- -
- 100%
- +
© Сергей Степанов, 2026
ISBN 978-5-0070-2109-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Стихи про
Сергей Степанов
Copyright © 2016 Степанов С.
Пожалуйста, не забудьте оставить отзыв о прочитанной книге в Интернет-магазине.
«Ветер зыблет шторы. Знать, знамён…»
Ветер зыблет шторы. Знать, знамён нет ему на воле — лезет в окна. Дерзостным разбоем разозлён, затворяю лаз бесцеремонно. Поздно!.. Выстыла душа на сквозняке. Выдул тать её золой из печки. Сбор трубит злодей — гром рвётся из уздечки, грозно знамя молний в кулаке!..«Я больше не чувствую вкуса солёных губ…»
Я больше не чувствую вкуса солёных губ. Не чувствую — окровавленных губ. Не осязаю озябших губ. Я стал груб. Упруги губы подруги. Верьте, губы — дуги под куполом смерти. Губы — глыбы, припавшие к флейте. Верьте губам, огрубевшим на ветре. Губ отпечаток храните в конверте! На мольберте — подрамник: бугры губ сгублены холодом траурной ленты. Гроб. Я в нём бесчувственен. Груб.«До крови зимний день изранен …»
До крови зимний день изранен — закат пульсирует мятежно… Я огранён, как редкий камень, тобой, февраль, — морозный, снежный. Не знаю, был ли я желанен твоим ветрам, метелям, вьюгам… Но за огранку благодарен, и если б смог — стал верным другом. Но камень холоден и странен — огранка незамысловата. Я словно льдина — бездыханен, мерцаю в зареве заката. И твой уход, февраль, нежданен — за горизонт с худой котомкой. Я мартом буду одурманен, как встречей с дивной незнакомкой. Февральский сумрак подрумянен пожаром — сцена для поэта… В бетон зажатый горожанин, теплю лампадку — жду рассвета.«Даже атома веры …»
Даже атома веры — там, в груди — не осталось. Гулок свод атмосферы — набатом гудит усталость. Колет остями жалость? Ложь!.. Знайте: жив и пою! Счастье щенком прижалось — лижет щёку мою. Горстка дней на ладони. Вот бы подбросить в синь! С маху — в подол Мадонне, чей богоравен Сын.«В суме нет ни хлебов, ни пучеглазых рыбин…»
В суме нет ни хлебов, ни пучеглазых рыбин. С родных холмов не виден Иордан… Храм одиночества, ты как скала незыблем! И вознесён на шпиль самообман. Застыли небеса в озёрной глади — сын плотника по ней ли шёл, босой… Ни бесноватых волн, ни вздорной ряби. Смиренность. Одиночество. Покой.«Ночь. Жара. Город спит как убитый…»
Ночь. Жара. Город спит как убитый. Так забредший в бордель солдат, сходу выдержав две-три битвы, отдыхает у райских врат. Мне не спится!.. Ждёт недопитый, обжигающий горло ром. Жаль, не дремлют дружки — москиты, обожающие мой дом. Знаю, гости должны быть сыты. Но ни сыра, ни фляжки с вином… Вены вскрыты, — хлебните, и квиты!.. Жарок ром — жарче звёзд над окном. Знойной тучке рога увитые месяц с кем-то наставил, плут!.. Ром уважен. До дна дожиты дни… Москиты свершили суд.«Отзвенела, отплакала звонница…»
Отзвенела, отплакала звонница. Месяц горбится, ночь бороня. Небосводу пора б рассупониться — Млечный Путь ему вместо ремня. Сердцу, верно, пора успокоиться, — не вернуть ни страстей, ни даров… Млечный Путь Богу — только околица, мне — темница забытых миров, где, как здесь, месяц в ноженьки клонится — дескать, рад ждать чудес у огня… Отзвенела, отплакала звонница, в Млечный Путь провожая меня.«Когда в моих сокрытых анфиладах…»
Когда в моих сокрытых анфиладах безумие займется, как пожар, взмолюсь пред Господом: нет, не гаси, не надо — дотла пусть выгорает дивный дар предвидений, предчувствий и наитий… Колпак с бубенчиком милей златых тиар! Так одиночества серебряные нити звенят мне струнами ликующих кифар.«Какая скверная угроза!..»
Какая скверная угроза! Гроза сверкает, шлёт проклятья… В дождь в сквер я вышел и… Ух, роза в каверне чаши ждёт приятеля! И на сердце уже не скверно. Как верный паж, встаю я в позу: в дождь зря, быть может, вышел в сквер, но я шляпой прикрываю розу от гроз и недоразумений… Свиданье сорвано, как видно. Дождь льёт, но не до разумений — так одиноким быть обидно!«Прижала лихая година — вынь да положь…»
Прижала лихая година — вынь да положь ложь!.. Ожило в жилах, живо трепещет лживое слово — жучит, будто зверину вошь. Правда примолкла — не до затрещин: ложь вызывает дрожь и омерзение, если блещет, будто иудин грош.«Я слова пережёвываю как зёрна…»
Я слова пережёвываю как зёрна золотистого спелого хлеба — с наслаждением и упорно. Многотрудна духовная треба!.. Знаю я — измолоть нелегко твердей твердь, но — не сплюнуть в лужу… Истолчённых слов молоко, я дождусь, потечёт в душу.«Возносите сердца ваши выше!..»
Возносите сердца ваши выше!.. Да про пятки не забывайте — разбежавшись, взлетайте с крыши. И танцуйте, не застывайте. Выше звёзд кувыркаться птицей! — эта дерзость дана немногим. Не взлетавшему, как ни биться, но не встать на свои ноги. Разучитесь всякой печали. Смейтесь! Смех разгоняет ненастье. Это главное, чтоб вы знали, — быть дурашливыми от счастья.«Как колымский старатель …»
Как колымский старатель — героям трудно! — руду фраз промывая лоток за лотком, с толку сбит я, будто сынком — Гертруда: в чём истина истин, золотко?.. Я не Гамлет! Мне тошен интриг омлет — он лет любви не прибавит в копилку… Опоил Шекспир на пиру весь свет, откупорив пьес бутылку. Так быть или не быть! Знаком вопрос… Вырос я до небес или карликом встал на цыпочки? Знаю, двинет в рост душа: бьётся в горле ком — строф, мыслишек… Товарищ Шекспир! В спёртом воздухе неподвижных буден — будь спок! — сыщется сотворяющий мир мировой поэт, — тот, кто времени неподсуден.«Взбираюсь на башню бреда…»
Взбираюсь на башню бреда в желании быть свободным. Бредить — это победа над зубренным и угодным. Бред — будто смена кредо. И вот уже в рупор истин горланю я с крыши бреда, немым внизу ненавистен.«Голодранцев в суши-баре…»
Голодранцев в суши-баре бьют тунцом по голове. Мне податься б в кашевары — при жратве, хоть без лавэ. Мне б надраться под фанфары! Да безлюдно на дворе… Фонари, обняв бульвары, тянут шеи на заре. И зарёванное утро кличет солнце за бугром. Облетает с неба пудра — звёзды меркнут в голубом… И в глубокие колодцы прячет ночь свои дары — прикрываются воротца озарений до поры. Мне б засесть за мемуары — от воротец выкрасть ключ… Подметает тротуары, будто дворник, первый луч.«Кто зовёт…»
Кто зовёт иль галдит птичий хор, — ничего не расслышать за ветром в бурю… Горизонт не закроют мне плечи гор. Горше водки — вода!.. Балагурю, — горло смочено спиртом. И ртом рвоту жизни гоню обратно. Горизонт раскачался, что метроном. Метра два бы земли, — и ладно!..«В ночи набат гудит тревожно…»
В ночи набат гудит тревожно: ждёт вражья стая у ворот. Жаль, невозможно, братцы, ложно ввязавшись в бой, рвануть в обход… Душа, босая и в исподнем, горит напялить портупею — не татем, воином Господним воздать залёетному злодею!.. Но зря труба зовёт на битву — в щербинах лезвие стишка. И глядь, — подсовывает бритву рука судьбы исподтишка.«Ртутна груда тумана…»
Ртутна груда тумана. Жилы молний игольчаты. В утро выпадет манна — я молитвен и гол что-то… Чернь грозы без изъяна — мне б озоном налиться!.. Ловко, как обезьяна, смерть взлетает на лица.«Будто в лузу загнан биток…»
Будто в лузу загнан биток: слово взял на язык — бьёт ток сопряжённых переживаний. Никаких пережёвываний! Руда фраз — прозы нагромождение. Стих — молния! Грома рождение: раскаты стереозвонки — лопаются зрячих душ перепонки, пронзены спицей слога. Слово царствует солнцеоко! Отверзи глаза да уши. Гляди. Слушай!..«Иду по радуге, рискуя…»
Иду по радуге, рискуя без балансира пасть на дно: приметил в небе Божью риску я!.. Жаль, дотянуться не дано. В душе раздуть ли Божью искру иль обойтись без вдохновений… И не пора ль сменить прописку, сойдя по радуге мгновений. Так жизнь теряет перспективы. Гефест был в гневе, меч куя, — пронзить того, кто спёр активы, нам не оставив ничего. И худосочна Мона Лиза — её бы Рембрандт не приметил… Вглядеться в лица можно, близко склонившись: лик по смерти светел.«Пламень проповеди нагорной — проблески…»
Пламень проповеди нагорной — проблески звёзд, чьи искры мерцают в озёрной глади… Жизнь не знает повторных проб: лески Господу — удить рыбы сердец! — не хватит.«Пусть близких минуют беды! …»
Пусть близких минуют беды! — молит солдат на привале. Впрочем, на все победы там, в тылах, наплевали. И где ты, не знают и Веды. Рассыпались в прах скрижали. Изведавших вкус победы прочие поприжали. И в спину летят наветы. На лицах — фрески печали. Гимны смерти напетыКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.