Состояние. Притчи о любви, выборе и последнем пределе

25. О дрожи перед незнакомой дорогой

Юноша должен был впервые говорить перед старейшинами.

В ночь перед этим он почти не спал, утром руки его были холодны, и сказал он наставнику: «Не пойду. Видишь, даже плоть моя противится».

Наставник ответил: «Она знает, что путь тебе незнаком. Но знает ли она, чем он окончится?»

Юноша пошел.

Он говорил неровно и несколько раз сбился, но никто не осмеял его.

Через время говорил снова, и дрожь была меньше.

Тогда размышлял я о том, что плоть хранит память лучше многих писцов.

Она боится прежнего, остерегается незнакомого и быстро собирается к защите.

В этом часто есть мудрость.

Но если всякую дрожь принять за пророчество, человек останется лишь на тех дорогах, по которым уже ходил.

26. О суде, который я перенес

Однажды предстояло мне решить тяжкий спор.

Ночь была коротка, голова болела, и слова одной стороны раздражали меня прежде, чем я успевал дослушать их.

Я был царем и мог вынести решение в тот же час.

Но именно поэтому не вынес.

Ибо если вода в сосуде взмучена, царская печать не сделает ее прозрачной.

Я перенес суд.

Некоторые назвали это слабостью.

Но после думал я: большая власть требует не только умения действовать, но и умения узнать час, когда собственная рука ненадежна.

Кто знает, что после бессонной ночи становится жесток, тот уже не вправе удивляться всякому слову, сказанному им в этот час.

Мера человека меняется.

И потому иной раз лучше отложить печать, чем требовать от ослабевшей руки вчерашней твердости.

27. О последнем свидетеле

Был у меня управляющий, который никогда не отказывался от нового дела.

Он вставал прежде слуг и ложился после них.

Когда ему говорили о покое, он отвечал: «Пока стою на ногах, значит, могу».

Через время сон его стал коротким, память неверной, а малое препятствие вызывало в нем ярость.

Он говорил, что люди испортились.

Но прежде людей изменился слух его к собственному телу.

Тяжесть приходила как первый свидетель, бессонница как второй, боль как третий.

Он отсылал каждого.

Наконец явился свидетель, которого уже нельзя было удалить: человек перестал мочь то, что прежде заставлял себя делать.

И понял я, что граница не всегда враг силе.

Иногда она последняя стража у края, за которым сила становится разрушением.

28. О руке, которая знала раньше хозяина

Во время суда двух земледельцев заметил я, что один из них всякий раз при словах соседа тянет руку к поясу.

Когда-то там носил он нож.

Теперь ножа не было.

Я спросил: «Чего ищет рука твоя?»

Он посмотрел на нее, словно увидел руку другого человека.

И сказал: «Не знаю».

Тогда я долго думал об этом.

Бывает мгновение, когда событие уже вошло в человека, но еще не стало словом и поступком.

Плечи поднялись. Дыхание стало коротким. Рука вспомнила оружие. Сердце уже приготовило защиту.

Мал этот час, и человек легко проходит его, не заметив.

Но если однажды заметит, то узнает важную вещь: первый знак еще не есть повеление.

Плоть пришла на место события раньше разума.

А хозяин дома все еще может войти следом.

О грядущем, которое входит прежде своего часа

30. О страже, знавшей пыль на восточной дороге

Был у меня стражник, много лет смотревший с башни на восточную дорогу.

Он знал пыль от стада и пыль от колесниц, различал медленное облако каравана и быстрый след всадников. Однажды он велел затворить ворота прежде, чем другие увидели оружие вдалеке, и город избежал беды.

После того я понял, что ожидание не всегда враг человеку.

Прошедшее учит глаз видеть то, что неопытный еще не различает. Моряк читает ветер прежде бури, земледелец смотрит на небо иначе, чем гость, а мать слышит в дыхании младенца перемену, которой другой не заметит.

Но и хороший страж может однажды принять стадо за войско, если слишком долго ждал врага.

Память дает человеку зрение, но не обещает непогрешимости.

Ибо опыт подобен светильнику: он освещает дорогу впереди, но отбрасывает за человеком тень.

31. О шаге за дверью

В одном доме трое услышали ночью шаг у ворот.

Старик сказал: «Это сосед возвращается с поля».

Женщина сказала: «Не случилась ли беда с сыном моим?»

Молодой слуга схватился за нож, ибо прежде жил в доме, куда однажды пришли разбойники.

Шаг был один, а дома в сердцах их было три.

Когда дверь открыли, вошел путник, перепутавший двор.

И подумал я: звук приходит к уху один, но не одним становится в человеке.

Прошедшие дни сидят рядом с настоящим и шепчут ему имена. Страх называет неизвестное опасностью, надежда обещанием, вина обвинением.

И потому человек иногда клянется, что ясно видит происходящее, тогда как видит также то, что когда-то уже происходило с ним.

Не всякий шепот прошлого лжив.

Но прошлое любит узнавать себя даже там, где перед ним стоит другой человек и другой день.

32. О земледельце, который посеял прошлогоднюю засуху

После года великой засухи пришел ко мне земледелец просить зерна для посева.

Житницы мои были открыты, колодцы после зимы полны, земля весною приняла воду. Но он взял лишь половину того, что мог засеять.

«Для чего оставляешь поле пустым?» спросил я.

Он отвечал: «Я знаю это небо. Оно даст надежду, а потом отнимет».

В тот год дожди пришли вовремя, и половина его земли осталась праздной. Соседи собрали хлеб.

На следующий год снова было сухо. Земледелец пришел ко мне и сказал: «Видишь, я знал».

Я спросил: «А прошлый год ты тоже знал?»

Он не ответил.

И увидел я, как один минувший год может поселиться впереди человека и ждать его там, куда он еще не пришел.

С тех пор, когда прошлое садится среди моих советников, я слушаю его внимательно. Но места царя ему не отдаю.

Прошлогодняя засуха знает прошлогоднее лето. Нынешнее небо ей не подвластно.

33. О муже, который начал отвечать прежде вопроса

Пришел ко мне один начальник, ожидавший упрека.

Я еще не спросил его о деле, а лицо его уже стало суровым.

Я сказал: «Почему задержались люди у северного канала?»

Он отвечал: «Не я виноват в том, что камень оказался слаб, и если кто говорит иначе, пусть сперва покажет, что сделал сам».

Тогда я спросил: «Кто обвиняет тебя?»

Он замолчал.

И увидел я, как человек иной раз приносит на встречу не только себя, но и разговор, который уже совершился внутри него.

Другой еще не поднял меча, а он поставил щит. Другой видит щит и думает, что перед ним враг. Так то, чего сначала не было между двумя, получает место, голос и оружие.

Много распрей начинается не с первого сказанного слова, а с ответа на слово, которого никто не говорил.

34. О купце, который торговался сам с собою

Был в Иерусалиме мастер, делавший прекрасные сосуды.

Когда приходил богатый покупатель, мастер заранее думал: «Он не даст настоящей цены».

И потому называл цену ниже той, которую считал справедливой. Говорил тихо, оправдывал труд свой и еще прежде торга предлагал уступку.

Покупатель видел его неуверенность и торговался сильнее.

После продажи мастер возвращался домой и говорил жене: «Видишь, люди не ценят хорошей работы».

И год за годом получал доказательство тому, чего боялся.

Тогда сказал я ему: «Ты приходишь на торг вдвоем со своим покупателем, но торговаться начинаешь еще до его прихода».

Человек не повелевает чужим серебром и не может одной уверенностью заставить мир дать ему желаемое.

Но иногда он прежде других уменьшает то, что надеется получить, а потом принимает собственный след за след судьбы.

35. О доме, который берегли от ухода

Знал я мужа, который сильно любил жену свою и еще сильнее боялся лишиться ее.

Когда она задерживалась у родных, он спрашивал, почему так долго. Когда молчала, искал причину молчания. Когда радовалась без него, сердце его беспокоилось.

Он говорил: «Я берегу наш дом».

И стал следить за каждым окном дома своего.

Жена сперва объясняла, потом оправдывалась, потом уставала объяснять. То, что прежде рассказывала свободно, стала рассказывать осторожно, ибо всякое слово порождало новый вопрос.

Муж увидел осторожность ее и сказал: «Вот, я знал, что ты отдаляешься».

И прибавил стражи.

Так страх его оказался похож на человека, который, опасаясь пожара, закрыл все отверстия в доме, а потом удивился, что в нем нечем дышать.

Не всякий уход начинается в сердце того, кто боится остаться один.

Но видел я и такое: человек сам делал тяжким то место, из которого страшился ухода любимого.

36. О доброй вести, которой не ждали

Один из моих слуг долго просил позволения перейти к иной работе, но всякий раз ожидал отказа.

Наконец пришел он и говорил так тихо, словно уже услышал «нет».

Я выслушал и сказал: «Иди. Это дело тебе подходит лучше».

Он долго смотрел на меня и не двигался.

Потом вышел, а через час вернулся другим шагом.

Не прибавилось золота в суме его, и труд еще не начался, но лицо его стало живее, спина прямее, речь быстрее.

Я спросил себя: откуда пришла эта новая сила?

Иногда человека утомляет не только тяжесть пути, но и будущее, которое он уже считает закрытым.

И когда дверь, давно признанная запертой, оказывается открыта, ноги узнают об этом прежде, чем человек успеет объяснить радость свою.

37. О человеке, потерявшем опору в ясный день

И видел я также обратное.

Молодой торговец был уверен, что большое дело уже принадлежит ему. Он заранее распределил прибыль, обещал семье новый дом и говорил о будущем так, будто оно поставило свою печать на его договоре.

Но покупатель выбрал другого.

Торговец не лишился прежнего ремесла, дом его не разрушился, хлеб на столе остался.

И все же несколько дней он ходил так, будто у него отняли больше, чем он имел.

Тогда понял я, что человек скорбит не только о потерянной вещи.

Он скорбит также о будущем, в котором уже успел пожить.

Надежда может кормить прежде урожая, и потому неурожай бывает голодом еще до пустого амбара.

Не следует презирать надежду.

Но полезно помнить, что даже самое ясное завтра до своего прихода остается гостем, которому еще не отдали ключей от дома.

38. О человеке, который не впустил добрую весть

Был человек, привыкший считать, что всякий сильный унизит слабого.

Жизнь дала ему немало причин думать так.

Однажды он ошибся в деле перед начальником своим и приготовился к позору.

Начальник же выслушал его и сказал: «Исправь, чему можешь научиться, и возвращайся к работе».

Человек вышел пораженный.

Но к вечеру объяснил себе: «Он просто был в хорошем расположении. В другой раз покажет истинное лицо».

Так случилось и во второй раз, и он сказал: «Ему сейчас выгодно быть мягким».

И в третий раз нашлась причина, почему добро не должно считаться добром.

И подумал я: не только беда бывает упряма.

Упрям бывает и старый суд, однажды вынесенный сердцем.

Мир уже говорит человеку новое, а он держит перед ним прежнюю запись и требует, чтобы всякий новый день подписал ее.

39. О воротах, у которых задержали караван

Однажды караван мой подошел к воротам чужого города, но стража долго не открывала.

Солнце склонялось, люди устали, за стенами ждали купцы, а ответа не было.

Один начальник каравана сказал: «Проверим письма, пошлем гонца к другим воротам и узнаем причину».

Другой сказал: «Нас не впустят. Товар пропадет. Все города теперь враждебны нам».

Ворота были одни и все еще оставались закрыты.

Но первый человек стоял перед воротами, а второй уже стоял среди погибшего товара, потерянного серебра и будущих бед.

Через время выяснилось, что у ворот сменился начальник, а новая печать еще не была известна страже.

Нас впустили.

И я подумал: неизвестность есть пустое место, но сердце редко оставляет его пустым.

Оно быстро населяет его теми, кого давно знает.

40. О писце, который записывал только поражения

Был у меня писец, уверенный, что не способен говорить перед собранием.

В первый раз голос его дрожал, и люди почти не услышали окончания речи.

Во второй раз он сказал лучше.

После собрания я похвалил его, но он ответил: «Сегодня просто мало спорили».

В третий раз он выдержал возражение старшего советника и не потерял мысли.

Он сказал: «Мне попался легкий вопрос».

Так прошло много времени.

Он становился искуснее, но в книге, которую вел о самом себе, оставалась только первая запись: «Я не умею говорить».

И понял я, что новый день не всегда изменяет человека только потому, что случился.

Есть опыт, который входит в память, и есть опыт, который остается за дверью, потому что человек называет его случайностью.

Кто записывает только поражения, тот может победить много раз и все еще считать себя побежденным.

41. О второй чаше воды

Один путник много лет пил из колодцев, где вода была горька.

Придя в другое селение, он попробовал воду и сказал: «Сегодня повезло».

На другой день вода была такой же, и он сказал: «Бывает и это».

На третий день он спросил хозяина: «Всегда ли здесь такая вода?»

Хозяин ответил: «Сколько помню».

Тогда путник наполнил мех на дорогу.

И подумал я: один добрый случай не всегда сильнее многих дурных лет.

Сердце, долго учившееся опасаться, не обязано разучиться за один вечер.

Но если новое приходит снова и снова, а человек не закрывает глаза, прежнее знание начинает тесниться.

Не всякая перемена совершается громом.

Иная входит в человека, как чистая вода в сухую землю: сначала исчезает без следа, а потом оказывается, что земля уже стала другой.

42. О городе, в котором война началась прежде войска

Пришла однажды весть, что царь северной земли собирает войско.

Весть была от одного купца. Он сам войска не видел, но слышал об этом на дороге.

Начальник ворот велел удвоить стражу. Это было разумно.

Купцы же спрятали зерно. Менялы подняли цену серебра. Люди стали покупать муку на месяцы вперед. Караванщики, увидев закрытые склады, пошли другой дорогой. Через несколько дней хлеб в городе стал дорог, у ворот начались ссоры, а бедные уже говорили о голоде.

Войско северного царя не пришло. Позднее оказалось, что он собирал людей для войны на другой границе.

Но наш город успел прожить часть войны без врага.

Я не упрекнул начальника ворот за двойную стражу. Кто слышит о войне и не готовится, тот глуп.

Но я увидел и другое: ожидаемая беда иногда входит в город не через ворота. Люди сами несут ее на рынок, в житницы и в дома.

С тех пор при дурной вести я спрашивал: где враг? И еще: что уже сделал с нами один слух о нем?

Ибо иной враг еще не дошел до стены, а город уже платит ему дань.

О трех дорогах перед препятствием

44. О виноградаре, который не бросил лозу

Один виноградарь три года ухаживал за молодою лозою, а плода почти не было.

Соседи смеялись и говорили: «Выкорчуй ее. Земля твоя напрасно кормит дерево».

Но виноградарь знал срок лозы и продолжал: рыхлил землю, берег корень от жары, подрезал слабые ветви.

На четвертый год лоза принесла плод.

И подумал я: не всякое промедление есть отказ мира.

Есть дела, которым нужно время, прежде чем они ответят человеку.

Кто меняет путь после первого сопротивления, тот будет вечно начинать и редко увидит жатву.

Но упорство мудро лишь пока человек знает, что именно он растит.

45. О колодце, который копали после исчезновения воды

В другой земле люди много лет брали воду из одного колодца.

Когда вода стала уходить, они сказали: «Нужно копать глубже».

И копали.

Когда дно стало сухим, они сказали: «Мы мало стараемся».

И копали еще.

Но старик, знавший землю, сказал: «Русло ушло к востоку. Вы углубляете яму, из которой вода уже ушла».

Тогда некоторые возмутились: «Мы столько труда вложили сюда, что не можем оставить».

И увидел я странную вещь: прошедший труд стал для них доводом против настоящей воды.

Человек легко называет верностью то, что боится признать ошибкою.

Но земля не обязана вернуть воду за прежние усилия.

46. О проводнике, который сказал: «Не знаю»

Шел караван через горы, и проводник наш увидел, что привычная тропа осыпалась после дождей.

Купцы спросили: «Куда теперь?»

И он ответил: «Не знаю».

Некоторые возроптали: «Для чего нам проводник, который не знает дороги?»

Но он поднялся на склон, послал двух людей вперед, спросил пастухов и к вечеру нашел новый проход.

И подумал я: людям приятно идти за тем, кто говорит уверенно.

Но уверенность не прокладывает тропы в камне.

Иногда мудрый ведет именно потому, что способен признать: прежнего пути больше нет.

Кто стыдится незнания сильнее, чем неверной дороги, тот дорого платит за свое лицо.

47. О человеке, который всю жизнь выбирал дорогу

Был человек, желавший открыть торговое дело.

Он долго выбирал место.

Нашел одно и сказал: «Здесь мало путников».

Нашел другое: «Здесь слишком много соперников».

У третьего места был хороший рынок, но плохой колодец. У четвертого хороший колодец, но дорога становилась грязной зимой.

Так проходили годы, а человек все еще выбирал.

И каждый новый довод казался ему признаком рассудительности.

Между тем другой купец выбрал место не лучшее из возможных, поставил лавку, ошибался, исправлял и через годы знал свой рынок лучше первого.

Тогда понял я: поиск спасает от слепого пути, но может спасти и от самого пути.

Есть время рассматривать дороги, и есть время выбрать одну из них и запылить ноги.

48. О поле, оставленном под паром

У земледельца было поле, которое много лет давало хороший хлеб.

Он сеял на нем без отдыха, ибо боялся потерять урожай.

Но земля стала беднее, колосья ниже, а труд тяжелее.

Старый сосед сказал ему: «Оставь поле на срок».

Земледелец ответил: «Как может пустое поле приносить пользу?»

И все же послушался.

Год земля не дала ему хлеба. Но когда он вернулся к ней, почва была иной.

И подумал я: человек часто считает полезным только то время, в которое видит плод.

Но есть покой, который не отнимает участие, а сохраняет возможность участия.

Не всякое отступление есть поражение. Иногда земля молчит, чтобы снова стать плодородной.

49. О двери, которую закрыли и забыли открыть

Один человек после многих ссор перестал ходить к друзьям.

Сначала это принесло ему облегчение.

Никто не требовал объяснений, никто не мог задеть его, и вечер стал тих.

Он сказал: «Наконец я нашел покой».

Прошли месяцы. Потом годы.

Друзья перестали звать, новые люди не вошли в дом, а сам он уже боялся встречи сильнее прежнего.

Дверь была закрыта для защиты, но петли заржавели.

И подумал я: есть отступление, после которого человек возвращается, и есть такое, которое постепенно делает возвращение невозможным.

Не всякая тишина есть мир.

Иногда это дом, в котором давно никто не открывал окон.

50. О военачальнике, сменившем три приказа

Во время похода один военачальник увидел неприятеля на дальнем холме и приказал людям держать строй.

Когда разведчики сообщили о второй дороге в тыл, он изменил построение и послал людей осмотреть овраг.

К вечеру начался сильный дождь, земля стала вязкой, и он отвел войско на сухое место.

Молодой воин спросил: «Какой из трех приказов был правильным?»

Военачальник ответил: «Каждый в свой час».

Верность делу не требует верности каждому прежнему движению.

51. О молоте, который был хорош только для камня

Был у меня мастер, превосходно тесавший камень.

Когда нужно было укрепить ворота, он ударял точнее всех.

Но затем поставили его над работами, где были дерево, медь, глина и ткань.

И всякую трудность он встречал одним способом: усиливал удар.