- -
- 100%
- +
Глава 1
Шел четвертый день моего вынужденного отдыха. Я успела побывать в гостях у Светки, а она – нанести мне ответный визит. Я рассказала ей, как провела свое последнее дело, а она мне… Нет, я даже не берусь вспомнить все, что она «слила» мне в нашу последнюю встречу. Такое количество информации достойно хорошего романа. Еще я съездила на неделю в Турцию, поплавала в Черном море.
И вот сейчас, отдохнувшая и загоревшая, я лежала на диване и от скуки пробовала читать. Но детектив мне попался не очень… Не то чтобы неинтересный, просто преступника я вычислила уже во второй главе, а читать о том, что известно, скучно. Я полистала книгу еще немного, потом отбросила ее в сторону. Пожалуй, стоит пойти и приготовить себе кофе. Я уже отправилась на кухню, как вдруг раздался звонок в дверь. Это еще кто? Не люблю незапланированных гостей.
За дверью оказалась соседка, что жила напротив. Одинокая женщина лет тридцати с хвостиком. Какого размера был этот хвостик, оставалось лишь догадываться. Соседку звали Леной, но про себя я называла ее Масяня, потому что она была какая-то нелепая. Одевалась в то, что ей совершенно не шло, прически делала только такие, которые уже вышли из моды. Вот и сейчас Масяня с извиняющейся улыбкой смотрела на меня и, поправляя копну на голове, спрашивала:
– Ну, как? Мне идет?
– Что? – не поняла я.
– Цвет.
Я посмотрела на ее пестрый японский халат, потом на огненно-рыжие тапочки.
– М-м-м… – я тянула время.
– Волосы! – восторженно воскликнула соседка. – Я волосы покрасила.
Я подняла глаза на ее прическу. Цвет… ну, что сказать? Спелый баклажан, причем изрядно подпорченный. Масяня кокетливо поворачивалась ко мне то правым, то левым ухом.
– Ну, что? Мне идет?
«Паранджа тебе идет!» – подумала я, а вслух сказала:
– Ничего… освежает.
Масяня засветилась от счастья:
– Правда? А я купила новую краску, дай, думаю, попробую. Такой необыкновенный цвет!
Звонок моего телефона прервал ее воркование.
– Извини, – сказала я, с трудом скрывая радость, – мне звонят.
– Ничего, ничего, – Масяня пошла к себе.
Я вздохнула с облегчением. Никогда не знала, как с такими разговаривать.
В трубке был взволнованный мужской голос.
– Татьяна Александровна? Здравствуйте. Меня зовут Константин Эдуардович Долгов. Ваш телефон нам дала одна наша общая знакомая, она когда-то обращалась к вам, и вы ей помогли…
– Да, я слушаю вас.
– Мы просим помочь нам… У нас неприятности…
Мужчина выдержал паузу. Я терпеливо ждала. Через некоторое время он продолжил:
– Наш сын арестован… Его обвиняют… в убийстве. Черт знает что! Вы можете взяться за наше дело?
– В убийстве кого его обвиняют?
– Горничной…
– Вашей горничной?
Мне показалось, мужчина зарычал. Или застонал, разобрать было трудно.
– У нас нет горничной, – сказал он с расстановкой. – Его обвиняют в убийстве горничной в гостинице. Так вы возьметесь?
– Вы знаете мою ставку?
– Да, нам сказали… Нас устраивает.
– Хорошо. Когда к вам можно подъехать?
– Приезжайте сейчас, если можно. Мы бы не хотели тянуть…
– Диктуйте адрес.
Я записала адрес и телефоны и начала собираться.
Дом, в котором жил Константин Эдуардович, находился в Осеннем Ущелье. Четырехэтажная «сталинка» расположилась в живописном месте, во дворе – уютный скверик. Несколько иномарок у подъездов говорили о небедном житье жильцов этого дома. Я набрала номер квартиры на домофоне, мне ответили быстро, значит, ждали. На втором этаже было только две двери. Обе массивные, деревянные. Едва я ступила на площадку, как одна из этих дверей открылась, на пороге появился мужчина лет пятьдесяти пяти. Он был чуть полноват, чуть лысоват, чуть седоват – короче говоря, всего в нем имелось понемногу. Он поздоровался со мной еще раз и пропустил в прихожую.
Трехкомнатная квартира, в которой жил Константин Эдуардович, выглядела просто роскошно. Все здесь было красивое и добротное: мебель, посуда, картины на стенах, ковер на полу. Высокие потолки и большие окна создавали ощущение простора. Из двери в спальню навстречу мне вышла женщина примерно того же возраста, приятной наружности, в меру полноватая, светлые короткие волосы уложены аккуратно, макияж, маникюр – в общем, было видно, что она за собой следит. Только покрасневшие глаза и бледный цвет лица выдавали ее настроение. Думаю, она провела бессонную ночь.
– Здравствуйте, – тихо и грустно сказала она и присела на диван.
– Это моя супруга, Наталья Евгеньевна, – представил ее хозяин дома и предложил мне сесть в кресло. – А это Татьяна Александровна.
Я опустилась в мягкое кожаное кресло бежевого цвета с широкими подлокотниками. Хозяйка предложила мне кофе. Оказалось, она тоже кофеманка и даже курит, в отличие от своего супруга, так что за чашечкой крепкого напитка и с сигаретами в руках мы начали беседу. Правда, говорил больше Константин Эдуардович.
– Татьяна Александровна, наш сын Денис единственный ребенок в семье. Несколько лет назад мы потеряли дочь, так что сами понимаете…
– Константин Эдуардович, расскажите, что произошло, желательно поподробнее. И еще одна просьба: называйте меня просто Татьяной, мне так удобнее, хорошо?
– Хорошо, как вам угодно.
Константин Эдуардович потер подбородок, потом сжал пальцы в замок, хрустнул ими. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не взорваться, но он взял себя в руки.
– Наш сын Денис – студент последнего курса экономического института. Ему двадцать два года. Он хороший парень, поверьте, я это говорю не потому, что я его отец. Он хорошо учится, увлекается вопросами финансов, так, для себя. Он много читает, постоянно «висит» в Интернете, в институте какой-то там финансовый факультатив посещает. У него просто нет свободного времени. У него даже девушки нет, так он занят!
– Да, это я поняла, – сказала я, а про себя подумала: сколько раз мне приходилось слышать: мой сын хороший, самый лучший, поэтому не может быть ни в чем виноват.
А вслух я спросила:
– А как ваш сын в гостинице оказался и что это вообще за гостиница?
Замешательство, которое вызвал мой вопрос, было очевидным. Я поняла, что имела неосторожность коснуться неприятной для них темы. Мне пришлось прервать затянувшуюся паузу:
– Поймите, если вы хотите, чтобы я помогла вам, вы ничего не должны от меня скрывать. Как от доктора, иначе я буду искать не в том направлении, потрачу много времени впустую. И ваших денег заодно. Я обещаю вам: все, что я от вас услышу, умрет вместе со мной.
Супруги переглянулись, и жена вздохнула:
– Говори ты, Константин.
Константин Эдуардович помялся, потом начал понемногу выдавливать из себя слова:
– Видите ли Татьяна Александровна… а ну да, просто Татьяна… Поскольку Денис очень занят, свободного времени у него немного, ему некогда встречаться с девушкой… В общем-то, и девушки у него нет. Так вот… Все-таки молодой парень, понимаете?
– Константин, скажи прямо, она поймет, – взмолилась супруга.
– Надеюсь, – вздохнул Константин Эдуардович и покосился на нее. – Одним словом, я время от времени давал сыну денег, он снимал в гостинице номер и приводил туда девушку… по вызову. Физиологическая потребность… молодой организм… Ну, вы понимаете?
– И как часто это случалось? – спросила я, всем своим видом давая понять, что меня это известие не повергло в шок.
– Один раз в две-три недели.
– А что это за гостиница? Я так понимаю, что ваш сын снимал номер в одной и той же гостинице?
– Да, это частный отель «Приют странника» на улице Грушевой. Тихое местечко, отель маленький, там всего-то номеров пятнадцать, не больше. Сын всегда снимал эконом-номер в субботу вечером на сутки.
– Так, и что же случилось в последний раз?
– Ужас! Это такой ужас! Убитая девушка-горничная в номере нашего сына, прямо на постели! – не выдержала Наталья Евгеньевна и встряла в разговор. – Представьте, каково мальчику было увидеть это!
– А поподробнее, – попросила я.
– Давай я скажу, – недовольно остановил жену Константин Эдуардович. И, повернувшись ко мне, заговорил, нервно потирая руки: – Мы подробностей не знаем, но, как сказал следователь, в номере сына на постели лежала горничная, удушенная поясом от его халата. Она даже не была раздета, лежала поверх покрывала… Ну, вот…
– А сын ваш что говорит? Как он объясняет присутствие убитой горничной в его номере?
– Мы с ним не говорили, милиция забрала его прямо из гостиницы. Мы наняли адвоката, но он пока еще ничего не выяснил. Я знаю только одно: мой сын не мог убить эту девушку, не мог! Я что, сына своего не знаю?! Он в институте пару прогулять не может, не то что девушек убивать… – Константин Эдуардович вскочил и нервно заходил по комнате, засунув руки в карманы домашних брюк.
– Мы были в милиции, – продолжила за мужа Наталья Евгеньевна, – они говорят, что в номере всюду его отпечатки пальцев, и еще подозрение вызвало то, что он мылся в душе… Ну, якобы готовился…
– Готовился к чему?
– Мы сами не поняли, почему это так подозрительно, когда человек моется в душе, но они сказали, что все указывает на нашего сына, – вступил опять в разговор Константин Эдуардович. – В общем, так, Татьяна, вы беретесь за наше дело?
– Да, пожалуй, возьмусь. И тогда у меня сразу к вам вопрос: мне нужно знать всех друзей вашего сына, их телефоны и адреса, если можно.
Наталья Евгеньевна нервно скомкала сигарету в пепельнице и достала из пачки другую.
– Татьяна, у нашего сына нет друзей… в общепринятом смысле этого слова. Мы же сказали, он… не то чтобы нелюдим, но… довольно замкнутый мальчик. Конечно, в институте он общается с какими-то ребятами, но только по учебе. Во всяком случае, дома у нас никто из его друзей не бывал, и я не слышала, чтобы кто-то звонил сыну.
– А у него не было на этой почве проблем в группе? Насколько я знаю, молодые люди не любят тех, кто как-то выделяется среди них, кто не похож на остальных.
– Да, вы правы, – вздохнула Наталья Евгеньевна, – не любят. Ему из-за этого тяжело было учиться в школе. Сама учеба давалась ему легко, у него абсолютная память: прочитав или услышав что-то один раз, он запоминает это сразу и навсегда. А вот отношения со сверстниками… Дети жестоки. Они дразнили его, называя Маугли. В школе у Дениса совсем не было друзей, только один мальчик во дворе, он ходил к нашему сыну, они на компьютере играли. А вот в институте стало получше, наверное, все-таки здесь дети повзрослее, поумнее, что ли. Дениса в институте не дразнят, но особо с ним и не общаются.
Она сделала глубокую затяжку, пальцы ее едва заметно дрожали.
– Ну что ж, вопросов больше нет, – бодро сказала я, – готова приступить к расследованию.
– Сейчас я принесу вам аванс. – Наталья Евгеньевна вышла из комнаты.
– Скажите, Татьяна, как вы считаете, надежда оправдать нашего сына есть? – спросил оставшийся хозяин и посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым сомнением.
– Надежда есть всегда, Константин Эдуардович, – сказала я с оптимизмом. Не хватало еще, чтоб мои заказчики упали духом. – Дайте мне, пожалуйста, телефон адвоката вашего сына. Кстати, кто он?
– Это мой старый знакомый, опытный адвокат. Когда-то давно он помог мне в одном деле… Очень хороший специалист…
– Тогда зачем вы нанимаете еще и меня? Может, адвокат и решит вашу проблему? Вам не кажется, что это лишняя трата денег? – я выжидательно посмотрела на хозяина роскошной квартиры.
Он замялся, потом решительно махнул рукой.
– Нет, я не могу рисковать единственным сыном! Помогайте нашему адвокату, или пусть он помогает вам, как хотите! Но мой сын должен быть оправдан! Если будет нужно, я найму еще одного адвоката. Я никаких денег не пожалею. Я все ждал, надеялся: вот окончит Денис свой институт, поставлю его финансовым директором в моем мебельном производстве, помощник будет. Что я один столько лет все это тащу?! А тут на тебе!..
В это время в комнату вошла супруга и положила передо мной на журнальный столик деньги.
– Надеюсь, этого на первое время хватит?
Я развернула веером пестрые банкноты:
– Вполне.
– Может, вы еще кофе хотите? – спросила она, как мне показалось немного повеселев.
Но я отказалась от такого заманчивого предложения: не знаю, как все остальное, а кофе варить хозяйка, к сожалению, не умела. Я обещала супругам держать их в курсе дел и, сославшись на необходимость немедленно приступать к расследованию, покинула их уютную квартиру.
Я ехала в своей машине и обдумывала, с чего же мне начать. Пожалуй, начать надо с осмотра места происшествия. Так, сегодня у нас среда. Убийство случилось в субботу вечером, то есть четыре дня назад. Интересно, номер все еще опечатан или им уже пользуются? Я взяла сотовый и позвонила моему лучшему другу в органах Андрею Мельникову.
– Андрей? Здравствуй, а это я…
– Я тебя узнал.
– Ты рад меня слышать?
– Да как тебе сказать….
– Понятно. Вижу, что очень рад. Ты, конечно, занят, тебе некогда. Поэтому буду краткой. Скажи, пожалуйста, кто ведет дело Дениса Долгова? Уточняю: убийство горничной в гостинице.
– Ты и сюда влезла? Мать, ну скажи: как ты умудряешься везде поспевать, а? Мне бы твою прыть…
– Спасибо за комплимент, Андрюша. Так что насчет убийства в гостинице?
– А что именно тебя интересует?
– Да много чего… В частности, номер все еще опечатан?
– Пока да. Но, думаю, сегодня печать снимут. Звонил хозяин гостиницы, просил не держать номер долго, он убытки терпит, сама понимаешь, частная лавочка…
– Ну да… А кто будет снимать?
– Хочешь посмотреть на место преступления? Лучше, так сказать, один раз увидеть…
– Хочу, Андрюшенька, очень хочу! Ну и потом, если ты мне поможешь, я, ты ведь знаешь, в долгу не останусь…
Несколько секунд в трубке была тишина, затем Андрей заговорил, и в голосе его я почувствовала потепление:
– Ладно, считай, что уговорила. Значит, так. Печать мы обещали снять сегодня. Я хотел послать туда… Впрочем, неважно, что я хотел. Поеду сам. Что это там у тебя за звуки? А, это ты так от радости завопила? Да ты раньше времени не радуйся, ты еще не знаешь, во сколько я освобожусь. Боюсь, что не раньше семи, у нас тут завал полный.
– Андрюша, я готова встретиться с тобой когда угодно!
– Тогда в половине восьмого у входа в эту самую гостиницу. И не забудь про свой долг.
В трубке послышались гудки.
Нет, ну о чем он говорит, а? Когда это я забывала про свой долг? Вот прямо сейчас заеду в магазин и куплю ему бутылку хорошего коньяка.
Вечером в девятнадцать двадцать я остановила свою «девятку» около отеля.
Андрея еще не было, и, сидя в машине, я разглядывала это произведение архитектурного искусства. А что, очень даже симпатичный двухэтажный домик, отреставрированный, на тихой зеленой улочке, где почти нет движения. Реставратору даже удалось сохранить первоначальный замысел архитектора, только вот окна поставили пластиковые и дверь входную сделали железную. Но зато разбили клумбы около входа и сделали стоянку на пять-шесть машин. На этой стоянке я и ждала своего старого знакомого, бывшего однокурсника, а ныне капитана милиции Андрея Мельникова.
Он не заставил себя долго ждать. Подойдя к моей машине, постучал пальцем по стеклу.
– Да-да, войдите, – пошутила я и открыла дверь.
– Лучше вы выходите, – в тон мне ответил он. – Ну что, готова?
– Я, как пионер, всегда готова!
– Ты еще пионеров помнишь?
– А как же! Были такие ребятишки в красных косыночках. Только носили их не на голове, а на шее. Да я и сама в пионеры вступала… в третьем классе, кажется.
– А может, ты помнишь и родоначальника пионерской организации?
– Нет, ну это уже наглость, – я обиженно надула губы, – ты бестактно напоминаешь мне о моем возрасте!
– Я бестактно напоминаю тебе, что время проходит впустую. Я, похоже, опять домой только к ночи попаду.
Мы подошли к двери, и Андрей нажал кнопку. Раздался мелодичный перезвон колокольчиков.
– А у них что, камеры наблюдения нет? – спросила я шепотом, оглядывая козырек над дверью.
– Нет, – ответил Андрей.
– Добрый день! Администратор Елена. Что вы хотите? – послышался милый женский голосок из домофона.
– Это из милиции. Мы расследуем преступление…
Андрей не успел договорить. Послышался мягкий щелчок, и дверь чуть приоткрылась. Мы потянули за красивую ручку и ступили в прохладный холл. А здесь было очень недурно. Слева от нас деревянная лестница с причудливыми балясинами поднималась вверх, на потолке реставраторы сохранили лепнину и повесили люстру под старину. Справа расположился ресепшн, за которым сидела симпатичная девушка лет двадцати пяти. Еще в холле был диван, большой, коричневый, тоже сделанный под старину, рядом с ним – пальма. На стене – большая картина с довольно красивым пейзажем. Весь пол был застлан паласом. Мы подошли к администратору, которая преданно смотрела на нас, всем своим видом давая понять, что готова помогать следствию.
Андрей показал свое удостоверение и сказал, что пришел снять печать с номера, в котором произошло преступление. Администратор Елена обрадовалась и защебетала:
– Я могу вас проводить, если хотите…
– Не надо, – перебил ее Андрей, – мы сами.
Мы взяли у девушки ключ и пошли по коридору на первом этаже. Он был узкий, двери располагались друг против друга, между ними горели тусклые светильники. Ковровая дорожка заглушала наши шаги.
– А лестница куда ведет, на второй этаж? – спросила я Андрея.
– Да. Наш номер здесь, в конце коридора.
Мы остановились у последнего на этаже номера. На двери блестела золотом табличка «№ 6». Бумажка с печатью была на месте. Андрей сорвал ее, и мы вошли в комнату. Она была небольшой. Основную ее часть занимала кровать-полуторка со смятым покрывалом, по обе стороны от кровати – тумбочки с настольными лампами. Стол, стул, телевизор, крохотный холодильник, замаскированный под тумбочку. При входе – вешалка и подставка для обуви. Все. Эконом-номер, на полу даже ковролина нет. Я ходила по комнате, рассматривала все и рассуждала про себя. «Они» говорят, что здесь везде отпечатки пальцев Дениса. Хм, интересно, почему это вызывает подозрение? Человек тут провел некоторое время, ходил по комнате, что-то трогал. Вон бутылка колы на столе и пирожные на одноразовой тарелочке. Он что, в резиновых перчатках должен был отдыхать в своем номере? Я заглянула в душевую. Она была совмещена с туалетом. И здесь ничего особенного: душевая кабина, раковина, унитаз. На сушилке висит одно полотенце, еще одно валяется на полу. На крючке – белый махровый гостиничный халат, под ним стоят тапочки. Я открыла кран в кабине. Из лейки с шумом полилась вода, я закрыла дверцы кабины и постояла так. Андрей заглянул в дверь:
– Ты здесь что, моешься?
– Андрюш, а ведь если Денис стоял под душем, да еще дверцы кабинки были закрыты, он ведь мог не слышать, что произошло в комнате.
– Я понял, к чему ты клонишь. Душ он действительно принимал, администратор показала, что в коридор он выбежал мокрый, ну, когда труп обнаружил.
– Ты слышишь, как шумно течет вода? То есть он стоял под душем, горничная зашла с кем-то в комнату, ее задушили, а он ничего не слышал. Или этот «кто-то» зашел после нее, но это неважно. А что все-таки Денис сказал на допросе?
– Ты правильно мыслишь, именно это он и сказал: принимал душ, а когда вышел – увидел труп на кровати. Испугался, выбежал в коридор в одних трусах, начал кричать, администратор услышала и прибежала.
– Она и вызвала милицию?
– Да.
– Странно, – сказала я задумчиво.
– А по-моему, все ясно как божий день. Они поругались, он разозлился и задушил.
– Тоже мне Отелло! А горничная была раздета? – спросила я, хотя знала ответ на этот вопрос со слов родителей Дениса.
– Нет, была одета, – вздохнул Андрей и спросил, все ли я осмотрела и можно ли уходить.
– А почему она была одета? Получается, что он готовился, а она нет.
– Может, ему так нравится, самому раздевать! Знаешь, как в том анекдоте: «Одевайся и сопротивляйся!»
– То есть ты считаешь, что горничная этого отеля пришла в номер к постояльцу для интимных, так сказать, дел?
– Тань, ну зачем ты спрашиваешь, это ведь очевидно! – Андрей начал потихоньку раздражаться.
– Тогда скажи мне: это что такое? – спросила я и двумя пальчиками подняла с пола тряпку, валявшуюся около кровати.
– Французское белье, не видно, что ли! – съязвил Андрей.
– Зря психуешь. Ты ведь думаешь, что это обыкновенная тряпка…
– А ты думаешь – волшебная?
– Андрей, дослушай, потом будешь упражняться в остороумии. Эта тряпка действительно не простая, это специальная тряпка для евроуборки. Знаешь, сколько она стоит? Дорого. Материал какой-то специальный, с фибрами. А о чем это говорит? Это говорит о том, что с этой тряпкой горничная пришла сюда убираться, а не… зачем-то еще. А если она пришла для интима, как ты считаешь, тогда зачем она прихватила с собой тряпку? Чтобы с ее помощью клиента соблазнять? Думаешь, он возбуждается только при виде голубой тряпки для евроуборки? А вообще, давай поговорим с администратором Еленой. Может, она что интересное скажет.
– Мы уже говорили с одним администратором, той девушкой, которая в субботу дежурила, – устало произнес Андрей.
– И что она сказала?
– Ничего особенного, рассказала, как услышала крик, прибежала сюда, увидела Дениса Долгова в одних трусах, он был в коридоре, кричал: «А-а!» – показывал рукой на дверь, потом сел у стены на корточки, закрыл лицо руками и заплакал. У нас в отделении он не мог ничего толком сказать, мы ему врача вызывали, тот сказал, что у задержанного шок, сделал ему укол, наверное, противошоковый. Показания он давал в понедельник. А администратор, когда заглянула в номер, увидела на кровати горничную с поясом на шее. Пояс от халата, халат нашли в душе. – Андрей развел руками: мол, все просто и понятно.
– Ну вот, видишь, как все подозрительно и не вяжется одно с другим! – Я в пылу даже повысила голос на своего друга. – Зови администратора, будем уточнять.
– Ну, ты язва! Чего уточнять? Чего тебе еще нужно? – Андрей тоже начал потихоньку кипятиться.
Но я была непреклонна:
– Давай зови, а то сама позову!
Мельников, ворча себе что-то под нос, пошел на ресепшн.
Через минуту он вместе с администратором появился в дверях. Лена, в белой блузке и черной юбочке, в туфлях на высоченных каблуках, смотрела на меня и хлопала сильно накрашенными ресницами.
– Леночка, скажите, пожалуйста, – запела я вкрадчивым голосом, – что это за голубая тряпочка лежит около кровати?
– Этими тряпками горничные протирают мебель с полиролью, – охотно разъяснила Леночка.
– То есть ваша горничная… кстати, как ее звали?
– Катя Аверина, – с готовностью подсказала Леночка.
– Ага, Катя. Так что, ваша Катя зашла в номер сделать уборку в то время, когда там находился постоялец?
Леночка растерялась. Она пожала плечами и пробормотала:
– Нет, по правилам горничным категорически запрещается заходить в номер, если там гость. Они делают уборку в отсутствие постояльцев.
– А как же тогда Катя оказалась в номере Дениса Долгова, если он в нем находился? – не унималась я.
– Я не знаю… Не должна была… Номер только что сняли… он чистый, чего там убирать? Я этого Долгова знаю, он в мое дежурство тоже приезжал, он постоянный наш клиент. Он по субботам снимает, часа в три-четыре дня и на сутки, так что номер чистый был, его только на другой день должны были убирать, после того как гость съедет…
– Так, отсюда следующий вопрос: а за чем-нибудь другим Катя могла зайти в номер Долгова? Ну, может, у них было любовное свидание?
Тонкие брови Леночки поползли вверх, глаза сделались такими большими, что мне стало даже завидно.
– Нет, что вы! – запротестовала она. – Катя такими делами не занималась, у нее реально жених был, все серьезно… Она замуж за него собиралась, она сама сказала. И потом, у нас по правилам это тоже запрещено. Сам гость может привести девушку откуда-нибудь, но мы, работники гостиницы… нет-нет, это исключено.
– Лена, вы нам только правду говорите, а то за дачу ложных показаний можете и срок схлопотать, – припугнула я администратора, хотя, по-моему, совершенно напрасно. По испуганному лицу девушки было видно, что она не врет. Она, как свидетель, готова была рассказать нам все, даже то, чего не видела. Леночка начала клясться в правдивости своих слов и вдруг выдала:
– А вы знаете, к нему ведь всегда одна и та же девушка приходила. Такая черненькая, невысокая, тип лица восточный, глаза узкие.