Жало Бабочки

Жало Бабочки.

У большинства бабочек нет жала,

но у некоторых оно есть,

и жалят они очень больно.

Глава 1.

Я познакомился с ней на сайте знакомств. Обычный сайт, ничего сверхъестественного, там, где вполне себе благопристойные женщины разных возрастов пытаются найти свою любовь, а куча извращенцев мужского пола разными путями пытаются убедить их в том, что это невозможно. Конечно, есть на сайте и нормальные мужчины, вроде меня, кто ищет даже не одноразовые связи для удовлетворения основного инстинкта, а пытается найти себе хорошую, добрую женщину для создания семьи, но по отзывам тех женщин с сайта, с которыми я встречался, таких там немного. Я блуждал по страницам этого сайта, перелистывая анкеты, и увидел ее – да, симпатичная, но не то, чтобы прямо красавица, фигура так себе, позже она сама с присущей ей самоиронией себя характеризовала, как – ни жопы, ни сисек, с чем трудно было не согласиться. Но была она почти на десять лет младше меня, и, руководствуясь в основном этим аргументом, я ей написал. Она была в сети и ответила почти сразу. У меня к тому времени уже были домашние заготовки по переписке на сайте. Задаешь пару стандартных вопросов, получаешь пару стандартных ответов, потом предлагаешь встретиться, выпить где-нибудь кофе, получаешь номер телефона, звонишь и договариваешься о встрече. Так произошло и на этот раз. После короткой переписки я отправил ей свой номер, а она прислала мне тестовое сообщение с готовностью встретиться вживую.

На следующий день самым ранним утром я забрал ее с работы, она тогда работала в семье ночной няней, сидела по ночам с грудным ребенком, кормила его и укачивала, если он просыпался, или, если повезет, то просто спала рядом с ним до самого утра. Мы поехали в сторону ее дома, по дороге подыскивая кафе, где можно было бы посидеть и поговорить.

– Я однолюбка, – начала она рассказ о себе, только мы уселись за небольшой столик, – ну и что, что пять раз была замужем, любила-то я всего один раз.

Я рассмеялся. Мне понравилась эта шутка, первоначальное волнение первого свидания улетучилось, и дальше беседа пошла легко и непринужденно. Оказалось, что на самом деле официально она была замужем всего один раз. Ее муж Саид из Марокко был мусульманином, был старше ее на 25 лет и уже имел за спиной один брак и двух детей, которые, правда, остались в семье бывшей жены. Все это не помешало ей согласиться на его предложение о замужестве, и они расписались. Сама она была родом из Белоруссии, и сначала там они и жили, успев за это время обзавестись дочерью. Позже они переехали в Марокко, но через некоторое время семейная жизнь начала трещать по швам. Она то уезжала из Марокко в Белоруссию, то возвращалась назад. Проводила там несколько месяцев и снова уезжала. На момент нашего свидания она твердо решила к мужу не возвращаться, а попытаться построить новые отношения в Москве, куда она переехала несколько месяцев назад.

– Скучаешь по дочери? – спросил я, вклинившись в ее рассказ о себе.

– Конечно, – с горечью ответила она, – тяжело мне без нее, но ситуация безвыходная. Жить в Африке я не могу, для меня это непосильная ноша и забрать дочь тоже не могу, по Марокканским законам отец вправе ее не отдавать.

Я искренне посочувствовал и как-то само собой наш разговор перешел на религиозную тему о терпении и смирении. Моя новая знакомая охотно стала делиться мыслями о своем взаимоотношении с Богом, о своих верованиях, в которых смешалось и христианство, и мусульманство, и даже индуизм, и я быстро забыл и о ее тоске по дочери, и о той сложной ситуации, в которой она оказалась. Позже я часто вспоминал об этом моменте: наверное, на моем месте любой здравомыслящий мужчина, быстро оценив ситуацию, допил бы кофе и, вежливо попрощавшись, ушел бы без сякого сожаления, с твердым убеждением не связываться с женщиной, разрывающейся между желанием быть с дочерью, ужасом совместной жизни с опостылевшим мужем и надеждой построить новые отношения, не имея решимости закрыть старые, но в последнее время я находился в тяжелом эмоциональном состоянии, и выстраивать в своей голове сложные логические конструкции был не в состоянии. Всему виной были жуткие переживания от расставания с женой, с которой я прожил пятнадцать лет. Пятнадцать очень счастливых, интересных, успешных лет, когда мы вместе прошли путь от съемной квартиры в Подмосковье до обладания прекрасным домом на берегу моря в Греции. В общем, соображал я медленно, и тревожный звонок в моем сознании об опасности связываться с такой противоречивой женщиной вообще не прозвучал.

Уже через пару минут моя новая знакомая с пылким взором вещала о своем веровании в реинкарнацию душ, о том, что каждая душа проживает много жизней, вселяясь в новые тела вновь рождающихся людей, а я с интересом это слушал, изредка вставляя свои короткие комментарии и вопросы.

– А почему тогда каждый раз вселяясь в новое тело, душа вообще ничего не помнит о своих предыдущих опытах пребывания на земле, – робко задал я свой очередной вопрос.

– Ты что совсем что ли? – начала отчитывать меня моя новая знакомая. – Думает и помнит мозг, а душа только чувствует. Вселяясь в новое тело с чистым мозгом младенца, душа лишь может подсказывать мозгу в каком направлении мыслить, основываясь на своем предыдущем опыте прошлой жизни. Далее мозг, развиваясь и формируясь, принимает решения сам, но не без обращения к переживаниям души, которая живет в человеке, при этом, естественно, мозг понятия не имеет где, как и в ком болталась его душа в своих предыдущих воплощениях.

Забавная мысль, подумал я, интересно она сама это придумала или где-то вычитала. Я уже хотел было спросить об этом, но она вдруг посмотрела на меня так ласково и нежно и сказала:

– Мне кажется, мы с тобой уже встречались в прежних жизнях. Мы видимся в первый раз, а у меня такое впечатление, что мы знакомы уже множество лет.

Ну, что сказать, я «поплыл», такого на первом свидании мне еще никто не говорил. И странным образом, не впечатлившись ни внешностью своей новой знакомой, ни испугавшись опасности вляпаться в ее жизненные перипетии, как только мы начали обсуждать как проведем с ней следующий день, я уже заранее знал, что соглашусь на любую авантюру, лишь бы она взяла меня с собой.

Авантюра, кстати, оказалась не самой ужасной. Она всего на всего предложила сходить на выставку картин одного модного московского художника, картины которого может и не самого высокого художественного уровня, но зато с ее слов излучают какую-то особую благостную энергию.

Я полез в интернет, взглянул на картины, которые показались мне откровенной мазней и шарлатанством и, не задумываясь, согласился.

Ну что тут поделаешь, когда молодая симпатичная женщина пусть и не с самой изящной, но все же, упругой задницей рассказывает Вам о том, что чувствует с Вами духовную близость, еще и не на такое подпишешься.

Понятно, что ночью я долго не мог уснуть. После долгих месяцев одиночества, тяжелых переживаний от разрыва с женой, появление этого ангела, пусть и верящего во всякую чушь вроде реинкарнации, было всем тем, что уже давно в литературе и журналистике превратилось в штампы – глоток свежего воздуха, ручеек живительной влаги, легкое дуновение прохладного ветра в изнуряющую жару, блаженный глоток ледяного пива с жуткого утреннего похмелья. Думаю, читатели поняли, что я испытывал. И облегчение от прежней тоски, и надежду на светлое будущее и неимоверное желание увидеться с ней снова.

Выставка, как и ожидалось, была неимоверно скучной. Но что мне было до того, я держал ее за руку, и в этот момент меня переполняла такая гамма прекрасных эмоций, что мучай меня в этот момент неимоверная зубная боль или тревога от предстоящего визита к проктологу, ничто бы не смогло стереть блаженной улыбки с моего лица.

– Вот видишь, – сказала она, глядя на мое сияющее от счастья лицо, – а ты не верил, что эти картины могут излучать благостную энергию, – смотри, как ты ей напитался, что, кажется, у тебя сейчас дым из ушей пойдет.

– О, да, – охотно подтвердил, я, – это все картины, конечно. Особенно вот эта, – указал я взглядом на уродливого кота, с изогнутой спиной, вздыбленной шерстью и выпученными глазами.

– Странно, – сказала она, – этот кот действительно многим нравиться, но вот мне он почему-то далек.

– А ты не хочешь на выходные в Питер съездить? – неожиданной для самого себя, предложил я, – погода сейчас классная, можно здорово провести время.

– С тобой я куда угодно, – ответила она, и с такой нежностью на меня посмотрела, что у меня реально перехватило дыхание.

Следующие несколько дней прошли в подготовке к поездке. Я отправлял ей на телефон разные варианты культурной программы, какие места, на мой взгляд, стоило бы посетить в первую очередь, какие, возможно, отложить на потом, на какие мероприятия сходить или вообще никуда специально не ходить, а больше гулять. И конечно, мы обсуждали, самый интересный для меня вопрос, где мы остановимся на ночь. Сначала думали снять два разных номера в гостинице, потом возникла идея снять две отдельных квартиры, но наиболее подходящим стал выглядеть вариант снять одну двухкомнатную квартиру и просто ночевать в разных комнатах.

Я отправил ей на выбор несколько таких квартир и стал ждать ответ.

Где-то через час она прислала голосовое сообщение:

«Я посмотрела, что ты прислал, – начала она своим мягким, мяукающим голосом, – и мне сейчас совершенно очевидно – я не хочу жить с тобой в разных комнатах, – она сделала длинную паузу, а я замер без движения в ожидании того ответа, на который рассчитывал бы любой мужчина в моем положении. – я вообще не хочу с тобой куда-то ехать и где-то жить – неожиданно закончила она».

На пару минут я застыл без движения, пытаясь осмыслить, что произошло. Меня реально, как будто ударили чем-то тяжелым по голове. Я посмотрел на телефон, еще раз прослушал сообщение. Нет, я не ошибся, вместо ожидаемого: «давай будем жить в одной комнате», я еще раз услышал: «я вообще не хочу с тобой куда-то ехать и где-то жить.»

Я набрал ее номер, чтобы поговорить и спросить, что не так. Телефон не отвечал. Я отправил ей короткое сообщение с вопросом, что случилось, и сразу понял, что она меня заблокировала. Картинка с ее заставки исчезла, а мое сообщение зависло как не доставленное.

«Придется нажраться, – обреченно подумал я, и отправился в магазин за спиртным.»

«Разбитое сердце не склеишь «Моментом», «Момент» – это средство для слабых людей». напевал я себе под нос малоизвестную песенку, малоизвестной группы, тупо глядя в телевизор с горящим экраном и выключенным звуком, абсолютно не осознавая, что за передача в этот момент шла.

Бутылка коньяка, которую я взял в ближайшем магазине, закончилась, и я отправился за новой. Меня уже изрядно покачивало, но я не сдавался. Я смог дойти до магазина и без приключений вернулся домой с новой порцией спиртного. Через некоторое время оно меня победило, и я уснул в кресле с включенным телевизором.

Утром оказалось, что всю ночь я неосознанно смотрел канал «Здоровье». «Ничего себе, – подумал я, – надо будет посоветовать этот лайвхак, соседям, алкашам. Вроде бухал всю ночь, а утром не так плохо, как могло бы быть, голова, конечно, болит, но опохмеляться не хочется совсем. Видимо излучение от телевизора с передачами о вреде алкоголизма сделало свое дело.»

Я кое как привел себя в порядок, вызвал такси и отправился к себе в офис – разбитое сердце не отменяло необходимость выйти на работу.

На выходе из подъезда мне встретился наш дворник Алмаз. Его полное имя было Алмазбек, но все его конечно называли сокращенно Алмаз. Мне этот вариант не нравился, и я между нами называл его на английский манер Даймонд. Он как обычно ехидно ухмыльнулся, услышав мое короткое приветствие: «привет дружище Даймонд» и взмахом руки попросил меня не проходить мимо.

– Что? – спросил я, пока не понимая, зачем он меня останавливает.

– Плохо выглядишь, уважаемый, – сказал он с жалостью на меня глядя, – совсем себя не бережешь, зачем вчера столько пил? Наверняка же ничего не помнишь, что вчера делал.

– Да не так уж много я и выпил, – начал я оправдываться, – и уж точно все помню.

– Ааааа… – протянул Алмаз, – а вот то, что вчера у меня 1000 рублей занял тоже помнишь?

Я от души рассмеялся и похлопал Алмаза по плечу.

– Отличная попытка, – сказал я, – но нет. И двинулся было дальше, но Алмаз меня опять жестом руки остановил.

– Зря меня обижаешь, уважаемый. Я человек серьезный, репутацией своей дорожу, мне зачем придумывать про то, что ты деньги у меня наличные вчера просил. Мне это не зачем. А вот то, что дружить со мной не хочешь, это зря. У меня, между прочим, важная для тебя информация есть.

Я остановился и вопросительно на него посмотрел.

– Человек серьезный утром рано приходил, – продолжил он, – про тебя спрашивал. Не иначе на ФСБ работает. Твою фотографию показывал и еще фотографию женщины показывал, спрашивал, не видел ли я эту женщину здесь с тобой. А я не видел, так ему и сказал.

– И что за женщина на фото? – растеряно спросил я.

– Эээээ, – опять затянул Алмаз, – дружить со мной не хочешь, а информацию подавай.

Я совсем растерялся. Человек якобы из ФСБ, с моей фотографией у моего дома и еще с фото какой-то женщины.

– Не врешь? – задал я вопрос, как мне казалось очень строгим голосом.

– Опять обижаешь, уважаемый, мне зачем про такие дела врать.

Я достал бумажник и протянул Алмазу тысячу.

– И что за женщина на фото? – повторил я свой вопрос.

– Красивая очень женщина, видная такая, прямо хоть в кино снимай в главной роли.

– Как выглядит? – еще строже спросил я.

– Такая, видно, очень умная, взгляд такой серьезный.

– Выглядит как? Волосы какие, стрижка?

– Стрижка короткая, волосы темные, глаза такие большие.

Я совсем растерялся. Достал телефон и показал Алмазу свое фото с недавней выставки с моей несостоявшейся любовью, очень подходившей под описание.

– Нет, – уверенно сказал Алмаз, немного поморщившись, – та женщина видная, а ты тут с какой-то замухрышкой, совсем от развода обезумел, вешаешься на кого попало.

Я уже собрался было обидеться, но Алмаз помолчал немного, а потом задумчиво прищурился.

– Хотя…. – еще задумчивей протянул он, снова уставившись на фото.

Он еще помолчал, но в итоге отрицательно покачал головой и уверенно заявил:

– Может и похожа чуть-чуть, но точно не она.

Подъехало такси, и я отправился в офис. В голове моей был полнейший хаос.

Я не зря повелся на рассказ Алмаза про человека из ФСБ. Совсем недавно меня пытались развести телефонные мошенники по очень сложной схеме. Сначала мне написал мой бывший руководитель из одного московского НИИ, в котором я когда-то очень давно работал, и сообщил, что в НИИ проверка на безопасность персональных данных, и со всеми, включая бывших сотрудников, проводят беседу ФСБешники. Даже прислал какой-то приказ ФСБ о начале проверки и предупредил, что и мне будут звонить. Действительно, чуть позже мне позвонили с незнакомого городского номера. Звонивший представился, кажется, капитаном ФСБ, попросил зайти на официальный сайт ФСБ и сверить номер, с которого он звонит, с номером уже не помню какого отдела, указанном на официальном сайте. Номера действительно совпадали. Далее звонивший прислал мне на телефон еще один приказ о начале моей персональной проверки, якобы за попытку перевести деньги в адрес одной известной экстремистской группировки. В приказе были указаны мои персональные данные, включая дату рождения и номер паспорта. Сначала мне, конечно, было жутковато, но хоть и не быстро, все же я в итоге сообразил, что это разводка и им просто нужны данные моего банковского счета. На всякий случай я вежливо попросил звонившего, вызвать меня на допрос официальной повесткой, на чем наша беседа и завершилась. На следующий день выяснилось, что аккаунт моего бывшего руководителя из НИИ был фейковым, и на этом я успокоился. И вот тебе раз, у дома снова появляется человек, якобы из ФСБ, с моей фотографией, да еще с фото какой-то женщины – то ли похожей на мою несостоявшуюся любовь, то ли нет.

«Что это? – думал я, – мошенники решили не отступаться и, раз уж завладели частью моих данных, решили продолжить свои фокусы? Но причем здесь фото похожей на мою несостоявшуюся любовь женщины? Она что с ними заодно?»

Все это было очень странно.

Все эти мысли помогли отвлечься от вчерашнего кошмарного разочарования, но ненадолго.

«Что же все-таки произошло? – задавался я этой мыслью снова и снова, – что я сделал не так. Чем мог обидеть свою несостоявшуюся любовь? Слишком рано позвал ее в путешествие, надавил со своим желанием ночевать пусть в разных комнатах, но все же, по сути, вместе?»

Мне было горько и обидно, что так славно все началось и вдруг так внезапно и быстро закончилось. Я то и дело смотрел в телефон на наш с ней короткий чат с ее исчезнувшей заставкой и со своим недоставленным сообщением и печально вздыхал, готовый в любой момент расплакаться.

Так прошло несколько дней. Вечерами я снова пил, не так много, как в первый раз сразу после расставания с ней, но все же. А утром, собирая себя кое-как в кучу, плелся на работу, где пытался изображать, что занят чем-то созидательным.

Кажется, это был четверг. Точно уже не помню. Утром я, по обыкновению последних дней, собирался на работу после вчерашнего возлияния, взял в руки телефон, машинально взглянув на наш с ней чат, и – о чудо! – заставка появилась, а мое сообщение значилось как прочитанное. Я подумал мгновение и нажал на вызов. Пошли гудки. Короткое, но волнительное ожидание, и еще одно чудо – она ответила.

– Привет, – радостным голосом ответила она, как будто и не было между нами никой размолвки, – ты прости, что пропала на несколько дней. На самом деле я не тебя блокировала, это я себя блокировала, чтобы тебе не писать. Ты мне так понравился, что я испугалась с какой скоростью, развиваются наши отношения. Для меня все это очень волнительно и необычно, вот я и испугалась. Еще раз прости.

Мне показалось, что у меня не то, чтобы крылья за спиной выросли, а я оседлал реактивный двигатель, готовый унести меня к ней на встречу.

Уже через час, я был у ее дома. В офис я не поехал, будучи директором в свой фирме, предупреждать кого-то об этом мне было не нужно, и вместо того, чтобы изображать перед своими сотрудниками деятельного бизнесмена, я отправился с ней на прогулку в парк.

Счастью моему не было предела. Удивительным образом это небольшое недоразумение между нами не только не притупило мои первоначальные чувства, а как будто их усилило. Я не просто снова чувствовал себя живым, а внутри у меня все пело и плясало, как на латиноамериканском карнавале. В душе моей бурным потоком разливался сладостный елей, чего в первые дни знакомства не было и в помине, а в голове фейерверком разлеталась радостная мысль: «у нас все получиться, у нас все получиться».

В Питер мы, конечно, не поехали, и даже не обсуждали больше эту возможность, зато виделись каждый день. Мы много гуляли, разговаривая о религиях, вере в Бога и любимой ей реинкарнации. Посетили еще кучу всяких странных на мой взгляд выставок и даже один раз сходили на хоккей, на что она любезно согласилась, стойко продержавшись все два часа, что шел матч, умеренно болея за соперника любимого мной Московского Динамо. Это было так умилительно, так для меня трогательно, что, проводив ее и придя домой после матча, я окончательно понял, что влюбился.

После нашего похода на хоккей прошло еще несколько дней, и передо мной стала маячить серьезная проблема. В следующем месяце мне нужно было на пару недель уехать в Болгарию по делам своей фирмы. Одна только мысль о том, что я не смогу видеть мою любовь все это время, не давала мне покоя. Я начал осторожно намекать ей, что было бы неплохо нам поехать вместе, так как разлука с ней на две недели может нанести мне непоправимый вред в виде смертной тоски и всего такого прочего. Я сразу ей пообещал, что жить в Болгарии мы будем в отдельных квартирах и что ее присутствие рядом со мной нужно мне исключительно в платонических целях и никаких других. На эти обещания она особого внимания не обращала, в основном отнекивалась тем, что у нее нет визы и получить ее не так-то просто, да и с работы будет отпроситься тяжело, но в конце концов согласилась.

Она была гражданкой Белоруссии, и для оформления ее визы нам нужно было поехать в Минск. Опять встала та же дилемма, как и где мы будем ночевать. На этот раз все прошло для меня на удивление гладко. Она сама нашла вполне приличную и не дорогую квартиру, причем однокомнатную, в которой была большая кровать и небольшой диван.

– Я буду спать на диване, – сразу заявила она, – только смотри, я надеюсь на твою порядочность. И вообще, пообещай мне, что не будешь ко мне приставать.

– Обещаю, – пылко ответил я.

– А еще пообещай мне, что не будешь ко мне приставать, даже я если я буду к тебе приставать, – добавила она.

Я наигранно тяжело вздохнул, театрально закатил глаза и, как бы нехотя, согласился.

В Минск мы отправились на машине. Ничего примечательного в дороге не случилось. Спокойно и размеренно катились по трассе, уже привычно беседуя на полюбившиеся нам религиозные темы. Несколько раз останавливались, чтобы перекусить и размять ноги. В целом поездка прошла спокойно и размеренно.

Добравшись до нашей съёмной квартиры, мы оставили там вещи и пошли поужинать в небольшой ресторанчик неподалеку. В меню там значилась в основном традиционная белорусская кухня, и, когда к нам подошел официант, чтобы принять наш заказ, я, недолго думая, спросил, а что бы нам заказать из спиртного такого белорусского, традиционного.

– Можем предложить эксклюзивный белорусский самогон из картофельной кожуры урожая 68-го года, – с важным видом ответил тот.

– Шучу, – добавил он, глядя на мое недоуменное лицо, – просто есть классический белорусский самогон. Если хотите что-то из крепкого, то рекомендую. Будет куда лучше водки и даже дорогого коньяка. Очень мягкий, легко пьется, а на утро никаких последствий, но, если, конечно, не злоупотреблять.

– Ты будешь? – спросил я у своей обожаемой подруги.

– Нет, – строго ответила она, – я ведь тебе уже говорила, что не пью спиртное. Ты что забыл?

– Я помню, помню, – извиняющимся голосом ответил я, – просто из вежливости предложил.

– Больше не предлагай, даже из вежливости, – отчитала она меня.

Я согласился, сделал наш общий заказ и, как бы с виноватым видом, добавил к нему 100 граммов самогона.

После ужина мы вернулись в квартиру, разобрали вещи, посмотрели кино и начали готовиться ко сну.

– Я лягу с тобой, – уверенно сказала моя любовь, – только спать будем под разными одеялами и в одежде.

– Я шубу и валенки не брал, – пошутил я, и сам заливисто расхохотался.

Она на это никак не отреагировала. Сходила в душ, вернулась оттуда в цветастой пижаме и уверенно легла рядом со мной, накрывшись отдельным одеялом.

Сказать, что я чувствовал себя глупо, значило не сказать ничего. Мы лежали в кромешной темноте, было очень тихо, так что слышал ее размеренное дыхание, и при этом никто из нас не шевелился. Возникла очень напряженная пауза, по крайней мере для меня.

– Ты что, идиот? – словно читая мои мысли, прошептала она и повернулась ко мне лицом.

– Неееет, – пробормотал я, и через мгновение протянул к ней руки.

То, что было дальше, я описывать не буду. Тем, кому из совершеннолетних читателей это интересно, могут посмотреть ролик из интернета с участием Кристен Кортни и Майка Дина и примерно понять, что происходило в ближайший час. Нет, нет, это не опечатка, именно час. Да, именно столько длиться ролик с участием Кристен Корни и Майка Дина, а сколько времени это происходило у нас, я скромно умолчу.

Утро, прекрасное утро. Что может быть чудеснее, когда открываешь глаза и тебе улыбается обожаемая тобою женщина?

– Я люблю тебя, – улыбнулся я в ответ, глядя в ее светящиеся глаза.

– Спасибо, – ответила она, своим мяукающим голосом, – спасибо большое.

Улыбка с моего лица исчезла, а она, словно этого не заметив, потрепала меня за шевелюру и, поднимаясь, по-военному скомандовала:

– Давай, вставай, опоздаем на подачу документов.

Я, конечно, обиделся, а кто бы ни обиделся, если на слова о любви ему отвечают: «спасибо» и потом добавляют: «спасибо большое». Но в моей жизни однажды это уже происходило. Я был влюблен, влюблен сильно, страстно, ярко, признавался в этом, а на мои признания мне ничего конкретного не отвечали, подбадривая словами типа: «ты слишком торопишься, для меня слова про любовь слишком серьезны, чтобы разбрасываться ими направо и налево, и если мы переспали, то не принимай это слишком близко к сердцу».