Букер. Битва за племя
- -
- 100%
- +
– Жить без доверия сложно. Уж ты-то меня поймешь. Я общался со Стамом на тему ухода, он не держит нас. Сказал, можем вместе с тобой выдвигаться.
– Ты ему не нужен? Верный помощник и правая рука на протяжении трех десятилетий. Ты не шутишь?
Авер отрицательно покрутил головой.
– Я запутался, Авер, – сказал Витт. – Или чего-то не понимаю. Точнее, вообще ничего не понимаю. Что за игры ведет наш вождь?
– По-моему он с годами разочаровался в букерах. Утратил веру, что его народ способен творить чудеса, и захотел проверенной магии. Поглядим, что Татему покажет. Повторюсь, мы имеем шансы разделаться с неметами своими силами. Здесь, – целитель постучал по виску. – Скрыто много всего. Я знаю, как изготовить горючую смесь, как одурманить толпу сонным дымом, умею изготавливать смертельный яд для стрел: пять минут, и ты мертв. Мой ум, твоя храбрость, дух букеров, – разве с сильными качествами мы считаемся заранее проигравшими?
На тропинке зашуршали, и Авер замолчал. Говорил он тихо, вряд ли бы его услышали, однако подстраховался. Они ожидали увидеть Стама или подвыпившего празднующего, но пришла Майя. Целитель откланялся.
Девушка села на место отца. Помолчали. Слушали стрекот насекомых и чириканье птицы алло[22], ведущей ночной образ жизни. Темноту освещал белый лик луны.
– Вы решили уходить? – спросил Витт.
– Да. Папе кажется, что Стам ведет букеров к поражению. Вождь никого не слушает. Он изменился. Отцу больно отмечать происходящее… Я буду ждать, когда ты заберешь меня обратно. За Горой Слонов на юге земли пигмеев, а мы возьмем курс на восток. Там никто не живет, папа знает ту местность.
– А как же Авер? Он не планирует возвращаться?
– Нет. Если б ты остался, мы бы не ушли. Сражались до последней капли крови. Но остаться тебе, значит, нарушить волю вождя, выступить против отца отцов. Того, чье слово непоколебимо. Бунт повлечет за собой смерть. – Она прижалась к плечу Витта щекой. – Знаешь, я мечтаю, что мы втроем создадим племя, которое объединит эленов и букеров. Ты бы возглавил его.
– Я не предам свой народ.
– Я понимаю, поэтому соглашусь прийти с тобой.
Майя обняла его за руку. Маленькая, хрупкая полукровка. Девушка, подарившая ему сердце. Очаровательная, как луговые цветы на восходе.
– Авер просил передать тебе два талисмана. – Она разжала кулачок и протянула раскрытую ладонь Витту. – Амулет белого скорпиона поглощает негативную энергию и помогает не ослабеть. Амулет песчаной ящерицы – мощное орудие, применяй его в крайнем случае, когда соперник превосходит тебя по всем параметрам. Пусть не смущает крохотный размер, внутри спрятана сверхсила.
– Спасибо, Майя, – сказал Витт.
– Пора расставаться, – сказала девушка. – Я надеюсь увидеть тебя живым.
Она поцеловала его и отстранилась. Карие глаза блестели от слез. Витт надел обереги на шею и смотрел вслед уходящей девушке.
Сон долго не являлся. Мыслилось о многом.
О Майе и Авере, что решились покинуть букеров. Наверняка в племени сочтут поступок предательством, но Витт занял сторону целителя и переоценил все с его точки зрения. Выходило, что Авер – не изменник, а человек, уставший бороться за свое мнение. Проще плюнуть на все. Витт бы так не сделал, однако и учителя не попрекал. Он не представлял, какие отношения между вождем и целителем: насколько они сложны и запутанны, и к чьим словам нужно реально прислушиваться. Знал только, что Авер заслужил толику уважения.
О словах Майи, сначала задевших, а после заставивших копнуть поглубже в душу. Видел ли себя Витт кем-то другим, кроме букера? Да, он гордо бил в грудь, как и прочие соплеменники, но ведь они все: и букеры, и неметы, и аски, и россы, – выдуманные племена, а верное их название – корренты. А кем они были до прихода сюда, когда старый вождь Арен ступил на земли долины Кио? Никто не ведал истины.
О Стаме, чьи поступки задевали не только его, теперь Главного Воина, но и преданного друга, когда-то вырвавшего вождя из лап лепо при помощи знаний. Стам разрешил Аверу и Майе расстаться с племенем, тем самым внес разлад и показал, что никем не дорожит. Во времена, когда лишь единение могло спасти, вождь ото всех избавлялся. Витта – туда, Авера – отсюда; а кто сражаться будет???
Когда забрезжил рассвет, Витт поднялся. Так и не уснул.
В дорогу все было собрано. Он обул сапоги (в правый башмак спрятал нож, в левый – заточенную звездочку и дротик), вставил меч в ножны, через плечо повесил сумку с провиантом; бурдюк с водой и веревку устроил на поясе, лук убрал в налуч, предварительно осла би в тетиву, а стрелы – в колчан. Авер смазал половину из них ядом хемели[23] и выделил наконечники зеленым, чтобы не перепутать.
– Ранение от хемели смертельное. Его используют пигмеи. Будь осторожнее, как спустишься с Горы Слонов, – сказал целитель.
Во вчерашнем костре тлели угли. Котел с супом опустел. Нетрезвые букеры спали там, где их покинули силы. Безмолвствующие барабаны валялись на площади.
Букер остановился на выходе. Никто его не провожал.
– В путь, – сказал Витт.
Глава 3
За горой слонов
Переход через Гору Слонов никогда не славился легкостью. Что река Кор, что гора, – обе несли смерть, если ошибешься. Один раз букер едва не сорвался, но выручили натренированные руки. Уцепившись за выступ левой, правой Витт нащупывал, за что ухватиться. Ноги болтались над пропастью, и пальцы соскальзывали, но воин нашел углубление в скале, переложил вес на правую руку и спасся. Он глянул вниз, туда, где открывался устрашающий вид, и где важная миссия могла закончиться, едва начавшись.
Кто видел Гору Слонов издалека, посмеивался, предполагая скорую переправу, однако на деле все путники сталкивались с трудностями. Высотой не более тысячи шагов, гора очерчивала границу долины с юга. Непроходимая по бокам, она имела две сложные тропы в середине, и на обоих маршрутах попадались гладкие стены без единого выступа. Чтобы их преодолеть, нужно было раскачиваться и прыгать.
Витта называли опытным скалолазом, хотя он достигал вершины в крайний раз в юности, когда готовился на воина, но старейшины позже исключили Гору Слонов из испытаний, и тренировки не пригодились. Зато пригождались сейчас: память направляла воина.
Шагов за сто до вершины букер добрался до пещеры, где планировал передохнуть. Он втащил себя и перевернулся на спину. Над головой разлилось бескрайнее небо. Облака плыли на восток, подгоняемые ветром. Солнце палило сверху, и воин отодвинулся в тень пещеры. Мышцы нещадно ныли. Витт расслабился и задремал.
Проспал недолго. Солнечный диск по-прежнему возвышался над головой. Букер продолжил восхождение и спустя час достиг вершины. Здесь букеры-счастливчики вырезали на камнях имена, вписывая себя в историю. Витт поискал свое. Годы потерли многих, но его буквы скала сохранила. Он подправил имя ножом, полюбовался и перелез на другую сторону. Вниз никто не спускался, а ему предстоял спуск в Дремучий Лес – место дикое и опасное. Когда были молодыми, гадали, кого скрывают деревья среди зелени, расспрашивали старших, но те отнекивались, и лишь Авер однажды сообщил, что земли принадлежат воинственному народу – пигмеям, сердитым человечкам, чьи стрелы ядовиты, а нрав – бессердечен.
Сами букеры придумывали различные истории. Якобы тут жили люди-звери, убивающие всех, кто оказывался в лесу, и никакое оружие не спасало от их ярости. А еще драконы без крыльев и ног, умеющие плавать и заползать по стволу до верхушки. А на окраине варвары, питающиеся человечиной. Витт любил послушать байки за ужином, но словам Авера доверял. Целитель не был замечен во лжи: если бы букеры больше внимали ему, то элен давно занял бы место вождя, однако те предпочитали россказни о мифических чудиках, которых никто и в глаза не видывал.
Обратная сторона горы имела и выступы, и места для передышки, и приличные наросты. Букер практически не останавливался. Спустя два часа он предстал перед густым лесом, в народе прозванным Дремучим.
Лес оправдывал имя с лихвой. Высокие деревья стояли плотной стеной, имели много поросли и растущих вокруг кустарников с колючками. Иногда приходилось прорубать дорогу мечом. Привычных натоптанных тропинок не было, как и следов человека или животных. Витт миновал три тысячи шагов, прежде чем обнаружил отпечаток лапы. Потрогал его пальцем – сухой, земля под ним затвердела, запах улавливается едва-едва, на вид похож на лисий или волчий. Волки и лисы покинули их края, не справившись с жестокостью четырех племен.
Птицы не пели. Букер пошел дальше, запоминая местность до мельчайших деталей: там листья у травы необычные, целый пласт странного коричневого оттенка – трава то ли перегнила, то ли подземные воды богаты глиной и окрасили ее; на дереве виден улей, и полосатые медоноски озабочены строительством дома, снуют туда-сюда, добывая пыльцу из цветков; справа земля углублена – опять же возможно подземные воды, или кто-то вырыл нору; а вот опасная находка: паутина на уровне колен, а в засаде паук-альбинос крито[24] – заденешь ногой, а он прыгнет на тебя и ужалит – два-три дня можно проваляться без памяти; если повезет – выживешь.
Чуткий слух букера услышал шуршание листьев и поскуливание, похожее на щенячье. Воин вытащил меч и приближался к источнику скулежа, оказавшемуся волчонком. Из лапы животного торчала крохотная стрела с черным пером на конце.
Букер поймал волчонка за шею, прижал к земле коленом. Разрезал веревку на три части и связал ему морду и лапы. Волчонок рычал, посылая угрозы человеку, елозил и вырывался. Витт покинул его и расположился неподалеку. Прошло десять минут, двадцать, тридцать. Букер отсчитывал секунды про себя. Никого, кроме раненого детеныша волка. Выходит, тот, кто ранил животное, либо замаскировался, либо ушел. «Дальше прятаться бесполезно, буду полагаться на слух», – подумал воин.
Он решил помочь волчонку. Тот понял замысел человека и заскулил сильнее прежнего. Попытки вырваться из пут увеличили интенсивность. Витт осмотрел лапу, определил, что стрела засела глубоко, а, значит, ее придется вырезать.
– Потерпи, – обратился он к волчонку. – Будет больно, но я попробую тебя спасти. Надеюсь, стрела не отравлена.
Букер разрезал плоть ножом, вынул стрелу – аккуратным движением, дабы не повредить нервы и сухожилия. Он оглядел наконечник на свет, ища остатки яда, но кроме крови ничего на нем не обнаружил. Сама стрела оказалась небольшого размера, а Авер говорил, что стрелы пигмеев похожи на стрелы потомков коррентов, и Витт сделал вывод, что луком баловались дети, и волчонка ранили случайно.
Спрятав трофей в колчан, букер нарвал трав: бобо[25], чтобы прочистить рану от грязи и гноя, а клейкую, неприятную на ощупь рату[26], дабы остановить кровь и покрыть кожу корочкой. В период войны бобо и рата спасали жизни воинам, а целителям позволяли приводить бойцов в строй за короткое время.
Собирание трав наряду с военным ремеслом было любимым занятием Витта. На пару с Авером они исследовали леса и степи, карабкались в пещеры и вязли в болотах, доставая нужные травинку или соцветие. Целитель объяснял, какая трава за что отвечает, что с ней надо делать (сушить, жечь или растирать), какие отвары из нее получаются, а какие лучше не пить, чтобы не отравиться.
Лет пять-шесть назад случилось кровавое сражение. Неметы переплыли реку, высадились на берег и появились на поляне столь же неожиданно, как появились бы через месяц, если бы враг не выдал Витту секрет. Разведчики подали сигнал, страж у ворот его принял и оповестил деревню. Букеры выбегали из домов, на ходу влезая в доспехи и надевая на руку щиты, собрались за воротами и пошли навстречу. Тогда в племени хватало воинов: и Аксель, и Эрен, и Гет, и подросший Аин.
На неметов полился град стрел и огненных шаров. Лучники подчищали их ряды, но большая часть уцелела и сошлась в рукопашной. Зазвенели мечи. Столько убитых и раненых Витт не видел ни до, ни после. Он бегал, помогая Аверу в лечении, накладывал рату, отпаивал своих чудо-настойкой, позволяющей биться, не обращая внимания на боль, потерю крови или отсутствие конечности, зашивал специальной иглой глубокие раны. Ревущий бой, где сотня кричащих глоток, где металлический запах смешивался с запахом пота, алкоголя и рвоты, и где любой неосторожный удар мог снести голову с плеч, не пугал Витта. Неметов не интересовали ни он, ни Авер, снующие между живыми и мертвыми. Неметы жаждали сражения, а фигурки старика и мальчика их не привлекали, позволяя выполнять важную миссию.
Букеры посмеивались над увлечением Витта. Тот становился грозным воином, а чужеродное занятие эленов, связанное с магией и колдовством, не приносило монет в копилку, пока не представился случай. Витт никого не слушал и не пропускал прогулок с Авером, выделяя на постижение важной науки день-два в неделю. Целитель благодарил его за веру и изливал на паренька знания. В первом же бою, когда Витт и Эрен столкнулись на западе с тремя асками, и Эрену разворотили бедро, выручил товарища именно он. Прочистил рану, приложил трав, зашил. На следующий день напарник, хромая, одолел пару тысяч шагов, а через неделю хвастался затянувшимся рубцом. Витт доказал, что знания Авера необходимы воинам, и отношение к целителю потеплело. Обычно сильнейшие воспринимали помощь как данность.
Сейчас букер лечил животное, и пусть взгляд волчонка не разгладился (хищник, он и есть хищник), воин понимал, что поступает правильно. Витт нашел нужное дерево гга[27], вытащил желтую повязку из кармана и пропитал ее соком, сочащимся из ствола. Приложил повязку к носу волчонка, тот надышался и уснул. Букер взял его на руки, обмякшего и безобидного, и пошел дальше.
Лес не изменялся, лишь деревья и кустарники сгустились. Витт больше не прорубал дорогу мечом, обходя препятствия из плотных зарослей. Волчонок напоминал, чтобы воин не расслаблялся: пигмеи вооружены, издавать лишний шум ни к чему.
Дыхание животного выровнялось, нос повлажнел, а через пять тысяч шагов стал холодным. Букер понял, что стрела не содержала яда, иначе волчонок уже умер бы. Воин поднял его и приложил ухо к боку: сердце стучало без перебоев.
Внезапно что-то мелькнуло вдалеке, и Витт сиганул в кусты. Он уловил шевеление на дереве, уложил волчонка на землю и притаился среди зелени, смотря сквозь прорехи в листьях. Букер увидел, наконец, медный наконечник стрелы и направленный на него лук, а затем довольное лицо черного человека, похожего на подростка – субтильного и худого. Главного Воина поймали на крючок.
Витт за долю секунды оценил расстояние. Стрела долетит и попадет в цель. До ближайшего дерева далеко, три-четыре шага – две пущенных в него стрелы. Если учесть, что они ядовиты (Авер утверждал, что против людей пигмеи используют отравленные орудия, компенсируя недостаток роста и нехватку силы), то даже царапина воссоединит букера с родителями. Шансы минимальные, но выбирать не из чего.
Воин мысленно обругал себя и напрягся, готовясь к прыжку. Не отрывая глаз от врага, Витт нащупал рукой сапог, залез под подкладку, вытащил дротик и зажал между большим и указательным пальцем.
Пытка взглядами набирала обороты. Пигмей чувствовал, что преимущество за ним, и выжидал. Букеру же ничего другого не оставалось.
Спустя несколько минут, казавшихся вечностью, оба были готовы лопнуть от напряжения. Лбы покрылись испариной, ноги затекли. По носу Витта потекла капелька пота, и он сдул ее. Дротик впился в кожу, и воин покрутил его, чтобы тот отклеился.
Палец черного человека отпустил тетиву. Стрела набрала скорость и влетела в то место, где мгновение назад сидел Витт. Тот кувыркнулся и бросил дротик во врага, который успел достать новую стрелу из колчана. Дротик попал в плечо, пигмей замахал руками, потерял равновесие и полетел, ударяясь о ветки и ломая их, и грохнулся оземь с глухим звуком: будто кто-то в сжатый кулак кашлянул.
Букер не испытал ни жалости, ни сострадания. Сморщился, представив какую боль испытал пигмей при падении, однако подойдя ближе, ужаснулся. Пигмей упал на здоровенный сук, торчащий из земли, и тот пропорол ему живот. Черный человек был жив. Трясущимися руками он тянулся к внутренностям, но вряд ли осознанно: пелена предсмертного тумана застилала глаза. Он задрожал, дернулся всем телом и затих.
Витт извлек дротик, вытер его и спрятал. Он не планировал убивать пигмея, но судьба распорядилась иначе. Тот первым наставил оружие на букера и первым пустил стрелу. Получил по заслугам.
Воин подошел к волчонку. Трава затянула рану, к утру выздоровеет. Букер подобрал его на руки, еще раз взглянул на поверженного врага и пошагал на юг.
Смеркалось. Деревья пропускали мало света, теперь же свет исчезал. Пару тысяч шагов, и стемнеет окончательно. Ночной Дремучий лес хранит тайны, с которыми лучше не связываться. Витт предпочел бы идти, пока не покинет владения пигмеев, но трудный переход через Гору Слонов наложил отпечаток.
Воин соорудил шалаш и посыпал перед входом порошка. Порошок содержал раздражающее вещество и отпугивал хищников и насекомых. Авер изготовил его случайно, раздробив перечные горошины и косточки висну[28]. Расчихавшись, целитель понял, что соорудил горючую смесь, показал Витту, а тот принялся потешаться над соплеменниками, обмазывая им носы.
Пока букер занимался шалашом, волчонок не отводил взгляда. Витт подмигнул ему, перекусил вяленым мясом и утолил жажду.
На Дремучий лес опустилась темнота. Если солнечные лучи пробивались через завесу листьев, то лунный свет сюда не проникал. Непроглядная чернь окружила ужинающего воина.
Птичка ко[29], крохотная, больше напоминающая бабочку, чем птицу, устроилась на ноге и слизывала что-то с пальцев. Тоненький язычок двигался быстро-быстро, щекотал и смешил Витта. Букер разглядывал необычное создание, терпел, а ко увлеклась поглощением, взлетела и кружила вокруг ступни. Воин не выдержал, пошевелил мизинцем, и птичка упорхнула.
Витт улыбнулся. Перевернувшись на бок, он наткнулся на волчонка. Веревка на задних лапах распуталась, и тот уснул рядом, согреваясь теплом букера.
Волчонок спал, свернувшись калачиком и спрятав нос под лапу. Во сне он подергивал лапами, задевая Витта за бедро. Букер погладил животное. Волчонок проснулся. Глаза хищника взглянули в глаза воина, и на секунду в них показалось что-то вроде благодарности. Но лишь на секунду. Потом зрачок увеличился, и детеныш волка зарычал: ему не нравилось, что его трогали. Витт снова погладил, и волчонок успокоился. Букер убедился, что рана затянулась и не кровоточит, и развязал веревки.
– Ты здоров, иди, – сказал Витт.
Хищник встал на три лапы, а четвертую прижимал к брюшку или держал в воздухе, боясь причинить себе боль. Букер повторил призыв, и волчонок сделал пару пробных шагов, наступая на больную конечность. Посмотрел на воина, словно уточняя, все ли в порядке, и скрылся в лесу.
– Прощай! – сказал Витт.
Перекусив мясом, букер проверил вещи и разобрал шалаш. К вечеру он планировал добраться до Границы – туда, где Дремучий Лес заканчивался и начинались владения пигмеев. Если в лесу они редкие гости, у себя на равнине они – хозяева, а чужак, превышающий их ростом, отличный ориентир, чтобы пострелять из лука.
Весь день Витт шел. Останавливался два раза: пообедал плодом манило, пополнил запасы воды из ручья и нарвал тростника, жуя по дороге сладковатую мякоть.
В лесу появилась дичь. Разноголосьем пели птицы. Пугливые нилу, забредшие сюда напиться из источника, учуяв человека, убегали, круша толстыми задами кустарники, а копытами затаптывая траву. Ленивые земо[30], чудные обезьянки с длинными носами-хоботами, лакомились фруктами и почесывались. Букер их передразнивал. Серые ушастики – заа[31] – топали, потом замирали, вертя ушами и шевеля усами, и топали дальше. Муравьи сновали около муравейника, построенного у дерева. Пологая сторона их дома располагалась с южной стороны, подставляясь под солнечные лучи. Маленькие насекомые, кусачие и работоспособные, набрасывались на сапоги Витта. Букер поражался их бесстрашности. Подумал, что если б все воины в племени были как муравьи, никто из врагов к ним бы не сунулся.
До Границы к вечеру он не успел. Солнце уходило на запад, и лес снова погружался во мрак. Обилие животных и поредевшие деревья говорили о том, что она рядом. Витт скинул вещи, обмазался соком папо[32], маскируя человеческий запах, и вышел на охоту. Желудок урчал, а запасы мяса он прикончил еще за завтраком. Одним манило не насытишься.
Нилу он приметил у ручья. Полосатые животные, сбившись в тройку, пили воду, а еще пара несла дежурство. Сок папо, впитавшись в кожу, позеленел, и букер подбирался к ним незамеченным, маскируясь среди листвы. Внезапно его осенила догадка, как миновать поселения пигмеев. Почему он сразу не использовал охотничьи навыки?! Он же практически невидим!
Витт выглянул из-за дерева. Нилуего не обнаружили. Букер снял с плеча лук, следя за повадками лошадей: не взбрыкнут ли, не учуют ли. Нет, вроде не отрываются от водопоя. Положил стрелу и натянул тетиву. Подняли морды, послушали.
Воин выстрелил. Стрела попала в горло – точь-в-точь в артерию. Нилу всхрапнула и повалилась в воду. Полосатые бросились врассыпную. «Жаль, что на нашей стороне папо мало где растет. Охота была бы отличной», – подумал Витт.
Теперь надо действовать споро. Кровь привлечет хищников. Вся туша антилопы ему не нужна, поесть да завялить мясо в листьях элоа[33]. Он отделил от нилу приличный кусок, захватил вещи и удалился от убитого животного.
Через час букер вырыл глубокую яму, развел костер и накрыл его ветками. На ветки положил мясо, и оно готовилось на дыму. Несколько кусков завернул в элоа. К утру мясо обретет пряный и неповторимый вкус, и на ближайшие два дня можно забыть о поиске пропитания. В племени использовали десятки рецептов вяления мяса: и в соли, и в соляном растворе, и в настойках. Еще неплохо подходили листья рагунда[34]: в них любая пища хранилась неделями, а эффект не уступал элоа.
Пока ужин пропекался и подрумянивался, Витт сидел под светом луны. Светило погружало в мрачные мысли об Авере и Майе. Букер не представлял племя без целителя и его дочери, и если ему предначертано судьбой вернуться в долину Кио, то он приведет Майю обратно. Но как обойтись без еженедельных прогулок с Авером, без дружеских советов старца и без хладнокровия мудрого элена, умеющего прощать ошибки и давать шанс исправиться? Разве кто-то заменит его за спиной Стама, чья горячность порой аукается нелогичными поступками?
Решение целителя покинуть букеров в предвоенный период поразило воина. После Ночи Прощания Витт много размышлял на данную тему, разбирая ситуацию по косточкам, будто освежеванную тушу, а перед сном прокручивал случившееся снова и снова. Стам отпустил Авера. Звучало как бред заболевшего горячкой, а от горячки Авер умел излечивать. Что произошло между двумя товарищами, если один хлопнул дверью, а второй его не удержал? Воин не верил, что виноват он, и целитель обиделся на то, что вождь избрал Витта для похода к Тату. Стам на то и вождь, чтобы принимать решение самостоятельно, он может и не прислушиваться к советам старейшин. И пусть ни Витт, ни Авер не согласны с тем, что сходить на поклон к чернокнижнику – верная идея, они не несут ответственности за букеров. Может, случилось что-то более серьезное, о чем умолчали и вождь, и целитель. Что – можно лишь догадываться.
Витт потыкал мясо ножом и перевернул. На языке вертелось слово «предательство», но к кому из двоих его отнести? Стам придумывает затею с походом в Тартум, затем устраивает состязания на Главного Воина и выгоняет из племени ближайшего соратника. Авер не поддерживает вождя, говорит ему это в лицо и объявляет об уходе из племени, которое стало родным. Или не стало???
Букер снял мясо с веток. Луна не отвечала на его вопросы. Никто на них не отвечал. Витт подкрепил силы, соорудил шалаш, затушил огонь и лег. Сегодня он прошел тысяч тридцать шагов, устал и мечтал об отдыхе. Тянуло ко сну, но как только он закрыл глаза, мысли были тут как тут.
– Как же избавиться от них? – проворчал воин.
Ему снилась Майя. Она сидела на лугу, окруженная цветами. Вместо белой ленты девушка заплела венок из фиолетовых и желтых цветков. Ветер кружил ее волосы. Словно дразнился. Майя звала к себе, что-то говорила, но Витт не слышал. Бежал к ней, но девушка не приближалась. Букер усиливал бег, не сдавался. Нет, далеко. Надо поднажать. Расстояние не сокращалось.
– Майя! – позвал он.
Ее губы двигались, с них слетали слова. Витт крикнул, что не понимает, пусть скажет громче, но девушка игнорировала просьбы.
Внезапно картинка увеличилась, ее лицо оказалось перед взором букера.
– Будь осторожен, – сказали она.
Он вздрогнул и проснулся. Что-то разбудило его: шорох или присутствие посторонних. Воин сконцентрировался на ночных звуках. Все замолкло. Подозрительно тихо. Когда ложился, кипела жизнь, а сейчас никто не пискнет. Букер осмотрелся. Деревья, кусты, трава. Лес в свете луны. Штиль – ни листка не шелохнулось. Что же побеспокоило? О чем предупредила Майя во сне?