филин бросил пулемет и ухватив свой автомат, в наглую пошел в сторону противника. В принципе задачу он выполнил, незамеченной группа выйти в тыл товарищам уже не сможет. На ходу он лихорадочно прикидывал, сколько еще диверсантов осталось, троих он как минимум ранил. То, что они решили прорываться днем, с их стороны было отчаянным шагом. Хотя, атака в лоб наших позиций и их согласованная атака с тыла, днем сводила к нулю их дружеский огонь. В принципе, если бы Назар не оказался сейчас здесь, план идеальный. К этому времени огонь артиллерии прекратился и, как бы там не было, атака с фронта постепенно захлебывалась, то есть время на прорыв диверсантов катастрофически таяло. Назар занял позицию и когда в очередной раз, там, в низу, пехота противника поднялась на штурм, то здесь было видно, как человек двенадцать перебежками устремились в сторону наших позиций. Филину опять повезло, ему удалось найти хорошее место и, прикрепив глушитель, он стал методично отстреливать солдат противника. Пока диверсанты поняли, что они попали под перекрестный огонь, Филину удалось уложить как минимум пятерых. Но патроны таяли на глазах, а неприятель, стал откатываться назад и подходить ближе к нему. Надо было менять позицию, поэтому, согнувшись, он побежал по траншеям дальше в сторону от отступавших. Филин не знал, что его позицию, уже минут как пять зафиксировал вражеский беспилотник, взяв на контроль все его перемещения. Не знал он и того, что часть группы диверсантов на прорыв не пошла, и что им, по закрытым не приглушенным каналам, уже поступила команда ликвидировать возникшую проблему.

Проскользнув в траншее под очередной «навес» из бревен, Филин решил перевести дыхание. Не успев осмотреться, он услышал, как где-то совсем рядом послышался несильный хлопок, который невозможно было спутать ни с одним другим звуком. Это сработал запал УЗРГМ. «Сука» – выругался Филин и стал быстро осматриваться по сторонам, пытаясь уловить, куда упадет граната, что бы попытаться среагировать и, хотя бы минимизировать последствия. Через четыре секунды прямо над ним, на перекрытии раздался оглушительный взрыв. Выдать, тот, кто бросил гранату, о перекрытии не знал. Но самое обидное было то, что и Филин не знал, с какой стороны его атакуют. Он вскочил на ноги и присел на одно колено, вскинув автомат быстро оглядываясь, пытаясь услышать малейший шум под ногами приближающихся врагов. К этому времени, стрельба на позициях уже почти стихла за исключением одиночных выстрелов. Было непонятно, что там происходит, а связи по-прежнему не было. Судя по тому, что диверсанты стали отступать вглубь Республики, товарищи атаку отбили и Назар надеялся на скорую подмогу. Осталось самое малое – выжить. Неожиданно, он услышал шуршание травы метрах в двух от перекрытия и в следующую секунду в окоп спрыгнул хорошо экипированный боец, который еще не став на ноги, открыл огонь по Филину. Назара спало только то, что он успел вжаться в стену окопа и пули прошли от него в каких-то сантиметрах. Ответной очередью, он свалил нападавшего, но это были последние патроны в магазине. Отбросив автомат, Филин выхватил пистолет и рванул в сторону, откуда нападал противник. Он успел сделать буквально пару шагов, отбежав на несколько метров от перекрытия, когда в том месте, где он сидел, раздался оглушительный взрыв. Ударной волной Назара сильно толкнуло вперед, осколками посекло ноги и незакрытые броником части тела. Филин не упал, он сумел опереться на руки и, приложив все оставшиеся силы, рванул дальше. Пробежав несколько метров, он споткнулся, видать ранение было более серьезное, чем Филину показалось сразу. Штанины прилипли к ногам, что указывало на достаточно сильное кровотечение. Оглянувшись, Филин попытался посмотреть на ноги и в этот момент сзади в окоп спрыгнул еще один диверсант. Назар молниеносно перевернулся на спину, вскинул пистолет и успел сделать три выстрела, попав противнику в грудь. Но, наверное, на том был хороший бронежилет, потому как он лишь немного отступил, сделав два шага назад, одновременно нажимая спусковой крючок на своем автомате. Короткая очередь прибила Назара к земле. Как в замедленной съемке он видел, как разлетаются подсумки на разгрузке, как крошиться его бронежилет, а затем в грудь ударила жгучая молния. Филин упал, широко раскинув руки, и сквозь полузакрытые веки видел, как через него перепрыгнул тот, кто в него выстрелил, затем видел, как сверху через окоп, не обращая на него внимания, перепрыгнуло еще несколько человек. Собравшись с силами, он приподнялся на дрожащих руках и посмотрел вниз, где в районе груди были развороченные остатки бронежилета. Было видно, как по одежде расплывалось огромное красное пятно. Добивать его не стали, наверное, только потому, что у противника на это не было ни времени, ни патронов. Назар положил руку на грудь, пытаясь в кровавом месиве найти крестик. Почему-то в этот момент он думал только о нем. И когда, наконец-то, он его нащупал, то крепко сжал в мокрой от крови руке. Интуитивно он понимал, что это все, это конец. Дышать становилось все труднее, пробитые легкие быстро наполнялись кровью, которую с каждым выдохом он стал выплевывать. В последний раз Филин посмотрел на небо, пытаясь рассмотреть то, что видел Тавр, слова которого неожиданно всплыли в памяти. «Как же их много вокруг … Они все, нам завидуют …» – звучала в голове последняя фраза Женьки… Но Филин ничего и никого не видел, перед глазами было только голубое небо, которое как в рамке на картине было ограждено стенами окопа, которые постепенно размывались и, через мгновение, стало казаться, что он подымается вверх прямо к немногочисленным белым как вата облакам. Тело перестало быть тяжелым, ни боли, ни тепла или холода не чувствовалось…

ГЛАВА 2

…Филин знал, что он умирает… сознание постепенно отключалось… Среди белых облаков он вдруг увидел лицо Юли которая прижимала дочку. Два ангела … два его самых дорогих человека… Назар бессознательно сжал в руке крестик, сейчас он ощущал только его… Постепенно облака растаяли и остались лишь два любимых лица, которые нежно улыбались ему. Затем образы стали более светлыми, потом совсем яркими, превратившись в сплошное сияние похожее на солнце. «Бог, это свет. Бог, это жизнь…» – вспомнились слова батюшки, чей крестик он сильно сжимал в руке. Вдруг, яркий свет стал тускнеть и становиться кроваво-красным, а затем появилось другое солнце. Круг с остро изогнутыми двенадцатью лучами, черного цвета, в тени которого свет совсем пропал. Это солнце, неспешно катилось по небу, оставляя за собою тьму, от которой воняло гарью и разлагающимися трупами… Назара захлестнуло невероятная злость на себя. Он вдруг понял, что не имеет права умереть, почему то он знал, что только он сможет остановить движение этого черного солнца. Перед глазами, в виде образов, стали появляться отдельные фрагменты последнего разговора с Апостолом, который, с нотками отчаяния в голосе, рассказывал об истоках, основах идеологии почитателей этого черного солнца. И, от понимания масштаба того, с чем в очередной раз пришлось столкнуться славянам, у посвященных начинала стыть кровь в жилах.

…Черное солнце – изотерический символ СС третьего рейха, идеологи которого, как и сегодняшние идеологи нацизма в Украине утверждают, что черное солнце, это антипод нашего солнца. Черное солнце светит из иного мира – мира абсолюта. Восход черного солнца означает начало конца этого мира. Такой конец приветствуется гностиками как освобождение, а смерть – есть самая возможность бытия. Мир неисправимо зол и потому должен быть уничтожен. То, что люди считают солнцем, есть только отблеск, отражением настоящего небесного тела, как, например желтое солнце, которое скрывает черное солнце, а это, в свою очередь, зеленый луч. В их понимании, древняя Гиперборея есть источник иного черного света – света черного солнца. Гиперборейцы – прародители Ариев, которые ушли на далекую звезду посылающую людям зеленый луч. Зеленый луч, как изумруд Венеры, который сверкает по ту сторону черного полуночного солнца. И рогатый люцифер как правозвесник зеленого. Для того, чтобы освободиться от форм, которые окружают человека, он должен сделать шаг в хаос, чтобы обрести сквозь хаос самого себя. Для этого необходимо пройти процесс инициатического обряда, который переворачивает сознание. Таким опытом, может быть опыт войны, опыт убийства, преступления, которое проламывает человека изнутри… Они получают инициатический опыт на Донбассе. Донбасс, это их новый свет – дикое поле, земля для переселения, мистическая праматерия (матэрия сэкунда), которую нужно завоевать, для построения нового сверх общества. Идеологи нацизма утверждают, что в жилах украинского козака течет волчья кровь. Бойцы Азова, а за ними и ВСЕ жители Украины, должны совершить в себе революцию, пробудив черное, и тогда, со временем, черное солнце встанет над миром. Для украинцев, черное солнце (стожары) – источник особенного вида энергии, что поддерживает дух людей в божественной иерархии нашей вселенной. Они приравнивают архетип бога Вотана с архетипом Люцифера. Для того, чтобы духовно соединится с Вотаном необходимо пройти обряд особых месс – инициации. Архетип Вотана, идеологами украинских нацистов, трактуется не абы как, а по заветам Алеста Кроули, того, кто написал гимн Люциферу и Книгу закона, того, кто считается главным сатанистом ХХ века. Национал-социализм есть манифестацией архетипа Вотана. В фашисткой Германии говорили, что бог немцев Вотан, а не христианский Бог. В мире сегодня есть десятки организаций, которые исповедуют эту идеологию, у которых одинаковые цели и методы, они взаимодействуют между собой, поддерживают и помогают друг другу, у них есть сильные и влиятельные покровители. В первую очередь, это воротилы мировой финансовой системы, которой, как не парадоксально, управляют «люди» известной национальности, «люди», которые в средине двадцатого века для достижения своих целей, для достижения «плана», подвергли геноциду даже собственных соплеменников… В США, это организация «Центр правых движений», которая сформировала первую настоящую, общенациональную террористическую сеть. В Швеции, белое арийское сопротивление (Vitt Ariskt Motstånd). The Base – неонацистская военизированная группировка белых сепаратистов, которая так же действует в США, Канаде, Австралии и Южной Африке. И это только малая часть этой глобальной сети неонацистов – сети сатанистов. Назар вспомнил давний разговор товарищей возле отдела связи, которые тогда бурно обсуждали название голливудских фильмов и то, о чём им говорил батюшка, который пытался втолковать об истинном смысле тех отдельных «произведений». Мелькнули кадры давно просмотренного фильма «Эпидемия» и наступившие совсем недавно мировые события. События, которые от сценария снятого фильма, отличались только городом, где возникла эпидемия. В этом свете, заиграли совсем другими красками другие голливудские фильмы, где в деталях прорисовывались образы Некромантов, зеленых сверхнакачаных и суперсильных людей, зеленых фонарей, истории про богов, которые живут на земле среди людей. Воистину, «произведения» их кинематографа, действительно несут глубокий сакральный смысл, который понятен только узкому кругу посвященных. Такое впечатление, что людей заранее программируют, готовят при помощи невербальных методов, методично нажимая на нужные точки, меняют психику, подменяют понятия добра и зла, подводя к предстоящим страшным событиям. Точно так же, как при помощи зрелищной фантастики с названием «Звездный десант», провели расчеловечивание жителей ближнего востока и подготовили своих граждан к вторжению в Ирак. Отдельные части информационных отрывков, стали складываться в определенную картину, которая все отчетливей стала проявляться, среди калейдоскопа разнообразных событий. За всем злом, что творится вокруг, все отчетливее стали просматриваться рога и горящий взгляд существа, от которого невозможно укрыться, от которого нет спасения ни в церквях, ни в мечетях, ни в синагогах, ни в любых других местах на этой земле …

Филин изо всех сил постарался вернуть чувствительность рук и сжать кулаки. В памяти всплыли слова молитвы, которую ему когда то записала Юлина подруга – Марина. Бессознательно эти слова к Богу стали всплывать перед глазами Назара… На мгновение он начал чувствовать свои руки и ноги, адскую боль в груди… Затем, от места, где должно находиться темя, до самых кончиков пальцев на ногах, Назара пронзил сильный электрический разряд. Он услышал, как вокруг него раздался оглушительный треск, который был похожим на звук высоковольтной электрической дуги при коротком замыкании, затем оглушительный хлопок. После чего наступила звенящая тишина и темнота. Время будто остановилось, остановилось само сознание. Не было слышно ни дыхания, ни биение сердца. «Вот и все…» – мелькнула последняя мысль…

ГЛАВА 3

… Дыхание… слабое, еле уловимое дыхание … Чувствовалось только чуть ощущаемое движение воздуха через нос. Но он это чувствовал! Больше не было ничего… только движение этого теплого воздуха… Казалось, что всё его сознание было сконцентрировано на этом маленьком островке ощущения жизни. И в целом мире не существовало ничего более ценного и приятного, чем эти еле уловимые движения потоков воздуха. Глаза были закрыты, но темноты не ощущалось. Сквозь веки был виден свет, будто над головой светит солнце или электрические лампы… Назар не понимал, сколько он пролежал, вот так наслаждаясь жизнью, наслаждаясь ощущением жизни. Постепенно в памяти всплыл образ Юли … Она смотрит на него своими бездонными глазами, в которых каждый раз боялся утонуть, а он стоит рядом и держит ее за большой живот… Вот они с товарищами возле роддома, все так же на своем потрепанном УАЗике. Конечно, Назар для жены и новорожденной вызвал цивильное такси, что бы спокойно без лишнего внимания забрать жену, но «свита», на радостях за командира, устроила возле порога представление и своим задором и положительными эмоциями, тогда развеселила пол роддома… Вот, он склоняется над кроваткой, не в силах оторвать взгляд от этого крошечного существа, что смотрит на него и улыбается беззубым ртом… Вот малышка делает первые шаги, такие неуверенные, такие смешные… Порхающая по квартире Юля, вся в делах как в дыму… Огромные ухоженные цветы на подоконниках, которые постоянно цветут,.. целый палисадник,.. или Назару просто тогда казалось, что они всегда были с бутонами… Вот цветов вокруг становится очень много… Они как море заполняют все пространство, а затем, за ними появляется гроб… это хоронят Батю. Затем еще и еще гробы, усыпанные цветами… Встревоженная Юля с ребенком на руках. Назар испытывает какое-то облегчение, ведь наконец-то ему удалось уговорить ее уехать. На вокзале много людей, с пустыми, смертельно уставшими глазами. Всех гонит прочь с родных мест страх и отчаяние. Он целует жену и ребенка на прощание и дает обещание, в которое сам не верит, что вскоре они вернуться домой… Видение перед глазами тускнеет, размывается, на его месте появляются черные клубы дыма горящей БМП из которой, наполовину свесившись, выглядывает труп механика.. Назар знает, что это его товарищ, но кто, как зовут, вспомнить не может. В сознании, лавиной нарастает волнение. Состояние быстро переходит почти в режим паники, точно так же, как когда-то после смерти Тавра. Первое, что чувствует Филин из окружающего мира, это свою руку, которая все так же крепко удерживает крестик батюшки… Самое большее, что сейчас хочется, это увидеть этого старика. Но после той встречи в кабинете, образ священника так, ни разу и не появился. Назар напрягает все оставшиеся силы, всю волю на которую он сейчас способен и пытается открыть глаза. Он ЖИВ! И это значит, что его борьба еще не закончена. Он дернулся всем телом, изо всех сил напрягая мышцы. В груди и ногах ожила сильная, острая боль. Свободная рука, бессознательно сразу же стала искать рядом автомат… Но, при всех усилиях, веки не открывались. В момент полного отчаяния, он почувствовал, как ему на лоб легла чья-то рука. Ладонь была теплая и нежная. От этих ласковых прикосновений, сердце забилось ровнее. Сразу вспомнился сильно контуженный Трудовик в больничной палате. «Я в больнице..» – мелькнула мысль в голове Филина. Но в следующее мгновение он услышал голос, который, судя по всему, принадлежал хозяйке нежной ладони. Голос был очень мелодичным и достаточно властным, но из сказанного, Назар не понял, ни единого слова, чисто интуитивно уловив смысл, ибо точно также когда-то медсестра успокаивала Трудовика. Неожиданно, мягкая нежная рука исчезла и вместо нее ему на лоб легла огромная жесткая ладонь. От этой ладони исходило какое-то мягкое тепло и уже через несколько секунд дыхание и мысли стали ровнее, беспокойство и волнение отошли в сторону. Еще через мгновение сознание полностью отключилось, и Филин погрузился в глубокий сон…