- -
- 100%
- +
Пролог
Осколок толстого богемского хрусталя глубоко впился в мякоть ладони, прорезав кожу почти до самой кости, но Лена почти не чувствовала боли. Адреналин, бушующий в крови, превратил тело в натянутую до предела струну, отключив все нервные окончания, кроме тех, что отвечали за первобытный инстинкт выживания.
Она сидела на ледяном кафельном полу, до судорог сжавшись в комок за массивным кухонным островом, отделанным черным мрамором. Обеими дрожащими руками Лена зажимала себе рот, вдавливая пальцы в губы с такой силой, что на них наверняка останутся синяки. Лишь бы не закричать. Лишь бы не выдать себя хриплым, рваным дыханием, которое наждачкой обжигало воспаленные легкие.
Где-то совсем рядом, в разгромленной гостиной, тяжелые шаги методично хрустели по битому стеклу. Этот звук был неторопливым, почти ленивым. Он эхом отскакивал от высоких бревенчатых сводов потолка, смешиваясь с завыванием штормового ветра за панорамными окнами.
— Лена… — голос прозвучал неестественно ласково, бархатно, слегка вибрируя в абсолютной, мертвой тишине дома. От этой интонации по позвоночнику Лены скользнул первобытный, липкий ужас, заставив волоски на руках встать дыбом. — Ты же понимаешь, что бежать некуда?
Шаги остановились. Послышался звук отодвигаемого стула — тяжелое дерево с мерзким скрипом проехало по паркету.
— Машин нет, Лена. Ключей тоже. Связь оборвана еще вчера. Посмотри в окно — вокруг на десятки километров только глухая тайга и болота. Мы ведь так давно не собирались все вместе, правда? Пять лет — это огромный срок. Грех уезжать раньше времени, когда вечеринка только начинается.
Она крепче зажмурилась, чувствуя, как по подбородку стекают горячие слезы. Они попадали на порезанную ладонь, смешиваясь с грязью и её собственной кровью, оставляя на коже ржавые разводы. Роскошный загородный дом, который еще сутки назад казался ей идеальным укрытием от проблем, безопасной гаванью, превратился в непроницаемый бетонный капкан. В спертом воздухе тяжело пахло дымом из погасшего камина, пролитым коллекционным красным вином, которое впиталось в дорогие ковры, и еще одним запахом. Сладковатым, тошнотворным, железистым запахом свежей крови. Запах, который она не чувствовала уже пять лет. С той самой ночи на трассе.
Шаги возобновились и остановились прямо за углом кухонного острова. Между ней и тем, кто стоял там, оставалось не больше двух метров пространства и кусок мраморной столешницы. Лена слышала его дыхание — ровное, спокойное, без единого намека на сбивчивость. Дыхание человека, который абсолютно уверен в своей власти.
— Выходи, Лена. Прятки закончились, — тон голоса неуловимо изменился, став жестким и холодным, как лезвие скальпеля. — Мы ведь договорились, что в этой коробке больше не будет никаких секретов. Пора платить по счетам. За каждую ложь. За каждое трусливое молчание.
Свет от уцелевшей аварийной лампы в коридоре выхватил из темноты тень. Длинная, искаженная тень медленно поползла по кафельному полу, растягиваясь и неумолимо приближаясь к укрытию Лены. Она закрыла глаза, вжала голову в плечи и приготовилась к худшему.
Глава 1. Иллюзия безопасной гавани
48 часов назад
Дворники монотонно, с раздражающим скрипом размазывали потоки грязной воды по лобовому стеклу тяжелого внедорожника. Дождь лил не переставая уже третьи сутки, превращая подмосковную трассу в серую, бесконечную реку, петляющую среди мрачных лесов. Небо казалось плоским и тяжелым, словно бетонная плита, готовая вот-вот рухнуть на крышу автомобиля.
Они выехали из Москвы еще затемно, оставив позади городскую суету, бесконечные пробки и, как отчаянно надеялась Лена, хотя бы малую часть своих накопившихся проблем. Сейчас они двигались далеко на север, в сторону Карелии. Пейзаж за окном давно сменился густыми, угрюмыми хвойными массивами. Деревья подступали к самой обочине, словно безмолвные стражи, их черные ветви раскачивались под порывами ветра.
В салоне висела тяжелая, удушливая тишина. Лена отвернулась к боковому стеклу, делая вид, что увлеченно наблюдает за мелькающими стволами. На соседнем сиденье Игорь судорожно вцепился в обтянутый кожей руль. Побелевшие костяшки пальцев, упрямо сведенные челюсти и резкие, дерганые движения при обгоне редких фур выдавали его напряжение с головой.
За последние полгода их брак, когда-то казавшийся друзьям образцом для подражания, превратился в минное поле. Они сказали друг другу столько страшных, бьющих наотмашь слов, обвинений и упреков, что теперь им оставалось только это звенящее молчание. Любой разговор неизбежно скатывался в скандал.
— Не гони так, дорога скользкая, — тихо нарушила тишину Лена, когда Игорь в очередной раз резко нажал на педаль газа, обдавая лобовое стекло встречной машины веером грязных брызг. — Я сам разберусь, как мне вести мою машину, — холодно отрезал Игорь, даже не повернув головы. Его профиль в тусклом свете приборной панели казался высеченным из камня. — Если мы будем плестись как пенсионеры, мы приедем туда к полуночи. А Макс не любит, когда опаздывают к накрытому столу.
Лена вздохнула и прикрыла глаза. Макс. Всегда Макс. Игорь работал финансовым директором в одной из инвестиционных компаний Макса, и в последнее время эта работа высасывала из него все соки. Игорь возвращался домой за полночь, пахнущий дешевым кофе и чужой нервозностью, срывался на неё по пустякам, постоянно запирался в кабинете с рабочим ноутбуком.
Внезапно телефон Игоря, закрепленный на магнитной панели, завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Игорь бросил быстрый взгляд на экран, и Лена заметила, как дернулся кадык на его шее. Он сбросил вызов. Через секунду звонок повторился. — Кто это? — спросила Лена. — В субботу утром? — Ошиблись номером, — процедил Игорь, резким движением пальца смахивая вызов и отправляя телефон в авиарежим. — Никакой работы. Выходные.
Эта поездка была их последним, почти отчаянным шансом склеить разбитую чашку их отношений. «Терапия природой», как самоуверенно заявил Макс, приглашая их на выходные. Собраться старой университетской компанией в огромном арендованном коттедже, выпить коллекционного вина, пожарить мясо и вспомнить, какими они были пять лет назад. До того, как взрослая жизнь, амбиции, кредиты и чужие тайны сожрали их изнутри.
Но сейчас Лена чувствовала лишь глухую усталость и нарастающую тревогу, которая пульсировала где-то в районе солнечного сплетения.
Навигатор на панели внезапно издал жалобный, прерывистый писк. Синяя стрелка на экране задергалась в конвульсиях, перескочила на серую зону, обозначавшую глухую чащу, покрутилась вокруг своей оси и окончательно исчезла, растворившись в пикселях. На экране замигала красная надпись: «Поиск сети».
— Опять отвалилась! — сквозь зубы выругался Игорь, с силой ударив ладонью по ободу руля. Машину слегка вильнуло на мокром асфальте, шины жалобно скрипнули. — Отличная идея, Макс, просто блеск! Забраться в такую глухомань, где даже долбаное радио шипит. — Макс скидывал точные координаты и схему проезда в мессенджер. Там должен быть поворот у старой деревянной водонапорной башни, — Лена старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя выходка мужа заставила её сердце учащенно забиться. — Мы почти приехали. Не заводись, пожалуйста.
Она не стала говорить мужу, что последние двадцать километров её не покидало стойкое, иррациональное чувство: будто темный мокрый лес за окном не просто стоит на месте, а медленно смыкается за их спиной, стирая дорогу домой, отрезая их от цивилизации.
Дом вынырнул из пелены дождя совершенно неожиданно, словно мираж, созданный больной фантазией архитектора. Огромный, стильный, построенный из темного, мореного дерева в стиле швейцарского шале, с массивными панорамными окнами от пола до потолка. Сквозь мокрое стекло в сгущающиеся сумерки лился теплый, манящий золотистый свет ламп. На контрасте с мрачным, враждебным лесом он выглядел как ожившая картинка из дорогого журнала об идеальном загородном отдыхе.
Когда Игорь заглушил мотор, шум дождя, с остервенением бьющего по железной крыше машины, обрушился на них с новой силой. Лена на секунду замешкалась в салоне, глядя на этот островок уюта. Выйдя из машины, она тут же поежилась от пронизывающего сырого ветра, подняла воротник куртки и поспешила к широкому деревянному крыльцу, пока Игорь, чертыхаясь, доставал тяжелые дорожные сумки из багажника.
Сделав шаг на верхнюю ступеньку под защитный навес, Лена внезапно замерла, едва не потеряв равновесие. Прямо под её ногами, на свежевыструганных влажных досках крыльца, лежала мертвая птица. Крошечная синица. Её хрупкое крыло было неестественно, под жутким углом вывернуто наружу, а маленький открытый клюв застыл в немом крике. Вокруг не было ни капли крови, ни выпавших перьев, ни следов когтей хищника. Словно птица, ослепленная светом, на полном ходу врезалась в толстое панорамное стекло и рухнула замертво.
Лена не могла оторвать взгляд от стеклянных, мертвых глаз-бусинок. В этом было что-то глубоко неправильное, какой-то дурной знак, от которого по спине пробежал холодок.
— Не стой на сквозняке, простудишься, — бросил Игорь, тяжело поднимаясь по ступеням. Он прошел мимо жены, даже не опустив взгляд на мертвую птицу. Равнодушие, ставшее его визитной карточкой. Игорь потянул на себя массивную входную дверь с кованой ручкой.
Внутри их встретила совершенно иная реальность. Промозглый холод, шелест дождя и тревога остались за толстым деревом порога. В огромной гостиной с высоченными потолками было по-настоящему жарко. В массивном каменном камине уютно трещали сухие поленья, отбрасывая на бревенчатые стены пляшущие оранжевые тени. В воздухе витал сложный, дорогой аромат: смесь хвои, легкого мужского парфюма с нотками табака и возбуждающего аппетит запаха готовящегося мяса.
— А вот и наши потеряшки! — раздался раскатистый, уверенный баритон.
Макс вышел из зоны кухни, объединенной с гостиной, держа в руках два пузатых бокала с темно-рубиновым красным вином. Он сиял своей фирменной, слегка высокомерной и снисходительной улыбкой, обнажающей идеально белые виниры. За прошедшие пять лет после выпуска он ничуть не изменился — всё тот же лоск, идеально сидящий кашемировый свитер, дорогие часы на запястье и непоколебимая уверенность хозяина жизни, который привык, что мир вращается вокруг него.
Из-за его широкой спины выпорхнула Рита, его жена. Её идеальная салонная укладка каким-то чудом пережила эту влажность. На ней был шелковый домашний костюм, который стоил больше, чем машина Лены. Она бросилась обнимать подругу, обдав её удушливым шлейфом сладких нишевых духов.
— Боже, Леночка, вы так долго ехали! Мы уже начали волноваться, что вы застряли в какой-нибудь канаве. Выпьете с дороги? — Рита лучезарно улыбалась, но Лене, знавшей её еще со времен студенческого общежития, эта улыбка показалась натянутой, словно восковая маска, приклеенная к лицу. В глазах Риты плескалась странная, затаенная нервозность.
Лена обвела взглядом просторную комнату. Компания собралась почти в полном составе. Чуть поодаль, у массивной дубовой барной стойки, Денис нервно постукивал пальцами по хрустальному стакану с неразбавленным виски. За последние пару лет он заметно сдал: под глазами залегли темные круги, плечи поникли, а взгляд стал затравленным. Ходили слухи, что его амбициозный IT-стартап прогорел, инвесторы отвернулись, оставив после себя огромные, неподъемные долги. Рядом с ним, словно экзотическая яркая птичка, занесенная ураганом в чужое, хищное гнездо, жалась Алина — его новая девушка. Ей было от силы двадцать два. В своем обтягивающем коротком топе и джинсах она то и дело обводила компанию настороженным взглядом больших, испуганных глаз, явно чувствуя себя здесь лишней. Она не училась с ними, не делила студенческие годы и, что самое главное, не знала их общих тайн.
И только один человек казался абсолютно расслабленным. Антон стоял у сложной панели управления «Умным домом», вмонтированной в стену возле лестницы. В своем растянутом сером кардигане крупной вязки и старомодных очках он по-прежнему был похож на вечного аспиранта-переростка. Антон всегда был таким — тихим, уютным фоном для более ярких, агрессивных Макса и Дениса. Тем парнем, которого перебивали на полуслове, чьи шутки игнорировали и чьего отсутствия в компании могли не замечать часами.
Он ловко, почти не глядя, нажимал какие-то комбинации на сенсорном экране панели. Светодиоды моргали, подчиняясь его командам. — Привет, ребята, — мягко произнес Антон, не оборачиваясь. — У них тут полетела маршрутизация отопления в гостевых спальнях. Слишком навороченная система для такого захолустья. Я немного перепрограммировал хаб, чтобы вы ночью не замерзли.
Он наконец закончил, закрыл пластиковую крышку панели, повернулся к Лене и чуть заметно, искренне кивнул в знак приветствия. В его руках был планшет, который он тут же убрал в карман кардигана.
— Наш гений кибернетики всегда найдет, что починить, — снисходительно хохотнул Макс, похлопав Антона по плечу с такой силой, что тот слегка пошатнулся. — Ну что, все в сборе! Алина, не жмись в углу, налей себе вина. Располагайтесь, бросайте вещи наверх. Комнаты мы уже распределили — ваши с Игорем дальние по левой стороне. Ужинаем через двадцать минут. И, ребята…
Макс сделал театральную паузу, обведя всех властным взглядом. — Никаких разговоров о проблемах. Никакой работы. Никаких телефонов. Только отдых, ностальгия и веселье. Мы заслужили эти выходные. Договорились?
Игорь молча кивнул, стягивая влажную куртку. Лена выдавила из себя слабую улыбку, хотя интуиция продолжала истошно бить тревогу, напоминая о мертвой птице на пороге. Тяжелая входная дверь за их спинами с тихим, но неестественно громким щелчком электронного замка закрылась, наглухо отрезав их от внешнего мира.
Глава 2. Трещины на фасаде
Распаковка вещей заняла не больше десяти минут, но для Лены они показались вечностью. Гостевая спальня на втором этаже была обставлена с нарочитой, холодной роскошью: тяжелая кровать из темного дуба, пушистый ковер, в котором утопали ступни, и абстрактные картины на стенах.
Игорь бросил свою сумку на кресло и первым делом снова достал телефон. Он походил по комнате, поднимая аппарат повыше к потолку, затем подошел к окну, почти прижав экран к стеклу. — Ни одной палки, — зло пробормотал он. — Вообще глухо. Даже экстренные вызовы не проходят. Какого черта Макс выбрал эту дыру? — Ты ждешь важный звонок? — Лена аккуратно раскладывала косметичку на столике у зеркала, наблюдая за мужем через отражение. Игорь замер на долю секунды, затем быстро сунул телефон в карман джинсов. — Нет. Просто не люблю быть отрезанным от мира. Мало ли что может случиться на рынках в понедельник утром.
«На рынках», — мысленно усмехнулась Лена. Еще полгода назад он бы сказал: «Мало ли что случится с тобой или родителями». Теперь его волновали только цифры, котировки и одобрение Макса.
Когда они спустились вниз, ужин уже был в самом разгаре подготовки. Запах жареного мяса и розмарина заполнял всё пространство. Ужин проходил с нарочитой, почти истеричной веселостью. Они сидели за длинным дубовым столом, уставленным дорогими закусками, хрустальными декантерами с вином и идеальной прожарки стейками, которые Макс лично готовил на внутренней гриль-станции, не забывая при этом отдавать команды Рите.
Красное вино лилось рекой, заполняя неловкие паузы и развязывая языки. Но чем громче становился смех, тем фальшивее он звучал.
— А помните тот Новый год на даче у Смирнова? — хохотнул Денис, откидываясь на спинку стула и расслабляя воротник рубашки. Его лицо уже пошло красными пятнами от выпитого на голодный желудок виски. — Когда Макс на спор пытался запустить фейерверк из пустой бутылки шампанского, и она, мать её, улетела прямо в соседский стеклянный парник!
— Еще бы, — самодовольно усмехнулся Макс, элегантно орудуя ножом для стейка. На его запястье блеснули тяжелые швейцарские часы. — Смирнов потом полгода бегал за мной, угрожая судом, и требовал деньги за свое драгоценное стекло. Мелочный тип. Всегда таким был. Из-за пары тысяч рублей готов был удавиться.
— А мне кажется, это было ужасно опасно, — вдруг подала голос Алина. Она сидела с неестественно прямой спиной, держа бокал двумя руками, как спасательный круг, и почти не притронулась к еде. — Кто-то мог серьезно пострадать. Осколки, огонь… Вы могли поджечь дом.
Над столом повисла тяжелая, звенящая пауза. Рита обменялась с Леной многозначительным, слегка снисходительным взглядом: мол, что взять с этой девочки, она не из нашего круга.
— Ой, да ладно тебе, Аля, не душни, — Денис небрежно махнул рукой, едва не задев бокал жены Макса. Он всегда становился грубее, когда выпивал. — Мы тогда были молодыми, дурными и абсолютно бессмертными. Нам всё сходило с рук. Абсолютно всё.
Слово «всё» прозвучало в тишине гостиной чуть громче, чем следовало. Лена замерла, кусок мяса встал поперек горла. Она заметила, как лицо Макса на долю секунды окаменело, а рука с ножом застыла в воздухе. Игорь перестал жевать, уставившись в свою тарелку. Семьдесят восьмой километр. Темнота. Дождь. И глухой удар, разорвавший тишину ночи.
И только Антон продолжал меланхолично нарезать свой стейк на идеально ровные, маленькие квадратики, не поднимая глаз от тарелки, словно не замечая внезапно сгустившегося напряжения.
— Слушайте, а тут вообще у кого-нибудь ловит сеть? — снова спросила Алина, отчаянно пытаясь сменить тему. Она достала из кармана джинсов смартфон в розовом чехле и покрутила его в руках. — Я маме обещала написать, что мы доехали без приключений. А тут просто крестик висит. У меня оператор вроде хороший...
— Расслабься, малыш, — Макс отпил вина, его голос снова стал бархатным, обволакивающим и гипнотическим. — Дорогу немного размыло, возможно, ближайшую вышку зацепило грозой. Утром позвонишь. Или в понедельник. У нас тут полный детокс от информационного мусора. Никаких соцсетей, никаких новостей. Наслаждайся моментом. Мы здесь одни.
Лена посмотрела на мужа. Игорь сидел, ссутулившись, и сверлил тяжелым взглядом свой пустой бокал. Он явно был где-то далеко отсюда, погруженный в какие-то свои, очень мрачные мысли.
— Знаете, — вдруг протянула Рита, изящным жестом поправляя идеальный локон, упавший на лицо. — У меня есть идея получше, чем сидеть, надувать щеки и пялиться в мертвые телефоны. Мы же обещали себе вечер ностальгии. Макс, помнишь, мы забирали вещи из старой квартиры?
Она встала из-за стола, цокая каблучками по паркету, подошла к комоду у стены и достала оттуда небольшую деревянную шкатулку. Лена сразу её узнала. От одного вида этой вещицы по спине пробежал неприятный холодок.
Рита поставила шкатулку в центр стола, прямо между свечами. На потемневшем, лакированном дереве были вырезаны странные геометрические узоры. — Что это за ларчик? — нахмурился Денис, наливая себе еще виски. — Игра, — Рита улыбнулась, но её глаза, отражающие пламя свечей, оставались холодными и колючими. — Помните, на четвертом курсе мы часто в неё играли у меня в общаге? «Коробка правды». Каждый пишет на листочке вопрос. Анонимно. Любой, даже самый неудобный или провокационный. Потом мы бросаем их сюда, перемешиваем, и каждый тянет по одному. И обязан ответить честно. Глядя всем в глаза. Без исключений.
— Детский сад, — фыркнул Игорь, наконец подав голос. Он раздраженно отодвинул от себя тарелку. — Давайте без этого дешевого психоанализа. Мы взрослые люди, а не подростки на вписке. — Ты чего-то боишься, Игорек? — прищурился Макс, откидываясь на спинку стула. В его голосе проскользнула откровенная, неприкрытая издевка. Босс разговаривал с подчиненным. — Мне нечего скрывать от собственной жены и друзей, — огрызнулся Игорь, резко выпрямляясь. Его ноздри раздулись. — Вот и отлично, — Рита хлопнула в ладоши, положив на стол блокнот на пружине и несколько дешевых пластиковых ручек. — Тогда начнем?
Антон, сидевший с самого края стола, тихо отложил столовые приборы. Он аккуратно промокнул губы белоснежной тканевой салфеткой. — Почему бы и нет, — мягко произнес он своим негромким, успокаивающим голосом. Он посмотрел на Игоря поверх очков. — Иногда полезно посмотреть правде в глаза. Особенно, если она так долго лежала на самом дне. Проветрить шкафы от скелетов.
Лена сглотнула. Игра началась, и пути назад уже не было.
Глава 3. Коробка правды
Шуршание вырываемых из блокнота страниц казалось в повисшей тишине комнаты оглушительным. Рита с подчеркнутой, почти маниакальной аккуратностью раздала всем одинаковые белые квадратики бумаги и черные гелевые ручки.
Дождь за окном усилился. Теперь он не просто стучал, а с остервенением хлестал по панорамным стеклам, словно пытаясь пробиться внутрь, предупреждая об опасности. Ветер завывал в каминной трубе, заставляя пламя нервно дергаться и отбрасывать на стены длинные, уродливые тени.
— Правила простые, освежу память для тех, кто забыл, — голос Риты звучал необычно звонко. — Пишем один вопрос. Сворачиваем бумажку вчетверо. Бросаем в шкатулку. Я всё перемешиваю, и мы тянем по очереди. Тот, кто вытянул, читает вслух и отвечает. Если кто-то отказывается отвечать… выпивает залпом стакан чистого виски. Без закуски.
— Ну, напиться в хорошей компании — это мы всегда за, — попытался отшутиться Денис, но его смешок вышел скомканым и жалким. Он покрутил ручку в дрожащих пальцах, бросил быстрый взгляд на Алину, которая явно чувствовала себя как на допросе, и тяжело склонился над листком, прикрывая его рукой.
Лена смотрела на чистый белый квадрат перед собой. Чернила блестели на кончике стержня. Что спросить? Её мозг, воспаленный от напряжения последних дней, подкидывал только жестокие, ядовитые вопросы, адресованные Игорю. «Почему ты сдался?» «Когда ты перестал меня любить?» «Сколько ты еще планируешь унижаться перед Максом?» Но она не могла вынести это на публику. Это было слишком интимно, слишком больно. Она быстро, стараясь изменить свой округлый почерк на более резкий, нацарапала: «Чего ты боишься больше всего прямо сейчас?» — и туго свернула бумагу.
Краем глаза она наблюдала за остальными. Макс писал размашисто, уверенно, почти не задумываясь. На его тонких губах играла легкая полуулыбка человека, который уже знает, что выиграл. Он явно придумывал какую-то провокацию, чтобы ударить по чьему-то эго. Игорь просто уставился в одну точку, словно пытаясь просверлить взглядом дыру в дубовой столешнице. Его челюсти сжались, затем он резко, одним движением набросал пару слов и скомкал лист.
Антон закончил первым. Он очень медленно, уголок к уголку, сложил свой листок, положил его на край стола и откинулся в кресле, сложив руки на животе. Его лицо оставалось абсолютно безмятежным, как у буддийского монаха.
Когда все листки оказались в деревянной шкатулке, Рита захлопнула резную крышку и несколько раз энергично потрясла её. Глухой стук бумажных комочков о деревянные стенки прозвучал в тишине дома как обратный отсчет часового механизма.
— Кто начнет? — спросила она, обводя всех блестящими глазами. — Давай я, — Макс небрежно потянулся к шкатулке. Он запустил туда руку с массивным золотым перстнем на указательном пальце, лениво пошарил на дне и вытащил первую попавшуюся бумажку. Медленно, наслаждаясь моментом, развернул её. Улыбка на его лице стала чуть более хищной.
— Итак… Вопрос: «Считаешь ли ты себя лучше тех, кто сидит за этим столом?»
Лена мысленно застонала и закатила глаза. Типичный вопрос, направленный в самое раздутое эго Макса. Скорее всего, Денис решил его подколоть. Макс усмехнулся, сделал крошечный глоток вина, смакуя послевкусие, и откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу.
— Честный ответ? — Макс обвел компанию снисходительным взглядом. — Да. В определенном смысле я действительно лучше. Я объективно достиг большего. У меня работающий, масштабируемый бизнес, счета в правильных банках, недвижимость и абсолютная независимость. Я не считаю копейки от зарплаты до зарплаты и не трясусь перед инвесторами. Но значит ли это, что я вас не ценю? Нет, конечно. Вы мои друзья. Просто в любой стае должен быть вожак. Кто-то должен брать на себя ответственность и указывать направление. Иначе половина из вас до сих пор бы пила дешевое пиво на лавочках у общаги и мечтала о великом.
Денис скрипнул зубами с такой силой, что Лена это услышала. Его лицо налилось дурной кровью, но он промолчал, до хруста сжимая в руке стакан. Алина испуганно перевела взгляд с Макса на своего парня, инстинктивно отодвигаясь от него подальше.
— Моя очередь, — Игорь протянул руку и резко вытащил следующий листок из шкатулки. Он развернул его, и Лена увидела, как дернулся кадык на его шее. Лицо Игоря мгновенно побледнело, став цвета больничной простыни.