Возмездие

Сергей Шустов. Возмездие.

Глава 1 Пролог

День убийства

— Чёрт, Селена, что с тобой не так? Мы же всё отработали? Что случилось? — кричал молодой мужчина, управляя «Мерседесом», который непривычно трясло на скорости по грунтовой деревенской дороге.

— Я... я... я не знаю... — повторяла молодая девушка, сидящая рядом. — Он меня схватил, я не ожидала.

— Всё, нам конец! — кричал парень. — Генерал нас уничтожит, мы провалили дело, это катастрофа! — Парень несколько раз ударил рукой по рулю.

— Всё сделали, всё сделали, цель ликвидирована, — с сильным волнением повторяла девушка. — Он мёртв, это главное.

— Главное? Он чуть не забрал твой пистолет, ты это понимаешь? Что было бы, ты понимаешь?

— Хватит, Гектор, хватит. Он мёртв, мёртв, — она сказала эти последние слова уже тихо.

— Это я его убил. Если бы я не успел подбежать? Что бы было? А? Молчишь, да? Молчи.

— Хватит орать на меня. Дело сделано, я сейчас всё доложу генералу, ты нажми на газ лучше.

— Я без тебя это знаю, — пылил парень. — Молись, чтобы генерал поверил, молись.

— Ты сам молись, если хочешь, свинья. Повредил мой костюм, — девушка смотрела на оторванную манжету. — Совсем новый был, силён же, скотина, хоть и старик.

Красный «Мерседес» на большой скорости летел в Россарио, не обращая внимания на ограничения скорости.

— Нам только полиции не хватало. Сбавь скорость, когда будем подъезжать к городу, — уже успокоившись, говорила брюнетка, даже посмеиваясь.

— Тебе смешно? Смешно?

— А что мне плакать? Я же сама попросилась быть исполнителем, у тебя забрала, а ты же так хотел, — она кокетливо погладила парня по голове.

— Убери руки, не мешай, — рявкнул он, но уже тихо. За время в пути он остыл и больше не кричал. — Я не очень-то и хотел быть исполнителем, ясно?

— А где тогда моё спасибо?

— Спасибо, Света, ты совсем дура, что ли?

— Я Селена, ты что, забыл? Конспирация.

— Помню. Генералу сама доложишь.

— Обязательно, во всех подробностях, — уже развязно отвечала она. — Расскажу, как ты доблестно пустил ему пулю в лоб, спасая меня от провала.

— Ты сумасшедшая, — парень рассмеялся вслед. — Нет, ты просто псих.

Машина спокойно проехала по городу и свернула на узкую улицу, где совсем не было машин.

— Бросим здесь, — парень заглушил мотор. — Дальше пойдём пешком.

— Тут пять кварталов, ты ближе не мог стать? У меня туфли.

— Не мог, выходи давай.

Подхватив попутчицу под руку и не обращая внимания на её недовольства, он потащил её за собой.

— Товарищ Суворов, — держа в руке длинный мундштук с тлеющей сигаретой, рапортовала Селена. — Задание выполнено, «башмак утонул». Я повторяю: «башмак утонул», как поняли?

— Понял. Ты что, по рации разговариваешь? Докладывай по делу, — резко прервал игривое настроение голос на другом конце.

— Виновата, — девушка встала и выпрямилась. — Всё прошло по плану, как я уже доложила, но только есть одно «но»...

— Какое?

— В «башмаке» пришлось сделать третью дырку. Не хотел тонуть. Да, нет, не я, Гектор сделал. Да, всё понимаю и беру полную ответственность, есть.

Девушка положила трубку.

— Ну, что сказал? — Парень в нетерпении стоял рядом, но ответа генерала не слышал.

— Сказал, что я красивая, а ты — Гектор.

— Может, хватит уже? Что он сказал?

— Сказал, что по головке нас не погладят за это. Будем лично всё докладывать в Москве. Пока отдыхаем и никуда не уезжаем.

— Ясно, — парень сел на край кровати. — И долго ждать?

— Пока мне здесь не надоест. А мне нравится, — игриво ответила брюнетка. — Я тебя уверяю, мой милый Гектор, нам за эту свинью медали дадут, особенно мне.

— Ага, догонят и ещё дадут.

Глава 2

За три дня до убийства.

— Что тебе, Ксавье? — спросила полная женщина, стоящая у прилавка в небольшом сельском магазине.

— Сегодня у меня внуки, — ответил пожилой седой мужчина лет восьмидесяти с приятными чертами лица.

— Я поняла, — Инэс расплылась в улыбке. — Возьми конфеты, вчера привезли.

— Возьму. Мороженое привозили?

— Ещё нет. Так ты же у нас раньше всех встаёшь — позже зайди.

— Ладно, давай, что есть.

Полная и довольно симпатичная женщина средних лет по имени Инес, которая вместе с мужем держала небольшой магазин в солнечном городе Хенераль-Лагос, принялась отсыпать конфеты в бумажный пакет.

— Ты сегодня просто восхитительна. Был бы я лет на сорок помоложе — обязательно бы приударил, — с улыбкой сказал пожилой мужчина, когда женщина повернулась к нему спиной.

— Ну вот ещё, — не оборачиваясь, ответила женщина. Было понятно, что эти слова ей нравятся. — Я же замужем, да и ты давно женатый человек, — уже со смехом проговорила она.

Насыпав килограмм с четвертью, она аккуратно завернула бумажный пакет и положила на прилавок.

— Что-то ещё?

— Да, хлеб, как обычно.

— Одну минуту. — Женщина наклонилась и достала откуда-то снизу завёрнутый в такую же бумагу хлеб. — Восемьсот песо.

Мужчина достал старый, повидавший разные события жизни бумажник, отсчитал и протянул деньги.

— Спасибо, Инес. — Мужчина отвернулся и направился к выходу.

— Никак за столько лет не привыкну к твоему акценту, — ответила женщина. — Привет Марии. Как её спина?

— Болит, — Ксавье на секунду остановился. — Вот зайду в аптеку ещё.

— Желаю ей скорейшей поправки.

— Спасибо, Инес, ты очень добра, — повторил мужчина и вышел из магазина.

Ксавье, в отличие от коренных жителей Хенераль-Лагоса, совершенно не походил на смуглых испанцев: его кожа была бледной, не рассчитанной на жар аргентинского солнца. Из-за этого мужчина носил светлые брюки свободного кроя и рубаху с длинным рукавом — они спасали кожу от жгучего пекла. Ксавье прибыл в Аргентину из далёкой Швеции много лет назад. К своему почтенному возрасту он сохранил яркий взгляд голубых глаз, острые черты лица, мужественный подбородок и острый орлиный нос. Он был одним из самых крупных фермеров в округе Санта-Фе.

Ксавье побрёл в аптеку. Шёл медленно: возраст давал о себе знать. Всё же не тридцать и даже не сорок и, к сожалению, не пятьдесят — уже не побегаешь. Суставы болели, да иногда так сильно, что хотелось кричать.

— Зря вспомнил, — Ксавье выругался и пошёл дальше. — Не думал о них — и не болели, а как подумал — вот тебе раз. Чёртова старость.

Он дёрнул ручку двери — аптека оказалась закрыта. Ксавье посмотрел на часы: восемь ровно. Посмотрел на витрину: «Работает с восьми». Дёрнул ручку ещё раз, постучал по стеклу — никто не открыл.

— Ладно, зайду позже. — Он переложил сумку с продуктами в правую руку и побрёл к дому.

В последнее время ему всё чаще казалось, что кто-то за ним наблюдает — будто следит. «Может быть, это смерть идёт по пятам и хочет меня к себе забрать?» — думал он, медленно шаркая ногами по земле и иногда поднимая жёлтую пыль.

Летний январский день только начинался, и вся Аргентина понемногу просыпалась. По улицам маленького города Хенераль-Лагос тарахтели трактора, двигаясь с полей и на поля, таская за собой бочки с водой, поливалки и прочую технику, необходимую для работы на земле.

Сам Ксавье всю жизнь в Аргентине выращивал пшеницу, подсолнечник и маис. Теперь, по старости, он медленно отходил от дел, неохотно передавая управление хозяйством сыну Риккардо. Тот проявил способности в сельском хозяйстве и с ранних лет помогал отцу на полях. В отличие от дочери Натальи, которая сразу заявила, что в земле ковыряться не станет. Как только ей исполнилось шестнадцать, уехала в Буэнос-Айрес на учёбу. Ксавье это не обрадовало, но делать нечего. От неё и так на полях толку не было: в детстве он ещё с ней боролся, но Наталья только делала вид, что помогает. Стоило отцу отвернуться — она сбегала домой к своим книгам. Ксавье помахал руками, поругался да и свыкся: пусть учится, это её жизнь

Глава 3

Проходя мимо соседнего дома, Ксавье заметил молодого человека — не местного, но одетого как фермер. Тот смотрел очень пристально, но, как только их взгляды совпали, тут же опустил глаза.

— Доброго дня, — поздоровался Ксавье.

— Доброго, — ответил незнакомец с явным акцентом.

Ксавье побрёл дальше. Уже у самого дома навстречу ему прошёл ещё один незнакомый парень и даже не поздоровался.

«Чему вас только родители учат?» — пробурчал ему вслед Ксавье. Пройдя несколько шагов, он обернулся. Парень, шедший навстречу, подошёл к тому, кто стоял, и они пошли вместе, о чём-то разговаривая. Покачав головой, пошёл дальше.

На пороге его встретила Мария:

— Всё купил? Скоро Риккардо привезёт мальчиков.

— Конфет купил, а мороженого не было — не привезли ещё.

— А зачем конфеты? Я же испекла пирог с вишней! — Мария показала на накрытую жёлтым полотенцем тарелку, стоявшую на окне.

— А если не станут есть?

— Что? Кто, скажи мне хоть раз, отказался от моего пирога? — Мария подняла брови и упёрла руки в пышные бока.

— Я шучу, mi diosa (моя богиня), — Ксавье поставил сумку на стол и крепко обнял жену.

— Ох, пусти mi bárbaro (мой варвар), — попыталась сопротивляться она.

Всю жизнь Мария была домохозяйкой, в поле никогда не работала. Только в годы большого урожая помогала при сборке, когда не хватало рабочих рук, — но такие годы случались нечасто. Сейчас от стройной темноволосой красавицы остался только пронзительный взгляд острых карих глаз из-под чёрных бровей. Красота, увы, сохранилась лишь на старых снимках. Мария раздобрела от выпечки и больших порций еды, но сохранила лёгкую подвижность и быстроту движений. В деревне было принято есть много жирной пищи, да и готовить приходилось много и несколько раз в день — плюс прочие хлопоты по дому. Но Мария никогда не жаловалась на свою долю. Напротив, она была просто счастлива и рада этой спокойной и в целом счастливой жизни.

— Привет, мама, — на кухню зашёл Риккардо.

— Бабушка, бабушка! — Кристобаль бежал впереди отца и, словно в мягкий шар, упёрся в Марию, крепко обнимая её.

Мария наклонилась и поцеловала его. Следом подошёл Адольфо и, в отличие от младшего брата, сдержанно, без лишних эмоций, поцеловал бабушку в щёку.

— Мои хорошие, — она расплылась в улыбке. — Всем мыть руки и к столу. Надеюсь, они голодные? — Мария с лёгкой суровостью посмотрела на сына.

— Конечно, — вздохнул Риккардо.

— Вот и правильно. Сейчас будем есть.

— Где отец?

— За водой пошёл. Сейчас придёт.

Ксавье не спеша, чтобы не расплескать полные вёдра, подошёл к бочке в ванной и начал переливать.

В восьмидесятых годах в деревнях и даже маленьких городах Аргентины не было центрального водопровода.

— Дедушка, дедушка!

— Вот и нашёлся, — Мария звенела тарелками, расставляя их на столе. — Деда они, конечно, больше любят, — с лёгким огорчением сказала она вслух. — А всё потому, что он их совсем избаловал: всё разрешает, вот они и сели на голову.

— Мама, ну что ты начинаешь? Они вас одинаково сильно любят.

— Конечно, одинаково. Как же? — не останавливалась Мария.

В кухню зашёл Ксавье, держа под мышками внуков, которые отчаянно пытались освободиться.

— Отпусти их! — недовольно крикнула Мария.

Он послушно опустил обоих на ноги. Но дети уже вошли во вкус хулиганства и принялись клянчить, чтобы их покатали на тракторе.

— Никаких катаний, пока не поедите, — строго сказала Мария.

— Слышали бабушку? Быстро есть — и поедем кататься.

— Ура! — Оба быстро сели за стол, и Мария ловко положила в тарелки спагетти с красным соусом и мясным фаршем.

— Хорошо, что этого не видит моя жена, — сказал вслух Риккардо.

— Вот и тебе, — Мария положила сыну двойную порцию.

Риккардо с женой и сыновьями жил в соседнем доме, буквально в одном квартале. Ксавье и Мария очень хотели, чтобы после свадьбы Риккардо привёл жену в их дом, что он и сделал. Но счастливой общей жизни не вышло: две хозяйки на одной кухне никак не могли ужиться. Мария готовила много и очень вкусно, а Эстелла, жена Риккардо, придерживалась традиции питаться скромно и только полезно. Новое тогда слово «вегетарианство» только-только входило в моду. Когда Мария видела, как Эстелла и Риккардо едят «траву», она не могла смолчать.

— Я попрошу Ксавье — он вам на неделю сена принесёт, — язвила она. — Вы едите хуже, чем наши коровы, — добавляла в сердцах.

— Бабушка, мы всё! — сказал старший, Адольфо.

— Так, а у тебя, Кристобаль, пустая тарелка? — Мария подошла ближе.

— Всё! Мы пошли! — Ребята быстро соскочили со стульев и побежали к деду.

Ксавье и Риккардо были на открытой террасе рядом с кухней и разговаривали о работе. Вернее, Ксавье слушал доклад обо всём, что происходит на полях и в целом на ферме.

— Две поливалки и трактор сейчас в ремонте. В бригаде Хуана двое на больничном, у Диего работают все, — Риккардо замолчал и посмотрел на отца.

Ксавье сидел молча и смотрел вперёд. К своему возрасту старый фермер вывел формулу мудрости, как сам её называл: «Сначала мысль, а потом действие», и никогда не делал наоборот. Что это значило? Когда нужно было быстро ответить или принять решение — особенно в стрессовой ситуации, — он выждал паузу в несколько секунд. Мысли, которые приходили за это время, оказывались гораздо правильнее тех, что в момент стресса вертелись на языке.

— У нас заканчиваются удобрения. Из-за постоянных забастовок в городе и я не знаю, что мы будем делать в следующем году.

Ксавье повернулся, посмотрел на сына и, выждав небольшую паузу, спросил:

— Какой у нас запас?

— Аммиачки, мочевины и суперфосфата — около двух тонн, хлорки и тройного — примерно тонна. Нам не хватит на будущий сезон.

— И когда ты понял это?

— Что, это?

— Что нам не хватит, Риккардо? Когда ты понял это?

— Отец, весной у нас были хорошие запасы, но потом был перерасход и...

— Что? — оборвал его Ксавье. — Перерасход? На что?

— Я решил, что правильно будет распределить равномерно по всем хозяйствам, и разделил запас.

— Ты разделил запас и раздал удобрения по хозяйствам?

— Да, но я хотел...

— Дай-ка я угадаю, что было дальше, — перебил его Ксавье. — А дальше они начали друг у друга просить помочь с удобрениями в погоне за урожаем, так?

— Да, — Риккардо опустил голову.

— Так. Стоило мне уйти на покой — и всё пошло прахом. Значит, так: маис нам уже не спасти, урожай мы не получим. Этих удобрений теперь ни у кого нет, и никто нам их не продаст, даже если бы они и были. Поедешь и купишь инокулянта столько, сколько сможешь. Будем пытаться спасти пшеницу и подсолнечник. Ты всё понял?

— Да, отец. Прости, я не хотел...

— Как идёт сборка урожая?

— По плану, год выдался не самый урожайный и мы...

— Деда, деда, поехали в поле! — Оба внука повисли на руке Ксавье. Он молча встал, обнял их и пошёл с ними на задний двор.

Оба завизжали, увидев трактор. Ксавье подошёл к навесу, снял с гвоздя ключи, неспешно поднялся и сел за руль. Вставил ключ в зажигание и повернул. Трактор затарахтел, и откуда-то из-под колёс пошёл прозрачный, сизый дым.

Дети стояли рядом. Когда дед заводил трактор, им было строго запрещено подходить близко: за ослушание поездка отменялась. Они терпеливо ждали, пока огромный зелёный монстр громко зарычит и добродушно позволит залезть на его большое и горячее туловище.

Ксавье медленно слез с трактора, взял под мышки старшего и поставил на ступень. Адольфо ловко уцепился за поручень и полез наверх. Следом он взял младшего и так же поставил на ступень. Кристобалю было тяжелей подниматься: он был ниже и слабее Адольфо, но, не желая показывать слабость, мальчик полез наверх, неловко цепляясь за поручень. Ксавье стоял сзади, готовый поймать внука, если что-то пойдёт не так.

Мальчики устроились по бокам от кресла. Ксавье сделал для них специальные сиденья и поручни. С тех пор как у него появилось много свободного времени, Риккардо стал привозить внуков всё чаще, а для них не было ничего интереснее тракторов. Тогда Ксавье взял инструмент, нашёл всё необходимое в сарае и смастерил места для внуков.

— Готовы? Крепко держитесь?

— Да! — в один голос закричали ребята.

Ксавье включил задний ход, и большое зелёное чудовище медленно покатилось со двора. Поле начиналось метрах в ста от дома, и трактор, неспешно заваливаясь с боку на бок, поплыл по ухабам и рытвинам. Дети завороженно смотрели по сторонам, ощущая себя взрослыми фермерами, которые объезжают свои владения.

Метрах в пятистах Ксавье заметил толпу рабочих, о чём-то громко споривших. Трактор подъехал совсем близко и остановился в нескольких метрах.

— Вот и хозяин, сейчас и спросим, — из толпы вышел работник и обратился к Ксавье:

— Хозяин, говорят, нам всем будут платить меньше. Это правда? — Он обернулся к толпе, и голоса хором его поддержали:

— Нет, мы не согласны!

Ксавье в недоумении заглушил трактор и медленно слез на землю. Толпа с лопатами и вилами двинулась к нему. Ксавье на секунду застыл, но с места не сдвинулся.

— Вам это кто сказал? — спросил он.

— Так это… люди говорят.

— Какие люди? Кто именно?

— Марко говорил вчера, — раздался голос из толпы.

Ксавье нахмурился. «Марко, значит?»

— А у Риккардо спросить вы сами не могли? Вместо этого стоите тут без дела, а поля кто будет обрабатывать? Я вам всем обещаю: зарплаты не снизим, никого не обидим.

— Так удобрений нет, — сказал кто-то.

— Удобрения будут. Риккардо вам всё расскажет сам. И ещё раз говорю: никто вам меньше платить не станет. Многие из вас знают меня десятки лет, и я никогда не обманывал. Все вы знаете, что моё слово — железо. Вот ты, Ибай, можешь сказать, что я когда-то не заплатил работникам? — обратился Ксавье к седому мужчине, который вышел к нему для разговора.

— Нет, хозяин. Такого никогда не было.

— Не было и не будет, по крайней мере пока я жив. Да, сейчас есть временные трудности, но это мои трудности, а не ваши, не вы не ваши семья никогда не будут голодать, вы слышите? Никогда, я вам это обещаю и если сейчас вы не пойдёте на работу, мы не соберём урожай и тогда действительно у нас с вами будут проблемы, если урожай погибнет. Посмотрите на наши поля, они полны урожая, так как ответьте мне я вам могу не заплатить, если наши поля полны? Кто мне ответит?

— Слышали, что сказал хозяин? Всем заплатят. Идите работать.

Толпа молча начала расходиться. Ибай посмотрел назад — за спиной уже никого не было — и подошёл ближе к Ксавье.

— Хозяин, это была не моя идея, но ты и сам знаешь: в стране протесты, люди боятся остаться без денег.

— В толпе может происходить только накопление глупости, а не ума, — тихо сказал Ксавье. — Слушай меня, Ибай. В стране кризис, и больше всего от него страдают крупные города. А мы — деревня. У нас всё своё, мы себя обеспечим. И никто, слышишь меня, никто не будет голодать. Мы здесь все друг за друга стоим и стоять будем.

Ибай опустил голову. Хозяин действительно всегда держал слово. И, несмотря на кризис, который уже не один год бушевал в стране, Ксавье платил работникам столько, сколько обещал, и всегда в срок.

— Хозяин, — Ибай замешкался. — Я… мне…

— Ну, говори же, — Ксавье смотрел на него пристально.

— Моя жена, Хуана, она совсем плохая. Нужны лекарства, а денег нет

— Не продолжай, — остановил его Ксавье. — Сегодня зайди ко мне, придумаем что-нибудь.

— Спасибо, хозяин, спасибо! Святая Мария одарит тебя своими дарами! Спасибо! — Ибай, растроганный таким ответом, ещё несколько секунд благодарил Ксавье, сотрясая его руку.

Дети, которые с открытым ртом наблюдали за происходящим и даже не испугались, молча смотрели, как дед серьёзно разговаривает с этими незнакомыми людьми.

— Ну чего рты раскрыли? Поехали дальше!

Трактор зарычал и двинулся с места.

Ксавье ехал медленно и думал, что за последнее время такие стачки работников стали обычным делом — и не только на его ферме, а по всей Аргентине. Работники всех сфер выходили на улицы и требовали отправить правительство в отставку и решить финансовые проблемы. За всем этим он наблюдал со стороны, слушая новости из столицы. Но в один день всё это стало реальностью и для его фермы: пару лет назад все работники не вышли в поля, и Ксавье целый час объяснял им, что бояться нечего, что он всегда платил и будет продолжать платить.

Он видел в этих забастовках чью-то гадкую руку: кто-то специально провоцировал рабочих, пользуясь их незнанием. Кто-то внутри его фермы, как он предполагал, пытается разрушить созданное за долгие годы. Найти вредителя стало просто необходимо. Ксавье для себя решил, что уйдёт от дел только формально, но продолжит внимательно искать эту мышь, которая, будучи мелкой и серой, грызёт колоски и не догадывается, что над ней уже кружит карающий ястреб. Как только он заметит её, то сразу упадёт камнем вниз — и пощады не будет.

Последнее время Ксавье часто задумывался о будущем фермы. Ведь если что-то пойдёт не так, эти с виду мирные работники сожгут и его, и всю его семью вместе с домом — их ничто не остановит.

Проезжая мимо полей, остановил трактор. Работники собирали урожай.

— Вот смотрите, — он показал рукой вперёд, — это всё когда-нибудь станет вашим, вы будете здесь управлять.

— Что и Кристобаль? — удивлённо спросил Адольфо.

— И ты и Кристобаль, это ваше наследство, — а знаете, что я этого всего чуть не лишился, хотите расскажу.

— Да, — тихо ответили оба.

— Для того чтобы выращивать столько урожая нужны огромные запасы удобрений, тонны.

— А тонны, это сколько? — спросил Адольфо.

— Вот видишь там гору? Так это ещё больше.

— Ого.

— Так вот, стали эти удобрения очень дорогими и услышал я как-то по радио о новых, современных удобрениях, которые назывались иннокулянты.

— Акулянты? — переспросил Адольфо.

— Иннокулянты, и поехал я в Буэнос-Айрес за ними, в один институт, там учёные, много учёных мне и рассказали о всех чудесах, которые творят эти новые добавки, я и купил, привёз и спас весь урожай.

— И что? Всё?

— Да, многие ведь остались тогда почти вообще без урожая, — грустно добавил Ксавье.

— Это скучно, — отметил скучающий Кристобаль, расскажи про драконов.

— Вечером, — вздохнул старый фермер, детям ведь невдомёк было знать, что такое голод, они не знали и слово такое, а он помнил и очень хорошо.

Ещё немного покружив по полям, направился к дому. Настроение как рукой сняло: от разговора с рабочими остался тяжёлый осадок, горький и въедливый, будто на зубах скрипел песок.

«Кто же их баламутит? — думал он про себя, пока трактор неспешно катился назад к дому. — Кто та самая мышь?» Эти мысли крутились в голове, перекручивались снова и снова, цепляясь одна за другую, не давая отвлечься ни на пейзаж, ни на радостный гомон внуков.

Сегодня придёт Ибай — нужно у него всё узнать, вытрясти каждую мелочь, каждую обронённую фразу. Положить этим слухам конец, найти и наказать зачинщика. Пусть знает: над его фермой не будут шутить, не будут раскачивать землю под ногами тех, кто на ней живёт и работает.

Глава 4

— Ты себя слышишь? На какой покой? — Эстелла, как и всегда, разговаривала с мужем на повышенных тонах. — Я это слушала ещё год назад, и что? Ты как был у него под контролем, так и есть.

— Не надо, не начинай, — Риккардо встал из-за стола на кухне и подошёл к раковине поставить чашку.

— Так я и не начинаю, это ты мне говоришь, что ты теперь хозяин. Посмотри на себя? Какой ты хозяин? Ты его игрушка, он тебя дрессирует, ничего не изменилось.

— Я сегодня отвезу детей.

— Вези, мне всё равно.

— Зачем ты так говоришь? Это же наши дети.

— Говорю, потому что ты мне уже надоел. Зря я вышла за тебя и детей родила зря, ты не муж, ты тряпка.

— Я стараюсь, — Риккардо крикнул, — стараюсь как могу, у меня не всё получается, мне нужна твоя поддержка, а её нет совсем.

— Ой, бедняжка, так беги к маме, она тебя утешит.

— Зачем ты так? У нас всё было хорошо, почему сейчас вот так?

— Потому что мне нужен мужчина, который сам может принимать решения, а ты не можешь? Он переписал на тебя поля? Нет. Он переписал на тебя ферму? Нет. Так кто ты, Риккардо? Ты его работник, не более того. Да, я вышла за тебя, думая, что сможешь сам, но нет, без отца ты ноль, ноль, Риккардо.

— Хватит, чёрт, хватит так говорить со мной.

— О, у нас голос есть. А где твой голос, когда ты с отцом разговариваешь? Ты ему сказал, что хочешь продать ферму? Сказал?