- -
- 100%
- +
– Познакомьтесь, это мой сын Дмитрий.
Юноша привстал и кивнул.
– А это, Дима, Татьяна Иванова. Она помогает мне разрешить кое-какие проблемы.
Денисов спросил, что мне заказать. Я, разумеется, попросила кофе.
– В такую жару? – удивился он. – В таком случае вы настоящая кофеманка!
В течение еще нескольких минут старший и младший Денисовы обменивались ничего не значащими фразами и наконец распрощались. Дима ушел. Однако я заметила пристальный взгляд, которым он меня одарил на прощание. Виктор Вениаминович начал разговор с неожиданной реплики:
– Татьяна, почему вы выбрали такую профессию? Мне кажется, она вам совершенно не идет. Это занятие как-то не вяжется с вашей ослепительной внешностью.
– Главное, что она вяжется с моими убеждениями, – скромно ответила я.
Вау! Он сказал, что у меня ослепительная внешность! Нет, не то чтобы это было для меня новостью, но звучало как-то по-новому, как будто я никогда этого не слышала раньше.
Мне принесли кофе.
– Ну что же, тогда поговорим о деле. У вас есть новости?
Я кратко отчиталась. Денисов не показал ни неудовольствия, ни радости. Он оставался спокоен.
Я решила повторить тот вопрос, на который он не захотел мне вчера ответить по телефону, – о том, чем же так встревожила его кассета. Он пояснил:
– Я действительно видел всю запись. Она оканчивается примерно за час до того, как мы с приятелем ушли из этой квартиры. Не подумайте, что я оправдываюсь, просто хочу, чтобы вы располагали объективной информацией – дальше ничего более пикантного не было. Я вежливо отделался от притязаний девушки, дождался прихода Соколова и вскоре решительно откланялся. Соколов ушел вместе со мной, поскольку красотка ему никакого внимания не уделяла. Но, видите ли, все дело в том, что жена моя, Анна, очень чувствительная женщина. Я стараюсь ограждать ее от малейших неприятностей. Она, знаете ли, этакое тепличное растение, которое не переносит никаких грубых прикосновений реальной жизни. Если она получит эту кассету, у нее разыграется воображение, она напридумывает бог знает что.
Ага, значит, недаром мне казалось, что кино с участием господина Денисова как-то неверно выполнено в композиционном плане. Оказывается, половина изначальной записи была просто-напросто отсечена вследствие полного отсутствия развития сюжета. Виктор Вениаминович продолжил:
– Кроме того, меня самого очень задевает вопрос: кто же это решился пойти на шантаж? Ведь я не последний человек в городе, а тут прямо-таки голливудские штучки, как в дешевом боевике. Меня это просто взбесило, если откровенно. Я умею договариваться с людьми своего круга. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. А это происшествие совершенно ни в какие ворота не лезет. Я просто не понимаю и не представляю, кто бы это мог быть.
В ответ я рассказала, что получила из надежного источника (имелся в виду Мельников) информацию о том, что подобных случаев шантажа у нас в Тарасове не было зафиксировано. Следовательно, Виктор Вениаминович был не «поточной» жертвой, а единичной. Денисов немного помолчал. Потом выдал мне еще порцию информации:
– Видите ли, Татьяна, я вчера не сказал вам, да я до сих пор и не уверен, имеет ли это какую-то связь… В общем, последнее время мне домой часто звонят и молчат в трубку. Это обычно происходит по вечерам в выходные.
– Как давно это началось? – встрепенулась я, как гончая, почуявшая след.
– Точно сказать не могу, приблизительно с месяц назад или даже больше.
– Почему же вы не сказали сразу? – слегка укоризненно заметила я.
– Да, я был не прав, Танечка. Эти звонки сперва казались мне чьей-то глупой шуткой, но затем начали тревожить. Вернее, не то чтобы тревожить, а раздражать. Такое ощущение, что кто-то следит за мной. Это очень неприятно.
– А как ваша жена относится к этим звонкам?
– Когда я дома, я беру трубку сам, у себя в кабинете. Она, кажется, ничего не заметила. Если бы подобные звонки повторялись в мое отсутствие и она брала бы трубку, она непременно рассказала бы мне об этом. Поэтому я полагаю, что их не было в дневные часы по будням.
– А вы уверены, извините за нескромность, что это не какой-нибудь воздыхатель вашей супруги. Когда он натыкается на вас, то бросает трубку. Может, стоит расспросить ее?
– Нет-нет, это совершенно исключено.
Как этот мужчина уверен в себе! Впрочем, это вполне естественно.
– И вообще, для амурных разговоров существуют сотовые телефоны. Зачем бы моя жена стала давать своему гипотетическому поклоннику номер домашнего?
С этим аргументом я полностью согласилась. Денисов помедлил немного и с улыбкой продолжил свой рассказ:
– Я поначалу думал, что это меня осаждает какая-нибудь тайная поклонница. Не буду ложно скромен: я знаю, что произвожу на женщин, скажем так, благоприятное впечатление. Это во многом помогает моему сотрудничеству с «Истоками здоровья» – ведь подавляющее большинство их дистрибьюторов именно женщины. Но не обходится и без осложнений. Приветливость – это часть имиджа любого делового человека. А некоторые дамы с богатой фантазией усматривают в ней нечто большее, принимают на свой счет. Вы понимаете, конечно, что я имею в виду.
– Стало быть, преследования со стороны прекрасного пола для вас не в диковинку, – резюмировала я.
– Ну, я не назвал бы это так жестко – «преследования». Но суть вы уловили.
У меня в голове стала вырисовываться новая версия.
– Виктор Вениаминович, а не было ли у вас какой-нибудь особенно ретивой поклонницы, которая могла бы подстроить всю эту историю с кассетой? Женская душа – потемки. Мало ли что могло прийти в голову, закружившуюся от вашего обаяния?
– Ну вот, я напросился на комплимент. Нет, такой поклонницы я не припомню. Так странно еще никто себя не вел. Но кто знает, может, какая-то новая. Вы правы, Танюша, этот вариант исключать нельзя.
– Хорошо, сегодня вечером, если повезет, мы сможем засечь и звонок шантажистов, и звонок ваших «молчунов». Если это, конечно, разные люди. Во всяком случае, станет ясно, есть ли между ними какая-то связь.
Вот и еще одна загадка.
Я попросила разрешения закурить. Денисов, разумеется, мне не отказал, но посмотрел на меня с некоторой укоризной. Однако нотаций читать не стал. Вместо этого он вернулся к разговору об «Анжелике» и совершенно неожиданно подарил мне прекрасную зацепку.
– Вы знаете, Танюша, я припомнил еще одну деталь. Возможно, она поможет вам. У этой девицы, когда мы были еще в кафе, выпал из сумочки календарик. Я его поднял и обратил внимание, что на нем была реклама мебельного салона «Лада». Я же говорил, у меня фотографическая память. Так вот, я подумал, может быть, она имеет к этому салону какое-то отношение?
– Виктор Вениаминович! Из вас получился бы замечательный сыщик! – не удержалась я от комплимента. – А еще вы просто кладезь неожиданной информации. Может быть, у вас припасено для меня еще что-нибудь интересное? Тогда не томите, выкладывайте все сразу.
Денисов чуть усмехнулся и ответил:
– Да нет, пожалуй, это все.
– Ну что же, и это неплохо. Сегодня мы, как было намечено, займемся звонками. А завтра я навещу мебельный салон, если, конечно, он работает по воскресеньям. Дополнительная информация никогда не помешает. Так как же мы встретимся с вами сегодня вечером?
– Спектакль начнется в семь часов. Закончится в десять, так что моя жена будет дома ближе к одиннадцати. Примерно за три часа до спектакля Анна пойдет в салон красоты. В театре будет весь бомонд, поэтому ей хочется блеснуть. Я предложил ей сходить с Сашей Соколовым. Он ведь и ее давний знакомый. Анна не против, Саша тем более – ему всегда нравилась моя жена. Он должен встретить ее прямо у салона, а потом, разумеется, проводить до дома. Но это детали. В общем, у нас с вами, Танюша, есть около шести часов на всю операцию. Приходите к половине пятого.
– А во сколько обычно звонили «молчуны»?
– Приблизительно в промежутке от шести до девяти часов вечера, всякий раз по-разному. Было даже и по два раза за вечер.
– Ну что же, как раз будет время настроить аппаратуру. Все очень удачно. А что мне сказать, если я все-таки натолкнусь на вашу жену? – вдруг спросила я с совершенно идиотской ухмылкой. – Она не приревнует?
Господи, зачем ты дал людям язык! Мне иногда кажется уместным сравнение весьма пикантное: как про мужчин говорят, что они думают в иных случаях причинным местом, так про женщин можно сказать, что они думают языком. Ну, то есть язык опережает работу мозга. Мой мозг самым решительным образом упрекнул меня за заданный вопрос.
Денисов же не подал виду, что я сморозила глупость, и, заговорщически улыбнувшись, сказал:
– Будем действовать по обстановке. На войне как на войне. В крайнем случае прибегнем к испытанному приему – я представлю вас своей кузиной.
На этом основная часть разговора была завершена. Мы перебросились парой фраз о странной погоде этим летом, я допила свой кофе и попрощалась до вечера. У меня оставалось около двух часов до намеченной встречи. Уж конечно, салон красоты я посетить не успею. Мне бы хоть часок дома поваляться под вентилятором. Да и поесть не мешало бы. А то я преимущественно питаюсь кофе и сигаретами.
Но моим мечтам не суждено было сбыться. По пути на стоянку к машине меня догнал Дима, сын Денисова. Как выяснилось потом, он поджидал, пока мы с его отцом закончим разговор, и пошел следом за мной. Когда мы поравнялись, он сказал:
– Татьяна, извините, вы ведь, кажется, на машине? Не сочтите за наглость, не подвезете? Здесь недалеко. Мне очень нужно с вами поговорить.
Ну надо же! На ловца и зверь бежит! Хотя сейчас это немного не ко времени, но мне очень бы хотелось побеседовать с этим юношей. А еще больше мне хотелось бы побеседовать с его мамой, не знаю, как ее зовут, с Анной, которой требуются три часа в салоне для того, чтобы пойти в театр, и самое мое большое желание – пообщаться с Соколовым Александром Владимировичем. Но увы! У Анны – новой жены Денисова – слабые нервы, и Виктор Вениаминович бережет их, не щадя кошелька своего. А у Соколова – приятельская неприкосновенность, правда, без всякого алиби. Так что общаться мы будем с Димой.
Мы уселись в мою «девятку». Дима молчал, видимо, слегка сконфуженный своей смелостью. Чтобы разрядить обстановку, я задала нейтральный вопрос:
– Тебе сколько лет?
– Почти девятнадцать.
– Куда едем?
– Домой. Это недалеко, через три квартала, на Горького.
Я выехала на дорогу и свернула на улицу Горького.
– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – подстегнула я вялотекущий разговор.
– Я знаю, что вы – частный детектив.
– Папа сказал?
Дима кивнул:
– Ага. Но он случайно проговорился. У него вырвалось, что он в два часа встречается с детективом.
– Понятно. Так что ты хочешь узнать?
– Детективов просто так не нанимают. У нас с отцом очень хорошие отношения, мне просто хочется знать, все ли в порядке. Вообще-то папа говорит, что волноваться не из-за чего. Да и вы, я смотрю, девушка. Значит, и правда ничего серьезного?
Ну конечно, опять стереотипы. Парнишка, наверное, ожидал увидеть накачанного мужчину или на крайний случай седовласого старца с трубкой.
– То, что я девушка, как ты изволил выразиться, не мешает мне быть отличным детективом. – Избыток скромности мне никогда не угрожал.
Мы уже подъезжали к дому Дмитрия.
– Нет, вы мне просто скажите, что-то серьезное случилось?
– Извини, ничего тебе сказать не могу. Если твой отец сочтет необходимым – он скажет тебе сам. А я обязана хранить конфиденциальность. Иначе я была бы плохим детективом. А вот если хочешь помочь, то познакомь меня с твоей мамой. Мне хотелось бы спросить ее кое о чем.
– Тогда давайте поднимемся к нам. Попьем чаю. Мамы сейчас нет дома, но она скоро должна приехать с дачи.
Вопросов к Диме было не много, но есть такая вещь – интуиция, и парнишка получил мое согласие с небольшой поправкой:
– Лучше кофе…
Через несколько минут мы уже сидели на уютной кухне, пили кофе, и Дима рассказал о том, что родители развелись три года назад. Отец оставил им с мамой – Мариной Алексеевной – эту квартиру. Сын с отцом встречаются, но все реже и реже: Виктор Вениаминович постоянно занят. Соколова Дима хорошо помнит: классный мужик, всегда веселый. Анекдотов и всяких шуток знает невероятное количество. Правда, где он так долго пропадал, парнишка ответить затруднился. Анна сыну Денисова не нравилась. Впрочем, это меня ничуть не удивило: взялась неизвестно откуда какая-то Аня, и нате вам – у папы другой дом. Я на всякий случай показала Денису фотографию Кати – «Анжелики». Он отреагировал, почти как мой утрешний спортсмен:
– Миленькая, увидел бы – запомнил.
В общем, информации – ноль.
Хорошо, что вскоре пришла – с полными корзинами яблок, груш, помидоров и чего-то еще – Димина мать, Марина Алексеевна. У меня появился шанс услышать хоть что-то вразумительное. Она сперва приняла меня за подружку сына и слегка оторопела. Но я представилась ей, сказала, что у ее бывшего супруга кое-какие проблемы и что мне в связи с этим хотелось бы с ней поговорить. Марина Алексеевна охотно согласилась, не выказывая при этом особой тревоги. Видно, и она подумала, что если детектив – «девушка», то проблемы не могут быть серьезными.
Дима потерял интерес к разговору и куда-то ушел. Бывшая жена Денисова оказалась, как я и предполагала, женщиной красивой, но без шарма. Ее можно было бы назвать простоватой из-за ее открытости, но в больших карих глазах читалось что-то, что не давало этого сделать. Марина Алексеевна была выше среднего роста и в свои сорок выглядела на безупречные тридцать с хвостиком. Решив не задавать пока прямых вопросов, я начала издалека и спросила про друзей Виктора Вениаминовича. Марина Алексеевна сама вышла на интересную мне тему:
– Да какие друзья – одни деловые партнеры. Ведь он весь в работе. Вот разве только Саша Соколов. Он вот появился месяца полтора назад. Его долгое время не было в городе, и он не знал, что Виктор здесь больше не живет. А остальные так, просто знакомые.
– Марина Алексеевна, можете мне рассказать, что Соколов за человек?
– Да что рассказывать? Добрый, веселый, открытый. Мы ведь с ним с института еще знакомы, Саша нас с моим бывшим мужем и познакомил. – Марина Алексеевна говорила мягко. У нее был приятный голос. При всей деликатности и легкости она, на мой взгляд, была человеком не слабым.
– Полагаете, он вреда Виктору Вениаминовичу не может причинить?
– Вреда? Это Саша-то? Нет, что вы. Я не знаю, что там у Виктора случилось, не буду любопытничать. Но он вам и сам скажет, что Саша очень славный и на гадости не способен. Ну, пошутить глупо еще может, а что-то всерьез замышлять – нет. Он большой ребенок.
На языке у меня вертелся вопрос об Анне, но задать его я никак не могла.
В разговоре возникла пауза. Хозяйка заметила, что я разглядываю панно на стене – маску, плетенную из соломки и украшенную пышным головным убором из перьев. Она имитировала раскраску древнего индейца-ацтека, скорее всего шамана.
– Это Виктор привез из командировки. Он ведь не всегда занимался аптеками. Работал раньше в НИИ биохимии, был талантливым перспективным ученым. Одно время часто ездил в командировки в Мексику – там проводились интересные исследования – и привозил оттуда подобные сувениры. На его новой квартире, должно быть, тоже их много.
Марина Алексеевна произвела на меня очень приятное впечатление. Как мне показалось, я ей тоже понравилась. Пожалуй, она охотно рассказала бы еще многое. Но меня поджимало время. Я извинилась и собиралась распрощаться. Марина же Алексеевна никак не хотела меня отпускать.
– Татьяна, давайте я приготовлю вам кофе по особому рецепту, вы такого наверняка не пробовали.
– О, это ужасно соблазнительно, но мне, правда, уже пора идти.
По глазам этой усталой женщины чувствовалось, что ей хотелось бы поговорить еще. Так бывает: иногда случайному собеседнику с легкостью открываешь душу. Я пообещала, что зайду как-нибудь в ближайшие дни, и быстренько ретировалась.
До вечерней операции оставалось совсем немного времени. Опаздывать мне не хотелось. Я рванула домой. Там быстро проглотила бутерброд – ни на что другое времени не хватало. Денисов ждал меня к половине пятого. Я собрала свою электронику и поехала по адресу, который он мне дал. Дверь открыл он сам:
– Проходите, Танюша. Я один, все в порядке.
Решив без промедления заняться делом, я сказала:
– Мне нужны два параллельных телефона.
Он провел меня в зал, где стоял один из аппаратов. Другой был у него в кабинете. Я перенесла аппарат из зала в кабинет Виктора Вениаминовича, благо шнур позволял, и занялась подключением своей «чудо-техники», как выразился Денисов, к его компьютеру. Между делом я потихоньку осматривалась. (Когда я ехала сюда, мне было ужасно любопытно, что представляет собой жилище моего клиента.) Интерьер был очень изысканным и в то же время очень современным и функциональным. Ничего лишнего. Никакой пошлой вычурности. Просто и дорого. Как на картинках журналов. Однако моему глазу не хватало какой-то теплоты, уюта в обстановке. Немного безделушек, салфеточек каких-нибудь, толстого кота на диване, кактуса в горшочке – хоть чего-нибудь. Эта квартира не говорила о своем хозяине. Она была молчалива и сдержанна, как дворецкий английского лорда. В общем, безупречность вкуса и некоторая обезличенность слегка подавляли. Интересно было бы взглянуть на комнату супруги. Но моя экскурсия так далеко не простиралась. Кстати, никаких мексиканских сувениров я тоже не увидела. Возможно, после новой женитьбы вкусы Виктора Вениаминовича изменились? Но это, в сущности, не мое дело.
Подключив все необходимое, я уселась в кресло за столом. Виктор Вениаминович сидел на диванчике напротив меня и просматривал какие-то документы.
У него зазвонил сотовый.
– Да, дорогая, я работаю. Все хорошо… Приятно провести вечер.
Похоже, звонила Анна. Денисов явно нервничал, хотя и пытался это скрыть. С женой он говорил несколько сухо, как мне показалось. Мы посидели какое-то время в молчании. Я решила прервать затянувшуюся паузу. Не нашла ничего лучшего, чем спросить:
– Что, жена пошла в салон?
– Да. Я ее сам туда отвез, пришел прямо перед вами. Так что пока все идет по плану. Но если она вернется раньше времени, вы помните – мы держимся версии о кузине, – съехидничал Денисов. И, не дав мне отреагировать, продолжил: – Впрочем, эта версия не выдерживает никакой критики, родственницы не бывают такими красивыми.
Атмосфера немного разрядилась. Мы перебросились еще несколькими фразами на эту тему. Но, несмотря на легкий тон нашей беседы, в голосе Денисова продолжала чувствоваться легкая нервозность. Разговор явно не клеился. Я решила помолчать.
Уже перевалило за семь часов вечера, и мы оба сидели как на иголках, напряженно ожидая звонка.
Звонок прогремел как гром в тишине просторного кабинета. Денисов вздрогнул. Я схватила со стола наушники. Денисов же соскочил с дивана, рванулся к телефону и, запнувшись о телефонный шнур, лежавший на середине ковра, упал на пол. Черт побери! Бывает же такое невезение! В наушниках воцарилась тишина: аппарат отключился. Денисов неловко поднялся в полной растерянности. Я почему-то шепотом скомандовала ему:
– Быстро подключите телефон.
Он пошел в зал вставить телефонный провод в розетку. Видимо, от волнения делал это слишком долго. По крайней мере, казалось, что прошла целая вечность. Хотя в действительности – чуть больше минуты. Когда, наконец, все было готово, телефон звякнул еще раз и замолчал. Судя по всему, это был либо повторный звонок, либо кто-то очень долго ждал, пока возьмут трубку. Я, разумеется, ничего не успела сделать.
Виктор Вениаминович вернулся в кабинет. Я сняла наушники. Все, что мне оставалось, – только развести руками. Денисов опустился в соседнее кресло и, прикрыв лицо рукой, досадливо поморщился:
– Это же надо?..
– Да уж.
Я вспомнила, как он растянулся посреди комнаты, и еле удержалась от нервного смеха. Но тут же собралась и попыталась его утешить:
– Не переживайте, совсем не факт, что это был нужный нам звонок. В любом случае, если даже это и были шантажисты, они обязательно перезвонят. Подождем еще.
– Да.
Мы снова сидели молча. Только теперь Виктор Вениаминович переместился на кресло ближе к столу, чтобы избежать повторного конфуза. Уже начало темнеть, но свет мы не включали. Вдруг из прихожей раздались какие-то звуки. Кажется, открывали входную дверь.
– Это что, ваша жена? Что будем делать? – спросила я фривольным тоном.
Но Денисов прислушивался настороженно и встревоженно.
– Что такое? – почуяв неладное, я заговорила шепотом. Виктор Вениаминович пожал плечами и также вполголоса ответил:
– Странно. Аня не могла вернуться так рано. И она позвонила бы в звонок: у нас так принято, когда кто-то дома. А это что-то непонятное.
Теперь я тоже насторожилась: с дверным замком возились неоправданно долго. Денисов тоже это понял.
– Нужно посмотреть, – сказала я, – может, это воры.
Но Денисов решительным жестом остановил меня, уже было встававшую с кресла.
Мы продолжали прислушиваться. Звуки раздавались уже из прихожей – дверь, видимо, открыли. Не было слышно никаких голосов, только шорохи. Но там явно был не один человек.
– Похоже, к нам залезли, никуда не ходи. – Денисов неожиданно перешел на «ты».
– У меня с собой оружие.
– Только перестрелки еще не хватало. Тем более что мы не знаем, сколько там человек. И вдруг они тоже вооружены.
Я рвалась в бой, но Денисов решительно меня не пустил.
– Погоди. Они, видимо, думают, что дома никого нет. Давай не лезть на рожон, – почти беззвучно проговорил он. – Посмотрим, куда они направятся. Помахать пистолетом всегда успеешь.
Шаги и возня стали доноситься из зала.
– Нужно вызвать милицию, – предложила я.
Шорохи были уже за дверью кабинета. Виктор Вениаминович присел и за руку потянул меня под стол.
– Нет, никакой милиции, – ответил он, и выражение его лица при этом сделалось неожиданно жестким.
В этот момент дверь в комнату открылась. Мы оба затаили дыхание и вжались в боковые стенки стола. Благо он был большим, массивным и расположен был у задней стены кабинета. Так что в сумерках нас под ним можно было и не заметить. Если, конечно, искали не нас, а думали, что никого в квартире нет. Судя по всему, это было именно так.
Правда, и мне тоже почти ничего не было видно: маленькая щелочка под крышкой стола давала очень узкий обзор. Однако кое-что мне разглядеть все же удалось. Грабители на несколько секунд попали в зону моего обозрения. Их было двое. Одеты в маски и вооружены пистолетами «ТТ». С ума сойти, прямо как в кино. В такой дурацкой ситуации я, пожалуй, еще не оказывалась. Я сижу под столом, а какие-то ниндзя преспокойно шарят по квартире моего клиента. Это просто кошмарный сон частного детектива.
Однако Денисов прав: лучше было посидеть пока тут. Ну выскочила бы я со своим «ПМ» из-под стола – и что? По меньшей мере один из них успел бы выстрелить первым.
Грабители исчезли из моего поля зрения. Они действительно были профессионалами: я не слышала голоса ни одного из них – они общались при помощи жестов. Сначала они что-то искали, затем послышался непонятный скрежет, который продолжался довольно долгое время.
Как назло, именно в это время раздался телефонный звонок. Возможно, от шантажистов. Ну ничего, перезвонят попозже. Я полагаю, что эти громилы скоро уберутся. И что же, я вот так просто позволю им уйти? Меня раздирали противоречивые чувства. Подставляться под пули не хотелось, но и бездействовать было противно.
От сидения под столом в неудобной позе у меня затекло все тело, и ноги ничего не чувствовали. Спустя какое-то время грабители вышли из кабинета так же тихо, как и зашли в него. Они, по-видимому, сделали свое дело и, по моим расчетам, должны были несколько расслабиться. Самое время атаковать. На меня сработает эффект неожиданности.
Я осторожно выбралась из-под стола, попыталась встать на ноги, но они не слушались, стали словно ватные. Я все же переборола себя и поднялась.
И довольно раздраженно прошептала Денисову:
– Вызывайте милицию, а я пошла за ними.
– Таня, ты ненормальная. – Денисов все еще сидел на полу под столом. – Не вздумай за ними идти. Ты сейчас ничего не сможешь сделать.
Наверное, стоило его послушать, но тогда все мои мысли были заняты другим: меня распирала злость от вынужденного отступления под стол.
Прокравшись в наступившем полумраке в прихожую, я увидела, что один из грабителей уже вышел. Другого мне удалось втянуть обратно, вцепившись в его куртку. Одним рывком я развернула его лицом к себе. Он был еще в маске. Как я и рассчитывала, от неожиданности он растерялся: был уверен, что в квартире никого нет. Я воспользовалась этим и нанесла ему мощный удар в челюсть. Он упал. Я рванулась за дверь. Но не успела выскочить на лестничную площадку, как меня втолкнули обратно. Это был второй – здоровенный амбал. Мне было с ним не сладить. Он кинул меня на пол и направил пистолет мне в голову. Я уже собралась проститься с жизнью, но неожиданно первый грабитель, очнувшись от моего удара, встал и отвел руку своего напарника, держащего пистолет. За это время и я успела вскочить на ноги. Но это было пустой бравадой. Я ничего не смогла бы сделать в такой ситуации. В результате амбал ударил меня рукояткой пистолета по затылку, и я отключилась.