Хор расколотых миров. Том 2. Пепел и Искра

ГЛАВА 1 «ДЕФИЦИТ»

Воздух в Зените всегда па одинаково: стерильно, холодно, с легкой примесью озона и переработанного пластика. Этот запах въелся в поры, стал частью кожи, частью дыхания. Каэль вдохнул его глубоко, чувствуя, как холод проникает в легкие, оседает на дне души тяжелым, свинцовым грузом.

Он стоял перед герметичной дверью хранилища семян. Металл двери был матовым, холодным на ощупь. На панели мигал красный индикатор: ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. УРОВЕНЬ 4.

Каэль приложил ладонь к сканеру. Зеленая полоска пробежала по экрану, считывая отпечатки, пульс, температуру тела. Система узнала его. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, открывая взору небольшое, тускло освещенное помещение.

Внутри, на стеллажах, стояли прозрачные контейнеры. В некоторых из них лежали семена. Маленькие, сморщенные, почти мертвые зерна жизни.

Каэль подошел к ближайшему стеллажу. Его пальцы, длинные и худые, дрогнули, прежде чем коснуться стекла. Он посмотрел на этикетку: ПШЕНИЦА. ОБРАЗЕЦ 402. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 12%.

Двенадцать процентов.

Это было не просто число. Это был приговор.

Он перевел взгляд на следующий контейнер. КУКУРУЗА. ОБРАЗЕЦ 118. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 8%.

И еще один. СОЯ. ОБРАЗЕЦ 09. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 5%.

Каэль закрыл глаза. Холод внутри него усилился, превращаясь в ледяную корку, которая сковывала мысли, замедляла сердцебиение. Он чувствовал этот холод каждый день. Он носил его в себе, как тайну, как бремя, которое никто другой не мог разделить.

Совет Зенита знал о проблеме. Они видели отчеты. Они слышали предупреждения. Но они предпочитали молчать. Молчание было безопаснее. Молчание позволяло делать вид, что все под контролем. Что у них есть время.

Но времени не было.

Каэль открыл глаза. Посмотрел на свои отражения в стекле контейнеров. Лицо было бледным, уставшим. Глаза — темными, глубокими, полными теней.

«Мы умираем, — подумал он. — Медленно. Неизбежно».

Он отошел от стеллажа. Подошел к терминалу управления. Экран вспыхнул синим светом, высветив графики, диаграммы, цифры. Все они говорили об одном: ресурсы истощаются. Энергии хватает только на поддержание жизнеобеспечения. Еды — на три месяца. Семян — на один цикл посадки, если повезет. Если нет...

Если нет, то Зенит станет могилой.

Каэль набрал код доступа. Его пальцы двигались быстро, уверенно. Он знал этот код наизусть. Он знал каждый винтик, каждый провод в этом бункере. Он был архитектором этой системы. И теперь он должен был стать ее разрушителем.

Он открыл файл: ПРОЕКТ «ВОСТОК».

На экране появилась карта. Старая, потрепанная карта поверхности. Земли, которую они покинули сто лет назад. Земли, которая теперь была покрыта руинами, лесами, опасностями.

Восток.

Легенда. Миф. Место, где, по слухам, еще росла настоящая трава. Где текли чистые реки. Где люди жили не в бункерах, а под открытым небом.

Совет считал это сказкой. Опасной сказкой, которая могла разрушить порядок. Порядок был всем. Порядок выживанием.

Но Каэль видел данные. Спутниковые снимки, перехваченные старые сигналы, обрывки информации из архивов. Там, на Востоке, была жизнь.

И там были семена.

Он нажал кнопку КОПИРОВАТЬ. Данные перенеслись на его личный нейро-блокнот. Маленькое, черное устройство, которое он всегда носил с собой.

Дверь хранилища снова открылась.

— Каэль?

Голос был мягким, но в нем звучала сталь.

Каэль обернулся.

В проеме стояла Доктор Елена.

Её белый халат был безупречно чистым. Волосы собраны в тугой пучок. Лицо — непроницаемая маска спокойствия. Только глаза выдавали напряжение. Холодные, расчетливые глаза ученого, который видит угрозу порядку.

— Ты не должен здесь быть, — сказала она. Тихо. Четко.

Каэль спрятал блокнот в карман.

— Я проверяю запасы, — ответил он. Голос его звучал ровно. Без эмоций.

Елена шагнула внутрь. Дверь закрылась за её спиной, отрезая их от остального мира.

— Запасы проверены вчера, — сказала она. Подошла ближе. — И позавчера. И каждый день последние полгода. Ты ищешь не семена, Каэль. Ты ищешь оправдание.

Каэль посмотрел на неё. Ледяная корка внутри него треснула.

— Оправдание чему?

— Тому, что ты хочешь сделать, — ответила Елена. Посмотрела ему прямо в глаза. — Ты хочешь пойти на поверхность. На Восток.

Каэль не стал отрицать.

— Да, — сказал он.

Елена покачала головой. Медленно.

— Это самоубийство, — сказала она. — Там нет ничего, кроме смерти. Радиации. Мутов. Бандитов. Ты рискуешь не только своей жизнью. Ты рискуешь жизнями всех, кто пойдет с тобой. И стабильностью Зенита.

— Стабильность — это иллюзия, — парировал Каэль. Жестко. — Мы сидим в бункере и ждем конца. Это не жизнь. Это медленное умирание.

— Это выживание, — возразила Елена. Голос её стал тверже. — Мы сохранили знания. Технологии. Культуру. Мы — последний очаг человечности. Если мы погибнем... человечество исчезнет.

— А если мы останемся здесь... мы исчезнем в любом случае, — сказал Каэль. Шагнул вперед. — Через год. Два. Когда семена закончатся. Когда энергия иссякнет. Что тогда, Елена?

Она молчала. Её глаза сузились.

— Есть другие варианты, — тихо сказала она. — Синтетика. Гидропоника. Мы можем оптимизировать...

— Мы уже оптимизировали всё, что можно, — перебил её Каэль. — Предела нет. Есть только конец.

Он достал блокнот. Показал ей экран. Карту.

— Восток, — сказал он. — Там есть жизнь. Я знаю это.

Елена посмотрела на карту. Её лицо осталось неподвижным. Но Каэль увидел, как дрогнула мышца на щеке.

— Это опасно, — прошептала она.

— Всё опасно, — ответил Каэль. Убрал блокнот. — Но только там есть шанс.

Он повернулся к двери.

— Я собираю команду, — сказал он. — Завтра на рассвете мы выходим.

Елена не стала его останавливать. Она знала: если он решил... его не остановить.

— Будь осторожен, Каэль, — тихо сказала она. — Поверхность не прощает ошибок.

Каэль кивнул.

— Я знаю, — сказал он.

Дверь открылась. Он вышел в коридор.

Холодный воздух Зенита обжег лицо.

Но впервые за долгое время... он почувствовал тепло.

Тепло надежды.

Хрупкой. Опасной.

Но реальной.

***

Коридоры Зенита были длинными, узкими и бесконечно одинаковыми. Серые стены, серый пол, серое освещение. Никаких окон. Никаких теней, кроме тех, что отбрасывали сами люди. Каэль шел быстро, его шаги гулко отдавались в тишине, нарушая стерильный покой бункера. Он чувствовал на себе взгляды. Скрытые, осторожные, оценивающие. Жители Зенита знали: когда Каэль идет так быстро, с таким выражением лица, значит, случилось что-то важное. Что-то неизбежное.

Он свернул в жилой сектор. Здесь воздух был чуть теплее, пахло синтетической едой и человеческим потом. Запахом жизни, запертой в клетке.

Каэль остановился у двери квартиры Рейна. Нажал на звонок.

Тишина.

Он постучал. Твердо. Требовательно.

Дверь открылась почти сразу. Рейн стоял в проеме, одетый в простую серую форму. Его волосы были растрепаны, глаза — красными от недосыпа. В руке он держал тряпку и маленький гаечный ключ. За его спиной виднелась квартира: тесная, аккуратная, бедная. На столе лежали разобранные детали старого очистителя воздуха.

— Каэль? — Рейн удивленно поднял бровь. Вытер руки о тряпку. — Что случилось?

— Мне нужно поговорить, — сказал Каэль. Вошел внутрь, не дожидаясь приглашения.

Рейн пожал плечами. Закрыл дверь.

— Слушаю, — сказал он. Сел на край кровати. Посмотрел на Каэля внимательно. Они знали друг друга давно. Слишком давно, чтобы лгать.

Каэль прошелся по комнате. Остановился у окна. Точнее, у экрана, который имитировал окно. На нем было изображено пасмурное небо. Фальшивка. Как и всё в Зените.

— Я ухожу, — тихо сказал Каэль. Не оборачиваясь.

Рейн замер.

— Куда? — спросил он. Голос его стал тише. Осторожнее.

— На поверхность, — ответил Каэль. Повернулся. Посмотрел другу в глаза. — На Восток.

Рейн медленно выдохнул. Положил ключ на стол.

— Ты сошел с ума, — сказал он. Без злобы. Просто констатация факта. — Там смерть, Каэль. Радиация. Мутанты. Банды. Совет запретил выход пятьдесят лет назад. И не просто так.

— Совет ошибается, — парировал Каэль. Подошел ближе. — Или лжет. Семена умирают, Рейн. Пшеница, кукуруза, соя... Жизнеспособность падает каждый месяц. Через год нам нечего будет сажать. Через два мы начнем голодать.

Рейн опустил голову. Посмотрел на свои руки. Мозолистые, сильные руки механика.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я вижу отчеты. Я чиню системы гидропоники. Они держатся на честном слове и старых фильтрах.

— Тогда ты понимаешь, почему я должен идти, — сказал Каэль. Присел рядом. — На Востоке есть жизнь. Настоящая. Я видел снимки. Слышал сигналы. Там есть семена. Земля. Вода.

Рейн поднял голову. В его глазах читался страх. Но также... надежда. Та самая, хрупкая, опасная надежда, которую Каэль почувствовал в хранилище.

— А если это ловушка? — спросил он. — Если там нет ничего? Если Бастион все еще контролирует поверхность?

— Риск есть всегда, — ответил Каэль. — Но риск остаться здесь — сто процентов. Мы умрем в этих стенах. Медленно. Тихо. Никто даже не заметит.

Рейн молчал. Долго. Тяжело.

Потом он кивнул. Медленно.

— Кто еще идет? — спросил он.

— Я собираю команду, — сказал Каэль. — Мне нужны лучшие. Те, кто не боится риска. Те, кто готов бороться за жизнь, а не просто существовать.

Рейн улыбнулся. Едва заметно. Грустно.

— Ты всегда был хорошим оратором, — сказал он. Встал. Потянулся. Хрустнули суставы. — Ладно. Я с тобой.

Каэль почувствовал, как тяжесть в груди немного отступила.

— Спасибо, — сказал он. Искренне.

— Не благодари, — парировал Рейн. Подошел к шкафу. Достал рюкзак. — Просто не дай нам погибнуть зря.

Он начал складывать вещи. Инструменты. Аптечку. Нож.

Каэль смотрел на него. На решительные движения. На сосредоточенное лицо.

«Один, — подумал он. — Осталось еще трое».

— Есть еще кандидаты? — спросил Рейн, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Каэль. Встал. — Вэй. Ния. И, возможно, Виктор.

Рейн замер. Положил нож в рюкзак.

— Виктор? — переспросил он. Нахмурился. — Тот наемник? Из нижнего сектора?

— Он знает поверхность, — сказал Каэль. — Лучше любого из нас. Он выжил там один. Десять лет.

— Он дикий, — возразил Рейн. Повернулся. Посмотрел на Каэля строго. — Ему нельзя доверять.

— Нам не нужно ему доверять, — ответил Каэль. Холодно. Четко. — Нам нужно его умение выживать. А доверие... доверие заработаем в пути.

Рейн покачал головой.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо сказал он.

Каэль кивнул.

— Я должен, — сказал он.

Он вышел из квартиры Рейна. Коридор снова встретил его серостью. Тишиной. Холодом.

Но теперь этот холод казался менее давящим.

У него была команда. Начало.

Искра, которая могла разжечь пожар.

Каэль направился к техническому сектору. К мастерским Вэя.

Время шло. Рассвет приближался.

А вместе с ним... неизбежность.

***

Мастерские технического сектора находились в самом сердце Зенита, там, где гул вентиляторов был громче всего, а воздух пах машинным маслом и озоном. Каэль спустился по винтовой лестнице, чувствуя, как вибрация пола передается через подошвы ботинок, поднимается вверх по ногам, проникает в кости. Этот ритмичный стук был сердцем бункера. И сейчас это сердце билось с перебоями.

Вэй сидел за верстаком, окруженный горой деталей. Маленький, худощавый инженер с вечно растрепанными волосами и очками, сползающими на кончик носа. Его пальцы, тонкие и ловкие, перебирали микросхемы с такой нежностью, с какой ювелир обращается с драгоценными камнями.

Каэль остановился в тени колонны, наблюдая. Вэй бормотал что-то себе под нос, его губы едва шевелились. Это была его мантра. Его способ сосредоточиться.

— Вэй, — тихо позвал Каэль.

Инженер вздрогнул. Выронил пинцет. Микросхема упала на пол, отскочила, закатилась под шкаф.

— Ох! — Вэй обернулся. Увидел Каэля. Выдохнул. Прижал руку к груди. — Каэль... Ты меня напугал. Я думал, это инспектор снова пришел проверять расходники.

Каэль шагнул на свет.

— Извини, — сказал он. — Мне нужно поговорить.

Вэй кивнул. Быстро согнулся, пытаясь достать микросхему. Его руки дрожали. Легкий, едва заметный тремор. Каэль знал этот тремор. Он появлялся каждый раз, когда Вэй сталкивался с чем-то непредсказуемым. С чем-то, что нельзя было рассчитать.

— Что случилось? — спросил Вэй, наконец выпрямившись. В руке он держал грязную микросхему. Протер её рукавом. Посмотрел на Каэля внимательно. — Опять проблемы с генератором?

— Нет, — ответил Каэль. Подошел ближе. Оперся о верстак. — Проблемы с будущим.

Вэй нахмурился. Положил микросхему на стол.

— Будущее можно просчитать, — сказал он. Неуверенно. — Если есть данные.

— Данных нет, — парировал Каэль. Посмотрел ему прямо в глаза. — Есть только догадки. И риск.

Он рассказал Вэю всё. Про семена. Про Восток. Про команду.

Вэй слушал молча. Его лицо становилось все бледнее. Руки перестали дрожать. Замерли.

— На поверхность? — переспросил он, когда Каэль закончил. Голос его звучал глухо. Как из бочки. — Ты хочешь выйти наружу?

— Да, — подтвердил Каэль.

— Там радиация, — сказал Вэй. Тихо. — Там мутанты. Там нет чистой воды. Нет стабильного электричества. Нет... порядка.

— Там есть жизнь, — возразил Каэль. Жестко.

Вэй покачал головой. Медленно.

— Я инженер, Каэль, — сказал он. — Я люблю порядок. Предсказуемость. Здесь я знаю, как работает каждый винт. Там... там хаос.

— Хаос — это тоже система, — сказал Каэль. Просто другая. Более сложная. Более живая.

Вэй опустил голову. Посмотрел на свои руки.

— Я боюсь, — честно признался он.

— Я тоже, — сказал Каэль. Положил руку ему на плечо. Почувствовал, как напряжены мышцы под тканью халата. — Но страх не должен нас останавливать.

Вэй поднял голову. Посмотрел на Каэля. В его глазах читалась борьба. Страх против любопытства. Безопасность против надежды.

— Зачем я тебе? — спросил он. Тихо.

— Потому что ты лучший инженер в Зените, — ответил Каэль. — И потому что там, на поверхности, технологии будут нашими единственными союзниками. Нам нужен кто-то, кто сможет починить то, что сломается. Кто сможет создать новое из старого.

Вэй молчал. Долго.

Потом он кивнул. Едва заметно.

— Ладно, — прошептал он. — Я пойду.

Каэль улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — буркнул Вэй. Вернулся к верстаку. Начал собирать детали. Его руки снова задрожали. Но теперь это была дрожь предвкушения. Адреналина.

Каэль вышел из мастерской.

Осталась последняя.

Ния.

Сенсор. Девушка, которая слышала то, чего не слышали другие.

Он нашел её в медиатеке. Она сидела в углу, в наушниках, закрыв глаза. Её лицо было бледным, почти прозрачным. Она слушала эфир. Старые записи. Шумы. Голоса мертвого мира.

Каэль подошел тихо. Не стал её будить. Ждал.

Через минуту Ния открыла глаза. Увидела его. Сняла один наушник.

— Ты громкий, — тихо сказала она. Голос её звучал глухо. Как эхо.

— Прости, — сказал Каэль. Присел рядом. — Мне нужна твоя помощь.

Ния посмотрела на него. Её глаза были большими. Темными. Полными тишины.

— Я знаю, — сказала она. — Я слышала твой разговор с Реем. И с Вэем.

Каэль удивился.

— Ты подслушивала?

— Нет, — ответила Ния. Покачала головой. — Я слышу вибрации. Эмоции. Они громкие. Особенно твои.

Она замолчала. Прислушалась к чему-то своему.

— Ты идешь на Восток, — сказала она. Утвердительно.

— Да, — подтвердил Каэль. — И мне нужен ты. Твой слух. Твои способности.

Ния опустила голову.

— Там шумно, — прошептала она. — Слишком шумно. Ветер. Птицы. Вода. И... что-то еще. Что-то темное.

— Бастион? — спросил Каэль.

— Может быть, — ответила Ния. Неопределенно. — Или что-то хуже.

— Ты пойдешь со мной? — спросил Каэль. Прямо.

Ния колебалась. Её пальцы перебирали край наушников.

— Если я останусь здесь... я оглохну, — тихо сказала она. — От тишины. От стерильности. Мне нужно слышать настоящий мир. Даже если он страшный.

Она подняла голову. Посмотрела на Каэля.

— Я пойду, — сказала она.

Каэль кивнул.

— Спасибо, — сказал он.

Встал.

Команда была собрана.

Каэль, Рейн, Вэй, Ния.

И Виктор.

Наемник из нижнего сектора. Дикий. Опасный.

Каэль направился к лифту, ведущему вниз. В нижние уровни. Где жили те, кого Совет забыл.

Где правил хаос.

И где скрывался их последний шанс.

Лифт опустился медленно. Тяжело.

Когда двери открылись, Каэль почувствовал запах. Резкий. Неприятный. Запах гнили. Сырости. Человеческой грязи.

Он шагнул вперед.

В темноту.

К Виктору.

К финальному элементу головоломки.

Искра была зажжена.

Теперь нужно было разжечь пламя.

ГЛАВА 2 «ШЛЮЗ»

Нижний сектор Зенита был местом, куда свет проникал с трудом. Лампы здесь мигали, издавая раздражающий, прерывистый гул, который казался нервным тиком умирающей машины. Стены были покрыты конденсатом и граффити — грубыми, угловатыми символами, означающими принадлежность к кланам, предупреждения об опасности или просто крики отчаяния тех, кто забыт системой.

Каэль шел по узкому коридору, стараясь не касаться стен. Его чистая форма контрастировала с окружающей грязью, делая его мишенью. Взгляды, которые он ловил на себе, были тяжелыми. Недоверчивыми. Враждебными. Здесь не любили «верхних». Тех, кто жил в стерильности, кто ел синтетическую пищу, кто дышал очищенным воздухом.

Он искал Виктора.

Информация, которую ему дал старый архивариус, была скудной: «Ищи того, кто выжил. Того, кто вернулся». Виктор был легендой нижнего сектора. Наемник. Следопыт. Человек, который десять лет назад вышел на поверхность один и вернулся через год. Один из немногих, кто видел мир за стенами и остался в здравом уме. Или почти в здравом.

Каэль нашел его в заброшенном ангаре, который служил баром и игорным притоном одновременно. Воздух здесь был густым от запаха дешевого алкоголя, пота и табачного дыма — редкой роскоши, которую курили только самые отчаянные.

Виктор сидел в углу, за столиком, покрытым царапинами и пятнами. Перед ним стояла пустая бутылка. Он чистил нож. Медленно. Методично. Лезвие блестело в тусклом свете единственной работающей лампы.

Каэль подошел. Остановился в тени колонны. Наблюдал.

Виктор был крупнее, чем он ожидал. Мускулистым, но не громоздким. Его движения были плавными. Хищными. Лицо — шрамом через левую щеку, выбитым зубом, глазами, которые видели слишком много. Глазами человека, который перестал удивляться ужасу.

— Ты долго будешь стоять там? — тихо спросил Виктор. Не поднимая головы. Продолжал чистить нож.

Каэль шагнул на свет.

— Я Каэль, — сказал он.

Виктор наконец поднял взгляд. Посмотрел на него. Прищурился.

— Знаю, кто ты, — хрипло сказал он. Голос его звучал как скрежет металла о камень. — Архитектор. Лидер. Тот, кто хочет вывести нас из рая.

— Это не рай, — парировал Каэль. Подошел ближе. Сел напротив. — Это могила.

Виктор усмехнулся. Криво. Без радости.

— Могила безопасна, — сказал он. Воткнул нож в столешницу. Лезвие вошло в дерево с глухим стуком. — А поверхность... поверхность кусается.

— Мне нужен проводник, — сказал Каэль. Прямо. Без обиняков. — Кто-то, кто знает дорогу. Кто знает, как выжить.

Виктор рассмеялся. Коротко. Грубо.

— И ты думаешь, я пойду с тобой? — спросил он. Наклонился вперед. Запах алкоголя ударил Каэлю в нос. — За что? За идею? За надежду?

— За шанс, — ответил Каэль. Достал из кармана маленький пакетик. Положил на стол.

Внутри были семена. Настоящие. Зеленые. Живые.

Виктор посмотрел на них. Его улыбка исчезла. Глаза сузились.

— Откуда у тебя это? — тихо спросил он.

— Из хранилища, — ответил Каэль. — Последнее, что осталось.

Виктор протянул руку. Коснулся пакетика пальцем. Осторожно. Как будто боялся обжечься.

— Они мертвы, — сказал он.

— Нет, — возразил Каэль. — Они спят. Им нужна земля. Вода. Солнце.

Виктор отдернул руку. Посмотрел на Каэля. Долго. Пристально.

— Почему я? — спросил он.

— Потому что ты выжил, — ответил Каэль. — Потому что ты знаешь, что там. И потому что тебе нечего терять здесь.

Виктор молчал. Смотрел на семена. На нож. На темные углы бара, где прятались тени.

— Поверхность изменилась, — тихо сказал он. Наконец. — За десять лет. Она стала... другой. Более жестокой. Более дикой. Бастион не просто контролирует её. Он её меняет.

— Я знаю, — сказал Каэль.

— Нет, — возразил Виктор. Резко. — Ты не знаешь. Ты читал отчеты. Видел снимки. Но ты не чувствовал запаха гнили. Не слышал криков мутов. Не видел, как люди едят друг друга, чтобы выжить.

Он встал. Высокий. Угрожающий.

— Если мы пойдем... мы можем не вернуться, — сказал он. Посмотрел Каэлю прямо в глаза. — Ты готов к этому? Готов увидеть своих друзей мертвыми? Расчлененными? Съеденными?

Каэль не отвел взгляд.

— Да, — сказал он. Твердо.

Виктор изучал его лицо. Ища ложь. Ища страх.

Не нашел.

— Ладно, — хрипло сказал он. Выдернул нож из стола. Спрятал за пояс. — Я пойду. Но не ради твоих семян. И не ради твоей надежды.

— Тогда зачем? — спросил Каэль.

Виктор улыбнулся. Холодно.

— Чтобы убить то, что создало этот ад, — сказал он. Повернулся. Пошел к выходу. — Сбор на рассвете. У шлюза. Не опаздывай. Архитектор.

Каэль остался сидеть за столом. Смотрел на пустую бутылку. На след от ножа в дереве.

«Один, — подумал он. — Команда собрана».

Он встал. Вышел из бара.

Поднялся на лифте вверх.

В стерильность.

В холод.

В ожидание.

Рассвет приближался.

И вместе с ним... конец старого мира.

***

Сбор был назначен у Главного Шлюза — массивной герметичной двери, которая отделяла безопасный, стерильный мир Зенита от хаоса поверхности. Каэль пришел первым. Он стоял в тени металлической арки, наблюдая за тем, как собираются его спутники. Каждый из них нес свой груз. Свой страх. Свою надежду.

Рейн появился через десять минут. Его рюкзак был туго набит инструментами и оружием. Лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось напряжение. Он кивнул Каэлю, не говоря ни слова. Встал рядом. Молчаливая опора.

Вэй пришел позже. Он тащил огромный, неуклюжий рюкзак, который, казалось, весил больше, чем он сам. Его очки сползли на нос, руки дрожали сильнее обычного. Он постоянно оглядывался, словно ожидая, что кто-то остановит их. Запретит. Вернет в безопасность бункера.

— Всё ли ты взял? — тихо спросил Каэль.

Вэй кивнул. Быстро. Нервно.

— Фильтры. Датчики. Инструменты. Аптечку. И... и книгу, — добавил он. Тихо. Смущенно.