I. Бог из машины. Deus ex Machina

DEUS EX MACHINA (лат.) – БОГ ИЗ МАШИНЫ. Развязка вследствие вмешательства непредвиденного обстоятельства (в античной трагедии развязка наступала иногда благодаря вмешательству какого-либо бога, появлявшегося на сцене при помощи механического приспособления)

Посвящается моей дочери, Ксении, в надежде на то, что ее фантазия никогда не будет скована реальностью, а воображение раскроет перед ней бесконечные миры, полные чудес, удивительных обитателей и захватывающих историй…

Глава Первая

Старый пес умирал.

Надрывный свист его дыхания время от времени перекрывал завывание ветра за окнами. Шипение сквозняков складывалось в унылый шепот, который бормотанием оживал в уголках убогого жилья и наполнял комнату призрачными звуками. Им в такт раскачивались и плясали тени, избегая тусклого света керосиновой лампы.

Старик тяжело поднялся из-за стола, вспугнув стайку теней, и, шаркая валенками, подошел к печи. Пес приподнял угловатую морду и мутными глазами уставился на хозяина. Сглотнул, сбивая дыхание, когда старик потрепал его за уши, и попытался приветливо подняться. Но лапы поскребли когтями пол и бессильно поджались под рыжее брюхо.

– Ладно, Болтун,– вздохнул старец, раскрывая в улыбке редкие желтые зубы.– Можешь полодырничать сегодня.

Он подбросил поленья в печь и вернулся за стол, чтобы не спеша набить выгоревшую и провонявшую табаком трубку.

Старик выпустил клуб едкого дыма и улыбнулся. Завтра приедет почтальон, и они проведут вечер за бутылочкой домашней настойки, ведя неторопливую беседу о суетности городской жизни. В основном говорить будет гость, которому алкоголь и крепкий табак развязывают язык, и тогда он не скупится на диковинные рассказы о новых технологиях. Байки о компьютерах, управляющих обществом, планах заселения Луны и Марса наводили на размышления и переполняли радостью старческие души, упасенные великого зла подобных чудес.

Старик шумно затянулся, ощущая приятное томление в груди, но сорвался на кашель, содрогаясь всем телом. Он не успел отдышаться, как сквозь завывание надвигающейся бури послышалось далекое эхо выстрела. Старик насторожился, вслушиваясь в стоны осеннего ветра, но кроме редких капель дождя да шороха сквозняков различить ничего не смог.

Слух и раньше подводил: подчас мерещился гул моторов на заброшенной дороге и шум вертолетов, словно покинутые города пытались ожить, наполниться привидениями. Раньше, во время охоты, ему доводилось забираться вглубь зоны, натыкаясь на поросшие мхами постройки. А однажды даже вышел к поселку, который давно исчез с географических карт. Он так и не отважился ступить на едва различимые под порослью трав улицы, чувствуя на себе укоризненные взгляды пустых окон.

Смотритель посмотрел на пса и улыбнулся.

– Пойду, гляну дорогу, покуда не задождило. Постереги тут.

Он накинул на плечи длиннополый плащ и бережно снял с крюка ружье. Прикинув на руку тяжесть оружия, остался доволен тем, что еще в состоянии его держать.

Болтун зашевелился у печи и с усилием встал на дрожащие лапы.

– Не провожай,– махнул на него старик, подумав про себя, что пес до зимы не дотянет.

А осень уже брала свое. Она холодно встретила с порога мокрым ветром, сорвавшим капюшон с головы. Было темно, и низкий свод тяжелых туч едва различался сквозь пелену мелких капель, круживших перед глазами. Человек поежился и с хлюпаньем двинулся к покосившейся калитке. По привычке прикрыв ее за собой, он оглянулся на тусклый свет крошечного окошка.

– Не дотянет до зимы,– тихо повторил он, и шуршание дождя унесло его слова.

В лесу ветер не так баловал, застревая в еще крепких кронах, и почва не расползалась под ногами, позволяя двигаться быстрее. Смотритель мог пройти по этой тропинке с закрытыми глазами, но он внимательно вглядывался в сумрачную чащу, ожидая увидеть непуганого зверя. По зиме случалось подстрелить зайца прямо во дворе, да и вороватые волки одно время повадились скулить под окнами.

Деревья расступились перед насыпью дороги, и порыв ветра принес с собой отчетливый звук грузовика. Старик вышел на бетонку как раз в тот момент, когда из-за поворота показался свет фар, выхватывая из сумрака силуэты деревьев. Это была большая машина и двигалась быстро.

Смотритель встал в нерешительности, оглядываясь на нетронутое заграждение, перегородившее дорогу, и недоумевая о том, кто бы это мог быть. Грузовик резко остановился прямо перед ним, ослепив фарами. Хлопнули двери, затопали десятки ног. Призрачные фигуры людей полукругом встали поодаль, оставаясь во мраке.

Бьющий в глаза свет и суета теней у грузовика не давали собраться с мыслями и найти нужные слова для непрошенных гостей. Старик развел руки в стороны и вдохнул воздух для еще не придуманной фразы, но едва полы его плаща раздвинулись, грянул гром.

Десятки, сотни пуль подбросили его тело в воздух и, разрывая брызгающую кровью плоть, швырнули на бетон. Удары металла ворочали и толкали бесформенную массу по мокрой поверхности дороги, оставляя ярко-красный след, который быстро бледнел и кипел пузырьками дождевых капель.

Грохот выстрелов оборвался, а тяжелая масса дождя придавила эхо к влажной почве, которая заклубилась туманом порохового дыма. Из мрака вышли двое и осторожно приблизились к обезображенному телу. Один из них, невысокий и худощавый, раскрыл чемоданчик, который бережно нес в руках, и сосредоточенно склонился над смотрителем. Закончив странный ритуал, он выпрямился и, повернувшись ко второму, чью атлетическую фигуру не мог скрыть бесформенный плащ, покачал головой:

– Мы ошиблись, Таран. Это не он.

Таран резко повернулся к машине, подставив ужасное лицо свету: правильные и даже красивые черты уродовались двумя абсолютно разными глазами. Один был черным, лишенным зрачка и радужной оболочки, как воронье око, а другой, зеленовато-бледный и почти бесцветный, выглядел тусклым и зловещим.

– По местам,– низким голосом скомандовал он.– Вернемся к реке. Похоже, мы его пропустили.

Подобно теням люди беззвучно исчезли в утробе грузовика, и тот, развернувшись, быстро удалился. Дождь еще долго омывал тело старика, и разбавленная кровь торопливо сбегала ручейками с грубого бетона на мягкую землю, которая жадно поглощала влагу после засушливого лета. Шумная осенняя ночь распевала песни ветров под аккомпанемент ливня, и не было места в этом празднике стихий жалобному вою Болтуна.

Этой ночью пес умер.

* * * * *

Ливень, не прекращающийся третий день, достиг своего апогея ночью, и под утро начал сотрясать небо над городом громовыми раскатами, которые окончательно разбудили Ольгу, перебив беспокойный сон. Она долго прислушивалась к осенней вакханалии, не будучи в силах покинуть уютную постель, и погрузиться в суету нового дня, хотя тот обещал заметные перемены в жизни. Накануне она с сослуживцами отмечала новое назначение, и, как результат, головная боль утром и чудовищный привкус во рту. Именно ощущение зловония, исходившего от нее, побороло лень и желание понежиться в постели. Женщина с усилием встала и, шлепая босыми ногами по холодному полу, направилась в ванную комнату.

День начинался тяжело, а значит, все было как обычно. Завопивший неожиданно таймер будильника заставил Ольгу вздрогнуть и расплескать горячий кофе. Она раздраженно отмотала салфетки и, протерев ошпаренную руку, швырнула их на пол. В такие моменты вспоминались слова матери: «Дочурка, не показывай людям свой характер, а то так и будешь мыкаться до конца жизни одна… как и я».

Ольга злилась на себя. Зная, что сегодня предстоит первый день на новом месте и знакомство с сослуживцами, легла пораньше, чтобы выспаться, проснуться свежей и с подобающим настроением. Испортить отношения с людьми она всегда успеет, но не первое впечатление о себе.

Женщина встала перед зеркалом, всматриваясь в красивое лицо с тонкими чертами. В свои тридцать с небольшим она выглядела не просто хорошо – была яркой и эффектной, и знала об этом. Природа выдала ей щедро, но добавила лишнего. Усмирить дерзкий взгляд или скрыть ироничную улыбку в нужный момент, она не умела. На любой вызов реакция была мгновенной и открытой, а люди плохо переносят такую искренность.

Ольга подняла брови, пытаясь придать лицу выражение кротости, но зеркало ответило ей невнятной гримасой:

– Кого я обманываю?

Она подошла к вешалке, на которой красовался новенький парадный китель теперь уже без нашивок транспортной полиции, и прищурилась, приложив его к себе перед зеркалом. Форма была ей к лицу и отчасти оправдывала резкий и несносный характер – казалось, быть стервой полагалось по долгу службы. Но Ольга искренне не любила полицейскую форму, как и все, что она олицетворяла. На то у нее были причины.

Снова напомнил о себе таймер, и женщина торопливо оделась. Несмотря на то, что накануне курьер вместе с приказом о назначении и формой доставил новую гражданскую карточку, которая позволяла теперь пользоваться скоростной транспортной линией, она все равно направилась к привычной, общественной. Новые привилегии позволяли иметь даже собственный автомобиль и квартиру побольше, но, лишившись всего этого однажды, она не торопилась возвращаться к прежним удобствам. К тому же времени в запасе было достаточно, чтобы по пути обдумать неожиданные перемены.

Устроившись инспектором транспортной полиции, Ольга получила право на дополнительное образование, и следующие два года с трудом совмещала работу с учебой, самоотверженно пожертвовав личной жизнью и друзьями. Ей приходилось выстраивать карьеру шаг за шагом, прикладывая много упорства к продвижению по служебной лестнице, чтобы выкарабкаться со дна, в котором оказалась. Подавая рапорт на повышение после успешных экзаменов, она была готова ждать месяцы, годы, пока автоматизированная городская система востребует ее дело из архива и даст ему ход.

И ждать, действительно, пришлось годы: писать рапорты, и получать невнятные отказы. Но вчера, спустя лишь месяц после очередного разочарования, без всякого предупреждения, собеседования или предложения, ее перевели в Центральный департамент полиции помощником эксперта в отдел по расследованию убийств, да еще с повышением звания и гражданской категории. Это было слишком странным, чтобы не насторожить.

Прибыв на место, Ольга вставила идентификационную карточку в регистрационный терминал у входа и получила несколько сообщений на свое имя. Ее уже ожидал некий Валерий Серый, эксперт департамента, но сперва предстояло пройти рутинную процедуру оформления у кадровиков.

Здание было свежей постройки, с претензией на монументальность и чиновничью роскошь. Когда-то с размахом строили церкви и костелы, чтобы великолепие и золото их убранств впечатляли верующих, символизируя величие и беспрекословность религиозной власти. Теперь каждое государственное учреждение своим видом до хрипоты и с угрозой вопило о превосходстве государства над никчемным гражданином, требуя подчинения и смиренности.

И среди таких построек особенно выделялось это здание, построенное на месте старой тюрьмы. В народе тюрьму называли «Володаркой» по имени улицы, на которой стояло это знаковое учреждение. Но стояло оно там с незапамятных времен уже третью сотню лет. Примечательным было то, что Пищаловский замок никогда и не был замком, потому что сразу строился как острог, и всю свою историю использовался по единственному назначению. Архитекторы новостроя не стали разрушать реликвию, верно служившую всякой власти, а застроили ее новыми корпусами и зашили фасадами из стекла и бетона. Кто-то из журналистов назвал новое здание Цитаделью правосудия, и теперь люди звали это место «Цитаделькой» по созвучию с предшественницей. Но все помнили, что внутри Цитадельки осталась нетронутой Володарка, с ее сторожевыми башнями и щербатой многовековой каменной кладкой.

Потребовалось время, чтобы в лабиринте бесконечных коридоров и мраморных лестниц найти просторный и неуютный офис отдела по расследованию убийств. Казалось, здесь все было продумано так, чтобы работнику было неудобно находиться на своем месте – от освещения до угловатой мебели и ее нелепой расстановки.

У нового руководителя был огромный стол, прижавшийся к стене между несочетающимися по стилю шкафами и массивное кожаное кресло, отличавшее его статусом от остальных. За столом восседал соответствующий ему щеголеватый блондин, уверенный в себе, и с легким налетом заносчивости. Он был, действительно, хорош собой, из тех на кого обычно вешаются впечатлительные женщины.

Эксперт Серый сдержанным жестом указал Ольге на стул для посетителей перед своим столом и даже не потрудился встать навстречу. Мало того, он позволил себе откровенно оценивающий взгляд и долгую паузу, в течение которой молча рассматривал присевшую напротив женщину.

В офисе было не меньше двух десятков разных по калибру столов, расставленных без всякой логики, и в лучшем случае четверть из них выглядела обитаемой. В дальнем углу уже немолодой сотрудник беззвучно и неподвижно склонился над папкой с документами, наглухо погруженный в ее содержимое. Помещение выглядело необжитым, а резкий запах отделочных материалов выдавал недавнее заселение его обитателей.

– Ботвинник Ольга?– вместо приветствия, наконец, выдавил из себя красавчик и открыл папку с ее личным делом, одиноко лежавшую на глянцевой поверхности стола.

Женщина выдержала паузу, после чего еле заметно кивнула.

– А я Ваш непосредственный руководитель… Валерий Александрович Серый. Можно без отчества.

Ольга промолчала, спокойно выдержав пристальный взгляд – попытка смутить ее и заставить отвести глаза, казалась смешной и неуместной.

– А я Вас помню,– разочарованный эксперт несколько раз небрежно перевернул страницы ее анкеты: кроме нескольких бумажек в папке ничего не было.– Точнее Ваше личное дело. Год назад просматривал базу кандидатов, и по запросу вывалился большой список. Но Вы выделялись среди остальных… Практически никакой информации: школа с медалью, а спустя двенадцать лет начало службы в полиции, и ни слова о прежней жизни. Я заинтересовался, запросил личное дело, и даже оформил приглашение на собеседование, чтобы получить к нему доступ.

– И что?– сдержанно улыбнулась Ольга, когда эксперт Серый неожиданно замолк и снова уставился на нее.

– И ничего,– он шумно закрыл папку.– В личном деле этих двенадцати лет тоже не было, а на мое приглашение пришел отказ от системы: что-то типа «ограничено к рассмотрению» или «не рекомендовано к рассмотрению». Впервые такую формулировку видел. В списке есть, а выбрать нельзя. Поэтому, когда вчера пришел Ваш перевод, сразу вспомнил. Но вижу, и теперь ничего не изменилось: вопросов стало только больше.

Он похлопал ладонью по папке и вопросительно поднял брови, всем видом демонстрируя ожидание.

– Пришел перевод? Так это не Вы меня перевели?– смутилась женщина.

– Увы, даже рядом не стоял.– Он многозначительно поднял глаза к потолку, намекая на волеизъявление «сверху».– У Вас есть покровитель где-то там?

– А по моему послужному списку заметно, что кто-то заботится обо мне?

Серый довольно откинулся на спинку кресла, уловив раздраженные нотки в голосе собеседницы. Ему удалось спровоцировать ее на эмоциональное проявление, и теперь он чувствовал свое превосходство дознавателя. Ольга поджала губы, но укорять себя за несдержанность не стала.

– Вы не знаете, чем я занималась 12 лет до службы в полиции,– улыбнулась она.– А я не знаю, зачем я здесь. Все логично.

– Логично?– эксперт Серый удивленно поднял брови.– Что здесь логичного?

– Ну, это же женская логика,– Ольга еще шире растянула улыбку.– Что-то знаете Вы, что-то я. А вместе сложим картинку целиком.

– Вы правы,– развел руками красавчик.– Но моя половинка картины мира очень компактная. Наша аналитическая группа в отделе убийств только формируется. Меня назначили две недели назад, а этот стол появился у меня позавчера. Компьютеры и оборудование еще в закупке, установят недели через две, если повезет. Все только начинается. Есть еще заминка с переводом специалистов… Вы в числе первых. Толком никто не знает, чем будем заниматься. По замыслу, наша группа должна глубоко прорабатывать версии оперативных групп и работать с архивами нераскрытых дел, выявлять разные неочевидные связи и закономерности. Что-то типа такого.

– Понятно,– кивнула женщина.– Новый министр устанавливает новые порядки, экспериментирует с новыми подходами.

– Не совсем,– Серый какое-то время молча всматривался в собеседницу, сомневаясь, стоит ли выкладывать все карты на стол, и не сдержался.– За полгода министр уже ни разу не новый. Не та должность. Тут есть кое-что поважнее…

Ольга подыграла красавчику, изобразив удивление, и тот податливо наклонился вперед, доверительно понизив голос:

– У нас тихий и спокойный город, и для отдела убийств не так много работы… было. Я пять лет на оперативной работе и знаю, о чем говорю. А в конце весны на ровном месте пошел такой рост тяжких, что мы уже летом на выезды не успевали. И если по началу убийства хоть как-то на бытовуху походили, то сейчас уже все в разнос пошло. Откровенно заказные, профессионально отработанные. И главное, идет по нарастающей, да еще с таким трендом…

Серый практически перешел на шепот.

– Как сказал начальник управления на последнем совещании, такими темпами осенью в столицу придется танки вводить. Легионеров уже месяц как перевели на казарму, ни отпусков, ни увольнительных, гоняют на стрельбища. Сами не знают к чему готовить их. Штатку отдела убийств за лето дважды увеличивали, а людей взять негде! Говорят, в области и в регионах ситуация аналогичная. Людей из-за этого не отпускают. Поэтому с переводами в нашу группу такие задержки.

– Что-то я ничего такого в новостях не слышала,– Ольга недоверчиво поморщилась.

– А когда в новостях реальные новости были?– возмутился эксперт.– Для этого здесь целое управление старается, все фильтрует. У нас тут по коридорам КОБ бегает, как ошпаренные… комитетчики, Комитет Общественной Безопасности… Все никак не могут наверх объяснить, что происходит, и откуда ноги растут. Никак не могут все это связать…

– Так они же, вроде, только по политическим.

– Количество переходит в качество,– глубокомысленно вздохнул Серый.– Когда необъяснимая волна насилия достигает таких масштабов, сам собой возникает вопрос, кто за всем этим стоит. А это вопрос к ним. Впрочем, сейчас сами все поймете.

Он торжественно встал из-за стола и свысока посмотрел на женщину:

– Я планировал иначе Ваш первый день, хотел провести экскурсию по нашему управлению, показать историческую часть здания, новый контакт центр. Это впечатляет, потому что серверные стойки заменили операторов на приеме звонков граждан. Издержки новых технологий. Но придется ехать на вызов. Оперативные группы еще не вернулись с ночных вызовов, а у нас тут утром резня и три трупа в одном из спальных районов Чижовки. И это только утро. Поэтому прошу сразу, как говорится, с корабля на бал.

– Я готова,– Ольга с готовностью встала, хотя удивления скрыть не могла, из-за чего выглядела неуверенной и суетливой. Она тоже не ожидала, что ее первый день службы начнется именно так.

– Не торопитесь,– расплылся в самодовольной улыбке эксперт и вышел из-за стола.– Время еще есть. Специалисты туда уже выехали. Пока все отснимут, все образцы соберут, у нас еще час-другой есть. Как раз успеем заехать к Вам, чтобы Вы переоделись. В парадных мундирах на таких мероприятиях делать нечего. В управлении вообще форму носить не принято.

Подойдя к выходу и предупредительно открыв дверь для Ольги, он остановился, словно, что-то вспомнив:

– Итак, теперь Ваша очередь, дополнить картину мира о двенадцати годах вашей жизни.

– О двенадцати годах?– женщина наигранно подняла брови.– А, Вы о тех двенадцати годах до службы в полиции? Валерий Александрович, я думаю, если кто-то изъял из моего дела информацию об этом периоде, то сделал это с какой-то целью. Не знаю, в чем смысл этой секретности, но лучше оставить все, как есть. Мало ли, вдруг это важно. В каждой женщине должна быть загадка. Вот и у меня теперь будет.

Она уверенно вышла в коридор, а ее новый руководитель, лишь сдержанно буркнул под нос: «Я так и подумал».

Эксперт Серый имел не самый скромный служебный автомобиль, оборудованный всеми новомодными усовершенствованиями. Два года отслеживая транспортные потоки Минска, Ольга многому научилась, и могла по внешнему виду оценить все прелести новенького «Мерседеса», угадав не только его базовые характеристики, но и тип коммуникационной принадлежности, количество каналов связи для автоматики и даже модель автопилота. Впервые за долгое время ей приходилось видеть город из окна автомобиля, который двигался в плотном потоке с максимальным разрешенным приоритетом.

Нельзя сказать, что она любила город и это нагромождение зданий, технических сооружений и извилистых дорожных лент, которые причудливо струились среди небоскребов, нависая друг над другом, утопая в лабиринтах нижних ярусов и сбиваясь в запутанные клубки. Столица на всех действовала одинаково подавляюще, оставаясь непознанной в своей величественной красоте. Она подчиняла волю рассматривающего, являясь воплощением мощи, подобно вечно действующему механизму, запущенному однажды и до скончания веков.

– Это препаршивенький район старого Минска,– отвлек от мрачных мыслей голос Серого, который не проронил ни слова по пути от Цитадельки до ее дома и после, когда они двинулись по скоростной магистрали в Чижовку. Теперь он вытянул руку в сторону плотной невысокой застройки, и заговорил так, словно это были мысли вслух.– Сейчас здесь затишье, а по ночам много шума бывает. В таких местах, обычно, есть свои криминальные царьки-авторитеты, которые по-своему поддерживают порядок, стараясь не доводить дело до полиции. Такое положение вещей нас устраивает, освобождает от необходимости отслеживать мелкие правонарушения и конфликты. Но время от времени из-за несогласованности возникают распри между различными группировками. Иногда они вырастают в затяжные разборки, перестрелки и потасовки. Было бы безумием пытаться остановить их или изменить положение вещей. Мы лишь ограничиваем распространение криминального хаоса, не допуская его в центр города и ни в коем случае не вмешиваясь в отношения местных князьков. Под утро здесь обнаружили изуродованные тела трех местных бездельников, низшей гражданской категории. Двое были уже мертвы. Тонкость момента заключается в том, что параллельно нашему расследованию собутыльники жертв, их родственники и сами «авторитеты» будут проводить собственные потуги найти виноватых. Каждый начинает искать среди своих врагов. Это может спровоцировать настоящую бойню под знаменами мести, чего мы и должны избежать. Понимаешь?

Машина, тем временем, съехала на узкие улочки непривлекательного квартала и, изрядно поколесив в его лабиринте, остановилась возле толпы возбужденных зевак, окружавших полицейские автомобили. Вокруг царили оживление и суета.

– Какие мои функции?– уточнила Ольга, проглотив плавный переход с «Вы» на «Ты». Это было неизбежно.

– Хорошо, что спросила об этом,– Серый заглушил двигатель и повернулся к Ольге, стараясь заглянуть в глаза.– Будешь просто ходить за мной, прислушиваться и присматриваться. Главное, ничего не делай без моего ведома.

Выбравшись наружу, они оказались в плотном кольце горожан, которые на разные голоса выкрикивали в их адрес пожелания, приветствия и оскорбления. Женщина была благодарна спутнику, заботливо подхватившему ее. Мягко удерживая за руку, он, буквально, прокладывал себе дорогу к полицейскому ограждению, расталкивая пеструю людскую массу, которая пялилась на них пустыми глазами, чье телячье безразличие было разбавлено иногда похотливо-любопытными или откровенно враждебными взглядами. Привязалось неприятное ощущение, словно она обнаженной выставлена напоказ, и каждый пытается потрогать ее маленькими, замутненными ленью глазенками. И еще этот многоголосый гул, сдавленный, вкрадчивый шепоток, липнущий к лицу и рукам своим вязким неразборчивым эхом, смеющимся, стонущим, угрожающим.

Ольга не сразу заметила, как они выбрались на открытое пространство за ограждением, и не слышала, как ее коллега громко отчитывал какого-то офицера за беспорядок. Подчиняясь бесцеремонным пинкам блюстителей порядка, толпа быстро редела, и лишь самые стойкие собрались в небольшие группы, внимательно наблюдая за действиями полиции с удаления.

– Все в порядке?– Серый бережно встряхнул помощницу за плечи.

– Эти люди… Здесь так душно…– растерялась Ольга.

– Она слишком впечатлительна,– заметил стоявший рядом с экспертом пожилой, но очень приятный мужчина с нашивками медика. Седые, аккуратно уложенные волосы эффектно обрамляли располагающее к себе лицо.– Ей нужно время, чтобы собраться.