Состояние. Книга Пути и наблюдения

Пыль

Через два дня после селения дорога стала ровнее, и именно поэтому люди перестали смотреть под ноги.

Колеса повозок сами нашли глубокую колею, выбитую прежними караванами. Мурад ехал впереди, разговаривая с одним из проводников. Рашид уснул в седле. Джалал наконец разрешил своему мулу идти не первым. Юсуф шел рядом с Хамидом и слушал, как молодой погонщик насвистывает одну и ту же короткую мелодию.

— Почему все едут здесь? — спросила Малика.

— Потому что здесь дорога, — ответил Фарид.

Хамид посмотрел на колею.

— Или потому что здесь все едут.

Фарид вздохнул.

— Это и называется дорогой.

Через час колея привела их к размытому низкому месту. Дождь, прошедший здесь несколько дней назад, превратил почву в тяжелую грязь. Первая повозка прошла, вторая увязла до ступицы.

Мурад слез с коня.

— Все, кто ел вчера, теперь могут отработать.

Джалал остался стоять.

— Мой груз не на этой повозке.

Мурад не поднял головы.

— Тогда можешь смотреть. Только не подсказывай.

Юсуф, Хамид, Рашид и еще несколько человек взялись за колесо. Грязь засасывала сапоги. Верблюды нервничали. Фарид тоже подошел, снял верхний халат и вместе со всеми толкнул повозку. Через полчаса ее вытащили.

Малика принесла Юсуфу воду.

— Хамид был прав.

— В чем?

— Здесь все ехали, поэтому здесь стало плохо.

— Не совсем поэтому.

— Но немного поэтому?

— Немного.

— Тогда почему взрослые всегда отвечают так, будто половина правды хуже всей ошибки?

Юсуф посмотрел на нее.

— Ты когда-нибудь устаешь задавать вопросы?

— Нет.

— Счастливый возраст.

После привала Мурад повел караван выше, по более сухому склону. Старый след остался внизу, блестя лужами.

Юсуф подумал, сколько раз в жизни он называл привычное правильным только потому, что видел перед собой много чужих следов. Но мысль не стала откровением. Ноги мерзли от мокрых сапог, и это занимало его сильнее.

На следующий день они увидели другой караван высоко на склоне. Рашид долго смотрел туда.

— Вот люди умеют выбирать путь. Уже почти наверху.

— Они спускаются, — сказал Мурад.

— Откуда знаешь?

— Пыль за ними.

Рашид прищурился и увидел.

Юсуф засмеялся.

— Я долго завидовал людям по высоте, не спрашивая, куда они идут.

— Ты опять про себя? — спросил Рашид.

— Про себя удобнее. Остальные могут возразить.

К вечеру небо на юге стало желтым.

Мурад заметил это первым. Он остановил караван, долго смотрел на горизонт, потом велел затянуть покрывала на товарах и проверить веревки.

— Что будет? — спросил Фарид.

— Пыль.

— Сильная?

— Достаточно.

Мурад хотел уйти с открытой равнины к невысоким каменным выступам севернее. Хамид подошел к нему и сказал, что видел утром заброшенную глинобитную постройку к западу, ниже сухого русла.

— Там можно закрыть животных.

Фарид покачал головой.

— Западнее мы потеряем дорогу. До камней ближе.

— До камней открытая земля, — ответил Хамид.

— Ты проводник?

— Нет.

Фарид повернулся к Мураду.

— У тебя есть карта. Зачем слушать мальчика, который видел какую-то стену издали?

Юсуф, сам не понимая почему, сказал:

— Камни действительно ближе. В бурю лишнее расстояние может стать важнее хорошей стены.

Хамид посмотрел на него так, будто услышал что-то неожиданное.

Мурад спросил:

— Ты видел вход в ту постройку?

— Видел тень от ворот.

— Животные поместятся?

— Не знаю.

— Камни точно есть, — сказал Фарид.

Мурад принял решение идти к камням.

Буря настигла раньше.

Сначала воздух стал плотным. Потом исчез горизонт. Пыль пришла не стеной, как рассказывают люди, которым нравится украшать непогоду, а постепенно: ветер усилился, свет стал грязно-желтым, песок начал бить в лицо. Еще через несколько минут стало трудно открыть глаза.

Люди обматывали лица тканью. Верблюды упрямились, повозки шли медленно. Мурад кричал, чтобы держались ближе. Юсуф видел впереди только спину Джалала и край тюка.

Потом одна из повозок остановилась. Хамид полез под колесо, Мурад выругался. Фарид крикнул, что впереди камни. Но камни, которые казались близкими, все не приходили.

Юсуф почувствовал, как старый страх неожиданно поднялся из тела раньше мысли. Много лет назад он попал в зимнюю метель на другой дороге. Тогда один человек исчез на расстоянии нескольких десятков шагов и больше не вернулся. Сейчас было тепло, рядом были люди, под ногами сухая земля, но сердце уже знало совсем другую ночь.

Кто-то схватил его за рукав.

— Старик, не отставай!

Голос был хриплый, резкий. Юсуф дернулся так сильно, что едва не ударил человека посохом.

Это оказался незнакомый погонщик, присоединившийся к ним утром.

— Ты что?

— Ничего.

— Я тебя держу, а ты дерешься.

— Прости.

Юсуф еще долго чувствовал в пальцах готовность ударить. Голос человека был похож на голос прежнего хозяина торгового двора, где Юсуф работал в молодости. Тот бил работников за ошибки и всегда говорил тихо, пока не начинал кричать. Старика давно не было в живых, а тело Юсуфа нашло его посреди пыльной равнины без всякого разрешения.

Каменные выступы оказались ниже, чем Мурад надеялся. Они давали немного защиты людям, но животные оставались на ветру. Хамид, закрывая лицо рукавом, сказал:

— Та стена была бы лучше.

Фарид резко ответил:

— Если бы мы вообще ее нашли.

Хамид посмотрел на Юсуфа.

Старик понял взгляд и сразу почувствовал раздражение.

— Сейчас не время выяснять, кто был прав.

— Конечно, — сказал Хамид. — Когда прав не тот человек, время всегда неудобное.

Юсуф вспыхнул.

— Ты забываешься.

Мальчик замолчал.

Мурад, стоявший рядом, коротко сказал:

— А ты стареешь плохо, Юсуф.

Это ударило сильнее, чем слова Хамида.

Буря длилась несколько часов. Люди сидели прижавшись к камню. Говорить было почти невозможно. Пыль забивалась в одежду, в волосы, в воду, которую пытались пить маленькими глотками. Малика сначала плакала, потом уснула у матери на коленях. Зухра держала край покрывала над дочерью и время от времени проверяла, не ослабла ли веревка на сундуке. Рашид молча прижимал к себе мешок с документами. Джалал отдал свой плащ Усману, которому досталось место с ветреной стороны, и сделал это так быстро, что никто не успел заметить, кроме Юсуфа.

Когда стало тише, солнце уже садилось. Ветер еще нес пыль, но люди могли видеть друг друга.

Мурад велел не двигаться до утра.

— Мы потеряли полдня, — сказал Фарид.

— Мы сохранили ночь, — ответил караванщик.

Хамид ушел проверять животных.

Юсуф долго сидел на камне. Потом встал и пошел за ним.

Молодой погонщик распутывал ремни на одном из мулов.

— Хамид.

— Да?

— Я ошибся.

— В чем именно? Сегодня было много возможностей.

Юсуф чуть не рассердился снова, но удержался.

— В дороге. В том, что поддержал Фарида. И потом, когда ты сказал правду, я ответил тебе не на нее, а на то, что ты младше меня.

Хамид продолжал работать.

— Хорошо.

— Все?

— А что еще надо?

— Не знаю. Обычно люди хотя бы делают вид, что им приятно чужое признание.

— Мне приятно. Только мулу ремень давит.

Юсуф стоял рядом несколько мгновений, потом помог ослабить пряжку.

— Ты все-таки дерзкий.

— А ты все-таки старый.

— Это пока не моя заслуга.

Наутро Хамид ушел проверить западное русло и вернулся через час.

— Стена была там.

Фарид ничего не сказал.

Мурад спросил:

— Большая?

— Двор. Половина крыши цела. Ворота широкие.

— Запомню.

Он сказал это так просто, будто чужая правота не отнимала у него ничего.

Юсуф почувствовал новую, неприятную зависть: иногда практическому человеку легче признать ошибку, чем тому, кто привык думать о себе как о человеке понимания.

Дорогу после бури почти не было видно. Ветер засыпал следы. Мурад взял направление по солнцу и редким приметам земли.

К полудню они подошли к склону, который накануне с другой стороны казался сплошной стеной. При новом свете между камнями обнаружился проход.

Малика спросила:

— Его ночью сделали?

— Конечно, — сказал Хамид. — Камни всю ночь работали, пока мы сидели.

Она засмеялась.

Юсуф хотел объяснить про свет, положение человека и границу видимого, но Мурад сказал:

— Вчера мы смотрели с другой стороны.

Этого оказалось достаточно.

Вечером они остановились в маленьком дорожном доме. Комната была темная, одна лампа висела у двери. Свет выхватывал стол, кувшин и часть стены. Дальний угол исчезал.

Малика спросила, что там.

— Ничего, — сказал Рашид.

Хамид поднял лампу. В углу стояли корзины, свернутый ковер и старое седло.

— Вот твое ничего, — сказал он.

Юсуф посмотрел на освещенный угол и вспомнил, как страх во время бури осветил ему одну старую ночь так ярко, что сегодняшний человек едва не получил удар чужого прошлого.

Незнакомый погонщик с хриплым голосом сидел у стены.

Юсуф подошел.

— Как тебя зовут?

— Саид.

— Я вчера едва тебя не ударил.

— Я заметил.

— Голос напомнил одного человека.

Саид пожал плечами.

— Мой голос виноват?

— Нет.

— Тогда пусть остается.

Юсуф рассмеялся.

Саид тоже.

На следующую ночь один из людей почти не спал перед сложной переправой. Он заранее рассказывал, как оборвется веревка, как животное уйдет под воду, как намокнет товар, как хозяин не простит потери.

— Ты уже утонул три раза, — сказал ему Мурад утром. — Теперь попробуй перейти один.

Река оказалась спокойнее, чем ожидали. Переправились медленно, без потерь. Тот человек, оказавшись на другом берегу, сказал:

— Зря боялся.

Юсуф покачал головой.

— Не зря. Ты действительно прожил плохую ночь. Просто событие, которое тебя измучило, не произошло в реке.

— Тогда где?

— Там, где ты его построил.

Хамид, стоявший рядом, добавил:

— Хорошо хоть мул не знал. Он бы тоже не спал.

На узкой дороге после переправы сверху сорвался камень. Он ударил в край повозки и разбил деревянный ящик. Внутри были чаши. Несколько раскололось.

Хозяин товара сел у дороги.

— За что мне это?

Фарид попытался его успокоить. Кто-то сказал, что, возможно, это предупреждение не идти дальше. Другой вспомнил ссору хозяина утром и намекнул на наказание.

Юсуф поднял осколок крышки.

— Камень лежал выше. Потом перестал лежать.

— И все? — спросил хозяин.

Юсуф посмотрел на разбитую посуду.

— Это все, что я знаю.

Человек отвернулся, раздраженный.

Юсуф понимал его. Боль почти всегда требует историю крупнее случайности. Когда история появляется, мир хотя бы выглядит так, будто с ним можно спорить.

Но он вспомнил Сафию и годы, когда сам искал объяснение, достаточно большое, чтобы вместить ее смерть.

Не нашел.

К вечеру Мурад велел остановиться раньше обычного. Никто не спорил.

Они ели в тишине. Ветер стих. Пыль еще лежала на одежде, в волосах, в складках тюков. Зухра вычесывала ее из волос Малики. Фарид сушил карту. Хамид спал, не доев хлеб. Джалал чинил порванный ремень, хотя еще несколько дней назад обязательно позвал бы работника.

Юсуф сидел у огня и смотрел на них.

Путь за три дня не сделал никого мудрее.

Он только немного стер с каждого то, что тот считал неизменным.

Двор со многими дорогами

Большой караван-сарай появился к вечеру как крепость посреди пустой земли. Его стены были выше, чем требовалось для ночлега, ворота широки, двор забит людьми, животными и голосами. Пахло навозом, луком, кожей, потом, дымом, горячим маслом и чужой дорогой.

Мурад задержался у ворот дольше обычного. Нужно было договориться о месте для животных, проверить воду, узнать новости о дороге впереди. Юсуф стоял рядом и видел, как быстро меняется человек, когда входит в пространство с правилами: на дороге Мурад почти никому не уступал, а здесь терпеливо ждал, пока управляющий двором закончит разговор с богатым купцом.

— Почему ты его не перебьешь? — спросил Хамид.

— Потому что ночью мы хотим, чтобы наши животные стояли под крышей.

— А если он будет говорить до утра?

— Тогда перебью.

Мурад умел терпеть ровно до той точки, после которой терпение становилось дорогим.

Им дали дальний угол двора. Джалал остался недоволен.

— Раньше мне всегда давали место ближе к внутренним комнатам.

— Раньше ты приезжал с шестью верблюдами собственного товара, — напомнил Мурад.

Джалал ничего не ответил.

Юсуф видел, как часто человек продолжает спорить не с сегодняшней дверью, а с тем, кем был перед нею вчера.

В комнате, которую выделили Юсуфу, дверь заедала. Чтобы открыть, ее приходилось приподнимать за нижний край. Малика сразу нашла в этом развлечение и несколько раз входила и выходила, проверяя, станет ли дверь послушнее.

— Вчера, наверное, был дождь, — сказала она.

Плотник, проходивший мимо, услышал.

— Дождь был месяц назад. Дверь кривая третий год.

— Почему не почините?

— Потому что она все-таки открывается.

Это объяснение оказалось настолько знакомым всем взрослым, что никто не засмеялся.

Первую ночь почти никто не спал хорошо. Во дворе кричали погонщики, верблюд у соседней стены кашлял человеческим кашлем, кто-то поздно приехал, кто-то до рассвета спорил о цене потерянного тюка. Утром лица за общим столом выглядели так, будто ночь лично оскорбила каждого.

К полуночи у дальнего огня появился еще один постоялец — молодой человек с коротким луком в чехле и мечом, слишком хорошим для обычного погонщика. Он ел быстро, спиной к стене, не снимая сапог. Мурад спросил, с кем он идет.

— Пока один.

— А раньше?

Человек посмотрел на ворота.

— Раньше не один.

Больше Мурад не спрашивал. Когда во двор поздно вошли трое всадников, молодой человек перестал есть и незаметно переместился туда, где свет от ламп не доходил до стены. Утром его места уже не было. Осталась только примятая солома.

Юсуф спросил, почему Мурад не выяснил, от кого тот прячется.

— Потому что ночью он никому не угрожал, за место заплатил и к нашим тюкам не лез.

— А если он опасен?

— Тогда смотри не на то, откуда он ушел. Смотри, что он делает рядом с нами.

Рашид разлил воду и выругался.

Фарид резко ответил мальчику, который задел его локоть.

Джалал заявил, что хозяева двора нарочно дают гостям плохой хлеб.

Юсуф попробовал хлеб. Он действительно был плохой.

— Вот видишь, — сказал Джалал.

— Вижу.

— И никакой философии?

— Сегодня у меня ее тоже плохо испекли.

Зухра засмеялась.

Позже Юсуф пошел в баню. Старый банщик, увидев его лицо, спросил:

— Спал?

— Немного.

— Ел?

— Пока нет.

— Тогда не решай ничего важного до обеда.

— Ты всем так говоришь?

— Нет. Молодым говорю: сначала перестаньте орать.

В соседней комнате ученик лекаря спорил со своим наставником.

— Страх рождается в голове, — уверенно сказал ученик.

Старый лекарь взял Юсуфа за запястье и показал ученику.

— Тогда почему сердце этого человека ускорилось, когда ты внезапно подошел сзади?

— Я просто испугался холодной руки, — сказал Юсуф.

— Тем лучше.

Ученик не оценил шутку.

Лекарь объяснил ему что-то о дыхании, пульсе и теле, а Юсуф слушал и вспоминал, сколько лет считал мысли главными начальниками собственной жизни. Будто тело было плохим слугой, которое обязано спокойно исполнять решения разума. С возрастом и болезнями пришлось узнать, что слуга иногда первым замечает пожар.

После бани он съел две чаши горячей похлебки. Мир сразу стал менее враждебным.

Рашид пришел к нему с лицом человека, которому только что открылась великая несправедливость.

— Джалал говорит, я плохо веду торговлю.

— Ты плохо ведешь торговлю?

— Не знаю. Но почему он решил?

— Спроси его.

— Я спрашивал. Он сказал, что я слишком легко показываю, сколько хочу заработать.

Юсуф отломил хлеб.

— Может быть, прав.

— Ты даже не услышал мою сторону.

— Я еще не наелся.

Рашид ушел, возмущенный.

Через несколько минут Юсуф подумал, что банщик был прав: после еды он бы ответил иначе.

Днем Зухра торговалась на рынке при дворе. Юсуф пошел с ней, потому что собирался купить новую кожаную накладку на посох. Он ожидал увидеть, как женщина осторожно предлагает товар мужчинам, но Зухра вела переговоры так, будто каждый человек у прилавка был просто еще одной ценой, которую надо проверить.

Один торговец попытался снизить стоимость ее красителя, сославшись на плохой цвет.

— Тогда зачем ты держишь мешок уже десять минут? — спросила она.

— Проверяю.

— Плохой товар проверяют быстрее.

— У тебя острый язык.

— Я продаю краску, не язык.

В итоге он купил два свертка дороже, чем предлагал сначала.

— Твой муж тоже торговал? — спросил Юсуф по дороге назад.

Зухра посмотрела на него холодно.

— Почему муж?

Юсуф понял ошибку не сразу.

— Я хотел спросить, у кого ты училась.

— У матери. Потом у хозяина красильни. Потом у людей, которые пытались меня обмануть.

— Хорошие учителя.

— Дорогие.

Юсуф кивнул.

Он поймал себя на том, что еще утром мысленно называл Зухру «вдовой с девочкой», хотя перед ним была торговка, которая лучше половины каравана знала цену ткани и умела удерживать дело после смерти мужа.

Вечером за общим столом произошла глупая ссора.

Малика поставила чашу слишком близко к краю. Фарид, у которого днем не состоялась нужная встреча, резко схватил ее за руку.

— Сколько раз можно говорить, смотри, что делаешь!

Девочка испугалась и отдернула руку. Чаша не упала.

Зухра поднялась мгновенно.

— Не трогай моего ребенка.

Фарид отпустил Малику.

— Я не сделал ей ничего.

— Тогда тебе будет легко больше не делать.

Фарид покраснел.

— Она могла разбить посуду.

— И ты решил сначала разбить вечер?

Хамид отвернулся, чтобы не было видно лица.

Фарид ушел из-за стола.

Через час Юсуф нашел его у стены.

— Я знаю, что ты скажешь.

— Тогда мне легче.

— Что я устал, поэтому сорвался.

Юсуф сел рядом.

— А ты устал?

— Да. Ночью не спал. Днем человек, к которому меня направили, отказался принять письмо моего отца. Я выглядел глупо перед половиной двора. Еще этот мальчишка Хамид весь день ухмыляется.

— Малика пришла последней.

Фарид помолчал.

— Это оправдание?

— Нет.

— Тогда зачем ты это говоришь?

— Чтобы чаше не пришлось отвечать за все, чем тебя наполняли с утра.

Фарид посмотрел на него.

— Ты всегда умеешь так красиво перевести простую грубость?

Юсуф усмехнулся.

— Нет. Иногда я просто груб.

Наутро Фарид купил Малике маленький деревянный свисток. Зухра сказала, что подарки не заменяют извинения. Фарид вздохнул и извинился словами. Малика приняла оба варианта.

Сам Юсуф в тот день разбил чашу.

Он помогал хозяину комнаты переставить сундук, задел локтем полку. Глиняная чашка упала и разлетелась. Хозяин пожал плечами.

— Старая.

Юсуф почувствовал странно сильный стыд.

— Я заплачу.

— Не надо.

— Заплачу.

— Если очень хочется, плати.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.