- -
- 100%
- +
Глава 1
Жизнь все-таки странная штука, – размышляла я, неторопливо шагая по украшенному летними красками парку в сторону дома. – Вроде все просто и понятно, так называемая стабильность, а вместе с тем нестерпимо скучно», – я грустно вздохнула и слегка ускорила темп.
Любому среднему обывателю, если бы он прочел мои мысли, это досадливое роптание на жизнь показалось бы, по меньшей мере, странным. Ну, действительно, чего вам еще желать, госпожа Охотникова, то есть мне? Ведь я весьма востребована в своей профессии и, учитывая специфику моего телохранительского дела, мне следует только радоваться повышенному спросу на столь необычные услуги. Но мне было скучно, и даже мысли о существенно пополнившемся за истекшие два месяца банковском счете мало грели мою жаждавшую приключений натуру.
Несколько последних дел были похожи по своей сути, как списанные учениками из хрестоматии сочинения на заданную тему. Каждый из трех моих недавних клиентов серьезно опасался за свою жизнь и даже не пожалел денег на оплату моих услуг, но предметом их счастья, а моей грусти, было то, что реальной угрозы их здоровью просто не существовало. Обычная возня конкурирующих в одной и той же сфере бизнеса представителей, в сердцах озвученные запугивания, нечестная игра в денежных вопросах, а по факту – ноль, только одна видимость опасности. И все это было нестерпимо скучно! Я чувствовала себя, как застоявшийся в стойле скакун, мечтавший о быстрой скачке в прериях. А вся моя профессиональная деятельность, по сути, свелась к некоему подобию эскорт-услуг. Я просто устала от этого спокойствия.
Конечно, такая «работа» никак не могла повлиять на мою квалификацию. Тело свое я тренировала годами, шлифуя и оттачивая все приобретенные мною навыки, но мне хотелось большей активности, хотелось почувствовать себя необходимой и даже незаменимой.
– Как ты рано! – радостно воскликнула тетя Мила, встретив меня, то есть свою племянницу, у двери.
– Да уж, – мрачно констатировала я и втянула носом аппетитный аромат свежей выпечки, долетавший из кухни. – Опять? – притворно грозно насупилась я.
– Не опять, а снова, – ласково заворковала тетя, забирая у меня из рук сумку.
– А как же талия? – Привела я ставший уже традиционным «намек на упрек».
– Вот уж кому об этом сетовать! – усмехнулась тетя. – Ты же могла бы с само ́й Гурченко в фильме «Карнавальная ночь» посоревноваться, кто худее, так что нечего устраивать демарши!
– Ох, опять ты мне льстишь – себе в же угоду, – ласково пожурила я ее.
– Вот еще, больно надо! – делано-грозно посмотрела на меня тетя, но взгляд ее немедленно смягчился. – Ой, вот ведь красавица: и личико, и глазки, и волосы густые и длинные, и все-то у нее на месте! И грудь высокая, и талия тонкая, и ноги, как у модели, а она еще смеет роптать! – привычно высказалась она в мой адрес и немедленно добавила, усаживаясь на своего любимого конька: – Прямо даже не знаю, кому такую красоту отдать, точнее, отдать-то кому – найти не сложно, вот как бы еще убедить строптивицу отдаться? – поджав губы, произнесла она и тут же прыснула со смеху, уловив непристойный подтекст собственной фразы.
– Отдаться?! – Заинтригованно вскинула я одну бровь. – Ай-ай-ай, и откуда такие мысли, это же неприлично! – напустилась было я на тетушку, радуясь, что могу легко увести разговор от опасного вопроса касательно моего замужества – излюбленной темы моей тети.
– А что я такого сказала, я же не о том, – смутилась моя пожилая родственница, когда-то с радостью приютившая меня в своем гостеприимном жилище. – Да ну тебя, тебе лишь бы сбить меня с толку! Так о чем я говорила? – Она на миг задумалась. – Ах да, тебе уже давно не шестнадцать лет, ты вообще думаешь детей рожать?.. – Она не успела договорить, так как ее бесцеремонно перебил звонок телефона. Досадливо поморщившись из-за необходимости прервать свою излюбленную фразу, тетя многозначительно посмотрела на мою сумку, из которой и раздалась звонкая мелодия.
– Алло, – я виновато пожала плечами и при этом весело подмигнула тете. Она, что-то недовольно бурча себе под нос, отправилась в кухню. – Слушаю, – добавила я уже другим, серьезным и даже несколько официальным тоном, подозревая, что на том конце провода – очередной клиент.
– Евгения… Евгения Охотникова? – торопливо и как-то испуганно, что, впрочем, было вполне привычно для меня, проговорила какая-то женщина.
– Она самая, – с удовлетворением отметив правильность своей догадки, ответила я.
– Здравствуйте, меня зовут Анжела… – представилась она и тут же осеклась, спохватившись: – Вы ведь телохранительница?
– Да, – все так же спокойно ответила я, слегка поморщившись, услышав это коробящее слух «ница» в конце названия моей мужской специальности.
– А я… а мне… – Женщина немного растерялась, и я решила ей помочь. Я уже давно научилась беседовать с такими напуганными и рассеянными абонентами.
– У вас ко мне какое-то дело?
– Да… но я не знаю… – опять сбилась она.
– Вам меня кто-то рекомендовал?
– Да, Леонид из банка «Рассвет». – Она назвала одного из моих последних клиентов. Я опять слегка невольно скривилась, вспомнив, что этот Леонид нанял меня скорее для упрочения его собственного престижа, нежели для выполнения охранных функций. Я уже стала подумывать, как бы потактичнее отказать этой клиентке, ибо подобная рекомендация не могла означать стоящего и интересного дела.
– Так что у вас случилось? – мягко спросила я, чтобы подвести женщину к сути дела и не тратить время на пустые вздохи.
– Я и сама не знаю, но мне кажется… – услышав эту неуверенно прознесенную фразу, я устало вздохнула и твердо вознамерилась отделаться от этой дамочки, сославшись на свою занятость. – Точнее, я уверена, что мне угрожает опасность, – словно прочитав мои мысли, добавила она. Я решила немного повременить с прерыванием разговора. Слова о ее уверенности вселили в меня некоторый оптимизм.
– И на чем же основываются ваши опасения?
– Знаете, Евгения, вроде бы ни на чем конкретном, но у меня никогда в жизни не случалось столько настораживающих и даже пугающих событий, с периодичностью в одни сутки, – горьким голосом поведала она мне.
– А поконкретнее?
– Два дня назад я чуть было не погибла от отравления угарным газом в собственной квартире, а этой ночью кто-то пытался наброситься на меня в подъезде, и лишь чудом я избежала этого нападения, – неожиданно сухо и как-то по-деловому отрапортовала Анжела.
– Похоже, что ваши опасения не напрасны, – осторожно прокомментировала я, поражаясь внезапной собранности потенциальной клиентки.
– Так это значит – «да»? – обрадовалась она.
– Это означает, что нам следует встретиться и обговорить все в деталях, и только после этого я приму окончательное решение.
– Хорошо, я понимаю, – тоном прилежной ученицы согласилась Анжела и совершенно другим, дрожащим от слез, голосом добавила: – Только давайте поскорее, а то я боюсь…
– Конечно. Вас устроит через тридцать минут в кафе «Пион»? – пошла я навстречу Анжеле.
– Еще как! – обрадовалась она. – Я буду в сиреневом брючном костюме.
– Отлично, до встречи, – и я нажала на отбой.
– Ну, Женя, а как же пирог?! – беззастенчиво выслушав всю эту беседу, упрекнула меня тетя.
– Работа, моя дорогая, что уж тут поделаешь, – не без сожаления потянув носом напоследок умопомрачительный аромат, доносившийся из кухни, ответила я.
– Работа, работа… – заворчала тетушка, обиженно глянув на меня, – все ты не в том русле движешься, а как же семья… – Она не стала договаривать, так как, несомненно, заметила, что я поморщилась, словно от зубной боли.
– Я обязательно съем пирог, как только вернусь, ты уж оставь мне кусочек, – я легко коснулась губами ее щеки и выбежала из дома, прихватив сумку.
Естественно, я не хотела обижать свою милейшую тетушку, но пускаться в надоевшие нам обеим объяснения о том, что я не создана для семейной жизни, уж тем более не видела никакого смысла. Да и лишний раз подчеркивать, сколь опасна выбранная мною профессия, мне тоже не стоило. Тетушка с годами стала сентиментальна, а при виде слез у нее на глазах мое обычно каменное сердце капитулировало сразу и безоговорочно.
До «Пиона» я добралась без особых проблем. Мой верный автомобиль затормозил на небольшой стоянке перед входом в кафе ровно за десять минут до назначенной встречи. Высиживать в машине, ожидая положенного срока, я не стала, да и кофе выпить мне очень хотелось. Мое обоняние все еще хранило воспоминание о восхитительных ароматах домашней выпечки, поэтому я рассчитывала поощрить себя каким-нибудь пирожным. Однако насладиться в одиночестве чем-нибудь сладким мне не удалось: первой, кого я увидела, войдя в кафе, была симпатичная блондинка, скажем так, в преддверии средних лет, в сиреневом костюме. Тревожный взгляд ее буквально застыл на входной двери, а лицо немедленно озарила неуверенная улыбка, едва я появилась в поле ее зрения.
– Анжела? – все-таки уточнила я, хотя была абсолютно уверена, что мне звонила именно эта дама.
– А вы, должно быть, Евгения, – подтвердила она очевидный факт и встала мне навстречу, протянув руку. Я автоматически оценила ее высокую, ладную фигуру, достоинства которой весьма удачно подчеркивал костюм.
– Очень приятно, – кивнула я и замолчала. Пауза после первого приветствия была моим традиционным способом общения с потенциальным клиентом, так я могла спокойно его (или ее) рассмотреть и составить первое впечатление, а также дать возможность человеку выговориться.
– Евгения, не подумайте ничего такого, я вовсе не склонна к истерикам или каким-либо фобиям. – Я отметила, что Анжела изо всех сил пытается взять себя в руки и говорить спокойно, но влажный блеск в ее испуганных глазах выдавал истинное душевное состояние очередной кандидатки в мои клиентки. Должна сказать, что при ближайшем рассмотрении Анжела оказалась довольно-таки молодой женщиной примерно лет тридцати. Волосы ее были выкрашены в медовый цвет и собраны в тугой узел на затылке. Ее довольно миловидное лицо вполне закономерно можно было бы назвать красивым, если бы не выражение тревоги, не покидающее его. – Я даже не знаю, с чего начать. – Она растерянно и даже как-то умоляюще посмотрела на меня.
– Начните сначала, – пожала я плечами.
– Но…
– Вы сказали, что вокруг вас происходит что-то странное, – с коротким вздохом подсказала я.
– Да не то слово, вчера ночью меня чуть было не убили на собственной лестничной площадке! – Взбудораженная этими воспоминаниями, она повысила голос. – Я, как обычно, поздно вернулась с работы, а в подъезде, что весьма нетипично, не горел свет, и мне пришлось тащиться по лестнице. – Она отпила глоток воды. – Так вот, доставая ключи, я услышала шаги за спиной. Рассмотреть что-либо в кромешной тьме было невозможно, но я абсолютно уверена, что кто-то подкрадывался ко мне. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы мой сосед не вышел на прогулку с собакой, которой, на мое счастье, приспичило… ну, вы понимаете. – Она сконфуженно улыбнулась. Я ободряюще кивнула ей. – Ну вот, он вышел, стало светлее, я обернулась, но никого уже позади меня не было. Кстати, света не было только у лифта и на лестнице, а перед квартирами был, поэтому, когда сосед открыл дверь на лестничную площадку, я смогла осмотреться. Видимо, от разных подстанций идет питание… Но я точно уверена, что кто-то крался за мной в темноте, я не сумасшедшая, – с горячностью в голосе добавила она, заметив мою вялую реакцию. Я же уныло обдумывала, как бы поскорее отделаться от мнительной дамочки, чьи опасения, судя по всему, были скорее плодом ее разыгравшегося воображения, нежели реальной угрозой.
– А второе нападение, вы что-то упоминали в телефонном разговоре про газ? – желая побыстрее завершить это дело, поторопила я ее.
– Да, точно, только я опять все напутала, вы же просили по порядку, а второе было как раз первым случаем, накануне ночью! – Она ухватилась за мою фразу, как за соломинку, глаза ее лихорадочно блеснули, и она пустилась в трагические воспоминания: – Понимаете, Евгения, я никогда не жаловалась на память, а тут такая оплошность, просто уму непостижимо, как я вообще могла забыть выключить конфорку? Это при том, что я никогда не жила в доме с электрическими плитами, поэтому обращение с газом у меня доведено до автоматизма. А тут вот что странно: я проснулась ночью от какого-то звука, то ли приснившегося мне, то ли на самом деле он раздавался… – она на мгновение задумалась. – А в кухне-то свет горит, и во всей квартире такой запах, знаете, тяжелый… – Она испуганно поежилась. – Ну вот, я и додумалась проверить плиту и обнаружила открытую конфорку, а ведь я точно выключала ее перед сном! – Она замолкла и подняла на меня взгляд. – Вы мне верите? – решила она уточнить.
– Да, я вас внимательно слушаю, – уклончиво ответила я, так как никогда не стремлюсь делать поспешные выводы.
– Просто жуть какая-то. Я до утра глаз не сомкнула, все проветрила, да еще этот звук, меня разбудивший, словно провидение какое-то жизнь мне спасло! Я помню, еще даже подумала, точнее, мне показалось, что в моей квартире кто-то есть, но точно сказать не могу. – Не стала она сгущать краски. – Просто звук уж очень напоминал щелчок замка входной двери, – после некоторого раздумья добавила Анжела.
– Вы живете одна? – скорее для очистки совести задала я ей закономерный вопрос, хотя рассказ об утечке газа наводил на некоторые подозрения.
– Да, с некоторых пор, – она печально вздохнула. Я спокойно ожидала продолжения, в которое она охотно пустилась, невзирая на мое вполне заметное равнодушие. – Одна я живу всего несколько месяцев, точнее два. Я застала своего бывшего мужа с любовницей, – ее лицо свела гримаса отвращения, словно она съела что-то очень невкусное. – Но эта история меня уже почти совсем не волнует! Со дня на день нас разведут, он уехал в теплые края, я фактически сама его туда отправила с глаз долой, как говорится. – Озвученное ею безразличие мне показалось мнимым, лицо молодой женщины выдавало горе и разочарование из-за такого предательства мужа.
– Судя по вашему рассказу, вы всерьез опасаетесь за собственную жизнь, но, если это так, – кого вы подозреваете, или, возможно, предполагаете из-за чего все это происходит? – осторожно произнесла я, совершенно сознательно скрыв собственное мнение обо всем услышанном от Анжелы.
– Я не знаю, – ее глаза увлажнились, но она сдержала слезы и быстро заговорила дрожащим голосом: – И вообще, я не уверена, стоит ли мне говорить о своих догадках, ведь, если они окажутся ошибочными, я обвиню хорошего человека…
– Как хотите, но я не берусь за дела, в которых многие факты от меня скрыты. Как я смогу охранять вас вслепую? Мне гораздо проще отказаться, – и я сделала попытку подняться.
– Нет, простите, не уходите, сейчас я все объясню! – Анжела удержала меня за рукав. – Просто я и сама понимаю, что никаких доказательств того, что кто-то пытается меня убить, нет, но, поверьте, я не сумасшедшая, и мои страхи – вовсе не мания преследования! – Она смотрела на меня с такой мольбой, что я смягчилась. В конце концов, если ее подозрения верны, то кто-то целенаправленно пытается запугать Анжелу, а, значит, ее обращение ко мне перестает быть обычной блажью богатой дамочки. А то, что у сидевшей напротив меня женщины имелись неплохие средства к существованию, можно было легко определить по ее внешнему виду. И костюм, и сумка, и тщательно ухоженное лицо, и свежая укладка – все это говорило о достаточно высоком материальном статусе Анжелы.
– Я вас внимательно слушаю, – мягко кивнула я, подозвала официанта, заказала кофе и сосредоточенно посмотрела в ее лицо.
– Возможно, я начну слишком издалека, но иначе не получится полной картины, – губы Анжелы тронула виноватая улыбка. – Восемь лет назад, устав от работы в обычном офисе на обычного, точнее даже, на обычно-противного босса, я открыла собственное кафе. – Должна сказать, что, услышав это, я была несколько удивлена. Получается, что Анжеле уже за тридцать, но выглядела она просто потрясающе. Да и слова о кафе насторожили меня, ведь для того, чтобы пуститься в такую рискованную авантюру, требуется много особого рода знаний, связей плюс немаленький стартовый капитал. Словно читая мои мысли, Анжела продолжила: – Деньги у меня были – от продажи доставшейся мне по наследству квартиры моей бабушки; образование у меня экономическое, да еще я после школы окончила кулинарный техникум. А чтобы не прогореть в первый же год из-за «наездов» различных бандитов, я подключила к этому делу своего старинного друга и соседа, Давида Бардадзе. Его родственник занимает довольно-таки высокий пост в городе, и его связей оказалось вполне достаточно для того, чтобы мы могли спокойно работать. Разумеется, за эти услуги ему полагается пятьдесят процентов прибыли, но меня это вполне устраивает, тем более что он внес долю в стартовый капитал. – Она достала сигарету и закурила. – Сначала мы открыли недалеко от вокзала чудесное маленькое кафе «Лютик». Моя фамилия – Лютаева, отсюда и название, – пояснила она, провожая взглядом размытое дымчатое облачко, которое только что выдохнула после очередной затяжки. – Дело пошло хорошо, и три года назад мы открыли большой ресторан в самом центре…
– «Лютиана», – догадалась я, вспомнив название известного места в городе, где я иногда люблю поужинать, сразу проведя в голове аналогию с фамилией Анжелы.
– Правильно, а как вы догадались?.. – удивленно вскинула она брови, но тут же улыбнулась. – Ах да!
– Просто я не знаю других ресторанов в городе, чье название было бы созвучно с вашей фамилией.
– Да, – она окинула меня оценивающим взглядом, – мне вас именно так и рекомендовали.
– Как? – Мне на самом деле стало интересно, что мог такого уж понять обо мне банкир Леонид, если учесть, что мне так и не удалось ни разу продемонстрировать ему свое мастерство в связи с отсутствием реальной угрозы для его жизни.
– Как настоящего профессионала, – Анжела немного смутилась, видимо, ей было неловко признаться, что она наводила обо мне справки. Я же, наоборот, отдала должное ее предусмотрительности.
– И что с «Лютианой»? – вернула я ее ближе к теме повествования.
– С рестораном все хорошо, даже очень. – Она слабо улыбнулась. – Нам поступило – около месяца назад – предложение от владельца сети фаст-фудов Карманова. Он предлагает хорошие деньги за «Лютиану», но… – Она запнулась.
– Вас что-то смущает?
– Да, я отнюдь не понаслышке знаю о его манере вести дела и почти уверена, что его интересует не сам ресторан, а то место, которое он занимает. У Володи давно слюнки текут…
– У Володи? – уточнила я, удивившись такому короткому обращению, явно привычно сорвавшемуся с губ Анжелы.
– То есть у Карманова. – Она вновь смутилась, и щеки ее заметно порозовели. – Думаю, мне лучше сразу все рассказать, – задумчиво продолжила она, старательно избегая моего взгляда. – Володя… почти одновременно со своим предложением о покупке «Лютианы» он стал ухаживать за мной. Поначалу я, конечно, не реагировала на это, но он был очень настойчив, и порою он кажется таким искренним, что мне с трудом удается устоять, тем более что я не уверена… даже не знаю, как сказать, – она устало потерла виски подрагивающими пальцами.
– Вы боитесь, что он все это затеял из-за покупки ресторана? – твердо и весьма немилосердно озвучила я очевидные опасения Лютаевой.
– Да, и в этом моя главная беда… – Она закусила губу и посмотрела на меня так, словно ждала совета.
– А ваш напарник, Давид, как он отреагировал на предложение Карманова?
– О, он – с большим энтузиазмом! Первую неделю они оба на пару давили на меня… но я просто не могу расстаться с моим детищем, ведь «Лютиана» – это вся моя жизнь! – Она горько вздохнула: – Особенно теперь, когда я узнала о предательстве мужа… Господи, почему все так сложно! Как мне узнать, как следует поступить, а вдруг Володя мне врет, вдруг ему просто нужно любой ценой заполучить мое согласие на продажу?! – воскликнула она в исступлении. – Да еще эти непонятные события! У меня на душе теперь все время так тревожно, меня просто изматывает это предчувствие беды, – она взяла салфетку и промокнула ею уголки глаз. – Так что вы мне ответите, Евгения? Вы поможете мне? – Ее вопрос был больше похож на вопль отчаянья, нежели на просьбу.
Я взяла чашку и сделала большой глоток кофе, чтобы немного оттянуть время и подумать. С одной стороны, события, происходящие вокруг Анжелы, могут оказаться просто плодом ее израненного предательством мужа воображения, и предложение о покупке «Лютианы» просто поступило в неподходящее время, когда она все воспринимает слишком всерьез. А то, что за ней стал ухаживать этот Карманов, тоже вполне естественно. Анжела – женщина очень красивая, это вполне логично…
Но, с другой стороны, как-то все это на самом деле подозрительно. И предложение о покупке, совпавшее с его личными ухаживаниями, а главное, странные события, происходящие с Анжелой, – тоже, кстати, после возникновения вопроса о продаже!
– Я помогу вам, Анжела, – наконец приняла я решение. – Мы подпишем с вами договор, согласно условиям которого я пробуду рядом с вами нужный срок, пока точно не пойму, что лично вам не угрожает никакая опасность. А уж с делами в своем ресторане вы разберетесь сами, – с нажимом закончила я.
– Спасибо, – ее лицо озарилось радостной улыбкой, да такой, что она стала похожа на молоденькую девушку.
– Пока не за что, – спокойно ответила я.
– А когда вы сможете приступить к своим… э… обязанностям? Вы извините, у меня никогда не было личного телохранителя, и я не знаю, как себя вести, – произнесла она сконфуженно.
– Понимаю. Я сейчас все объясню. О моих расценках вы знаете? – осведомилась я и продолжила после нескольких утвердительных кивков моей собеседницы: – Ну так вот, дайте мне час-полтора на то, чтобы я собралась и приехала в ваш ресторан, а дальше я стану вашей тенью на… неопределенный срок. – Я сделала паузу, давая возможность Анжеле осмыслить мои слова, и спросила, подводя итог: – Такие условия вас устраивают?
– Очень, то есть да, только мне-то что делать все эти дни? – все так же растерянно произнесла она.
– Вести обычный образ жизни и перестать так нервничать, потому что вашу жизнь я, положим, спасти еще могу, а вот нервные клетки не восстанавливаются, – решила я подбодрить Лютаеву избитой фразой.
– Я постараюсь, – уныло пробормотала она и сделала официанту знак подойти.
Глава 2
Тетушка Мила давно привыкла к моим стремительным сборам на очередное задание, но это не мешало ей приставать ко мне с расспросами даже в этот короткий промежуток времени. Она быстро отучилась комментировать назначение предметов, которые я спешно укладывала в сумку, но всякий раз неодобрительно качала головой. Вот и сейчас, когда я с сомнением вертела в руках два парика: один черный, а второй блондинистый, она лишь удивилась, но укоризненную мину не изменила. Вспомнив цвет волос и прическу своей новой клиентки, я все же запихнула в сумку светлый парик. Кто его знает – что или, точнее, кого мне придется изображать из себя, чтобы спасти ее жизнь, если опасность ей не пригрезилась в страшных снах.
– Опять летишь?! – полувопросительно проворчала тем временем тетушка и поправила на лбу завиток. – Ох, не о том ты думаешь, Женя, не к тому стремишься… – тоскливо проворчала она, полностью игнорируя мой возмущенный взгляд. – Послушай меня, я же знаю, что говорю, сама ведь все положила на алтарь профессии, а взамен что?! – Она горестно вздохнула и продолжила, понимая, что ответа от меня не дождется: – А взамен – одиночество и почетный статус пенсионерки…
– Но, тетя, не надо так, я же с тобой, – мягко произнесла я, отложив сумку.
– Уж и не знаю… если бы ты не переехала ко мне, то что бы я делала? Совсем бы скисла от тоски, – она одарила меня слегка размытым сентиментальными слезинками взглядом.
– Ну что ты себя расстраиваешь, это же совсем не так, – произнесла я традиционное возражение. Тетушка Мила вела весьма активный образ жизни, умело перенаправив свою закаленную на нервной и активной профессии юриста энергию в русло устройства домашнего уюта и дворово-хозяйственных нужд нашей многоэтажки.
– Да это все так, – она неопределенно махнула рукой, – это от скуки, а вот если бы ты одумалась, вышла замуж и родила бы мне… то есть, конечно, себе и мужу ребеночка… – виртуозно перевела она беседу на свою излюбленную тему.
– Знаешь, что?! – Я почувствовала, что стремительно закипаю. – Ты вынуждаешь меня из одного лишь бунтарского духа противоречия навсегда отказаться даже от мыслей о семье!
– Ой, что ты, милая, – немедленно спохватилась тетя, испуганно ухватив себя за щеки. – Просто я мечтаю понянчить твоих деток… – На этот раз она и сама не стала продолжать, заметив мой грозный взгляд, осеклась на полуслове и залепетала совершенно неожиданные слова: – Хотя, конечно, карьера сейчас так важна, так важна, – она успокаивающе погладила меня по плечу. – Ты все взяла, сумка-то больно маленькая? – Она выразительно взглянула на мои вещи.