- -
- 100%
- +
Загородный дом
Окончания строительства загородного дома супружеская чета Глинских ожидала немногим более полутора лет. И теперь их красавец возвышался над лазурным озером, прижавшись к южному склону скалистого холма, плавно переходящего в лиственный лес. В двух километрах от дома лес пересекала автомобильная трасса, соединяющая расположенные вдоль неё населённые пункты.
Дом Глинских не был одинок: здесь уже были возведены несколько коттеджей, и ещё часть находилась в стадии строительства.
Место это называлось «Приозёрное» и даже было обозначено на карте, поскольку ранее здесь располагалась деревушка с одноимённым названием. Жителей той деревушки уже не осталось: кто умер, кто уехал, кто был вынужден переселиться. Напоминали о её существовании лишь небольшие детали, вроде старого колодца, приютившегося на краю озера, которого ещё не коснулся бульдозер.
Вениамин Глинских недавно отпраздновал 45-й день рождения и, глядя на себя в зеркало, с удовлетворением отмечал, что по-прежнему был красив и статен: тёмный, всегда аккуратно уложенный волос, ровные брови над карими глазами, очерченные, слегка припухлые губы, обрамлённые волевым подбородком.
В избранном им насыщенном ритме жизни он непременно уделял часть времени для ухода за внешностью. В остальном его отличала неуёмная жажда деятельности, зачастую связанная с риском и всевозможными авантюрами. Он был умён, напорист и обладал отличной памятью.
В двадцать лет, влюбившись в очередной раз, Вениамин испытал невероятный ужас, узнав, что возлюбленная ждёт от него ребёнка. Не допуская даже мысли об оседлой домашней жизни, он приложил все усилия, чтобы их пути разошлись, а наивная девушка избавилась от ребёнка. Когда его планы осуществились, он получил удовлетворение от способности подчинять себе обстоятельства.
Очередной жизненной вехой для Вениамина стало его знакомство с карточными шулерами. Отдыхая на черноморском побережье Ялты, он наивно попал в их компанию и вынужден был прервать отдых, поскольку проиграл почти все деньги. Он, конечно, понимал, что стал жертвой мошенников, но досада и злость неожиданно перемешались с чувством зависти и восхищения их работой; тогда он твёрдо решил освоить это ремесло.
Вернувшись с прерванного отдыха в городскую квартиру, Вениамин с головой окунулся в поиск информации об авторитетных виртуозах карточных игр. Не прошло и месяца, как он уже был на первом уроке у профессионала, в то время отошедшего от реальных дел. Для оплаты услуг учителя, пришлось взять кредит в банке, но это его абсолютно не тяготило. Тайны всевозможных обманных схем, наряду с невероятной техникой рук, вызывали в нём бурю восторга.
Он оказался способным учеником: даже повидавшего на своём веку шулера поражала его быстрота в освоении техники раздачи колоды, «подрезки», «тёрки», «заламывания» карт и других магических приёмов. Пока Вениамин их осваивал, в его голове уже зарождались собственные схемы. Он настолько увлёкся игрой, что без сожаления бросил медицинский институт, в котором проучился почти два года.
Вскоре он уже готов был к практике, и учитель, используя свой авторитет, сумел внедрить его в одну из карточных бригад. Через год ученик уже сам стал авторитетным игроком. Появились деньги, появилась уверенность в собственных силах; но ему требовался размах.
«Обнуление» безоружных и беспечных граждан приносило неплохой доход, но реализация простых схем обмана не радовала, превращаясь в однотонную, однотипную рутину. Большого профессионализма в этом не требовалось.
Вениамин понимал, что вершиной мастерства в их кругах должно быть противостояние с равным соперником, игра по-крупному, когда на кону, кроме денег, класс и авторитет. На такие игры допускали не каждого, да и не каждый к этому стремился. Помимо имени, необходима была крупная ставка.
За два года, сколотив приличный капитал, Вениамин пошёл и на этот шаг. В своих кругах он запустил слух о том, что готов сыграть по-крупному в «Джинн-рамми». Информация быстро достигла солидных игроков, и вскоре он получил приглашение на игру.
Вызов принял старейшина игорного бизнеса по прозвищу «Факир», делая ставку на треть своего состояния. Для Вениамина это означало, что на кон придётся ставить все денежные накопления, имущество и взять кредит в банке. В случае выигрыша он становился богатым человеком; проигрыш им не рассматривался.
Игра должна была состояться в нейтральном месте, один на один, что исключало возможность различных уловок в виде зашифрованных фраз, жестов и тому подобного. В игре такого уровня эти приёмы неприемлемы, здесь игрок, помимо виртуозной техники владения картами, должен иметь свой козырь. Вениамин был уверен, что такой козырь у него есть.
Местом для проведения встречи была выбрана Ялта — город, уже ставший знаковым для Вениамина.
В назначенный день игры предстоял определяющий момент — выбор колоды карт. Обычно при этом включались в ход изощрённые многоходовые комбинации с целью каждой из сторон заполучить нужную колоду. Каково же было удивление Факира, когда Вениамин, как дилетант, попал в нехитрую ловушку, и в итоге на игровом столе лежала нужная ему колода. Уже тогда он дрогнул от предположения, что противнику безразлично, какая колода будет на раздаче.
Опасения Факира оправдались — он проиграл и потерял треть своего состояния, сделав соперника богаче ровно на эту сумму. Как Вениамину удалось выиграть, так и осталось тайной, но авторитет его в карточном мире значительно укрепился. Спустя год, Факир вышел с предложением реванша, но получил отказ, вызвав недовольство в обществе картёжников, — Вениамин был занесён в «чёрный список».
Но его это не волновало — со свойственной ему натурой он решил, что вершина покорена и дальнейшее пребывание в трясине карточного мира бессмысленно. Игра по-прежнему увлекала его, но на другом поприще. Он давно задумывался о своём бизнесе, и сейчас перед ним путь был открыт. В то время ему было немногим более 28-ти лет.
И вот, спустя семнадцать лет, он с гордостью осматривал свой дом на берегу озера, с щемящим чувством наслаждения вдыхая чистый, свежий воздух. Здесь же с неумолкаемыми возгласами: «Ах, какая прелесть!», — по дому порхала его супруга. Вместе они жили два с половиной года, но законным браком были связаны только год. Анна была четвёртой женщиной, с которой Вениамин прожил более двух лет. Брачными узами ни с кем себя не связывал, и отношения распадались сами собой.
С Анной он всё же решился на этот шаг. Его устраивало всё: она была красива, в меру умна, непритязательна и позволяла жить, как он этого хочет. Поначалу ей казалось, что она влюбилась в этого красивого, энергичного и богатого мужчину. Со временем чувства утихали, и ей всё больше приходилось играть роль спутницы жизни. Тем не менее, это её вполне устраивало, в свои 28 лет она прекрасно осознавала, что значит быть женой состоятельного мужчины.
В обществе она обращалась к нему «Вениамин», в домашней обстановке — «Вен». Мягкое «Веня» казалось ей слишком сентиментальным и неподходящим для его внешности.
— Вен, как здесь чудесно! — сказала она, нежно обняв мужа сзади, устремив восхищённый взгляд на приозёрный ландшафт.
— Да, место неплохое.
— Когда сюда переедем?
— Я думаю, за пару недель всё организуем.
— Давай устроим вечеринку по поводу новоселья?
— Конечно! Можешь составлять список гостей.
— Пойдём, прогуляемся?
Вениамин не любил сентиментальных прогулок, но отказать Анне не посмел.
Они спустились к озеру, попутно решив, что для спуска надо обустроить художественную лестницу. Прогулявшись по берегу, супруги обогнули дом с восточной стороны и направились к лесу, где пробыли около получаса.
Вениамина прогулка утомляла, а Анна чувствовала себя комфортно и счастливо. Она наслаждалась лесными ароматами, тёплым июльским воздухом и чириканьем птиц, сама беспрестанно что-то щебеча в такт с ними, держа мужа под руку.
— Ну, всё, пойдём, — сказал он, поворачивая назад. — Пора ехать в город, дел ещё много.
Раздосадованная женщина согласилась, и они вернулись к дому. Анна прошла внутрь забрать вещи, а Вениамин сразу направился в гараж, расположенный в цокольном этаже.
Но, едва он выехал из гаража, увидел её, бегущую к нему с испуганным видом.
— Что случилось? — взволнованно спросил он.
— Там… в доме… какой-то странный звук, — сбиваясь от одышки, проговорила Анна.
— Какой звук? Ты о чём?
— Понимаешь, я прошла в гостиную и вдруг слышу какой-то вой.
— Успокойся. Что за вой?
— Не знаю. Похоже на филина, только звук зловещий и протяжный. Мне показалось, что он исходил из стен.
— Ничего не понимаю, — Вениамин схватил жену за руку, и они быстро прошли в дом.
Несколько минут супруги стояли молча, глядя друг на друга. Ничего, кроме шуршащего за окном ветра и редких возгласов строителей, возводивших вдалеке очередной дом, слышно не было.
Первым нарушил молчание Вениамин:
— Аня, тебе либо показалось, либо ты могла слышать что угодно: на трассе шум какой, или самолёт вдалеке пролетел, а может быть, и действительно филин в лесу завыл. А здесь акустика шикарная.
Анна по-прежнему находилась под неприятным впечатлением, осматривая гостиную по всему периметру, и даже приложила ухо к стене. Но, находясь рядом с мужем, она постепенно успокоилась, и вскоре они уже мчались по автотрассе в городскую квартиру. Она старалась выкинуть из головы навязчивые мысли, но подумала: «Филины в таких лесах не водятся».
Вечеринка
В назначенный час в новый дом Глинских стали прибывать гости. Вскоре на придомовой территории, ограждённой металлическим забором художественной ковки, припарковалось около десятка дорогих автомобилей.
Каждый из пришедших, едва ступив на территорию особняка и завидев хозяев, непременно произносил заранее заготовленную фразу — мужчины сдержанно, что-то вроде: «Да… прилично, прилично!», женщины более эмоционально: «Ах, боже мой, какая красота!»
Когда гости расселись за столом в гостиной, первым произнёс тост Анатолий Фролов — главный инженер предприятия Глинских, второе лицо фирмы. Говорил он торжественно, но неприкрыто натянуто и лживо.
— Я хочу поднять бокал за Вениамина, за его ум и неиссякаемую энергию во всём, за что он берётся. Этот прекрасный дом, конечно, возводили строители, но это результат именно его труда и стремления жить, как подобает незаурядному человеку, — Анатолий перевёл взгляд на Анну и продолжил. — И, конечно, за его очаровательную жену, которая вдохновляет его во всех делах и начинаниях. А если к этому прибавить друзей, то вместе мы горы свернём! — пафосно закончил он, вызвав аплодисменты присутствующих и ликование жены Марианны, сидящей слева от него в красном платье и дорогом ожерелье на глубоко оголённой шее.
После того как гости осушили бокалы, поднялся Вениамин.
— Господа, благодарю вас за то, что пришли разделить с нами это небольшое, но приятное событие. Мы ещё не наняли прислугу, поэтому заказ вин и закусок сделали в ресторане моего друга. Рекомендую — Арсений Артюх и его жена Инесса, — он жестом указал на сидящую напротив супружескую пару, выглядевшую немного нелепо. Арсений — с залысинами, большим животом и крупными чертами лица, Инесса — стройная, миловидная голубоглазая блондинка.
Справа от хозяйской четы водрузился Иссахаров Дамир — владелец частной клиники пластической хирургии, глубоко убеждённый, что никогда не ляжет под нож пластического хирурга. Неженатый, средних лет красавец восточноазиатской внешности, то и дело бросающий взгляды на Инессу.
Среди приглашённых гостей были главный бухгалтер фирмы Глинских, соседи рядом расположенного дома — супруги Верестовы, личный адвокат и начальник отдела по борьбе с преступлениями в сфере экономики городского УВД, майор полиции Григорий Остин. Последние двое пришли с любовницами.
Когда гости немного разгорячились выпитым алкоголем и беседы стали менее контролируемыми, всеобщее внимание привлекла Марианна неожиданным сообщением:
— Друзья мои, я недавно прочитала статью о селе Приозёрное, которое раньше располагалось на этом месте. Так вот, его старожилы рассказывают, что ещё в годы войны в одном из домов жила ведьма.
— Конечно, и в каждом доме — домовой, а в озере — водяной, — попытался увести её от продолжения Анатолий.
— Перестань, — отрезала жена, — этот дом обходили стороной и боялись даже немцы. Те, кто селился на постой к бабке, живущей в нём, непременно умирали.
— А в каком месте располагался этот дом? — взволнованно спросила Анна.
— Понятия не имею, там про это не написали.
— А где вы читали? — продолжала допытываться Анна.
— У мужа полно всяких газет, я их иногда листаю, и вдруг в одной из них вижу заголовок «Тайна села Приозёрное».
— Да не слушайте вы её, — вновь вступил Анатолий, с упрёком глядя на жену, — чего только не насочиняют журналисты!
Кроме Анны, эта информация, похоже, никого из гостей не заинтересовала. После череды хвалебных тостов в адрес Глинских и восхищения кухней от ресторана господина Артюх, гости начали вставать из-за стола и вести себя свободно. Кто-то тщательно осматривал дом, кто-то находил собеседника по интересам.
Мужчины вышли во двор, где заранее были организованы столики для фуршета, и завели разговоры большей частью о вещах, в которых разбираются все: о спорте и политике.
Вечер выдался тёплый, чувствовалось дыхание свежего летнего воздуха, и вскоре к мужчинам присоединились женщины, разбавив их скучные разговоры дерзкими, с элементами пошлости, опусами, свойственными подвыпившим представительницам слабого пола. Потом они настоятельно потребовали музыку, с явным желанием танцевать.
В доме оставалась только Инесса в связи с необходимостью воспользоваться туалетом. К веселящейся компании она вышла чуть позже с изумлённым видом.
— Господа! — воскликнула она громко, чтобы привлечь к себе внимание. — Когда все ушли, я осталась в доме одна, и вдруг там кто-то как завыл вот так: «Уууу…», как волк, только тише! Признавайтесь, чья это шутка?! Если вы хотели меня напугать, вам это удалось.
Гости не сразу поняли, о чём идёт речь, и только Анна заметно побледнела, вопросительно взглянув на мужа.
На выручку Инессе поспешил Арсений.
— Что случилось? — попытался успокоить он супругу.
— Со мной всё в порядке, а вот в доме какой-то странный звук.
В ситуацию немедленно вмешался Верестов — солидный мужчина с растущим подбородком и наголо обритым черепом.
— Успокойтесь, объяснение простое — это акустика, — сказал он с видом эксперта в области звуков. — В гостиной — нетопленный камин, а дымоход — труба, работающая как музыкальный инструмент. Достаточно сильного порыва ветра снаружи или сквозняка изнутри, как труба начинает завывать. У меня, кстати, такое бывало.
Заявление соседа сразу и без доказательств разрешило ситуацию, успокоив и Анну. И всё же, когда гости вернулись в дом, некоторые из них заглядывали в камин, огранённый двумя массивными колоннами квадратного сечения, и даже совали уши в зияющее пространство дымохода.
Тем временем было исполнено желание женщин: по дому разлилась нежная музыка и единичные пары соединились в медленном танце. Остин и адвокат Глинских танцевали с любовницами, Дамир пригласил Инессу.
Когда была выпита половина горячительных напитков, исчерпаны политические новости и разобраны по косточкам театральные премьеры, в ход пошли анекдоты и цитирование телевизионных комедиантов под всеобщий хохот.
Вениамин выдерживал такое течение вечеринок не более трех часов, после чего у него возникало желание всех разогнать, либо встряхнуть толпу чем-то необычным.
Когда танцующие пары вернулись на свои места, он приглушил громкость на музыкальном центре и жестом пригласил всех к столу.
— Господа, я недавно имел удовольствие посетить Южную Корею. Оттуда я привёз рисовое вино крайне необычного способа изготовления. Как мне пояснили местные жители, в самом рецепте ничего особенного: из риса — крахмал, из крахмала — сахар, потом брожение и так далее. Но вот дальше… — Вениамин выдержал паузу, — прошу людей впечатлительных и брезгливых отодвинуться от еды и позволить мне продолжить.
— Может быть, не надо, мне уже плохо, — еле слышно прошептала главбух — немолодая женщина с вечно растерянным видом, и ушла из-за стола, плюхнувшись на небольшой диванчик.
— Нет, нет, продолжай, — загудела заинтригованная толпа.
— Хорошо, — продолжил Вениамин, — так вот, после завершения процесса брожения вино настаивают на новорождённых мышатах в течение одного года. На дно десятилитровой бутыли укладывают около полусотни мышат возрастом не более трех дней. Спустя год вино процеживают и разливают в тару, — он продемонстрировал гостям бутылку с надписью «Чонджу».
Лица женщин скривила брезгливая гримаса, главбух была на грани потери сознания.
— Фу, какая гадость… — прошептала Марианна, нервно сжав руку сидевшей рядом Инессы.
Мужчины лишь слегка поморщились, выражая при этом удивление и любопытство. Общее мнение выразил Иссахаров Дамир, задав напрашивающийся вопрос:
— Я полагаю, что этот напиток не для застолья? Он, по всей видимости, предназначен для гурманов?
— Это ферментированный напиток, очень полезный для здоровья: потрясающий эффект омоложения организма, — ответил Вениамин.
— Так вот почему вы так превосходно выглядите? — прозвучал комплимент от Инессы.
— Не знаю, — вставила всё ещё не пришедшая в себя главбух, — я всё равно не успела бы омолодиться, так как умерла бы, не сделав и глотка.
— Ну-ка, ну-ка, покажите, — сказал Дамир, забирая бутылку из рук Вениамина. — Так вот ты какой, конкурент пластической хирургии! — добавил он, разглядывая этикетку. — Омоложение без скальпеля.
— А теперь внимание, кульминация! — торжественно произнёс Вениамин. — Кто готов испить сей божественный напиток?
Женщины отрицательно закачали головами, инстинктивно прикрывая рот рукой.
— Вы закройте не рот, а глаза, и представьте себе, — завлекал Вениамин, — что находитесь в пустыне, под палящими лучами солнца, организм иссыхает от жажды, а у вас есть бутылка холодного спасительного «Чонджу». Один глоток и вы спасены!
— Я лично хоть с открытыми глазами, хоть закрытыми могу представить себе только этих мерзких мышей. Лучше сдохнуть, ей богу, — ворчала главбух.
— Уверяю вас, это не смертельно, — продолжил Вениамин и налил в свой бокал граммов пятьдесят чудовищного напитка, но выпить не успел.
— Ладно, — вступил в дискуссию Арсений Артюх, — кому как не мастеру ресторанных дел проводить дегустацию. Из экзотических напитков, которые мне удалось попробовать, меня больше всего впечатлил «Мольорт» — скандинавский шнапс. Вот гадость так гадость! Думаю, хуже не бывает. Однако я пока не решился и прошу вас напоследок дать мне подышать свежим воздухом, — пошутил он, направляясь во двор.
Гости позволили смельчаку отложить сомнительную дегустацию на полчаса. Всё это время они то выходили на улицу, то заходили в дом, бросая тревожные взгляды на таинственную бутылку, ожидающую своего клиента.
Когда Арсений вернулся в дом, гости разом зашли вслед за ним, предвкушая маленькое представление.
Вениамин уже был на месте, торжественно держа в руках бутылку «Чонджу».
— Наливай, — сказал Арсений без тени сомнения и протянул Вениамину небольшую рюмку, — я буду пить первым.
Присутствующие замерли, наблюдая, как из бутылки в рюмку медленно вытекает прозрачная жидкость светло-жёлтого оттенка.
Артюх немного поморщился, поднёс рюмку ко рту и, произнеся тост: «За вечную молодость!», — выпил её содержимое.
Ожидание толпы в виде рвотных масс, скорченной гримасы или немедленного исчезновения морщин не оправдались — последствия были более непредвиденными и тяжкими.
— Ничего особенного. Уверяю вас, «Мольорт» гораздо хуже, — успел произнести Арсений, как ноги его слегка подкосились, грузное тело качнулось, и он лишь успел доплестись до диванчика, рухнув на него, тяжело дыша.
Инесса истерично завопила, обхватив голову руками. Присутствующие обступили тело, в котором едва теплилась жизнь, расстегнули ворот рубашки и поочерёдно кричали: «Скорую! Вызовите скорую!»
Все усилия были напрасны: с минуту он тяжело дышал, потом глаза несчастного помутнели, он сделал несколько жадных вдохов, тело его дёрнулось в конвульсии и застыло: Арсений Артюх был мёртв.
Гости молча наполненными ужасом глазами разом посмотрели на хозяина: Вениамин стоял неподвижно, не отводя взгляда от бездыханного тела, всё ещё держа бутылку в руках.
К нему быстро подошёл Фролов, вид его был необычайно бледным. Он трясущимися руками забрал бутылку из рук Вениамина, поставил её на стол и отодвинул подальше его бокал.
Молчание нарушил майор полиции Григорий Остин:
— Прошу всех сохранять спокойствие, оставаться на своих местах и ничего не трогать, — сказал он властным голосом. — Мы все понимаем, что произошло нечто ужасное, но разбираться в этом будут компетентные органы.
Ему крайне не хотелось, чтобы его присутствие на этой вечеринке стало достоянием огласки, но не исполнить свой долг не имел права.
Первым в дом Глинских прибыл сотрудник отдела по раскрытию убийств городского УВД, капитан полиции Антон Вериго. Опытный тридцатилетний сыщик, которому руководство поручало наиболее сложные и запутанные дела. Причиной тому были его ум, настойчивость и интеллигентность — он никогда не применял физического насилия.
Внешность его была обыкновенной: чуть выше среднего рост в хорошей пропорции с телосложением. Одевался неброско, но аккуратно, чего не скажешь о причёске. То ли ему было не до парикмахерских, то ли это было стилем, но его русый волос был несколько взлохмачен, не производя при этом впечатления неряшливости. На слегка вытянутом лице выделялся взгляд — сверлящий и упорный.
Получив информацию от дежурного, Вериго немедленно выехал на место происшествия на личном автомобиле. Следственно-оперативная группа должна была приехать позже на служебном транспорте.
Вериго немного удивился, встретив здесь коллегу, но внимательно выслушал Григория Остина, когда тот кратко изложил суть произошедшего.
— Вы утверждаете, что приступ удушья у потерпевшего начался после того, как он выпил вот это вино? — спросил Вериго, указывая на застывшую на столе бутылку.
— Да. Но это вино необычное, — Григорий рассказал ему про мышей.
— Тогда не исключено, что в нём мог образоваться трупный яд. Кто-то ещё пил из этой бутылки? — капитан обратился к Вениамину.
Однако он не успел открыть рта, как его остановил личный адвокат, настоятельно требуя сохранять молчание.
— Уверяю вас, мне нечего скрывать, — успокоил его Вениамин, — я пил вино.
— Когда?
— Вчера вечером.
Вериго оценил количество вина в бутылке: она была почти полной. Подозрительно посмотрев на хозяина дома, он задал общий вопрос:
— Здесь находятся все, кто был в этот вечер в доме или кто-то ушёл?
— Все, — ответили хором несколько голосов.
— Прошу вас не покидать дом и ничего не трогать до разрешения.
Осмотрев беглым взглядом труп и окружающую обстановку, капитан достал средних размеров блокнот, водрузился в кресло и стал поочерёдно записывать фамилии, имена и отчества присутствующих, их даты рождения, места проживания и работы. Некоторые из гостей, когда до них доходила очередь, возмущались: «При чем здесь я?», но противиться представителю власти не смели. Перепись была закончена как раз к приезду следственно-оперативной группы.
Следователь прокуратуры, выслушав доклад Вериго, дал соответствующие распоряжения и, совместно с судебно-медицинским экспертом и криминалистом, приступил к осмотру места происшествия и трупа.
У всхлипывавшей Инессы было выяснено, что проблем со здоровьем у мужа не было и подобные приступы с ним раньше не случались.
Пока медик ощупывал и ворочал ещё не остывшее тело, криминалист снимал отпечатки пальцев со всех предметов, которые могли иметь значение для следствия. Прежде всего, это были бутылка «Чонджу», дверца холодильника, где она стояла до того, как попасть на стол, и рюмка, из которой выпил Артюх.
В рамках уголовного дела предстояло тщательно допросить всех. Пока же Вериго кратко опрашивал каждого, приглашая поочерёдно в рабочий кабинет хозяина дома, оборудованный не слишком по-деловому, напоминающий больше комнату отдыха. Глинских любил проводить здесь деловые беседы в непринуждённой обстановке.
И хотя причина смерти не установлена, версию отравления Вериго считал наиболее вероятной. Предстояло выяснить, кто имел доступ к злополучной бутылке и рюмке, из которой выпил покойник. Если имело место умышленное отравление и яд был в бутылке, возникали вопросы: «Когда яд попал в неё? Мог ли кто-либо из посторонних проникнуть в дом?»