Тайга моя заветная

Глава 1

На току. В феврале глухарь начинает посещать ток. Ещё зима, лежит снег и стоят морозы, но глухари начинают посещать места своих токовищ. Ближе к марту они вечерами начинают облюбовывать себе места, и под деревьями, которые они выбрали, появляется хвоя, различный мусор и помёт. По этим деревьям можно определить, приблизительно конечно, количество особей на току. Пока ещё рано выходить на охоту, но полезно побывать и прикинуть количество токующих особей.

Но вот наступает март, начинается время наста, световой день заметно увеличивается, и посещения глухарями тока становится каждодневным. Днём солнышко пригревает, и начинают вытаивать бугорки, колодины, появляются проталины. Ток начинает активно посещаться глухарями, они начинают щёлкать. Вот тогда и надо собираться на охоту, март — самое активное время для охоты на глухаря на току.

Нет, глухари будут ещё активно токовать и в начале мая, но март всё же более продуктивен, и мы с вами отправимся на охоту. На охоту нужно отправляться затемно с расчётом, чтоб на самом току оказаться до того, как начнёт рассветать. Если ток близлежащий от вашего дома и доступный с дороги, то время рассчитать проще. Если же мы собираемся на охоту в менее доступные места, то ночевать придётся либо поблизости с током, либо на нём самом.

Я опишу две разные охоты, первый это на промысловом участке и второй, когда выезжал с дому на двадцать пять километров и ночевал непосредственно на самом току. После сезона, сдачи пушнины и небольшого отдыха дома, где в последних числах февраля — начале марта я отправился на свой участок по делам. Нужно было прибраться на зимовьях, заготовить дров, ну и прочие хозяйственные хлопоты. Выехал на снегоходе «Буран», так как на нём можно доехать до места и к тому же можно подвозить дрова, а не таскать на себе.

Снежный покров и погода вполне позволяли это сделать, а на всё про всё я планировал потратить не больше недели. Домой решил выезжать с первого зимовья, с Ушмуна, хотя мог и с базового пойти на проход. Но управившись с делами, я выехал на Ушмун и остановился на своём крайнем зимовье. Сварив и попив чаю, я решил проверить ток и близлежащие увалы, со мной был СКС, что позволяло и глухаря стрелить, и более крупную добычу. Пробежавшись поймой по увалам, добычи я никакой не нашёл, хотя кабаны посещали их регулярно, но, видимо, либо они были с утра, либо выходили позже. Из изюбря только старые следы были.

Повернув обратно, я поднялся на небольшой хребет, на котором и располагался ток. В сивере ещё лежал снег, местами чуть не до колена, а на самом току был по щиколоть с появляющими проталинами. Ток посещало около десятка-двух особей. Дождавшись темноты, я насчитал около пяти-шести прилётов петухов, не считая самок и тех, которые усаживались где-то дальше. Убедившись, что охота состоится, я спустился на зимовьё, где и переночевал без проблем.

Рано утром, затемно я встал, разогрел завтрак, почаевал и отправился на ток. Времени было достаточно, и я не торопясь шёл своим вчерашним следом в перевал, поднявшись, аккуратно выдвинулся на само токовище. Дойдя до примерно намеченной точки, я остановился и стал ждать, когда защёлкает первый глухарь. Был слабый, лёгкий морозец, и стояла тихая безветренная погода. Наст был жёсткий, но нет-нет да и проваливался, что делало скрадывание почти невозможным. В принципе выбора не было, оставаться ещё на одну ночь я не планировал.

На востоке чуть посветлела узенькая полоска над тайгой, и сумрак стал отступать, как бы нехотя, понемногу. Несколько раз щёлкнул глухарь и тут же осёкся, но буквально не прошло и минуты, как он защёлкал снова и теперь уже уверенней и длиней. Где-то чуть дальше ему отозвался другой, потом третий. Ток начался, но видимость была ещё плохой, я никак не мог разглядеть ближайшего петуха на старой сосне. Ну вот вроде и посветлело малость, и я решил немного переместиться, чуть ближе и в сторону.

Скрадывание глухаря на току — вещь своеобразная, делаешь шаг, другой и порой замираешь на одной ноге, ждёшь, когда он защёлкает снова. Ну вот я переместился немного ближе, пытаюсь хоть как-то определить его, но пока не вижу. Тёмное пятно, что я считал за глухаря, оказалось просто сгустком ветвей. А глухари щёлкают уже во всю, перелетают, наконец глухарь выдаёт себя передвижением по ветке, я прицеливаюсь, стреляю, и он комом падает.

Ток затихает, я тоже замираю на месте, жду, и когда несколько штук возобновляют щёлканье, я снова меняю место. Следующего глухаря я увидел на лиственице метрах в семидесяти, снова вскидываю карабин, прицеливаюсь, давлю на спусковой крючёк. Снова с треском, ломая сучья, падает и второй. Ток опять затихает и настороженно вслушивается в тишину. Но проходит каких-то десять минут, и токование возобновляется, сначала робко, не активно, но вот уже щёлкают штук пять-шесть петухов, слетает тетёрка (то есть самка), улетая куда-то на край, ещё одну вижу на нижних ветках стоящей поодаль лиственицы.

Мне больше не нужны глухари, вполне хватит и двух, я просто стою слушаю, затем опускаюсь на корточки и закуриваю. Незаметно рассвело совсем, на землю слетает петух, прохаживается щёлкая, чертит снег крылом. Я поднимаюсь в рост, глухарь некоторое время смотрит на меня, затем поднимается и улетает. При первых моих шагах вспархивают несколько глухарок-копылух и улетают с тока куда-то на закраек тока. Я собираю добычу, укладываю в рюкзак и отправляюсь на зимовьё, мне ещё предстоит сегодня добраться до дома.

Вторая охота происходила ещё до моего ухода в штатные охотники. Я тогда работал лесником и мы с одним моим товарищем, тоже лесником, договаривались съездить в Ясный пособирать там на лесосеке сосновую шишку и сходить на ток. С трудом добрались до места и в этот же день решили сразу идти на ток, там и заночевать прямо. Доехав до куда было возможно, бросили мотоциклы и, собрав котомки, отправились к нему.

Стоял март, вторая половина, снег остался только по сиверам, а в солнцепёках его уже не было. На току был старый табор, на нём мы и остановились. Митрич — назовём так, мой напарник, как раз промышлял в этих угодьях, с правой стороны реки Ингоды, чуть ниже ручья Ясный была у него зимовьюшка, там и обитал в любое свободное время, по выходным и в отпуске. На току, точнее на таборе, где останавливались все охотники, ещё пятнами лежал снег, Митрич выкопал из снега старенькую телогрейку и повесил её сушить у костра, у меня был геологический спальник.

Разведя огонь мы начали устраиваться на ночлег, предварительно, конечно, сварив чай и покушав. Устроив свои постели пошли готовить дрова, Митрич притащив штук пять-шесть не толстых жедушек, сказал хватит и стал устраиваться на своей лежанке, я же, возразив, что дров мало, срубил и принёс ещё несколько жердушек с ключа. Лествяк-сухостой был не толстый, но красный и такой ядрёный, что от него отскакивал топор. Пособирав ещё разный хлам, я тоже начал устраиваттся в своём спальнике.

Митрич же бросив на землю подсушенную телогрейку, лёг на неё и укрылся фирменным лесниковским плащём, закрывшись с головой. Я понял, что ночью мне прийдётся дежурить одному, на напарника надежды мало. Ночь действительно выдалась тяжёлой, я видимо дорогой простыл, так сказать прохватило потного и ночью меня морозило, поднялась температура. К тому же погода испортилась, поднялся ветер, выпал снег.

Дров хватило на полночи и ночью пришлось идти в ключ и рубить, и таскать. Митрич мой проспал всю ночь, я видел только, что он вставал один раз по нужде с вечера, подложил огонь и больше не поднимался. С вечера мы слышали пару прилётов глухарей на ток, но утром тока не было, в ветренную погоду глухарь не токует. Утром попив чай мы отправились обратно на мотоциклы, а придя на лесосеку, Митрич решил сбегать поискать гурана, а остался собирать шишку, так как чуствовал себя плоховато.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.