Миллион смертных грехов

© Серова М.С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

Отдохнула я прекрасно. После трудного расследования решила устроить себе незапланированный отпуск, побывала на Ривьере, а теперь возвращалась домой, в Тарасов.

В соседнем кресле самолета сидела очень ухоженная и элегантно одетая женщина лет шестидесяти пяти на вид. После знакомства и обмена обычными любезностями мы разговорились.

– Знаете, Таня, я ведь впервые после смерти мужа решилась выбраться на отдых, – призналась Екатерина. – Побывала на побережье, насладилась солнцем и морем и как будто бы снова возвратилась к жизни. Но только теперь – к жизни в одиночестве. Правда, у меня есть сын, однако он уже взрослый и самостоятельный, у него у самого семья: жена и дочка…

Екатерина замолчала.

– Сочувствую вам, – сказала я. – Да, с утратой близкого человека справиться очень нелегко.

– Вы правы, только время может помочь, да и то не полностью и не сразу, – кивнула женщина.

– Но то, что вы решили отправиться в путешествие, – это очень правильно, – поддержала я свою попутчицу.

– Я согласна с вами, Таня. Сначала я, сказать по правде, сомневалась, зачем мне все это? Ведь от себя не убежишь, я имею в виду, от своих мыслей и переживаний. Но отель, где я остановилась, был очень уютным, и я постепенно вошла в свой новый режим, в котором каждый день начинался с утренней зарядки на пляже, а заканчивался прогулками по набережной. Днем я несколько раз посетила местный рынок и просто была поражена разнообразием красок и ароматов. А один из продавцов подробно рассказал мне о традициях и культуре Турции. И вы знаете что? Это общение помогло мне почувствовать, что жизнь, несмотря на потери, продолжается. Я даже купила на рынке несколько ярких платков на память об этой поездке, – сказала Екатерина. – Ну а вы, Таня? Как вы провели время в Турции? – поинтересовалась женщина.

– Отлично, просто замечательно! Роскошный отель с видом на море, пляж, солнце и вода – что может быть лучше? Я записалась на уроки серфинга, довольно быстро освоила основы этого вида спорта и даже смогла поймать несколько волн, – похвалилась я своей собеседнице.

– Но ведь это, наверное, сложно? – спросила она.

– Да, поначалу было трудно, но весело. Я упала несколько раз, прежде чем приноровилась и поймала волну. Но зато почувствовала себя настоящей серфингисткой!

– Ну что же, поздравляю вас, – улыбнулась Екатерина.

– А еще я, как и вы, побывала на местном рынке и купила там сувениры для своих подруг. Да, мне ведь довелось принять участие в вечернем концерте на пляже, и музыканты пригласили меня танцевать!

– Как это здорово! – воскликнула женщина. – Уверена, вы, Таня, были звездой вечера. Я бы тоже с удовольствием потанцевала, но стесняюсь.

Екатерина Геннадьевна немного поникла, видимо снова погрузившись в свои нерадостные воспоминания.

– Не стоит стесняться. В такие моменты забываешь обо всех неприятностях, – решила я подбодрить свою спутницу.

Женщина вздохнула:

– Наверное, я просто долго не могла позволить себе отвлечься и расслабиться.

– Я понимаю вас. У меня тоже бывают трудные периоды, и отдых – это отличный способ восстановить силы, – сказала я.

За разговорами время пролетело быстро, и вскоре самолет уже приземлился в тарасовском аэропорту имени Ю. Гагарина.

Следующая неделя прошла в ничегонеделании. То есть я встречалась со своими подругами – Ленкой-француженкой и Светкой-парикмахершей, – совершила несколько набегов на бутики модной одежды, но предложения заняться расследованием мне так и не поступило. Однако я не унывала, потому что знала, нет, была твердо уверена в том, что рано или поздно раздастся телефонный звонок и взволнованный мужской или женский голос попросит меня о помощи.

Так и случилось. Рано утром меня разбудило пиликанье телефона.

– Алло, – сказала я в трубку хрипловатым спросонья голосом.

– Татьяна Александровна Иванова? – раздался в трубке женский голос.

– Да, это я.

– Простите… Я, наверное, вас разбудила… Мне так неудобно…

Женский голос прозвучал виновато. Я посмотрела на часы: пять минут десятого утра. На самом деле, по всем законам этикета, после девяти утра как раз и наносятся визиты и ведутся телефонные разговоры. Однако для меня это было раннее пробуждение, ведь я находилась на отдыхе, а не вела расследование. Но отказываться от потенциального заказчика было бы неразумно, ведь никогда не знаешь, когда последует предложение от клиента. Бывает и так, что сразу же после законченного расследования я берусь за другое, даже не отдохнув. Но нередко случается, что заказчика приходится ждать довольно долго. Тут уж не угадаешь. Поэтому в трубку я уверенным голосом сказала, что уже давно не сплю.

– Ну слава богу, а то я думала, что нарушила ваш сон, – облегченно выдохнула женщина.

– Нет, ничего подобного, – заверила я ее. – Слушаю вас.

– Татьяна Александровна, меня зовут Екатерина Геннадьевна Перемысленникова. Ваш телефон мне дала…

Перемысленникова назвала фамилию одной из моих клиенток, которой я помогла выпутаться из довольно сложной ситуации.

– Мне необходима ваша помощь, Татьяна Александровна, – продолжила Екатерина Геннадьевна. – Дело в том, что пропал мой сын…

– А сколько лет вашему сыну? – тут же спросила я, подумав, что речь, возможно, идет о маленьком ребенке.

– Он уже взрослый. Иннокентию сорок три года, но… со вчерашнего дня о нем нет никаких вестей. Я очень волнуюсь, телефон Кеши недоступен… Я понимаю, что времени прошло мало, но… сердце мне подсказывает, что случилось что-то такое… нехорошее. Помогите мне, пожалуйста, Татьяна Александровна, найдите Кешу! Я очень волнуюсь, я знаю, в полицию обращаться сейчас бесполезно, но я очень растеряна и… не знаю, что делать…

– Прежде всего вам необходимо успокоиться, Екатерина Геннадьевна. Я понимаю ваше состояние, но и вы поймите, что такие вопросы по телефону не решаются, – сказала я.

– Конечно, я это понимаю, Татьяна Александровна, но…

– Предлагаю нам с вами встретиться и поговорить о случившемся. Вы согласны со мной? – спросила я.

– Конечно! – согласилась Екатерина Перемысленникова.

– Тогда давайте с вами договоримся о месте встречи. Мы можем все обсудить в кафе, или у меня дома, или же у вас, – предложила я несколько вариантов.

– Если вы не возражаете, я хотела бы, чтобы вы приехали ко мне, я неважно себя чувствую, – сказала Перемысленникова.

– Тогда диктуйте свой адрес, Екатерина Геннадьевна, – сказала я.

Перемысленникова назвала улицу, номер дома и квартиры.

– Хорошо, Екатерина Геннадьевна. Когда к вам можно будет подъехать? – спросила я.

– Ой, как можно скорее! Я вся как на иголках, – призналась женщина.

«Так, сколько времени у меня займет приготовление завтрака? – подумала я. – Нужно еще привести себя в порядок, нанести макияж и выбрать гардероб для визита. Никак не меньше часа. Ну ладно, сократим до сорока минут, обойдусь без гимнастики-разминки и контрастного душа».

– Екатерина Геннадьевна, я смогу быть у вас минут через сорок. Вас это устроит? – спросила я.

– Да, конечно.

– Тогда до встречи, – сказала я.

– До встречи, Татьяна Александровна, жду вас, – ответила Перемысленникова.

Я отключилась и пошла на кухню. Открыв холодильник, оглядела ряды полок, они были практически пустыми. Что ж, это и понятно, ведь питалась-то я в основном в кафе. Знаю, что домашняя еда не сравнится с общепитовской, но все время не доходят руки приготовить что-нибудь самостоятельно. Да и не люблю я стоять у плиты, если честно.

Ладно, сейчас приготовлю завтрак из остатков продуктов. А вечером непременно заеду в какой-нибудь из супермаркетов, благо их теперь много развелось, и закуплюсь всем необходимым.

Я вытащила из морозильной камеры два голубца и положила их в микроволновку. А пока голубцы размораживались, приготовила салат из огурцов и помидоров. Позавтракав, я сварила свою любимую арабику и, смакуя каждый глоточек, насладилась своим самым любимым напитком.

Покончив с завтраком, я переместилась в спальню, чтобы выбрать наряд для визита к Екатерине Перемысленниковой. Раскрыв дверцы шкафа-купе, я посмотрела на свой гардероб и пришла к выводу, что лучше всего мне подойдет элегантный брючный костюм бирюзового цвета. К нему я подобрала бежевые туфли-лодочки и такого же цвета сумочку.

Причесавшись, уложила волосы на макушке, закрепив их заколкой, и нанесла утренний макияж. Я уже собралась выйти из квартиры, как вдруг вспомнила, что еще не посоветовалась со своими гадальными костями. Решив не нарушать традицию – ведь я всегда ориентируюсь на подсказки своих двенадцатигранников, – я вернулась в спальню и вынула из черного замшевого мешочка кости. Подержав их в руке и мысленно задав вопрос о том, что мне ждать от предстоящего расследования, метнула додекаэдры на прикроватную тумбочку и посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Гадание на двенадцатигранниках я практикую уже давно и поэтому все толкования знаю наизусть, так что у меня не было необходимости заглядывать в специальный лист.

Итак, что же мне напророчили гадальные кости? О! Они пообещали удачу во всех моих начинаниях. Это можно расценить как благословение от высших сил. Ну что же, вдохновленная предсказанием успеха в предстоящем расследовании, я спустилась во двор, села в свою машину, завела мотор и поехала к Екатерине Геннадьевне Перемысленниковой.

Она проживала в элитном доме улучшенной планировки. Двор, в котором я припарковала автомобиль, был ухожен и радовал обилием зелени.

Когда я подошла к квартире Екатерины Перемысленниковой, женщина уже стояла у открытой двери, поджидая меня.

– Это вы? – почти одновременно воскликнули мы.

Да, это была она, Екатерина Геннадьевна, моя попутчица по самолету, с которой мы познакомились по пути из Турции в Россию.

– Да, Екатерина Геннадьевна, мир тесен, – заметила я.

– Таня! То есть Татьяна Александровна, а я и не думала, что вы частный детектив, – проговорила Перемысленникова.

– Ну, как-то не было повода представиться, – улыбнулась я.

– Проходите, пожалуйста, Татьяна Александровна. Я просто места себе не нахожу, вся извелась, – призналась Екатерина Перемысленникова, – все время подхожу к двери.

Женщина выглядела изысканно даже в домашней одежде: кашемировый кардиган глубокого синего цвета поверх белой шелковой блузки, темная юбка до середины икры и туфли на невысоком каблуке. Волосы, тронутые сединой, были собраны в аккуратный пучок.

Я прошла в просторный холл, оформленный в светлых тонах. Полы были выложены паркетом бежевого цвета, стены выкрашены в приятный лимонный оттенок. В углах я заметила зеркала, которые придавали пространству ощущение еще большей глубины. Пара изящных бронзовых светильников и небольшой столик из красного дерева хорошо сочетались между собой и придавали лоск помещению.

Екатерина Геннадьевна пошла вперед, я направилась следом. Перед гостиной в коридоре была еще одна комната – по-видимому, кабинет. Я прошла мимо ее массивной двери из дуба и оказалась в гостиной.

В большой гостиной окна от пола до потолка заполняли комнату естественным светом и открывали живописный вид на город.

В центре комнаты располагался удобный широкий кожаный диван, а перед ним – стильный стеклянный столик. На одной из стен висел плазменный экран, а рядом – стеллажи с книгами и предметами искусства. В углу находился камин, а над ним – портрет представительного мужчины в золоченой раме.

– Это мой покойный муж, Александр Николаевич Перемысленников, – сказала Екатерина, проследив за моим взглядом. Она села на диван, я тоже расположилась на нем чуть поодаль.

Екатерина Перемысленникова нервно теребила носовой платок и все не могла начать разговор. Я решила не мешать ей собраться с мыслями и терпеливо ждала.

– Знаете, Татьяна Александровна, – наконец начала Екатерина, – Кеша всегда был для меня особенным. Помню, как трудно с ним было в детстве. У сына было слабое здоровье, он часто и подолгу болел. Я, бывало, целыми ночами не спала, просыпалась от его кашля, сидела рядом с кроваткой, прислушиваясь к его дыханию, искала лекарства, врачей, даже к знахарке возила… Была готова на все, лишь бы Кеша выздоровел. Каждая его болезнь была для меня как удар, а лечение становилось испытанием. Мое сердце буквально разрывалось от страха потерять своего единственного малыша.

Екатерина Перемысленникова помолчала.

– Но потом Кеша стал большим и сильным, видимо, перерос все свои болячки, окреп. И характер у него изменился, стал твердым и решительным. Но знаете, даже когда Кеша вырос и стал совсем взрослым, моя привычка опекать его так и осталась со мной. Я все равно продолжала заботиться о нем, как будто он все еще тот маленький мальчик, которому нужна мама.

Женщина наклонила голову, ее глаза наполнились слезами. Екатерина Геннадьевна встала, подошла к стеллажу и взяла с полки альбом.

– Это альбом с детскими фотографиями Кеши, – сказала Перемысленникова, садясь рядом со мной. – Вот, посмотрите, это мы с сыном в детском парке, это было его самое любимое место для прогулок.

Женщина показала на фотоснимок, на котором маленький мальчик весело смеется, сидя на качелях.

– Здесь Кеше исполнилось пять лет. Он очень любил кататься на качелях, всегда бежал сперва к ним, а уже потом к остальным аттракционам. Я сначала сама качалась вместе с ним, сажала его к себе на колени, и мы вместе раскачивались. Но потом он начал кататься самостоятельно. Кеша просил меня толкать его все выше и выше, раскачать до предела. И никакие уговоры кататься не так высоко на него не действовали. «Я хочу достать до самого солнца, мам!» – кричал он. А потом Кеша закрывал глаза и представлял себя супергероем. У него было такое выражение лица… чистое счастье. А я смотрела на него и думала, что именно ради таких моментов и стоит жить…

Екатерина Геннадьевна перевернула страницу альбома:

– А вот еще один счастливый момент: мы с Кешей на импровизированном пикнике, на нашей даче. Он тогда сказал: «Мам, давай представим, что мы с тобой путники, устали от долгого пути и решили отдохнуть и перекусить». Вот это как раз один из таких дней, когда мы расположились на траве, я достала бутерброды, а Кеша – свои любимые игрушки, с которыми он не расставался…

Перемысленникова помолчала.

– Время пролетело очень быстро. Я и оглянуться не успела, как мой мальчик вырос. Окончил военное училище, поступил на службу, потом женился на Маргарите. Вот их свадебная фотография.

Екатерина Геннадьевна показала фото, запечатлевшее новобрачную пару. Они смотрелись красиво. И Иннокентий – видный мужчина, на таких обычно заглядываются женщины. И Маргарита – очаровательная девушка в белоснежном, как облако, платье невесты.

– Красивая пара, – высказала я свое впечатление.

– Да, они смотрятся вместе, – согласилась Перемысленникова. – В принципе, Рита… неплохая девочка.

Словосочетание «неплохая девочка» Екатерина Геннадьевна произнесла как-то очень уж индифферентно, как будто речь шла не о ее невестке, а о ком-то постороннем. А потом Перемысленникова вновь продолжила говорить исключительно об Иннокентии:

– Да, Татьяна Александровна, я поняла, что только в его детстве я могла быть всегда рядом с ним и защитить его от опасностей. А когда он вырос и начал жить своей жизнью, мне нужно было отпустить его, но я… Может быть, и правда, я его изнежила, переборщила с опекой? Но ведь матери любят сердцем, а не разумом. Мой муж не раз говорил, что мне нужно перестать баловать уже взрослого парня: «Кешка должен научиться самостоятельности, Катя. Не заточай его в золотую клетку, ты ведь не даешь ему и шагу ступить». Может быть, я действительно не смогла вовремя отпустить сына во взрослую жизнь? Но мой муж был строгим и требовательным человеком. А я считала, что он слишком сурово относится к сыну. Правда, позже Кеша сам решил пойти по стопам отца и выбрал воинскую службу. Потом мой сын женился, стал отцом. Вроде бы все сложилось, но… Вчера, когда я позвонила ему, автоответчик сообщил, что абонент находится вне зоны действия. И так весь день…

– А раньше такого не было, Екатерина Геннадьевна? – спросила я.

– Нет, не было, – твердо ответила Перемысленникова. – Кеша всегда отвечал на мои звонки, а если был занят, то обязательно перезванивал. А тут… уже сутки прошли, а от него нет ни одной весточки. Нет, с ним явно что-то случилось.

– Вы сказали, что Иннокентий Александрович пошел по стопам своего отца, то есть стал военным. Где именно он служит в настоящее время? – задала вопрос я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, Кеша уже уволился с военной службы, – ответила Екатерина Геннадьевна.

– Вот как?

– Да, Кеша решил заняться предпринимательством. Несколько лет назад он основал фирму по производству керамической плитки для интерьеров и фасадов. Дела у него идут неплохо, продукция его компании пользуется спросом, – сказала Екатерина Перемысленникова.

– А вы звонили в его офис, Екатерина Геннадьевна? – задала я следующий вопрос.

– Господи, ну конечно! После того как Кеша не ответил на мои звонки, я позвонила в его офис. Но никто не смог мне ответить ничего вразумительного. По словам сотрудников Кешиного предприятия, он так и не появился в офисе. Его секретарь Лерочка сказала мне, что она уже позвонила домой Кеше и его жена подтвердила, что он выехал на работу. Но куда он делся? Куда он мог деться? Что с ним могло случиться?

– А сами вы его жене не звонили?

– Звонила, конечно, первым же делом, – быстро ответила Перемысленникова. – Только Рита мне сказала, что Кеша уехал на работу. Предположила, что, может быть, пришлось отправиться в командировку? Такое, мол, уже бывало, внезапно крупные заказчики из области появлялись, и ему как руководителю приходилось мчаться куда-нибудь в отдаленный район. Но он всегда брал трубку! Всегда!

Последнюю фразу женщина произнесла трагическим шепотом.

– Вчера мне позвонил Всеволод Владимирович Деревянщиков – это бывший начальник Кеши по воинской службе. Но он скорее даже не начальник, а друг. Так вот, Всеволод спросил, не говорил ли мне Кеша, собирается ли он куда-то уехать. И вот после этих его слов я запаниковала, – призналась Екатерина Перемысленникова.

– Ну, во-первых, паниковать никогда не следует, Екатерина Геннадьевна, – заметила я. – А во-вторых, что в словах бывшего начальника вашего сына показалось вам таким серьезным, что повлекло панику?

– Да сам тон Деревянщикова! Всеволод всегда отличался рассудительностью и спокойствием. А тут он был очень взволнован, и это совсем на него не похоже, – объяснила она.

– Скажите, Екатерина Геннадьевна, а не было ли у вашего сына недоброжелателей? – задала я следующий вопрос.

– Недоброжелателей? – переспросила женщина.

– Да, недоброжелателей, – повторила я. – Ведь ваш сын – предприниматель. А где бизнес, предпринимательство, там и конкуренция, и вражда.

– Видите ли, Татьяна Александровна, Кеша мне ничего не говорил о своих проблемах. Поэтому даже и не знаю, что вам ответить, – несколько растерянно сказала она.

– Может быть, в последнее время Иннокентий Александрович выглядел подавленным, расстроенным? Не замечали за ним ничего такого? – спросила я.

– Да нет, не было такого, – пожала плечами женщина.

– Может быть, он говорил о каких-нибудь неприятных телефонных звонках? – продолжала допытываться я.

– Не припомню, Татьяна Александровна, – призналась Перемысленникова.

– Ладно. А какие отношения у вашего сына с супругой? Они ладят между собой? В их семье мир и согласие? – спросила я.

– Они живут отдельно от меня в коттеджном поселке «Волжская волна», это недалеко от села Чардым. Ну что вам сказать? Вроде бы не ссорятся… По крайней мере, когда приезжают ко мне, то все спокойно. А как они живут на самом деле… Кеша не любит распространяться на личные темы. Я чувствую, что действительно в детстве «перекормила», что называется, его своим вниманием. Кеша мне даже как-то сказал, что любовь может задушить… Поэтому я стараюсь не навязываться с расспросами. Что сам расскажет, тем и довольствуюсь, а подробности не спрашиваю, – сказала Екатерина Геннадьевна.

– Понятно, – кивнула я.

– Понимаете, Татьяна Александровна, у меня сейчас душа просто разрывается. Хочется верить, что с Кешей не произошло ничего плохого. Но тут же возникает страх, который парализует мысли. Что мне делать, куда идти, где искать Кешу? Почему он не отзвонился?

Я слушала Екатерину Геннадьевну и не могла понять, почему она так сильно переживает за своего сына, которому сорок с лишним лет. В конце концов, Иннокентий Перемысленников был взрослым человеком, у которого была собственная семья, и он мог сам принимать решения.

«Почему, откуда эта тревога? – подумала я. – Что такого в том, что Иннокентий не отзвонился? Бывает же, что с телефоном случаются какие-то неполадки, он мог разрядиться. Я и сама не раз пропадала из поля зрения своих приятелей, когда была занята расследованием. Да и мои знакомые тоже часто могли неделями не отвечать на звонки. Да, Екатерина Геннадьевна очень привязана к единственному сыну, он ее свет в окошке, особенно после кончины мужа. К тому же женщина с самого раннего детства вложила в сына очень многое: любовь, заботу, переживания. Но ведь Иннокентий Перемысленников – военный, хотя и бывший, он знает, как справляться с трудностями, и, надо полагать, может защитить себя».

Я начала размышлять о роли матери в жизни взрослого сына. Почему Екатерине Геннадьевне так сложно сепарироваться от Иннокентия? Может быть, бесконечная забота о нем, непрекращающееся чувство ответственности за его жизнь и благополучие – это издержки материнства? Мамы часто беспокоятся о своих детях, даже когда они становятся самостоятельными. Причем у каждой матери свои тревоги. Кто-то переживает по поводу здоровья, кто-то – о работе. У Екатерины Геннадьевны, похоже, это просто необходимость контролировать каждый шаг Иннокентия. Или же женщина считает, что не выполнила свою роль, что это ее вина в том, что Иннокентий вовремя не ответил на ее звонок. Да, материнская любовь может быть очень тяжелым бременем. Однако причины того, что Иннокентий Перемысленников пропал со всех радаров, могли быть и более серьезными. Не следует сбрасывать со счетов тот факт, что он предприниматель, а значит, имеет конкурентов. Наконец, еще одной причиной исчезновения может быть его военное прошлое. Во всем этом еще предстоит основательно разобраться.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Екатерина Геннадьевна несколько раз окликнула меня.

– Простите, Екатерина Геннадьевна.

– Я просто подумала: а может быть, уже пора обзвонить больницы и… морги?

Последнее слово Перемысленникова едва выговорила.

– Подождите с этим, Екатерина Геннадьевна. Ведь еще ничего не известно. Не нужно сразу думать о плохом, – сказала я.

– Татьяна Александровна, я стараюсь гнать от себя негативные мысли, но они все равно лезут.

Екатерина Геннадьевна покачала головой.

– Например, какие? – спросила я.

– Например, мысли о том, что Кешу могли похитить, чтобы запросить выкуп. Вот я только что вспомнила один случай. Мужчину – кстати, он тоже был предпринимателем – похитили, когда он выходил из своего офиса. Трое злоумышленников на внедорожнике остановились точно у дверей коммерческого центра, схватили бизнесмена, затолкали в машину и скрылись. Они потребовали за него выкуп, позвонили родственникам и пригрозили, что если те заявят в полицию, то предпринимателя они живым не увидят. Но его семья, видимо, решила, что это несерьезно, и позвонила в полицию. Бандиты испугались, и на следующий день бизнесмена нашли мертвым. Ужасно, не правда ли?

Екатерина Геннадьевна передернула плечами.

– Я просто не могу себе представить, что с Кешей может произойти что-то подобное! – добавила она.

– Это действительно ужасная история, Екатерина Геннадьевна, я с вами согласна. Но не стоит сразу впадать в панику.

– Но что же делать, если мне и на самом деле позвонят похитители? Я просто не представляю!

– Прежде всего, нужно оставаться спокойной, как бы трудно это ни было. Постараться запомнить все, что скажут похитители: их требования, голос, даже акцент, если он имеется. Потом необходимо выяснить все подробности насчет места, времени, другие детали, которые могут выявиться во время разговора. Но самое главное – это не предпринимать никаких самостоятельных действий. Ни в коем случае не отправлять деньги без консультации с полицией, – сказала я.

– Но ведь в том случае, о котором я рассказала, жертву убили. И полиция не помогла, – растерянно проговорила женщина.