Я (не) буду вашей, лорд Райсон

ГЛАВА 1

– Я предлагаю вам брачный договор, Саманта, – сказал лорд Райсон таким обыденным тоном, словно для него было нормой говорить подобное едва знакомым девушкам.

Только для меня это нормой не было.

Ведь я видела его всего второй или третий раз в жизни.

Потому от неожиданности я чуть было не споткнулась на ровном месте. Он же молча протянул руку, аккуратно придерживая меня за локоть и не позволяя упасть. Был самый разгар тёплого весеннего дня. И мы с ним шли по одной из тропинок академического парка, скрываясь от палящего солнца в тени деревьев.

Под одним из них мы и остановились по моей вине.

– Спасибо, – поблагодарила я, поднимая голову и вглядываясь в его лицо.

Породистое и довольно красивое. С правильными чертами. Высоким лбом, прямым носом, чётко обозначенными скулами, тонкими губами и упрямым подбородком. Мысленно я отметила, что у него наверняка нет отбоя от женщин. Так что ему явно было кому сделать такое предложение.

Но лорд Райсон почему-то выбрал меня.

Или, может быть, мне всё же послышалось? Или это он так шутил? Ну, мало ли! Не мог же он на полном серьёзе сказать такое?

Потому я всё же переспросила:

– Простите, что вы хотите мне предложить?

И выжидающе на него посмотрела.

Вообще, лорд Райсон был отцом Луизы, моей подруги и соседки по общежитию. Правда, об этом она узнала совсем недавно. И всё из-за проделок матери, которая бросила её совсем малышкой. Так что двадцать лет Луиза жила, не зная ни имени своего отца.

Ни того, как хотя бы примерно он выглядит.

Ни его адреса или должности.

Ничего.

Правда, это не значило, что и он не знал о ней. Ведь растила её родная сестра матери. И при желании он легко мог бы найти дочь. Так думала Луиза и потому считала, что, возможно, попросту не нужна и неинтересна ему.

И ошиблась.

Правда, всё же оказалось, что он не искал её.

Но для этого у него была весомая причина.

Только Луиза никогда бы не узнала об этом. Потому что никогда бы даже не подумала сама искать его. Её надоумил сделать это жених, Винсент вон Шраймс. С которым у неё долгое время в академии, как она считала, была вражда.

Хоть я давно подозревала, что Луиза сильно заблуждается. Потому что эта самая вражда проявлялась лишь в том, что он называл её Колючкой, да подкалывал иногда.

Вполне безобидно.

И я была не сильно удивлена, когда оказалось, что на самом деле всё иначе.

Выяснилось же это только после того, как Луиза однажды внезапно проснулась в постели Винсента. Хотя она совершенно точно помнила, что засыпала у себя в комнате. А после он неожиданно предложил ей стать его фиктивной невестой.

Ну, как предложил, почти заставил с помощью шантажа. Хоть ей это тоже было тогда на руку из-за условий завещания прадедушки.

Но закончилось всё в итоге хорошо.

Скоро должна была состояться их свадьба.

И я, и Эстер, наша с Луизой соседка по общежитию, были на неё приглашены. Потому, когда сегодня лорд Райсон неожиданно остановил меня в парке, решительно преградив дорогу, я подумала, что речь пойдёт о свадьбе. Хоть я и не понимала, что мне с ним обсуждать. Ведь подготовкой активно занималась мать Винсента, леди Виктория.

Но мало ли?

Вдруг и отец Луизы решил принять в ней участие?

Всё-таки она пока что была его единственным ребёнком. И, возможно, он хотел устроить для неё сюрприз. Или сделать ещё один подарок. Кроме тех денег, что он уже ей подарил. Только ведь лорд Райсон совсем не знал Луизу и, наверное, собирался спросить о её вкусах и предпочтениях у меня.

Так, я решила.

Хоть ничего такого он мне не сказал.

Только.

О чём нам ещё было говорить?

В итоге я услышала совсем другие слова. Довольно ошеломляющие и неожиданные. Которые он тут же совершенно спокойно повторил:

– Брачный договор. И вы можете меня звать по имени, Саманта. Лоуренс. Думаю, сокращать его до Ларри и переходить на “ты” нам пока рано. И давайте присядем.

Лорд Райсон указал рукой на ближайшую скамейку.

Я покорно последовала за ним и села, пытаясь осмыслить сказанное. Кажется, он не шутил и был вполне серьёзен. Во всяком случае, он даже не улыбался, когда говорил всё это. Что же касалось того, чтобы называть его по имени. Полному или сокращённому. То делать так я, конечно же, не собиралась.

Но вообще стоило признать, что лорд Райсон был довольно привлекательным мужчиной. Высокий и широкоплечий брюнет с волосами до плеч, убранными в хвост. И он был ещё довольно молод. Что-то около сорока лет, кажется.

Для сильного мага это ни о чём.

Можно сказать, юность.

А ещё у него, насколько я знала, был графский титул и приличное состояние. Так что женихом он был вполне завидным. Только вот я замуж пока не собиралась. Мне как минимум нужно было доучиться ещё год в академии. Но даже если бы и собиралась, то за первого встречного я бы всё равно не пошла.

Тем более, когда этот первый встречный делает тебе подобное предложение.

Почти оскорбительное.

– Вижу, вы удивлены, – продолжил лорд Райсон как ни в чём не бывало. – И мне, наверное, нужно пояснить причину, по которой я сделал вам это предложение.

Я молча кивнула.

Было бы неплохо. Хоть это ничего и не изменит. Только удовлетворит моё любопытство.

– Всё довольно просто, – сказал он, глядя прямо мне в глаза. – Дело в том, что вы, Саманта, моя аморэ.

Я нахмурилась.

Потому что своим объяснением он лишь всё усложнил.

– Амо Кто? – переспросила я.

Это слово я слышала впервые в жизни. Правда, и лорд Райсон был первым тёмным магом, которого я хоть как-то знала.

– Аморэ, – повторил он с лёгкой улыбкой, которая невероятно ему шла, делая ещё привлекательней. – Та единственная, которая может родить ребёнка с моим даром. У тёмных магов с этим, к сожалению, довольно сложно. Впрочем, как и у всех остальных магов чистой стихии. Правда, сейчас мы стали редким явлением. У большинства понемногу все стихии намешаны. Ну, или большая их часть. А всё потому, что далеко не каждая девушка может родить тёмному магу ребёнка с его даром. Ведь найти свою аморэ бывает не так уж и просто. Да и большинство тёмных магов давно уже этого не делает. Но в нашей семье принято поступать иначе.

У меня же, когда он сказал “той единственной”, кажется, даже сердце в груди на мгновение замерло. Всё-таки приятно, когда ты единственная для довольно привлекательного мужчины. Да и голос у него был приятный. Таким только подобные признания и говорить. Но вторая половина предложения всё испортила. Ведь выходило, что я нужна ему лишь как утроба ради “породистых” детей.

Впрочем, соглашаться я в любом случае была не намерена. А ещё я никак не могла понять, почему он так уверен, что именно я эта его аморэ.

И потому я тут же спросила:

– А ошибки быть не может? С чего вы вообще взяли, что я вам подхожу?

Он покачал головой.

– Это исключено. Во-первых, у меня есть предсказание.

– Предсказание? – переспросила я удивлённо.

Нет, я, конечно, знала о существовании гадалок.

Правда, найти настоящую было не так-то просто. Большинство лишь зарабатывало таким образом приличные деньги на доверчивых людях. Таких, как мои одногруппницы, к примеру. В академии у адепток это пользовалось большим спросом.

Только лорд Райсон не был юной доверчивой девушкой. И потому мне было сложно поверить в серьёзность его слов.

– Именно.

Он кивнул.

– Дело в том, что мужчины нашей семьи уже много лет обращаются к гадалкам из одного и того же рода. И каждый раз они помогают нам найти свою аморэ. Так было и со мной.

– Неужели она назвала вам моё имя, академию и факультет, на котором я учусь? – спросила я, не скрывая ехидства.

– К сожалению, нет, – сказал лорд Райсон совершенно серьёзно.

Он вообще был очень серьёзным сейчас.

Даже слишком.

– Гадалка называет лишь приметы, которые помогают отыскать невесту. А дальше уже нам помогает наша тьма. В моём случае приметами были огонь и пресмыкающееся.

Нахмурилась, не понимая, при чём тут вообще я.

И только потом поняла.

– Огонёк, – сказала я тихо.

И лорд Райсон в очередной раз кивнул.

Огонёк был моим фамильяром – огненной саламандрой, маленькой и юркой. Правда, я обзавелась им только в прошлом году, когда проходила специализацию. Ведь во мне была почти четверть ведьмовской крови по материнской линии. Из-за этого я сама не могла выбирать специальность, в отличие от остальных магов. Это делалось через фамильяра.

Так что если бы Луиза вдруг нашла отца раньше, даже в начале прошлого года, то эти приметы вряд ли смогли бы ему помочь. Потому что изначально я выбрала Огонька, когда он ещё был яйцом. И никакого огня и пресмыкающегося ещё в помине не было.

Хотя вначале я вообще приняла его за камешек.

ГЛАВА 2

Я отчётливо помнила тот день, когда нашу группу привела выбирать своих фамильяров преподавательница по ведьмовской специализации, миссис Стонг. Высокая и худая, как жердь, женщина с убранными в пучок волосами. Было самое начало третьего курса. А комната, в которую она нас впустила, казалась поистине огромной. И в ней, в клетках и аквариумах, на полках стеллажей сидела различная магическая живность.

Мы тут же с интересом принялись глазеть по сторонам.

– И помните главное: выбирать вы должны своим ведьминским чутьём, – напомнила строго миссис Стонг и посмотрела на нас поверх очков. – А не потому, что у этой зверушки большие печальные глаза. Ведь от правильного выбора фамильяра будет зависеть всё ваше будущее обучение. Если же вы ошибётесь, то в конце семестра будете отчислены. Даже если сдадите все остальные предметы на “отлично”. Все поняли? – спросила она, обведя нашу небольшую чисто девичью группу взглядом.

И мы дружно кивнули.

Затем миссис Стонг велела нам выстроиться в цепочку и медленно ходить вдоль рядов, прислушиваясь к себе.

– Можете даже немного прикрыть глаза, – сказала она. – Так будет надёжнее. Чутьё всё равно вам подскажет, когда вы встретите своего фамильяра.

Именно так я и поступила.

В итоге я обошла почти всю комнату, но так ничего и не почувствовала. Только уже в самом конце я поняла, что, кажется, нашла. Я радостно открыла глаза и обнаружила, что напротив меня на одной из полок стеллажа лежит камень. Маленький и серый.

Так, мне, во всяком случае, показалось вначале.

Он лежал в небольшой деревянной шкатулке с мягким подкладом. И только когда протянула руку и взяла этот самый “камень”, я поняла, что ошиблась. Потому что я кожей почувствовала защитный магический купол. А такой обычно применялся лишь для живых объектов. Да и сам камень был подозрительно слишком тёплым. Даже учитывая то, что находился он в помещении. Я бы даже сказала, что он был чуть горячим. Словно долгое время лежал на солнце. Тогда я внимательнее присмотрелась и к шкатулке, и к “камню” и поняла, что это не камень, а яйцо. А то, что оно выглядело так странно, так это, скорее всего, была маскировка. Значит, кладку самка делала среди камней.

И всё же было довольно странно, что мне достался ещё не вылупившийся фамильяр. Я не слышала, чтобы такое бывало раньше.

И тут рядом послышался голос миссис Стонг:

– Так, вижу, ещё одна адептка нашла своего фамильяра. Покажи его мне, Саманта.

Что я тут же и сделала, не думая. Просто потому, что привыкла во всём слушаться преподавателей.

– Ох, – вздохнула она разочарованно. – Кажется, лаборанты слишком плохо делают свою работу. Его нужно уничтожить. Дай его мне, Саманта.

И она протянула руку ладонью вверх.

Мне следовало послушаться её и отдать яйцо. Ведь толку от него всё равно не будет.

И всё же вместо этого я завела руку за спину.

Потому что в тот самый момент, когда она сказала “уничтожить”, я почувствовала, как в глубине этого яйца словно что-то сжалось. Кажется, тому, кто находился внутри, было страшно. Оно хотело жить.

И я просто не могла позволить его уничтожить.

Убить.

– Простите, но нет, – сказала я. – Я выбираю его. Сейчас это, конечно, всего лишь яйцо. Но рано или поздно из него ведь кто-то вылупится.

Миссис Стонг в ответ лишь грустно вздохнула.

– Ах, если бы, Саманта. Это было бы просто замечательно. Ведь это яйцо редкого исчезающего вида огненных саламандр. Так что для вас могли бы сделать исключение. Хотя обычно яйца в качестве фамильяров выбирать не положено. Да их и не бывает тут. Только из этого яйца, увы, уже никто не вылупится. Посмотрите на него внимательнее, и вы сами поймёте причину. Ну же.

Что я тут же и сделала.

За два первые года обучение в академии мы понемногу проходили все предметы. В том числе и магзоолгию. И я кое-что знала о таких яйцах. К примеру, то, что хоть их схожесть с камнями и является маскировкой. Но при ближайшем рассмотрении должно быть сразу понятно, что это именно яйцо.

Это же яйцо было больше похоже на камень.

Оно было слишком неживым.

А значит.

– Оно слишком старое, да? – спросила я грустно.

И хоть для магических животных действовали немного другие правила. К примеру, их яйца могли храниться гораздо дольше обычных.

Но не вечно.

Это же яйцо, кажется, лежало в таком состоянии слишком долго.

– Именно, – сказала миссис Стонг. – Все сроки давно вышли. Так что никаких шансов на то, что зародыш саламандры жив, нет. Вот.

Она указала на одну из рун на шкатулке, в которой оно лежало.

– Так обычно помечают те яйца, которые нужно убрать. И ошибки тут быть не может. Это яйцо слишком ценное. Да и судя по другим рунам, ему и так давали много времени, чтобы проклюнуться. Даже слишком много.

Я покосилась на шкатулку.

Честно говоря, в рунах я разбиралась не очень хорошо. У нас по ним был лишь небольшой общий курс. Но я не сомневалась, что миссис Стонг говорит правду.

И всё же.

– Но Оно живое, – сказала я тихо. – Я чувствую это. Когда я взяла его, то оно показалось мне подозрительно горячим, – заговорила я быстро, пытаясь объяснить преподавательнице свои чувства. – Хоть в помещении просто тепло. И ещё оно отреагировало на ваши слова. Ему страшно.

В ответ миссис Стонг лишь снисходительно улыбнулась.

– Ты просто переволновалась, Саманта, – сказала она. – И тебе всё это показалось. Пусть ты верно описала признаки, по которым зооцелители определяют жив ли зародыш. Только ты пока не зооцелитель, Саманта. Ты ещё даже не прошла свою специализацию. Хоть ты и, безусловно, очень талантливая девушка. Только это яйцо проверяло три именитых профессора. Вот. Видишь.

Миссис Стонг опять указала на шкатулку. На ней были видны три сияющих кругляшка.

– Это их печати. Так что ошибки тут быть не может. Поэтому давай сюда это яйцо, и иди искать своего настоящего фамильяра.

И она опять протянула руку.

А я опять почувствовала это.

Боль и страх.

Чужие.

Не мои.

Это были чувства зародыша саламандры.

Так что яйцо точно было живым, несмотря на все проверки профессоров и то, что зооцелителем я не являлась.

– Ну же, Саманта, – поторопила недовольно меня миссис Стонг. – Ты задерживаешь всю группу.

Я вздохнула, глядя на яйцо в своей руке.

Следуя логике и доводам разума, мне нужно было сделать так, как она говорила. Потому что я слишком сильно рисковала, выбирая его. Ведь если из яйца всё же никто так и не вылупится, то меня отчислят. А обучении в академие платное, и у моей семьи нет лишних денег. Заработать же на ещё один год в академии я буду просто не в состоянии. Так что всё указывало на то, что мне нужно послушаться и сделать так, как мне говорят.

Только вот сердце моё было против.

Оно буквально кричало о том, что я должна, просто обязана дать этому яйцу шанс. Оно ведь ещё живое. А зародыш внутри такой маленький и беззащитный. Только до него тут никому не было дела. В академии уже решили его судьбу.

И хоть вероятность того, что преподавательница и профессора всё же правы, была очень велика, я сказала:

– Я выбираю его.

– Что? – Миссис Стонг нахмурилась, непонимающе глядя на меня. – Но, Саманта, ты же слышала, что я говорила в самом начале?

Я кивнула.

– Слышала.

Она поджала губы, недовольно глядя на меня.

– У тебя будет всего четыре месяца, – сказала она, вздохнув, спустя какое-то время. – До начала зимней сессии. Если к тому моменту из него никто так и не вылупится, то тебя отчислят. И прошлые заслуги тебя не спасут.

– Я знаю, – сказала я тихо.

Я понимала, что очень сильно рискую.

Но я просто не могла поступить по-другому.

Иначе бы это была не я.

– Что ж, как пожелаешь, – сказала миссис Стонг, и тон её голоса стал чуть холоднее.

Она явно была разочарована моим решением.

– Всё необходимое для вылупления яйца тебе выдадут позже на кафедре зооцелительства. Итак, группа, все выбрали себе фамильяров? – спросила она, оглядываясь и отворачиваясь от меня.

А я ещё раз посмотрела на яйцо.

Что ж, теперь мне оставалось только надеяться, что я сделала правильный выбор. Ведь на кону стояло слишком много.

Следующие четыре месяца были довольно непростыми для меня.

По академии быстро разнёсся слух о том, что я выбрала яйцо в качестве фамильяра. Да, непростое, а древнее. Так что шепотков и смешков за моей спиной за это время было достаточно. А уж в группе на меня и так постоянно косились.

Меня считали странной.

Это ещё мягко говоря.

И, конечно же, никто не понимал мой выбор.

Но, к счастью, мне очень повезло с соседками по общежитию. И Луиза, и Эстер поддержали меня. Хоть по их лицам было видно, что мой выбор их удивил.

Правда, чем ближе была зимняя сессия, тем меньше у меня и девочек было оптимизма. Потому что моя саламандра не спешила вылупляться. Хоть довольно быстро выяснилось, что я всё же была права. Зародыш действительно оказался ещё жив. Это стало понятно сразу же, как мне выдали небольшой инкубатор, оснащённый специальными артефактами.

Стоило только мне положить внутрь яйцо.

И одна из лампочек на его поверхности, самая большая, тут же загорелась бледно-зелёным.

– Надо же, действительно живое, – сказала удивлённо молодая лаборантка с кафедры зооцелителей.

Именно она выдала мне инкубатор и объяснила, как с ним обращаться.

– Только я бы не советовала тебе слишком сильно обольщаться, – добавила она тут же, видимо, заметив мою улыбку. – Этот цвет.

Она указала пальцем на лампочку.

– Означает, что зародыш едва жив. Обычно такие убирают. Потому что девять из десяти таких яиц никогда не вылупляется.

– Но одно ведь вылупляется, – возразила я.

А один – это уже лучше, чем ничего.

Может быть, именно таким и окажется это яйцо?

– Этого слишком мало, – сказала лаборантка. – Хотя. Для яиц столь редких экземпляров делают исключения. Но только для нормальных, свежих яиц.

Она явно намекала, что итог у моей затеи будет плачевный.

И ошиблась.

Как и они все.

И миссис Стонг, и те профессора, и все зооцелители с кафедры.

Потому что саламандра из выбранной мной яйца всё же вылупилась. Но сделал это Огонёк чуть ли не в последний день зимней сессии. А я к тому времени уже успела собрать чемодан и приготовилась навсегда покинуть академию. Так что благодаря Огоньку у меня на голове явно прибавилось седых волос. Хорошо, что я блондинка, так что это, к счастью, было совсем незаметно.

ГЛАВА 3

– Но ведь это слишком общие приметы, – возразила я. – Огненная саламандра хоть и редкий вид магического животного, но наверняка она есть не только у меня. Да и трактовать это предсказание можно по-разному.

– О да. Тут вы правы, Саманта, – сказал лорд Райсон, усмехнувшись. – И в этом я успел убедиться наглядно. Ведь этому предсказанию больше двадцати лет. Чем и воспользовалась в своё время мать Луизы.

Он вздохнул.

– Хоть я и рад, что у меня есть дочь. И всё же дело не только в предсказании. Моя тьма чувствует, что вы – моя аморэ. И эти два факта исключают ошибку. Вы ведь помните, Саманта, как моя тьма отреагировала на вас в нашу первую встречу?

Я кивнула.

Такое сложно было забыть.

Да и две довольно широкие и длинные чёрные полосы на полу гостиной нашего общего с девочками блока в общежитии напоминали об этом какое-то время. Эти полосы оставила тьма, которая два раза внезапно срывалась с его пальцев и устремлялась ко мне, пугая этим до жути.

Всё дело в том, что я всегда боялась именно этой стихии.

Тёмной.

Потому что лорд Райсон был прав.

Большинство магов сейчас было, скажем так, универсалами, и содержали в себе по чуть-чуть разных стихий. В академии же нас первые два года учили владеть ими всеми. Для общего развития, так сказать. И факультатив по тёмной магии был одним из самых моих нелюбимых.

У меня по нему даже была самая низкая оценка.

И это был первый раз, когда я лишилась стипендии. Я вообще тот предмет с трудом сдала. Ну, не могла я вызвать эту самую тёмную магию. Не могла не в том смысле, что у меня ничего не получалось. Нет, с этим-то у меня как раз проблем не было. Просто мне буквально становилось плохо, когда я видела и ощущала эту самую тёмную магию.

И вот теперь вдруг неожиданно оказалось, что я та самая, единственная, для тёмного мага. Что походило больше на насмешку от самой Судьбы. Это как сказать человеку, который до жути боится вида крови, что он обязан стать целителем и непременно оперирующим.

Ну уж нет.

Ни за что.

Впрочем, я и так была не намерена соглашаться на его предложение. В конце концов, меня его проблемы с продолжением рода мало волновали.

Хоть он и был отцом Луизы.

– Мы с вами видимся всего второй раз, поэтому врать о чувствах я не буду, – продолжил между тем лорд Райсон. – Я предпочитаю честность и прямоту при заключении сделок. И жду от вас того же. Ведь наш брак будет чисто договорным.

Ну-ну.

Будет, как же.

Только если в его мечтах.

Я тихонько хмыкнула, не спеша его перебивать. Кажется, лорда Райсона сегодня ждал большой сюрприз.

– Думаю, что проблем у нас не будет. Вы довольно симпатичная девушка, – сказал он, окинув меня быстрым взглядом. – Я тоже красив, ещё довольно молод и при этом богат. Так что смогу закрыть все ваши потребности. И в постели тоже.

Это было сказано настолько нагло, что я даже не сразу нашла, что на это ответить. Только почувствовала, как от смущения запылали щёки.

Как он вообще мог говорить об этом так прямо?!

Как посмел!

Да ещё так спокойно, как будто действительно заключал со мной самую обычную сделку и просто обговаривал её условия.

Словно это было нормально!

– Да, как вы смеете! – воскликнула я возмущённо и попыталась вскочить.

Я не желала находиться рядом с ним больше ни одной минуты!

Но он быстро перехватил меня за руку и потянул обратно на скамейку.

– Сядьте, Саманта. На вас уже смотрят. Или вы этого и добивались? Хотите устроить скандал? – спросил он, глядя на меня пытливо.

Кажется, его возможный скандал в людном месте совсем не пугал.

Я быстро огляделась, замечая, что в нашу сторону действительно смотрят. И, кажется, я даже видела знакомые лица. А вот мне скандал был ни к чему. Всё-таки мне ещё в этой академии целый год учиться. Поэтому я нехотя всё же села обратно на скамейку, но в этот раз подальше от него, на самый краешек.