Жизнь украденная дважды

Глава первая " Вырванный из рая"

Тусклый свет аварийного контура едва освещал кабинет. Сирены тревоги выли без остановки, надрываясь так, словно ещё могли что-то исправить. Но нет. Уже поздно.

Я медленно опустился в кресло и посмотрел в окно. Где-то там, за багровым горизонтом, совсем скоро появятся первые стаерсы Арханидов. Чудовищные машины вторжения. Входя в атмосферу, они разделятся на тысячи смертоносных тактик-штурмовиков и обрушат на поверхность миллионы воинов. Когда-то я, как инженер, искренне восхищался их технологическим совершенством. Сегодня эти машины несут конец моему родному миру.

Двери кабинета герметично заблокировались. Под потолком гулко загудела вентиляция, запуская систему очистки воздуха. Я перевёл взгляд на модулятор тактической проекции, над которым медленно вращалась голограмма Галактики. Тяжело поднявшись, я подошёл ближе.

— Где-то здесь, правее Великого Войда... — я протянул сухую, дрожащую от старости руку, и коснулся мерцающего луча.

В ответ вспыхнула крошечная зелёная точка.

— Да. Именно здесь.

Несколько секунд я молча созерцал этот далекий мир. Мир, который когда-то стал моим настоящим домом.

— Там живут Арханиды. Жестокие. Сильные. Безжалостные. Они превосходят нас не только технологиями. Боюсь, во многом они превосходят нас нравственно.

Я вернулся в кресло. Голова раскалывалась, но это уже не имело значения. Скоро всё закончится. Я смотрю на предсмертные судороги этой цивилизации и вспоминаю глупого девятнадцатилетнего мальчишку, которым я был когда-то. Холёного, самовлюбленного гения, который верил, что построил идеальный мир. Мальчишку, у которого ещё не украли жизнь. В первый раз...

Странно. Всю жизнь я создавал машины, которые говорили вместо людей, а теперь сам не мог подобрать нужных слов.

— Центральный архив. Личный протокол. Уровень доступа — после моей смерти.

На панели вспыхнул зелёный индикатор.

— Запись начата.

Я усмехнулся и некоторое время смотрел на мигающий огонёк.

— Через несколько часов ваша цивилизация перестанет существовать. Да, именно ваша, не моя. Я давно уже не принадлежу этому миру. Наверное, сейчас меня назовут предателем, чудовищем или безумцем. Возможно, вы будете правы. Но прежде чем судить меня, выслушайте историю до конца.

Всё началось в тот день, когда одна девушка решила доказать мне, что умеет перемещаться в пространстве. Нет, не во времени. Именно в пространстве. Мгновенно. На любые расстояния. Для неё расстояние никогда не было препятствием. Лишь условностью, которую можно было преодолеть одним шагом. Тогда я не поверил ни единому её слову. Если бы я только знал, чем закончится тот разговор…

Мне было девятнадцать лет. Совсем мальчишка. Нежный, наивный, до безумия увлечённый наукой подросток. Сейчас я понимаю, что по уровню эмоционального развития немного отставал от сверстников. Меня интересовали не отношения, не развлечения и даже не собственное будущее. Я жил мечтами о великих открытиях, о путешествиях к далёким звёздам, о тайнах пространства и времени, которые однажды смогу разгадать. При этом, как мне рассказывали позже, внешность у меня была весьма примечательная. Чёрные прямые волосы, тонкие черты лица, большие глаза с открытым и внимательным взглядом и слегка зеленоватой радужной оболочкой. Во взгляде томилась какая-то странная задумчивость, которую многие принимали за мудрость, хотя на самом деле, это была всего лишь бесконечная сосредоточенность на собственных мыслях. В меня влюблялись, меня обожали, меня ненавидели. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю это совершенно отчётливо: равнодушных почти не было. Я нравился девушкам. Многие нравились и мне. Но всё это словно существовало где-то на периферии моей жизни, будто было отложено на потом. Мой разум был занят другим. Технические идеи рождались одна за другой и требовали внимания, времени, сил. Казалось, мой научный дар стремится заполнить собой всё пространство вокруг, не оставляя места для чего-либо ещё. Я был ребёнком, которому слишком рано доверили взрослые задачи. Девушки пытались со мной подружиться, и я никогда не возражал. Вот только дружить с ними совершенно не умел. Наверное, время для этого ещё не пришло.

Как раз тогда, этот мальчишка представил техническому совету свою новую концепцию. О, это была настоящая сенсация. По крайней мере, ему тогда так казалось. Речь шла о принципиально новом способе передачи информации через межзвёздное пространство. Я предложил использовать эфирные флуктуации вакуума для формирования эхо-сингулярных каналов связи. Если говорить проще, расстояние переставало быть ограничением. Сигнал мог распространяться практически мгновенно, минуя классические ограничения квантовой запутанности и используя более глубокий уровень взаимодействия — вазоидные колебания пространственного поля Вселенной. Звучит непонятно, правда?

Я невольно улыбаюсь когда рассказываю людям такое. Они почти ни чего не понимают из сказанного, но делают вид, что в курсе событий. Это даже забавно. Не удивительно. А ведь когда-то, этот маленький гений, мог часами объяснять подобные вещи любому желающему. Он действительно был маленьким гением. Одним из тех редких счастливчиков, которые иногда замечают то, чего не видят остальные.

Тот бесконечно долгий день не предвещал никакой беды. Мой юный симпатичный гений, как обычно, шёл по прозрачному переходу между исследовательскими комплексами. В девятнадцать лет ему уже доверили собственный проект в Синтариуме Центрального Гелиона. Для юноши его возраста это считалось огромной честью и почти невероятной удачей. Впрочем, тогда он воспринимал это как нечто совершенно естественное.

— Запись стоп. Удали последнее предложение. Это теперь уже не важно.

Я снова встал с кресла и подошел и подошел к двери. Две защищённые створки плотно сомкнулись сделав это помещение не преступной крепостью. Я приложил ладонь к створкам и прислушался, — тихо.

— Хорошо. Продолжить запись.

На панели снова вспыхнул зелёный индикатор.

— Запись начата.

Где-то на середине перехода наш гений останавливался. Так происходило почти каждый день. С высоты нескольких сотен метров открывался удивительный вид на город. Он раскинулся далеко внизу, органично вписанный в природный ландшафт между океаном, Цветочной долиной и янтарными холмами Гуавры. Архитекторы нашей цивилизации никогда не воевали с природой. Они предпочитали договариваться с ней.

Я стоял, облокотившись на прозрачное ограждение, и любовался этим пейзажем. Между башнями сигнатурных комплексов медленно скользили арлаторы — воздушные транспортные платформы. Их серебристые корпуса отражали солнечный свет, словно стая огромных птиц парила над городом. Именно тогда я увидел её впервые. Она шла ему навстречу, а я стоял, заворожённый открывавшимся видом, и даже не собирался обращать на неё внимания. Она замедлила шаг. Мальчишка стоял, как обычно, поглощённый своими мыслями и любованием открывавшимися видами. Подойдя совсем близко, девушка тихо спросила:

— Нравится вид?

Он тогда очень удивился. Незнакомая девушка так легко и свободно начала разговор. Сам он никогда бы так не смог. Заговорить первым с незнакомой девочкой казалось ему чем-то совершенно невозможным.

Всё, что мальчишка тогда сумел ответить, было короткое:

— Да.

Девушка слегка улыбнулась.

— А ты не очень-то разговорчивый.

И снова единственное, что он смог выдавить из своего красноречия, оказалось предельно лаконичным:

— Да.

Сейчас я вспоминаю это и невольно улыбаюсь. Тот мальчишка мог часами рассказывать о плазменном синтезе, пространственных флуктуациях или квантовых моделях Вселенной, но стоило рядом оказаться красивой девушке, как весь его интеллект куда-то бесследно исчезал.

Она снова улыбнулась. Затем осторожно взяла его ладонь в свою и чуть слышно прошептала:

— Приходи сегодня на шестой уровень. У криогенетиков будет весело. Придёшь?

На этот раз мальчишка оказался готов к вопросу. Его красноречие буквально прорвало заслон оцепенения.

— Да, конечно.

Её улыбка стала ещё шире. Она слегка качнула головой, отпустила его ладонь и продолжила путь. Девушка даже ни разу не оглянулась, словно заранее знала, что он тоже не станет смотреть ей вслед. А он действительно не смотрел. Просто стоял возле прозрачной стены и пытался понять, что сейчас произошло. А ведь он, даже не спросил её имя. Но, он точно знал, сегодня он ещё её увидит.

В испытательном модуле всё было готово к большому скачку. Именно так участники проекта называли испытания нового комплекса сверхдальней связи. Название было неофициальным, но прижилось настолько хорошо, что его использовали даже в служебной документации. Я уже рассказывал, над чем работал тот мальчишка. В тот период его группа занималась созданием технологии эхо-сингулярной передачи данных. Если отбросить научные термины, задача сводилась к невозможному: научить информацию перемещаться быстрее света без использования традиционных каналов связи. Научный совет считал проект перспективным. Финансовый совет считал его безумным. А мы считали, что оба совета правы.

Когда Элион вошёл в модуль, большая часть подготовительных протоколов уже была завершена. Вдоль стен мерцали диагностические панели, над центральным ядром связи плавали трёхмерные схемы расчётов, а автоматические системы в последний раз сверяли параметры эксперимента.

— Ты сегодня припозднился, — с усмешкой заметил его друг и помощник.

Его звали Афиларгас. Ещё один гений. Пространственно-квантовые вычисления? Четырёхмерные пространственно-цифровые конструкции были его стихией. Если бы вселенная состояла из деталей гигантской головоломки, он сумел бы собрать её заново. Более того, сначала он вычислил бы, сколько деталей потерялось при сборке.

— Я сегодня познакомился с красивой девушкой, — ответил Элион. — Немного поболтали.

Афиларгас удивлённо поднял брови.

— Уже интересно. И как зовут эту прекрасную незнакомку?

Мальчишка тогда, немного замялся. Врать он совершенно не умел. А сказать было нечего.

— Её зовут... Прекрасная Незнакомка.

— Понятно, — серьёзно кивнул Афиларгас. — Значит, продолжения истории не предвидится.

— А вот и предвидится. И прямо сегодня вечером.

— Теперь мне ещё интереснее. Где встречаетесь?

— У криогенетиков. На шестом уровне.

Афиларгас несколько секунд молча смотрел на него.

— Элион, у криогенетиков даже бактерии впадают в спячку от скуки.

— Не преувеличивай.

— Я однажды слушал их доклад о перспективах низкотемпературной консервации микроорганизмов. После третьего часа мне захотелось добровольно заморозить себя вместе с ними.

Элион невольно рассмеялся.

— Тогда хотя бы уведи её оттуда пораньше. Покажи город. Поговорите. Узнай о ней что-нибудь.

— Например?

— Например, как её зовут.

На этот раз рассмеялись оба.

— А если серьёзно, — продолжил Афиларгас, — не упусти свой шанс. Научные открытия никуда не денутся. Поверь человеку, который последние время, общается исключительно с вычислительными системами.

Мальчишка слегка покраснел.

Сейчас, спустя столько лет, я понимаю, насколько точно он тогда всё сказал. Но в тот момент Элион думал совсем о другом. Где-то глубоко внутри он уже ждал вечера и новой встречи с девушкой, имени которой даже не знал.

Я медленно прохаживался по кабинету, время от времени поглядывая в окно. Ждал. Да, именно ждал. Ждал, что ещё успею увидеть, как этот мир исчезнет. Странное чувство. Когда-то я был готов отдать за него жизнь. Когда-то искренне верил, что нет во Вселенной цивилизации мудрее, добрее и справедливее нашей. Впрочем, так думает почти каждый ребёнок о своём доме. Только повзрослев, начинаешь замечать трещины в самых красивых стенах.

За окном всё выглядело по-прежнему. Спешили куда-то воздушные арлаторы. Горели огни башен. Миллионы людей занимались своими делами, даже не подозревая, что привычный им мир доживает последние часы. Они ничего не знали. Не знали, что защита планеты уже обречена. Не знали, что системы раннего предупреждения сообщают лишь о той опасности, которую способны обнаружить. Не знали, что главный инженер оборонительного контура много лет назад предусмотрел в нём двери, которые однажды должны были открыться. Иногда я спрашивал себя: раскаиваюсь ли я? И всякий раз приходил к одному и тому же ответу. Нет.

Возможно, это делает меня чудовищем. Возможно, именно сейчас кто-то из будущих слушателей этой записи уже испытывает ко мне ненависть. Но правда редко бывает красивой. Иногда, чтобы всё исправить, нужно сначала всё разрушить. Когда-то мне казалось, что это всего лишь красивая фраза. Один из тех парадоксов, которыми любят разбрасываться философы. Теперь я знал, что это закон природы. Старые леса погибают, чтобы дать место новым. Звёзды взрываются, рождая тяжёлые элементы для будущих миров. Даже сама жизнь строится на бесконечной череде разрушений и созиданий.

Я остановился возле окна и посмотрел на горизонт. Пока ещё там ничего не было. Но скоро появится. А пока у меня оставалось немного времени, чтобы рассказать вам о том мальчишке. О юном учёном, который был уверен, что способен сделать Вселенную лучше. Забавно. Он действительно сделал её лучше. Просто совсем не так, как собирался.

Криогенетики, мы называли их отмороженными. Они занимали весь шестой уровень жилого комплекса. Помимо исследовательских модулей, лабораторий и жилых помещений, здесь располагался большой рекреационный зал, предназначенный для отдыха сотрудников и их гостей. Именно там и проходила вечеринка.

Сейчас я понимаю, что слово «вечеринка» подходит весьма условно. Если собрать в одном помещении несколько учёных, инженеров и исследователей, получится что угодно, но только не нормальная вечеринка.

В одном углу спорили о перспективах биологического бессмертия. В другом обсуждали новую модель атмосферного преобразователя для колониальных миров. Несколько человек возле обзорного окна пытались доказать друг другу ошибочность какой-то математической теории. Судя по накалу страстей, дело вполне могло закончиться дуэлью на вычислительных терминалах. Музыка играла. Но её почти никто не слушал. Еда присутствовала. Но о ней постоянно забывали. Зато научных споров было столько, что ими можно было запитать небольшой энергетический реактор.

Элион появился одним из последних. Его персональный идентификатор мгновенно считала система доступа, после чего над входом вспыхнула зелёная линия допуска.

Тогда мальчишка даже не обратил на это внимания. Для него всё выглядело совершенно естественно. Так работал этот мир. Система сопровождала человека с самого детства, анализировала способности, помогала выбрать направление развития, формировала образовательные маршруты и распределяла ресурсы. Большинство граждан считало это справедливым. В том числе и Элион. И я, до сих пор с ним согласен, почти во всём, почти…. .В девятнадцать лет он искренне верил, что мир устроен правильно. Лишь много позже, годы спустя, я понял, что система не только направляла людей. Она ещё и разделяла их. Не предвзято, бескомпромиссно, и безапелляционно. Некоторые двери открывались далеко не для всех.

Впрочем, в тот вечер мальчишку интересовали совсем другие вещи. Он искал глазами одну девушку. И очень быстро её нашёл. Она стояла возле обзорного окна и смотрела на вечерний город так, словно сама не до конца понимала, как оказалась здесь.

Это потом Элион узнает, что Прекрасная Незнакомка вовсе не принадлежала к этому уровню. Боже, какое красивое имя дали мне родители. Элион... Даже сейчас звучит неплохо. Впрочем, тогда этот мальчишка был настолько доволен собой, что собственное имя казалось ему едва ли не самым удачным инженерным решением во Вселенной.

Девушка оказалась здесь лишь благодаря приглашению подруги. Её постоянной средой обитания был базовый уровень доступа. К той категории относилось около семидесяти процентов населения нашей цивилизации. Забавно. Мы никогда не называли это социальным неравенством. У нас находились гораздо более красивые слова. Система сопровождения личности. Оптимизация ресурсов. Индивидуальная траектория развития. Гармоничное распределение потенциала. Согласитесь, звучит значительно благороднее. На практике всё было проще. Одни люди жили в просторных жилых комплексах с собственными научными центрами, рекреационными зонами, персональными образовательными программами и практически неограниченным доступом к ресурсам. Другие жили значительно скромнее. Нет, никто не голодал. Никто не спал на улице. Наша цивилизация давно решила подобные проблемы. Просто разница между уровнями была примерно такой же, как между небольшим уютным домом и сверкающим небоскрёбом, возвышающимся над городом. Тогда мне это казалось совершенно справедливым. Сейчас — уже не очень.

Но в тот вечер Элион обо всём этом даже не задумывался. Он увидел девушку. И всё остальное перестало существовать. Она стояла возле обзорного окна, за которым медленно погружался в вечерние сумерки город. Огни сигнатурных башен уже начинали загораться, отражаясь в прозрачных панелях зала. Девушка сразу заметила его приближение. Её лицо озарила широкая улыбка. Такая улыбка появляется только тогда, когда человек действительно рад кого-то видеть. Или очень хочет, чтобы в это поверили. Не знаю. Не буду утверждать. Прошло слишком много лет. Но тогда мальчишке показалось, что она ждала именно его. И, признаться, я так и думал.

Подойдя к девушке, Элион поймал себя на том, что уже улыбается. Странное дело. Обычно для этого требовалась удачная научная гипотеза или результаты сложного эксперимента. Но сейчас было достаточно просто увидеть её.

На этот раз он заговорил первым.

— Здравствуй, Прекрасная Незнакомка.

Девушка тихо рассмеялась.

— Так и будешь меня называть?

— Пока не узнаю настоящее имя.

— А ты его ещё не узнал?

— Нет. И, кажется, я даже не представился сам.

Девушка слегка наклонилась, приблизившись почти вплотную к юноше, и заговорщически прошептала:

— Не представился. Но я увидела его на воротничке твоей рубашки. И вообще, готова поспорить, что твоё восхитительное имя нанесено на всю твою одежду и даже трусики.

После этих слов меня словно окатило горячей волной. Бедный мальчишка тогда совершенно растерялся.

Лиара заметила его смущение и снова рассмеялась.

— Расслабься. Я пошутила. Хотя мне действительно интересно. Золотистыми буквами или обычными чёрными? Можешь не отвечать, позже сама всё увижу.

Элион окончательно смутился. Она попала точно в цель.

В нашей системе персональной верификации каждая единица одежды маркируется идентификационным кодом владельца. Большинство граждан даже не обращают на это внимания. Но, цвет маркировки говорит о многом. Золотистый шрифт означает принадлежность к категории перспективного сопровождения. Иными словами, система уже решила, что этот человек важен для будущего цивилизации. Тогда мне это казалось совершенно нормальным. Сейчас — не очень.

— Исправляюсь. — как то очень по детски сказал тогда Элион. — Как тебя зовут?

Она слегка прищурилась, словно раздумывая, стоит ли раскрывать такую важную тайну.

— Лиара.

— Красивое имя.

— Лучше, чем Прекрасная Незнакомка?

— Намного сложнее произносить.

Она снова рассмеялась.

Только тогда Элион заметил, насколько необыкновенно красивой была её улыбка. Она не пыталась понравиться. Не играла. Просто улыбалась так, как улыбаются люди, которым хорошо.

Некоторое время они молча смотрели через прозрачную стену на вечерний город. Огни уже полностью вступили в свои права. Башни сигнатурных комплексов сияли мягким золотистым светом, а между ними медленно скользили арлаторы.

— Красиво, — сказала Лиара.

— Да.

— Ты снова немногословен.

— Я стараюсь.

— Заметно.

Сейчас я невольно улыбаюсь, вспоминая это. Бедный мальчишка. Он мог объяснить устройство сингулярного резонатора, рассказать о принципах пространственной передачи информации и поспорить с академиками о природе вакуумных флуктуаций. Но рядом с этой девушкой его словарный запас почему-то сокращался до нескольких десятков слов. Впрочем, Лиару это, кажется, забавляло.

— Знаешь, — сказала она, слегка наклоняясь к нему, — когда мы встретились сегодня днём, я решила, что ты очень высокомерный.

— Почему?

— Потому что ты смотрел на город так, будто размышлял о судьбе Вселенной.

— Возможно, так и было.

— Видишь? Вот опять.

Между ними оставалось совсем небольшое расстояние. Элион вдруг почувствовал лёгкий аромат её волос. Что-то едва уловимое, напоминающее цветы после дождя. Сердце мальчишки забилось заметно быстрее. Это сейчас у меня этот процесс означает аритмию, а тогда было по другому. Удивительно. До этого момента он был уверен, что подобные реакции сильно преувеличены в художественной литературе. Оказалось — нет. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы все твои научные теории внезапно потеряли значение.

Лиара смотрела ему прямо в глаза.

— А о чём ты думаешь сейчас, Элион?

Если бы она задала этот вопрос опытному мужчине, тот наверняка нашёл бы красивый ответ. Но перед ней стоял девятнадцатилетний гений.

Поэтому он честно сказал:

— Сейчас я пытаюсь вспомнить всё, что хотел сказать тебе по дороге сюда.

Несколько секунд девушка молчала, а потом рассмеялась так искренне и тепло, что мальчишка окончательно пропал.

Немного побродив среди гостей и выслушав несколько совершенно бессмысленных, с точки зрения Элиона, научных споров, молодые люди поднялись на второй уровень зала. Здесь было заметно спокойнее. Музыка звучала тихо и ненавязчиво, располагая скорее к беседам, чем к танцам. Небольшие столики для двоих, мягкие полукруглые диваны и приглушённое освещение делали это место удивительно уютным.

Они едва успели устроиться, как рядом плавно остановился автоматический доставщик.

— Чей допуск активировать для заказа блюд? — произнёс он без малейших признаков интереса к происходящему.

Ни приветствия. Ни пожелания хорошего вечера. Только деловой вопрос. Система была системой.

— Используйте мой допуск, — быстро ответил Элион.

Сейчас я понимаю, что этот момент оказался гораздо важнее, чем тогда казалось мальчишке. Он вовсе не пытался произвести впечатление. Просто знал, что его уровень доступа значительно выше, и воспринимал это как нечто совершенно естественное. Так его воспитали. Так работала наша цивилизация.

Лиара никак не отреагировала. Во всяком случае, внешне. Лишь на мгновение задержала на нём взгляд, после чего принялась изучать меню. Именно тогда Элион впервые заметил её растерянность. Меню оказалось огромным. Сотни блюд. Десятки напитков. Продукты со всех климатических зон планеты. Некоторые позиции сопровождались сложными описаниями технологий приготовления. Лиара долго листала список, а потом смущённо улыбнулась.

— Если честно, я не знаю, что выбрать.

— Тогда доверься мне.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

На самом деле уверенности у мальчишки было значительно меньше, чем он пытался показать. Но одно он знал точно: поесть Элион любил. Более того, среди друзей он давно считался признанным экспертом по заведениям и кухням всех уровней доступа. Получив разрешение, он быстро составил заказ. Он точно понимал, чем сможет удивить. Когда доставщик начал расставлять блюда на столе, Лиара смотрела на происходящее с неподдельным восторгом. Некоторые продукты она видела впервые. Названия других слышала лишь мельком. На столе появлялись небольшие тарелки с тончайшими ломтиками океанической рыбы, фруктовые композиции из редких сортов гуаврийских садов, десерты из воздушной кремовой массы и напитки всех возможных оттенков. Для Элиона это был обычный ужин. Для Лиары — настоящий праздник. И мальчишка это видел. В какой-то момент он даже почувствовал лёгкое смущение. Впервые в жизни ему пришло в голову, что далеко не для всех подобные вещи являются обыденностью.

Тем временем за прозрачными стенами окончательно стемнело. Тогда весь второй уровень пришёл в движение. Медленно и почти незаметно. Огромный обзорный модуль начал плавно вращаться вокруг центральной оси комплекса, открывая посетителям всё новые и новые виды ночного города. Под ними проплывали сверкающие башни сигнатурных центров, парки с искусственными озёрами, транспортные магистрали и бесконечные россыпи огней, уходившие к самому горизонту.

Напитки автоматически обновлялись по мере опустошения бокалов. Их подавали в высоких прозрачных цилиндрах с тонкими витыми трубочками, внутри которых медленно поднимались серебристые пузырьки. Некоторое время они просто сидели рядом и смотрели на город. Иногда для счастья оказывается достаточно красивого вида, вкусной еды и человека, который улыбается тебе напротив.