- -
- 100%
- +
– Все, – я ограничилась настороженным кивком, ожидая следующего вопроса и готовая вспылить, если тема нашей беседы опять вернется на прежнюю скользкую для меня стезю.
– А пообедать на дорожку? – правильно расценив мое настроение, осторожно спросила она.
Я уже приготовилась было отказаться, но желудок мой выдал жалобное урчание, напомнив лишь о единственной чашечке кофе, плескавшейся в нем, поэтому я переменила решение на радость милейшей Миле, как я мысленно именовала свою родственницу:
– Это можно, только очень быстро. – Я расслабилась и наконец тепло улыбнулась тете. Она просияла и поспешила в кухню. Мои слова она восприняла правильно, и уже через минуту я с наслаждением вкушала аппетитнейший рассольник.
До ресторана я добралась быстро, пробок в середине дня на дорогах нашего города почти не бывает. Здание «Лютианы» уютно устроилось между двумя новыми бизнес-центрами, и расположение имело самое благоприятное – под боком у потенциальных клиентов, работников этих центров. Это подтверждало слова Анжелы о выгодности места. Припарковав машину на небольшом пятачке у входа, я поспешила внутрь. Меня встретила у дверей миловидная девушка:
– Вам столик? – окинув меня цепким, но доброжелательным взглядом, осведомилась она.
– Я к Анжеле Юрьевне, – ответила я, заметив на бейджике, приколотом к блузке девушки, имя – Лариса.
– Вы, должно быть, Евгения? – И дождавшись моего утвердительного кивка, она продолжила: – Пойдемте, я вас провожу. – Она отступила на шаг и бросила куда-то в сторону: – Катя, замени меня, я в дирекцию!
Повиновавшись приказу Ларисы, ее место у дверей немедленно заняла молодая официантка в широкой черной юбке, кремовой блузке и большом сиреневом переднике. Одеяние ее выглядело эффектно, но по глазам не било, так как тона одежды для персонала Анжела подобрала пастельные, впрочем, как и для всего внутреннего убранства помещения. Все было в меру строго, но не официально, неброские цвета успокаивали взор и слегка расслабляли, а фоторепродукции на стенах с натюрмортами и природными, в основном осенними пейзажами добавляли уюта атмосфере заведения. Двигаясь за девушкой-администратором через зал, я открыто рассматривала интерьер, отмечая мягкие широкие стулья и утопленные в нишах диванчики, словно созданные для неспешных бесед в приятной компании за ужином. В центре имелась зона для гостей построже, здесь заканчивали обедать офисные служащие, однако все это я отметила машинально. Зал был невелик, и уже через несколько минут Лариса постучалась в дубовую дверь кабинета начальницы:
– Анжела Юрьевна, к вам Евгения.
– Вы уже приехали! – Вместо ответа вышла ко мне навстречу Лютаева, кивком головы отпустив Ларису. – Как вы быстро, спасибо, и как раз вовремя, я вас так жду, так жду! – с чувством затараторила она, усаживая меня на диван. – Чай, кофе, может быть, хотите пообедать?
– Нет, спасибо, – улыбнулась я в ответ, с теплотой и чувством полного удовлетворения вспоминая рассольник тетушки Милы.
– Евгения, вы не представляете, что значит ваше присутствие для меня! Одним своим видом вы вселяете в меня какую-то уверенность, – Анжела на самом деле выглядела взбудораженной. – Но как же мне вас представить остальным? Через пятнадцать минут совещание, там будет и Давид, мой компаньон, и Володя, – произнеся имя своего поклонника, она вздохнула. Мне показалось, что, если бы не обстоятельства, Анжела была бы рада принять его ухаживания.
– У вас в приемной нет референта? – полувопросительно начала я.
– Ах, да, Лиза… э… – Она замерла, подбирая слова, а я удивилась внезапно покрывшему ее щеки румянцу. – Она уволилась, – наконец выдавила владелица ресторана. – Все не подберу ей замену…
– Вот и прекрасно, тогда вы можете представить меня остальным как помощника руководителя, отсюда и вполне объяснимо мое постоянное присутствие рядом с вами, – озвучила я логичный ответ.
– Точно, как же я сама не догадалась. – Она с досадой потерла лоб. – Просто тупею от всего этого, ужас, скорей бы все закончилось! – Она трагически шмыгнула носом. – А может, ничего и не начиналось, может, я все придумала, ну, или мне показалось? – Анжела перевела на меня полный надежды взгляд.
– Может, и так, но я предпочитаю не гадать, а верить только фактам, так что, пока я сама не буду полностью убеждена, что ваши страхи необоснованны, я от вас не отстану. Если вы, конечно, не решите разорвать наш контракт, – будничным тоном заметила я.
– Что вы, Евгения, я уж точно без вас пропаду, – поспешила мне возразить хозяйка ресторана и перевела взгляд на окно. Я автоматически проследила за направлением ее взора и увидела невысокого мужчину, отошедшего от сверкающей и, судя по всему, свежевымытой иномарки.
– Давид Бардадзе – мой компаньон, – заметив мой интерес, пояснила Лютаева и добавила, опережая мои расспросы: – Ему тридцать пять, не женат, хотя, конечно, женщины вокруг него так и вьются, что вполне естественно… Красавец, кому нравится такой тип внешности, – добавила она, и по ее тону стало понятно, что сама Анжела к числу поклонниц Давида не относится. – Обеспечен, хотя и не всегда: он любитель казино. Характер у него не «горный», более спокойный, это, верно, оттого, что он в Тарасове родился, и чувство юмора есть, – невозмутимо закончила она.
– Вы его хорошо знаете, – констатировала я.
– А как же иначе, если мы уже лет пятнадцать знакомы, а может, и больше… точно больше, уже лет двадцать, наверное. Квартиры наших родителей были в одном доме.
– Соседи, значит, – понимающе кивнула я и заметила, как на стоянку въехала еще одна машина. На этот раз мужчина выбрался не с водительского, а с заднего сиденья. Но в ресторан он входить не спешил, сначала внимательным взглядом оглядел припаркованные рядом автомобили и лишь после этого не спеша двинулся внутрь. – А это кто? – уже зная ответ, все же решила я уточнить.
– Он, – выдохнула Анжела чуть дрогнувшим голосом. – Володя, то есть Карманов. И точен, как всегда. – Она бросила короткий взгляд на часы и отвернулась от окна, поэтому и не увидела, как за мужчиной бросился вдогонку его водитель с большим букетом темно-бордовых роз.
Анжела стала собирать в стопку на столе какие-то бумаги, на ходу поясняя:
– Сейчас начнется совещание, они опять будут меня убеждать продать ресторан Карманову…
– Они? – удивилась я. – А разве Давид – не ваш компаньон?
– Мой, но его-то как раз очень устраивает предложение Володи, я ведь вам уже говорила. А я просто не могу расстаться с «Лютианой», у меня же тогда ничего не останется, ресторан – это вся моя жизнь, особенно сейчас, когда с жизнью личной, мягко говоря, у меня проблемы… – горячо произнесла Анжела и перевела на меня влажный от так и не пролившихся слез взгляд.
– Анжела, вам надо взять себя в руки, иначе ваши враги почувствуют вкус приближающейся победы, а это все равно что заранее выиграть всю битву. Вы мне сами только что сказали, что мое присутствие вас успокаивает, – я запнулась и сделала непродолжительную паузу.
– Да, очень, – она с горячностью покивала головой в ответ.
– Тогда у вас нет повода, чтобы так переживать. Я сделаю все, чтобы с вами ничего не случилось, если, конечно, опасность вообще существует, – добавила я, чтобы закончить разговор на мажорной ноте.
– Да, – вновь кивнула мне владелица ресторана, шумно втянула носом воздух, достала зеркальце, слегка припудрилась, взяла со стола бумаги и замерла с ними у двери. – Я готова, Евгения, – деловым, твердым голосом произнесла она, откликаясь на мой призыв сохранять спокойствие.
– Хорошо. Дайте мне какую-нибудь тетрадь и ручку, чтобы я делала записи по ходу совещания…
– Зачем это? – удивилась Лютаева.
– Чтобы у мужчин не возникло сомнений в том, что я – ваша новая бизнес-помощница, – терпеливо объяснила я.
– А… Я и не подумала, – одобрительно протянула Анжела. – Вот что значит профессионал! – уже привычно похвалила она меня, а я вдруг испугалась, что из-за такого обилия комплиментов у меня начнется головокружение от успехов. – Возьмите в ящиках Лизиного стола, – махнула рукой в сторону приемной Анжела.
К моему удивлению, после увольнения референта от него осталось некоторое наследство. В первом же отделении тумбочки я увидела несколько фотографий, на которых была изображена симпатичная девушка с очаровательной копной светлых кудряшек и пронзительными голубыми глазами. На одном из снимков она тесно прижималась к какому-то мускулистому атлету с абсолютно лысой головой, добавлявшей еще больше брутальности мужественному образу необычного красавца.
– Это Лиза? – уточнила я у ожидавшей меня в дверях Лютаевой.
– Да.
– А что это за мужчина?
– Очевидно, очередной ее любовник, – выдавила владелица ресторана и поджала губы, давая мне понять, что иных пояснений не будет. – Мы опаздываем, – добавила она, заметив, что я продолжаю интересоваться снимками.
– Конечно, иду. – Я вернула фотографии на место, пусть дожидаются свою ветреную хозяйку.
Зал для совещаний и переговоров был небольшой, почти все его пространство занимал овальный стол. Мужчины уже ждали нас, но если Давид лишь лениво улыбнулся при нашем появлении и остановил на мне вопросительный взгляд, то Владимир, словно мальчишка, кинулся навстречу хозяйке ресторана с большим букетом уже запримеченных мною роз в руках. Для Анжелы цветы стали сюрпризом. Она немедленно растаяла при виде их и посмотрела на Карманова, как на волшебника, так как отчетливо помнила, что, когда она его увидела на стоянке, он был без цветов.
– Спасибо, – с детским восторгом в голосе поблагодарила его она, но почти сразу же взяла себя в руки и сухо, даже как-то неприветливо добавила, небрежно отложив цветы на край стола: – У нас, кажется, деловая встреча, это лишнее, – она кивнула на букет, но все же возвращать его Карманову не стала.
По тому, как стремительно померкло лицо Карманова, у меня родилось два предположения касательно него. Первое: что он на самом деле влюблен, и холодность избранницы причиняет ему боль. Второе: что цветы – лишь средство смягчить несговорчивую владелицу ресторана, впрочем, как и его мнимая влюбленность. Такая реакция вполне закономерна для человека, не привыкшего мириться с чьими-либо отказами.
– Анжела Юрьевна, ну как вы не понимаете, что для меня дарить цветы такой красавице – это высшая радость, – высокопарно заявил Карманов, быстро справившись с эмоциями. По крайней мере, его лицо вновь осветилось удовольствием при взгляде на Лютаеву.
– Владимир Константинович, давайте оставим все это, мне кажется, у нас деловая встреча, – ровным тоном остановила его Анжела.
– Ну, так дайте мне шанс на неофициальную встречу, назначьте мне свидание, – почти взмолился он, хотя в действиях его было так много театральности, что все это больше походило на спектакль.
– Оставим эту тему, – укоризненно процедила Анжела.
– Не оставим, а отложим, – с нажимом парировал Володя, однако повиновался и вернулся обратно в кресло.
В этот момент дверь в зал распахнулась и на пороге возникла официантка с подносом в руках. Расставляя чашечки с кофе, сахарницу и тарелку с выпечкой, она несколько раз кокетливо взглянула на Давида, который вполне отчетливо подмигнул ей. Смысл их тайного безмолвного диалога был очевиден. У меня не осталось сомнений, что эти двое либо уже состоят в любовной связи, либо подумывают ей предаться, причем в самые короткие сроки. Похоже, официантка была из разряда тех, кто просто теряет голову из-за очарования восточных красавцев или, что более вероятно, из-за их материальной состоятельности.
Внешность у Давида была эффектная, волосы как раз того оттенка, который в дамских любовных романах называют цвета воронова крыла. Взгляд темных, почти черных глаз – пронзительный, нос тонкий, с хищной горбинкой, фигура плечистая. Разве что Давиду не хватало нескольких сантиметров роста, чтобы его можно было отнести к числу атлетически сложенных красавцев.
Словно бы в противовес ему, как раз напротив него восседал Карманов Владимир. В отличие от Давида он был высок, в этом я убедилась, еще когда увидела его на стоянке, но совсем не атлет, хотя и не толстяк, просто крупный мужчина типично славянской внешности, лет сорока.
– Знакомьтесь, господа, – Евгения, моя помощница, – тем временем представила меня Анжела, за спиной у которой официантка проворно размещала в вазе цветы, то и дело продолжая оглядываться на Давида. Он с нескрываемым удовольствием рассматривал ее невысокую, но довольно ладную фигурку, изгибы которой угадывались под блузкой и в складках юбки.
– Когда ты успела? – Встрепенулся Давид, мигом переключившись на дело от этого заманчивого созерцания, едва лишь девушка выскользнула из кабинета.
– Так вышло, мне ее порекомендовали. Хватит об этом, давайте начнем, – Анжела вдруг выказала раздражение, словно даже упоминание о том, что явилось причиной их совещания, было ей неприятно.
Давид с не меньшим интересом в глазах, нежели проявленный им к официантке, переключился на меня. Судя по тому, как одобрительно просияло его лицо, этим осмотром он явно остался доволен. Губы его растянулись в хищной ухмылке, он недвусмысленно подмигнул мне и, лишь получив в ответ мой холодный и полный равнодушия взгляд, разочарованно откинулся на спинку кресла. С такими горячими красавцами я давно уже привыкла правильно обращаться и знала, как можно легко остудить их пыл. Я нисколько не сомневалась, что капитуляция Давида временна и уже сегодня он выкинет в мой адрес что-нибудь банальное, например, пригласит меня в ресторан, скорее всего в «Лютиану», со всеми вытекающими из этого рандеву последствиями. Моя яркая внешность женщины-вамп частенько заставляла мужчин потерять над собою контроль, но для меня все их попытки ухаживания были просто смешны. Поэтому я без сожаления и даже без каких-то особенных эмоций подумала о том, что этого самовлюбленного жеребца ждет большое разочарование. Хотя, вполне вероятно, что он быстро утешится в легкодоступных объятиях улыбчивой официантки.
Все эти мысли пронеслись в моей голове за какую-то секунду. Я ни на мгновение не утратила своей обычной собранности и продолжала держать в поле зрения всех участников совещания. Карманов, надо отдать ему должное, на мою персону внимания практически не обратил, разве что скользнул изучающим взглядом по моему лицу и почти так же быстро перевел взор обратно на Анжелу. Глаза его, как мне показалось, на самом деле смотрели на нее с некоторой нежностью, поэтому вполне вероятно, что его симпатия к Лютаевой вполне искренняя, но делать столь поспешные выводы я отнюдь не собиралась.
– Начнем – это, конечно, хорошо, только в нашем случае продолжим, – задумчиво произнес Карманов и зашуршал бумагами в портфеле. – Анжела, я ведь не просто так попросил вас об этой встрече – я привез расписанные на бумаге твои и Давида, разумеется, плюсы, если вы согласитесь на сделку.
– Володя, – устало произнесла Анжела, даже не взглянув на разложенный перед ней веер из документов. – Мой ответ тебе известен. Ты говорил, что у тебя родилась какая-то новая идея, а мы продолжаем обсуждать то, что для меня является уже пройденным этапом.
– Но ты же еще не выслушала меня, – спокойно произнес он, – я действительно предлагаю тебе новый вариант, смотри: вот тут я расписал, насколько все получилось бы выгодно, если на этом месте разместить точку быстрого питания, а не ресторан. Все-таки два огромных бизнес-центра рядом, но вечерами народу уже не бывает так много. А так круглосуточно быстрая и вкусная еда, и при этом, заметь, недорогая, а в ресторане ужин на двоих тянет на кругленькую сумму. В наш стремительный век быстрое питание – это то, что нужно, долой эти старые устои, неторопливые трапезы и все прочее, люди торопятся жить… – с заметным энтузиазмом принялся он разъяснять Анжеле все относительно ее будущих неоспоримых благ от предлагаемой им сделки.
– Хватит, – оборвала его на полуслове Анжела, – я уже тысячу раз слышала все эти «коммунистические» лозунги! Что конкретно ты предлагаешь?
– Я предлагаю тебе следующее, – все так же спокойно продолжил он, словно и не заметил ее раздражение. – Давид продает мне свою половину акций…
– Не половину, а сорок пять процентов, – опять перебила его Анжела.
– Ну да, сорок пять процентов, – легко согласился Владимир, – я переделываю часть ресторана под свою идею, и мы смотрим, у кого дела идут лучше, а потом оставляем «в действии» то предприятие, которое, скажем, за шесть месяцев станет более рентабельным, – радостно сверкая глазами, закончил он.
– Разбежался! Сорок пять процентов вовсе не дают тебе равных со мною прав, так что без моего согласия ничего у тебя не выйдет! – остудила его пыл Анжела таким голосом, словно плеснула на Карманова холодной водой из ведра. – Ты устав наш внимательно читал? – вскинув одну бровь, осведомилась она, словно бы между делом.
– Да… – слегка растерянно протянул он, но по его лицу было ясно: он понимает, к чему она клонит. Я заметила кривую и какую-то горькую усмешку, легко тронувшую уголки его губ.
– Ну так я озвучу, на всякий случай, пункты 3.5 и 3.7, по которым Давид имеет право продать тебе свои акции только в том случае, если с момента объявления аукциона я не смогу выкупить его пакет в течение трех месяцев! А я тебя уверяю – костьми лягу, но эти деньги я найду!
– Я это прекрасно помню, мне не надо напоминать об этом условии, – вставил Давид с недоброй ухмылкой.
– Не надо мне грубить, я лишь напоминаю тебе о процедуре! Надеюсь, ты не забыл, что предварительно тебе следует сделать официальное заявление о продаже своей доли? – упрямо гнула свою линию Анжела.
– Считай, что я сделал это заявление, – зло буркнул Давид.
– Заявление о продаже вступает в силу после заверения искомого документа у нотариуса, пункт 3.9 устава! – мгновенно отозвалась Лютаева.
Я невольно восхитилась ее непреклонной позицией и теперь, кажется, поняла, как ей удалось выжить в жестоком мужском мире бизнеса. Несмотря на всю свою миловидность и женственность, хватку она имела железную, и, если чувства Карманова не игра, его интерес к Лютаевой вполне объясним. Отстаивая свои права и свое детище с пеной у рта, Анжела выглядела очень эффектно.
– Хорошо, я сегодня же все оформлю, но три месяца… Чего ты добиваешься, у тебя же нет таких денег, зачем тянуть, почему ты просто не согласишься? – вдруг вспылил Давид. Я припомнила слова Анжелы о том, что в нем якобы совершенно нет горячности горцев, и очень в этом усомнилась.
– И правда, – вступил Карманов, – через три месяца ты бы уже сама поняла, что моя идея более выгодна, и продала бы мне «Лютиану». Ну что за женское упрямство?! – словно капризную девочку, укорил он ее.
– Это не упрямство, Владимир Константинович, это – мое решение, и я думаю, с моей стороны излишне напоминать вам, что я его менять не намерена, по крайней мере, до истечения этих трех месяцев. – Анжела захлопнула папку с уставом и всецело переключилась на кофе, да так спокойно, словно этого неприятного разговора и вовсе не было.
Карманов достал телефон, отвернулся от нее и принялся кому-то звонить, а Давид бросился в атаку на Анжелу:
– Что ты за человек такой, мы же друзья! Почему ты не хочешь принять его предложение, неужели ты думаешь, что кто-нибудь посулит тебе больше за твою «Лютиану»?! – в искреннем изумлении воскликнул он.
– Давид, миленький, я ничего не думаю. Просто я вообще не собираюсь расставаться с «Лютианой»! И мне странно, отчего это ты так переменился? Тебя ведь раньше все устраивало! И потом, деньги – это ненадежно, а ресторан – это вложение, он приносит прибыль, зачем же мне от него отказываться?!
– Эх, Анжелка, Анжелка! Не понимаешь ты своего счастья! – развел он руками. – А вообще… хватит уже мне так мелко плавать. Я, может, столицу собрался покорить! – добавил он с загадочным выражением лица.
– Что такое? – удивилась Анжела. Она нахмурилась, словно была не уверена, что правильно поняла его слова.
– Да ничего, – он легкомысленно махнул рукой и отпил глоток кофе, давая ей понять, что не видит смысла что-либо еще обсуждать.
Карманов произнес в трубку только отрывистое: «Пора», и отключился, вновь начав этот бесполезный, как я уже убедилась, спор о необходимости продажи ресторана. В этот момент я машинально перевела взгляд во двор – и как раз вовремя: так как в поле моего зрения попал некий странный мужчина. Он был в темной одежде, черных очках и низко надвинутой, чуть ли не до самого носа, бейсболке, вроде бы бесцельно шатавшийся туда-обратно мимо машин, припаркованных у ресторана, то и дело заваливаясь на сторону, словно был нетрезв. Вдруг оказавшись рядом с красной машиной Анжелы, он сильно почти упал куда-то под ее передние колеса, потом быстро поднялся, отряхнулся, почти бегом направился на другую сторону дороги и юркнул в старенькие «Жигули». Времени на раздумья у меня не осталось.
– Анжела, я вас ненадолго покину, – бросила я ей и торопливо вышла из кабинета, предусмотрительно опустив оконные жалюзи. Впрочем, занятые жарким спором мужчины, похоже, совсем не обратили внимания на мои слова, только моя новая клиентка испуганно оторвалась от обсуждения и проводила меня тревожным взглядом.
Через минуту я уже заводила мотор своего «Фольксвагена», заняв позицию через несколько машин от подозрительных «Жигулей». Машина резко сорвалась с места и нырнула между двумя иномарками, вызвав своим маневром бурю отрицательных эмоций у их водителей, выразивших свое возмущение продолжительным угрожающим гудением. Я, с гораздо большей безопасностью для участников дорожного движения, пустилась в погоню.
Водитель «жигуленка» вел себя на дороге, мягко говоря, невежливо. Он петлял, дергался из ряда в ряд, то ускоряясь, то, наоборот, замедляя темп езды, явно пытаясь определить, есть ли за ним хвост. Хвост, то есть я, несомненно, имелся, но это было отнюдь не первое преследование в моей жизни, поэтому обнаруживать себя я не торопилась. Я спокойно двигалась по полосе, почти не нарушая правил дорожного движения. Лишь когда мой «объект», стремительно разогнавшись, резко, визжа покрышками, свернул в первый попавшийся дворик, я, уже почти не таясь, последовала за ним, нутром чуя, что упускать его нельзя – слишком много на дорогах нашего Тарасова машин, подобных этой грязненькой, неприметной «россиянке». Не сбавляя скорости, на пару пронеслись мы мимо длинной пятиэтажки под неодобрительные выкрики и откровенную ругань окрестных старушек. Я молилась лишь о том, чтобы никакой ребенок не выскочил вслед за своим мячиком на дорогу. Улочки были узкие, и сманеврировать в целях объезда было практически невозможно. В остальном выбор маршрута меня вполне устраивал. Я то и дело оглядывалась, высматривая безлюдные места, где можно было бы выстрелить по колесам «Жигулей», чтобы остановить их и выяснить – что за недоброжелатель скрывается в машине? А в том, что у преследуемого мною водителя имеются какие-то нехорошие намерения по отношению к Анжеле, я была практически уверена, иначе с чего бы он решился на эту сумасшедшую езду? Для подобной гонки у него должны быть причины, причем весьма веские.
Однако, похоже, мне достался опытный противник: он быстро усек всю бесперспективность дворовой зоны, которую, видимо, до этого считал надежным укрытием, и вырулил обратно на улицу, где поток машин был значительно плотнее. Лавировать следом за «Жигулями» мне стало страшно неудобно. Мысли о том, чтобы достать пистолет, меня и вовсе покинули – слишком велик был шанс попасть в случайного очевидца нашего противоборства. Да и в чем виновен этот тип, так стремительно улепетывающий от меня, я не знала, поэтому не имела морального права подвергать его жизнь реальной опасности. На большом перекрестке впереди зеленый свет предупреждающе замигал. Нам оставалось чуть более десяти метров до светофора. Я была уверена, что «жигуленок» не сунется на опасный перекресток на красный свет, но водитель, вопреки моим ожиданиям, бесстрашно пересек дорогу, хотя и справа, и слева уже начали перекрестное движение другие машины. Со вздохом я устремилась за ним, но тут выезд на смертельно опасный участок дороги мне перегородил огромный грузовой трейлер, словно явившийся из американских боевиков времен расцвета актерской карьеры Арнольда Шварценеггера. Я вынужденно затормозила, справедливо рассчитав, что мой миниатюрный «Фольксваген» вряд ли прошмыгнет под огромным железным брюхом громадины. Да и риск был неоправданным. Когда трейлер неторопливо очистил проезжую часть, я с досадой отметила, что подозрительных «Жигулей» уже и след простыл.
«Что ж, похоже, вокруг Анжелы и в самом деле происходит что-то странное, моя помощь ей явно не помешает», – мрачно подумала я, развернула машину и отправилась обратно к ресторану. Припарковавшись на стоянке, я мельком осмотрела красную иномарку Лютаевой, но видимых повреждений не обнаружила. И все же внутреннее чутье подсказывало мне, что водитель «Жигулей» отнюдь неспроста притворно завалился на бок именно около ее машины. Отнестись к этому эпизоду мне требовалось очень внимательно.