Фиолетовый платок и кроссовки "Найк". Часть вторая.

Живёт там девчонка с именем странным…

- Мансур Омирбаевич, это сюда поставить?

- Нет, лучше рядом с тем столом, так будет лучше.

Мансур, он же Какен, указал рабочим в синих халатах на ослепительно белый металлический стол, подле которого они разместили тумбу с выдвижными ящиками. Помимо стола и тумбы, в помещении установили несколько стеклянных шкафов, очень похожих на медицинскую утварь, а также длинные стеллажи. В шкафах и на стеллажах ассистентки Мансура расставляли аппаратуру, привезенную из Питера.

Несмотря на то, что его мечта сбылась: Мансур получил должность заведующего лабораторией и большое, недавно отремонтированное помещение, - Какен не чувствовал удовлетворения. Во-первых, ему не выделили требуемый штат, а с трудом согласились на две кадровых единицы. Во-вторых, вместо опытных сотрудников дали совсем молоденькую девочку из провинции и глухую толстую бабку, которая его решительно игнорировала и, к тому же, передвигалась и выполняла все прочие действия со скоростью один метр в тысячелетие. А в-третьих, вопреки успехам командировки, будущее по-прежнему оставалось крайне неопределенным. Мансур смог выбить финансирование на мизерную зарплату, но всего лишь на два месяца, а кабинет для лаборатории предоставили только спустя три недели после возвращения в Алма-Ату. Эниона и дервишей в подчинение не передали, а рассовали по другим отделам, где начальству глубоко было на них плевать. В итоге, вместо работающего и приносящего деньги направления Мансур получил мёртвую груду железа и пластмассы и с ненавистью посматривал на все эти нейтронные генераторы и уловители пси-энергии. Начальство, коего в институте было много, наперебой требовало от Мансура отдачи, причем материальной, а он кормил их обещаниями и завтраками, что, как известно, быстро надоедает и начинает раздражать.

Единственным утешением во всей этой невесёлой ситуации оказалась та самая молоденькая лаборантка. Когда Мансур распсиховался из-за нарочито медленной работы носильщиков оборудования, она неожиданно стала его успокаивать, откуда-то добыла кружку горячего чая и взяла на себя хлопоты по обустройству лаборатории. Мансуру оставалось только сидеть на стуле, пить чай и наблюдать за тем, как помещение волшебно заполняется мебелью и приборами.

- Тебя как зовут? - спросил он ассистентку, как только рабочие внесли последние ящики и удалились.

Среднего роста, улыбчивая и узкоглазая, лаборантка скромно представилась:

- Ассоль - так меня называют друзья и родители.

- В зарплатной ведомости вроде было другое имя, - засомневался Мансур.

По лицу Ассоль пробежала молниеносная судорога, но девушка быстро взяла себя в руки и вздохнула:

- Если честно, терпеть не могу это имя. Не знаю, с какого перепугу родители назвали меня Перизат. Значение у имени, конечно, хорошее, но мне оно никогда не нравилось. Поэтому не могли бы вы…

- А почему Ассоль?

- Да так, всегда любила классику, - призналась лаборантка. - Да ещё в детстве родители каждое лето отправляли меня в лагерь в Феодосию, и там пионеры вечером у костра напевали песенку «Живёт там девчонка с именем странным…» Знаете такую? Нет, ну, ничего страшного. А лагерь назывался…

- …Ну хорошо, пусть будет Ассоль, - пожал плечами Мансур. - Ты можешь тут за всем проследить? У меня скоро совещание.

- Я все сделаю в наилучшем виде, - успокоила его ассистентка.

Мансур вышел в коридор, где его уже поджидал Ерлан с нетерпеливым вопросом:

- Ну что, едем?

- Придется тебе самому поехать, - замялся Мансур. - Шефы вызывают на совещание.

- Какие шефы? - удивился Ерлан. - Что ты там будешь говорить, если мы ничего ещё не сделали? Скажи им, что занят, в следующий раз поговорите.

- Это общее собрание руководства, по вопросу приватизации, я должен там присутствовать…

- Ты у нас теперь руководство? - саркастически произнес дервиш. - Ну ладно, давай, руководи. Двадцатку до зарплаты не одолжишь, а то у меня на проезд не хватает?

- И когда вы только успеваете всё тратить? - без особого удивления выдохнул Мансур, извлекая на свет кожаный бумажник. - И на чём ты собрался ехать за двадцатку, на лимузине?

- Ты же знаешь, Какеныч, мы - люди творческие, - пропел Ерлан, принимая потертую бумажку. - Привыкли быть готовыми ко всему.

- Знаю я ваше творчество - бабы и курево, - пробурчал Мансур. - И не надо меня больше так называть, это имя - в прошлом.

- Ну, пока все привыкнут, годы пройдут, - предположил Ерлан.

- В общем, контролируйте там всё, потом расскажете, как прошло, - Мансур заторопился на собрание. - А где твой дружок?

- Он на улице, не извольте беспокоиться, всё сделаем в наилучшем виде, - без особой уверенности пообещал Ерлан. - Ну, я пойду?

- И помните - лекции - не главное, лекции - это наша реклама. Самое главное - выйти на большие заказы…

- Да, ты уже говорил, - лениво кивнул Ерлан и отправился вниз по лестнице.

Спустя некоторое время он прибыл в Дом учёных, один, без Фархада, поскольку не испытывал желания общаться с ним после недавней размолвки, во всяком случае сегодня.

Биокорректирующий эффект аксионной барокамеры.

Дом учёных находился с обратной стороны гигантского, занимающего целый квартал, здания Академии наук. Высоченный жёлтоватый фасад, алебастровые арки и строгие прямоугольные формы советского ампира должны были внушать прохожим уважение к достижениям отечественной науки. С трудом отворив тяжелые, срубленные на века двери, Ерлан вошел в просторный холл. Тут веяло прохладой, а монументальная архитектура интерьеров вызывала светлые воспоминания о петербургской командировке.

Энион времени зря не терял: в фойе блуждающий глаз посетителя сразу находил яркий плакат с молекулами, разноцветными эманациями ауры и мозговыми извилинами, направляющий визитеров в актовый зал, где уже толпилось десятка с четыре гостей сегодняшней лекции. Разношерстная публика с интересом разглядывала диковинные приборы, разложенные на столах у входа, и забавлялась с интерактивной аппаратурой.

Несколько человек оккупировали особый агрегат, точно определяющий вес эфирного, астрального и ментального тела каждого индивида. Хотя магический прибор разительно напоминал самые обыкновенные напольные весы, тем не менее, он вызывал повышенный интерес местного сообщества: возможно, потому, что соседний аппарат тут же анализировал эти данные и выдавал информацию, каков потенциал экстрасенсорных способностей при конкретной конфигурации тонких тел.

В углу зала людей пугала и одновременно манила к себе темная интригующая конструкция: огромный сундук, гроб или саркофаг? - нет, скорее гигантский мангал с крышкой, куда свободно мог поместиться любой смертный, даже обладающий внушительными габаритами, - чем они, собственно, в эту минуту и занимались. Внутренности саркофага, обитые светлым мягким поролоном, гостеприимно облегали пухлое тело бодрой гражданки бальзаковского возраста. Её необъятные телеса волнообразно колыхались, угрожая развалить всю конструкцию, а звонкий голос информировал сгрудившихся рядом зевак об изменении ощущений в различных конечностях и органах любознательной дамочки. Старичок в пенсне и сером костюме пятидесятых годов нашёл на широкой крышке сундука приборную доску с рычажками и датчиками и целеустремлённо нажимал на все подряд, нимало не заботясь о том, что любое его действие на неизведанном аппарате может превратить лежащую барышню в инопланетянина или, например, мокрицу.

- Товарищи, прошу вас, осторожнее! Аксионная барокамера выключена, и вы не можете сейчас в ней чувствовать ничего такого особенного. Не надо, пожалуйста, нажимать на все кнопки, это может быть опасно! После лекции я вам все покажу и расскажу, не торопитесь!

Слова эти спокойно, но решительно произнес Энион. Он расположился за отдельным столом, у которого тоже столпился народ. Перед учёным сидел парень в жёлтом вязаном турецком свитере и джинсах, в каждой руке он держал нечто вроде блестящей консервной банки, соединённой проводами с небольшой пластиковой коробочкой, похожей на школьный лабораторный вольтметр: измерительная шкала, дергающаяся стрелка, тумблеры с переключателями. Энион, по случаю лекции надевший на себя зелёный вельветовый костюм, в очках и с бородой смахивал на умудрённого опытом профессора из престижного университета. Он деловито задавал испытуемому несложные вопросы и записывал показания стрелки при каждом ответе на твердую картонную пластинку с дырочками, внешне напоминающую перфокарту. Завершив опрос, геолог сунул пластинку в другой загадочный прибор, который издал звук кассового аппарата и с неимоверным скрежетом выдал сантиметров десять узкой бумажной ленты, испещрённой цифрами.

Энион с минуту смотрел на ленту, лицо его при этом помрачнело. Затем он сочувственно взглянул поверх очков на испуганного клиента и траурно произнес:

- Ну что ж, уважаемый, не хочу вас расстраивать, но у вас наблюдаются серьезные проблемы…

- Что именно, в какой сфере? - тревожно встрепенулся мужчина. - Это с квартирой связано, да? Так и знал, - не надо было её покупать… А ещё что там написано?

- Мы все это с вами обсудим, неторопливо и подробно, - успокаивающим тоном пообещал Энион. - Только после лекции, сейчас уже пора начинать, вижу - аудитория уже заполнена.

Бросив мимолётный взгляд на Ерлана, профессор еле заметно кивнул и отправился на сцену.

Увидев, что лектор уже готов приступать к занятиям, зрители шумно расположились в удобных мягких креслах и воззрились на него. Ерлан тоже присел на самый последний ряд и принялся наблюдать за гостями.

Энион откашлялся и начал довольно скучноватую речь с множеством специальных терминов. Зрители немного оживились, когда он подошёл к столику на сцене, загромождённому различными приборами, и стал объяснять принцип действия некоторых из них. Ерлан к этому времени уже задремал и сквозь сон впитывал отдельные слова и выражения:

- Искажение природных геомагнитных сеток планетарного излучёния… биокорректирующий эффект… многослойная энергоинформационная структура… сбалансированное влияние биологически активных компонентов… способы защиты от негативных факторов энергий различной природы… выявление и нейтрализация геопатогенных зон… методы избавления от геопатогенных зон и негативных биоэнергий… защита от неблагоприятных факторов внешней среды… Представляю вашему вниманию опытный образец для экранирования человека и радиоэлектронных систем от воздействия источников ионизирующих излучёний. Как видим, идея воплощена в образе компактного изделия из нескольких биоэлементов из непроводящих диэлектриков и кондуктивных материалов. Полезная модель создана в качестве прибора, имеющего преимущественно прямоугольную форму, внутри оболочки которого находятся различные пластины, спирали, чипы и прочие элементы. Коррекция функционального состояния биологического объекта посредством полезной модели производится благодаря стабилизации патогенных процессов в органических тканях за счет влияния торсионных полей и резонансных биохимических процессов в чипах прибора. Полезная модель осуществляет функции межсетевого экрана, позволяющие поддерживать безопасность охраняемых объектов, игнорируя несанкционированные запросы из внешних областей, защиту от воздействия полевых факторов любой природы, в том числе от геофизических патогенных аномалий… Даже частичная защита пользователя от всех упомянутых факторов с использованием прибора оказывает благотворное влияние на биологические ритмы и все системы человеческого организма.. Наша многократно испытанная модель: генератор живой воды: продукты, омытые водой, структурированной посредством нашего прибора, изменяют свои качества, их микролептоны начинают вращаться в правую сторону, они долго не портятся, ярче проявляют свои вкусовые и полезные качества, вода защищает от физических нагрузок, усталости, дискомфорта, радиоактивного и техногенного излучёния, полностью восстанавливает биополе… Опытным путем установлено, что воздействие вредного излучёния от телевизора, находящегося в рабочем состоянии, на человека, носящего наш прибор, уменьшилось в восемьдесят семь раз…

Несмотря на общую тоскливость лекции, чудодейственные приборы из Питера оказали закономерное влияние на посетителей: после лекции было много вопросов, а затем Эниона обступили и долго не давали ему выдохнуть, мучая самыми различными проблемами: начиная от болезней и недомоганий и заканчивая хронической непроходимостью канализации в микрорайоновских четырехэтажках. Тем не менее, Энион своего добился: почти все гости согласились не только прийти на следующую лекцию, но и участвовать в практических занятиях, планируемых по вечерам три дня в неделю.

Затем лектору напомнили, что он обещал разъяснить предназначение диковинного оборудования, разложенного на столах, и он ещё на полчаса устроил ликбез и в этой сфере тоже. Выступление было завершено на мажорной ноте, в то время как зрители, обступив докладчика, продолжали испытывать на себе удивительные гаджеты:

- Поэтому я и говорю, уважаемые: мы стоим на пороге новой эры, когда человечество вместе с пресловутой эрой Водолея перейдёт, наконец, энергоинформационный барьер и на один шаг приблизится к пришельцам из космоса… Что вы говорите? - Вы держите в руках уникальный прибор для очистки любой воды, он используется для фильтрации сточных вод, в быту, на производстве, а также в сельском хозяйстве. Вода структурируется, меняется кислотно-щелочной баланс, вихревые потоки формируют новое спиновое кручёние, и на выходе получаем продукт, по чистоте превосходящий талую влагу из горных родников. И это ещё не всё! Зерна и семена, облучённые нашими генераторами, дают вдвое и втрое больший урожай и не подвержены никаким вредителям. А провода, не теряющие энергию ни на каких расстояниях - новое слово в экономике, решение проблемы мирового дефицита ресурсов, как вам такое? Что касается медицинского применения, то тут возможности безграничны: усиление иммунитета, улучшение метаболизма и обмена веществ, лечение огромного количества болезней. В наших опытах нет ничего идеалистического, ритуального или тем более мистического. Мы - категорические противники мистицизма и прочих шарлатанских методов, - любому феномену всегда есть естественное, материалистическое объяснение. Как говорится, тому, кто не читал Гегеля, не стоит в руки брать Капитал, не говоря уже о том, чтобы читать его. Мы начинали работать с самыми обычными материями, в частности, проводили опыты с электричеством, и через это пришли к пониманию о наличии определенных полей у биологических объектов, в том числе у человека. Есть люди, которые могут усилием воли закручивать лазерные лучи, крутить стрелку компаса, засвечивать фотоплёнку, ну, - это факт известный. Что, по факту, есть человеческое тело? - Это не что иное, как большая электрическая батарея - твёрдая оболочка с химической начинкой. Тело человека способно экранировать низкочастотные электрические поля, искажая и считывая с них информацию…

Все время, пока Энион развлекался с гостями, за ним внимательно наблюдал мужчина средних лет, в модной белой куртке с блестящими замками, светлых брюках и замшевых туфлях кремового цвета - достаточно смелый наряд для поздней осени, даже несмотря на довольно тёплые деньки. Редкие соломенные волосы он укладывал на бок, чтобы прикрыть обширную лысину. Надо лбом зачесанные волосы образовали непокорный чуб, а, точнее, макаронную завитушку. Багровые пятна на лице обнаруживали некоторую склонность к горячительным напиткам, а суровые носогубные складки свидетельствовали о бурном прошлом и тяжёлом жизненном опыте. Под набрякшими веками непрерывно, подобно броуновскому движению, перемещались ярко-серые зрачки. В целом этот человек производил благоприятное впечатление респектабельного, уважаемого члена общества, но было в нем также что-то неуловимо лукавое, плутоватое: в движениях либо в глазах, - сразу и не сказать. Наблюдательный мужчина не подходил близко, старался держаться в третьем или четвертом ряду зрителей, но глаз с лектора не спускал, и, похоже, уже понял, что Ерлан здесь тоже человек не случайный.

Как только публика начала расходиться, кремовый посетитель отошел и сел на краешек последнего ряда. Он терпеливо дождался, пока дверь закроется за последним гостем, выдержал паузу, во время которой Энион обменялся парой фраз с Ерланом, и только потом поднялся и направился к ним с радостной улыбкой на сосредоточенном лице.

- Добрый день, господа, - негромко произнес он приятным баритоном, протягивая руку поочередно учёному и дервишу. - Разрешите представиться - Маркович.

Питерские коллеги переглянулись, и Ерлан спросил:

- А это отчество или фамилия?

- Ну, отчество, конечно же, - с готовностью объяснил кремовый человек. Карпов Евгений, отчество вы уже знаете… Можете звать меня Маркович, все меня так называют.

- Хорошо, Маркович, - согласился Ерлан, в то время как Энион смотрел на нового знакомого с нескрываемым сомнением и даже антипатией. - Чем обязаны?

- Да так, есть один вопрос. Всё, что вы тут показывали, это правда или так, просто, для рекламы?

Ерлан и тут быстро ответил за товарища:

- Конечно, правда. У нас не шарашкина контора, а серьезный НИИ. Эффективность наших разработок доказана опытным путем. Имеются авторские свидетельства, бумаги можем показать, если понадобится.

- Да, может понадобиться, - задумчиво кивнул Маркович.

- А вы какую организацию представляете? - враждебно спросил Энион. - Или спрашиваете в целях общего развития - так сказать, повышения эрудиции и расширения кругозора?

- Расширение кругозора ещё никому не помешало, - подтвердил Маркович. - А насчёт организации - есть у меня выход на очень серьезных людей, которых ваши разработки заинтересуют с вероятностью до девяносто девяти процентов.

- А поточнее можно? Название компании, где находится? У вас есть какая-то должность, звание?

- Мою должность можете называть кратко - консультант по особым вопросам. А вот название конторы я так сразу и не скажу, там сложная аббревиатура, но организация солидная, имеет отношение к силовым госструктурам, и, самое главное, у них есть собственный бюджет. Находится эта контора в микрорайонах, рядом с Нархозом.

При упоминании государственного бюджета Ерлан почувствовал жар в ладонях и дрожь в ногах, но виду не подал, а как можно более отстраненно бросил:

- И в чем суть вашего предложения?

- Вы тут много чего рассказали - интересного и необыкновенного, аппаратура у вас занятная… - проговорил Маркович. - Всего несколько лет назад такое никому и не снилось, всё это было покрыто туманом строжайшей секретности. Мне приглянулись некоторые приборы, я даже список составил, вот, в блокнотике. Если бы можно было сделать нечто вроде небольшой презентации… Принести эти приборчики или хотя бы часть - те, что можно захватить с собой в сумке, и напечатать небольшое пояснение к каждому. В первую очередь, конечно же, их будут интересовать военные разработки. Вот, например…

- Подождите, это всё, конечно, хорошо, но окончательное решение о каких-либо презентациях принимаем не мы, - осадил Марковича Ерлан. - У нас тоже есть своё начальство.

- Так и я ничего финального ещё не сказал, - заявил консультант. - И мне надо сперва обговорить с полковником, насколько он готов к встрече, и на какие суммы мы можем рассчитывать. Предлагаю обменяться телефонами - у вас ведь в НИИ телефоны имеются? - и на неделе созвониться - лучше всего уже завтра. Самое главное - у нас ведь есть понимание и стремление к взаимной выгоде? Ну, по глазам вижу, что есть. Так что давайте, завтра после обеда я вам позвоню, там и решим, двигаемся мы дальше вместе или как.

Маркович говорил настолько уверенно и безапелляционно, что Ерлану с Энионом ничего не оставалось, кроме как поддаться его несокрушимому напору и согласиться на встречу.

Маркович и Попович.

Следующий день прошел в согласованиях встречи, затем ещё сутки у Какена ушли на необходимые разрешения от многочисленных начальников, - и вот, наконец, аудиенция состоялась.

Прямо на углу улиц Правды и Жандосова в те времена находился госпиталь, во дворе которого бродили солдаты в пижамах и сквозь прутья забора выпрашивали у прохожих сигареты. Так вот - важная беседа произошла совсем не там, а в высоком офисном здании через дорогу. Компанию, близкую к силовым структурам, представлял полковник Ерлик Мындетович Абыроев - невысокий, но плотно и крепко скроенный офицер лет сорока пяти. На внутренней стороне воротника его гражданского пиджака красовалась безукоризненно белоснежная подшива, выдававшаяся сверху ровно на положенный уставом миллиметр. Говорил он быстрыми короткими фразами, а большие водянистые глаза внимательно изучали собеседников. Правда, в основном на встрече звучал голос Марковича, а со стороны НИИ - Бульбаша. Эти двое болтали без умолку - так, что остальным приходилось лишь иногда робко вставлять одно-два предложения в их непрекращающееся словесное расстройство кишечника. Примерно через полчаса всем присутствующим стало предельно ясно, что взаимопонимание имеется, и обе стороны заинтересованы в продолжении общения. В конференц-зале, где проходила встреча, находилась современная доска с магнитами, на которую Какен прицепил заранее подготовленные ватманы и бодро в течение пятнадцати минут посвящал силовиков в тайны микролептонных полей. Кстати, Эниона на совещание не взяли, так как он проводил очередную лекцию, так что от НИИ, кроме упомянутых лиц, участвовал только Ерлан, а с противоположной стороны был ещё помощник Абыроева - здоровый капитан с внешностью былинного Алеши Поповича: широкоплечий, белокурый, кудрявый, но одетый не в кольчугу, а в зелёную армейскую форму. В течение встречи он бессчетное количество раз подбегал к начальнику и долго что-то шептал ему на ухо, после чего Абыроев строго зыркал на него и тараторил одну и ту же фразу:

- Ни в коем разе.

Алеша Попович понимающе кивал головой и уходил к своему креслу. О чём они говорили, так и осталось тайной, - судя по всему, полковник реагировал таким образом на любые предложения и иные сообщения из внешнего мира, - но в целом, несмотря на показную строгость, Ерлик Мындетович явно заинтересовался темой и уходить с пустыми руками не собирался.