Искусство перевоплощения

Глава 1

Вся эта история, довольно неприятная, началась ранним весенним утром. Началась, как обычно и начинаются все неприятные истории, – с громкого стука в дверь. А дверь у нас с тетушкой металлическая – прогромыхало будь здоров!

Электрический звонок непрошеные гости почему-то проигнорировали. Наверное, решили, что постучать – будет куда эффектнее.

Открыла им тетушка Мила, поскольку я была в ванной. А когда, закончив свои утренние процедуры, вышла оттуда, в прихожей меня дожидались двое молодых людей в одинаковых темных костюмах. И в затемненных очках.

«Какие строгие! – подумала я, плотнее запахивая халат. – Вот бы еще ботинки им как следует почистить, и будут, как эти… из фильма „Люди в черном“… Недавно по видику смотрела».

– Вам кого? – нахмурившись, спросила я.

– Охотникова Евгения Максимовна? – заглянув в какую-то бумажку, задал свой вопрос один из молодых людей.

– Она самая. – Я вытащила из кармана халата расческу, но, подумав, что заниматься туалетом на глазах у незнакомых мужчин, пожалуй, не стоит, сунула ее обратно.

– Дмитрий Федорович Толстиков просит вас, Евгения Максимовна, встретиться с ним, – произнес тот, что спрашивал мое имя.

Я удивленно подняла брови, а тетушка, затевавшая на кухне кофе, перестала греметь посудой и, судя по всему, стала прислушиваться. Дело в том, что Дмитрий Федорович Толстиков – мэр этого приволжского города, где вот уже года два я живу вместе со своей тетушкой Милой.

Неужели слава о моих достижениях в своей, так сказать, профессиональной деятельности дошла уже и до верхушки местной администрации?

– И когда же Дмитрий Федорович готов со мной увидеться?

– Сейчас, – ответил тот же молодой человек.

– Через двадцать минут, – уточнил второй.

– Подождите пока, – секунду подумав, я решила: – Или на кухню вон пройдите, тетя вас кофе угостит. А я пока оденусь, накраситься еще надо… Через полчасика поедем.

Удивление молодых людей не скрыли даже черные очки. Они переглянулись, пару секунд помолчали, но потом безропотно стали снимать обувь.

Вот так. Видать, Дмитрий Федорович просветил их насчет моей персоны – спорить они не стали. Собраться-то, конечно, – одеться и навести марафет – я могла и за несколько минут, но… в общении с высокопоставленными особами всегда лучше сразу заставить себя уважать. Если у Толстикова ко мне дело (а дело, конечно, важное, иначе не стал бы он ко мне обращаться), пусть подождет полчаса.

Мы катили на длинном черном «Ситроене» по главной улице города. Собралась я минут за пятнадцать. Не потому что парнишек пожалела, а просто надоело копаться.

Оделась я, как и подобало при подобных случаях, – по-деловому. Белая кофта, темная блузка. Вот только юбка несколько коротковата, но пусть хоть кто-нибудь скажет, что это плохо – рост у меня около ста восьмидесяти сантиметров, и в свои двадцать восемь лет я выгляжу очень даже ничего. Мужчины, по крайней мере, на улицах оборачиваются даже чаще, чем мне того хотелось бы.

Показалось здание администрации города. Мы подъехали к главному входу. Шоферу – в машине, кроме молодых людей, был еще и шофер, – даже не пришлось сигналить. «Ситроен», лишь немного сбавив скорость, въехал во двор.

Мои «люди в черном» провели меня в здание и по широким коридорам, минуя всякие пропускные пункты, милиционеров, охранников и секретарей, прямиком доставили к кабинету мэра города.

«Вот это да! – подумала я про себя. – Какой мне, однако, почет оказывают! К чему бы это? Ну, надо думать, разговор с мэром все разъяснит».

– Подождите минутку, – попросил меня один из моих молодых людей, – я сейчас, – и юркнул в кабинет.

Даже минутки ждать не пришлось. Он почти сразу же выбежал из кабинета и, оставшись сам снаружи, открыл передо мной дверь:

– Проходите.

Дверь закрылась за мной мягко, но плотно.

Мэр обогнул свой стол и приблизился ко мне. Я с интересом разглядывала его. Здорово! А то я его только по телевизору и видела. Пожалуй, в жизни выглядит более полным, чем на экране телевизора. Расплывшийся такой мужик, хотя и не старый еще – пятидесяти нет, наверное.

– Здравствуйте, – произнес он, в свою очередь внимательно посмотрев на меня, и сказал, как будто в этом была необходимость: – Позвольте представиться – Дмитрий Федорович Толстиков.

Голос у него был хорошо поставленный – администратор все-таки. И тон хорошо поставлен – настоящий начальственный, покровительственный такой. Будто с малым дитем разговаривает.

– Очень приятно, – вежливо ответила я. – Охотникова Евгения Максимовна.

Толстиков с абсолютно ленинской простотой пожал мне руку. Потом внезапно посерьезнел. Пригласил сесть в кресло, сам угнездился за своим столом. Понятно, знакомство закончено, переходим к, так сказать, официальной части. Ну что ж, вот сейчас и выяснится, зачем меня сюда пригласили-то.

– Так. – Толстиков сосредоточенно почесал кончик носа. – Как мне стало известно из… проверенных источников, вы – очень хороший телохранитель. Вроде как даже где-то этому специально обучались? Так?

Я кивнула.

– Какие-то курсы телохранителей в Москве, да?

Я снова кивнула. Басню про московские курсы телохранителей я выдумала специально для моих клиентов – местных предпринимателей-толстосумов. Московские курсы телохранителей – полная ерунда, но на слух звучит очень даже внушительно.

На самом же деле моя подготовка была куда более серьезной, чем какие-то там курсы. Пять лет обучения в специальном военном институте, где заказчиками кадров были военная разведка и КГБ, – вот мои курсы. Три года службы в спецотряде «Сигма» – три года непрерывной войны в Афганистане, арабских странах и других «горячих» и не очень «горячих точках» мира – вот мои курсы.

Помнится, когда я еще только начинала учиться в институте, один мой знакомый, смеясь, сказал, что после обучения мы все станем Штирлицами да Джеймсами Бондами. Через много лет я поняла, что он был не совсем прав – Штирлицы и Джеймсы Бонды – просто искусственные литературные герои. А мы стали…

Впрочем, черт его знает, что из нас получилось – кто-то погиб, устанавливая мир или разжигая войну в этих самых «горячих точках», – смотря что приказывало в тот момент правительство. Очень многие, отслужив несколько лет в «Сигме», пошли на повышение – в секретные спецслужбы.

А я вот переехала в этот волжский город к тетушке Миле. На жизнь себе зарабатывала переводами с иностранных языков. Да еще иногда нанималась телохранителем к местным нуворишам. Вернее, они меня нанимали. За работу я брала дорого, но… это стоило того.

За все время подобной практики я несколько раз выручала попавших, так сказать, в беду бизнесменов – то бандиты кого прищучат, то конкуренты зажмут…

Теперь вот мэр города мною заинтересовался. Да еще как заинтересовался – вон какое мне внимание оказывается!

– Значит, курсы телохранителей? – Толстиков изучающе смотрел на меня, как будто сомневался в моей компетентности как специалиста.

Смотри, смотри…

Я углядела на столе хрустальную пепельницу с лежащей рядом зажигалкой. Достала сигареты и закурила. Дмитрий Федорович несколько удивленно посмотрел на меня, не ожидал, наверное, что я так быстро освоюсь в его кабинете. Наверное, про себя упрекнул меня в незнании правил хорошего тона.

Да плевать…

– Теперь к делу. – Он посмотрел на часы и встрепенулся: – Сейчас я вам, Евгения Максимовна, изложу свой… э-э… заказ… Можно это так назвать? Да? Ну хорошо… А потом договоримся о цене.

Н-да, теперь моя очередь удивляться. Мэр произнес свое предложение таким безапелляционным тоном, как будто это было вовсе и не предложение. Кто, интересно, ему сказал, что я соглашусь на его заказ?

– Как вам, вероятно, известно из средств массовой информации, – Толстиков будто бы начинал пресс-конференцию, – у меня есть родной брат…

– Кстати, мне это неизвестно, – вставила я.

– Неважно… Так вот этот мой братец, – продолжал Толстиков, – на днях освободился. Пять лет он отсидел. – Дмитрий Федорович сделал паузу и посмотрел на меня, будто хотел угадать, какое впечатление произвели его слова.

Да абсолютно никакого – что мне до какого-то там зека, пусть даже тот еще и родной брат мэра этого города.

– Так вот, зовут его Василий Федорович. Ну… Вася. Соответственно – Толстиков. – Дмитрий Федорович даже как будто обиделся на мое индифферентное отношение к факту наличия у него брата-уголовника. – Для него я вас телохранителем и нанимаю. Кстати, о вашей встрече я уже договорился…

– Постойте-постойте, Дмитрий Федорович. – Я сделала последнюю необязательную затяжку и потушила сигарету. – С… Василием Федоровичем вы уже договорились, а со мной?

– Что – с вами? – не понял Толстиков.

– Разве я говорила, что согласна?

Дмитрий Федорович открыл рот, потом неопределенно хмыкнул и усмехнулся. Не ожидал от меня такой… несговорчивости. Знаю я этих мелких князьков. В своей области бог и царь, он к такому не привык. Думал, что я тут же с радостью побегу исполнять его поручение?

– А разве не согласны? – Он положил руки на стол и откинулся в кресле. Вид у него был несколько обескураженный.

– И этого тоже не говорила, – отозвалась я. – Вы ведь не назвали ни ваших условий, ни суммы гонорара за работу.

– А, ну это – пожалуйста. – Он как будто успокоился. – Вы работаете неделю, а сумма… – Он помедлил и назвал сумму.

И победоносно посмотрел на меня.

Неплохо. Даже очень неплохо. Даже очень-очень неплохо. Вот что значит – мэр. Такого гонорара в этом городе мне еще никто не предлагал. Но тем не менее…

– Все-таки хотелось бы мне, Дмитрий Федорович, услышать вкратце, в чем, собственно, моя работа будет заключаться.

У Толстикова снова вытянулось лицо. Должно быть, он думал, что уж после оглашения суммы гонорара у меня никаких сомнений не останется.

– Вкратце?.. – Он быстро взял себя в руки. – Вы правы, заказ на самом деле не совсем обычный… Можете успокоиться, за ним никто не охотится, скорее, наоборот… – Тут Толстиков неожиданно оставил свой повелительно-покровительственный тон, наклонился ко мне и понизил голос: – У моего брата, видите ли… не все в порядке с психикой. К тому же пьет он сильно… Проще говоря – алкоголик. Он и на зону-то попал поэтому… Ну, впрочем, про это он сам вам расскажет. Так что охранять придется не его от окружающих, а окружающих от него. А то на свободе он недолго задержится. Мне же хочется, чтобы он хоть немного погулял – брат все-таки… Ну и присмотрите за ним первое время…

Честно говоря, несмотря на все мое хладнокровие, стальные нервы и все такое прочее, я несколько секунд не могла вымолвить ни слова.

– В общем… – нашлась я наконец, – вы предлагаете мне роль… няньки?

– Ну, в каком-то смысле – да.

Нормальненько! Первый случай в моей практике!

– Работа… Я бы не сказал, что очень простая, – продолжал Толстиков, – но за деньгами, как вы уже поняли, я не постою. Сниму вам квартиру. Будете жить вместе, чтобы вы с него глаз не спускали. В разных комнатах жить будете, – быстро прибавил он. – Ну, чего другое там если вдруг, – он ухмыльнулся, – это по желанию… Да, еще надо тебе сказать, он… это, как его?.. Ну, ман… какой-то…

– Чего? – не поняла я. – Какой такой ман?

– К… Клип… Клептоман… вот!

Совсем здорово.

– А другие заболевания?.. – поинтересовалась я. – Других заболеваний не обнаружено?

– Н-нет, – не сразу ответил Толстиков, – так он больше ничем…

Я молчала. Думала.

– Пока неделю, потом посмотрим.

Ну, в принципе, можно согласиться. Хотя я бы на месте мэра, чем такие деньги тратить, просто посадила бы этого Василия Федоровича на цепь в подвал, и все дела. Но, как говорится, у богатых свои причуды. А нам с тетушкой как раз ремонт в квартире делать нужно. Соглашусь… На этот гонорар такой ремонтик отгрохать можно будет!..

– Согласна, – просто сказала я.

– Очень хорошо. – Дмитрий Федорович снова заговорил так, как будто он вел пресс-конференцию. – Вот вам задаток. – Он выложил на стол несколько пачек зеленых банкнот. – Сегодня вы встречаетесь с Васькой… Василием Федоровичем. – Толстиков кивнул головой, показывая, что аудиенция окончена.

– Встречусь. – Я поднялась и направилась к выходу.

– Да, еще одно обстоятельство, – услышала я, когда уже взялась за ручку двери, – сегодня вечером я уезжаю. В Москву вызывают. Так что, если будут проблемы… постарайтесь решить их сами. Вы же профессионал…

– Профессионал, – подтвердила я.

– И вот еще что. – Дмитрий Федорович вышел из-за своего стола. – Я прошу вас не афишировать Васино со мной родство. Проще говоря, никто не должен знать, что он мой брат. Это, надо сказать, вообще самое главное… А то, понимаете, человек я видный. В Москве уже заметили. Даже открою вам тайну – я собираюсь выдвигать свою кандидатуру на пост президента России…

– Даже так? – Я сделала вид, что приятно поражена. – Ну, в таком случае как скажете, Дмитрий Федорович.

Ну, теперь понятно, почему он обратился ко мне. Чтобы карьеру свою не испортить. Так бы и говорил уж, а то – «брата жалко»! «Пусть погуляет»!

А впрочем, может, и ошибаюсь. Неважно – мне-то какое дело? Свою работу я и без того сделаю.

Вежливо попрощавшись, я покинула кабинет мэра.

«Люди в черном» подвезли меня прямо к кафе. «Лопушок» – так оно называлось. Здесь меня должен был ждать сам Василий Федорович Толстиков, психопат, алкоголик и клептоман. Мой теперешний клиент. Я почувствовала вдруг раскаянье в том, что бездумно согласилась на этот заказ. Нянька для клептомана – ну надо же!

Ладно, посмотрим.

Кстати, а как я этого самого Василия узнаю?

– Приехали, – сказал один из «людей в черном». Он достал из кармана ключи и какую-то бумажку, протянул все это мне: – Вот, возьмите, Дмитрий Федорович вам передал – ключи от квартиры и адрес.

– А как я его узнаю-то? – спросила, принимая ключи.

– Кого узнаете? – недоуменно переспросил парень. – Дмитрия Федоровича?..

– Да, нет… Впрочем, ладно. Проехали.

Парень послушно замолчал.

Так, понятно – мои «люди в черном» явно не в курсе дела. Высокий уровень секретности, значит.

Я покинула машину и направилась к стеклянной двери кафе. Вошла.

А уважаемый Дмитрий Федорович для администратора – пусть и главного – совсем не глуп. Вычислить Василия в этом месте было проще простого. Кафе «Лопушок» оказалось детским заведением – подавали только мороженое, лимонад и тому подобный ассортимент. Ну и контингент соответствующий – две-три семейные пары с детьми, да еще одна бабушка, ковыряющаяся ложечкой в раскисающем мороженом.

Так что Василия Федоровича я узнала сразу. Он сидел напротив двери – нормальный мужик лет тридцати пяти – тридцати восьми, небритый, правда. В довольно приличном костюме – черные пиджак и брюки, белая рубашка. Прямо и не скажешь, что человек только что из зоны прибыл.

– Василий? – полуутвердительно произнесла я, подходя к его столику.

Он поднял глаза, посмотрел внимательно. Потом встал и отодвинул стул для меня. Я села.

Вот это да! Для зека-алкоголика он очень даже мил. Только вот взгляд у него какой-то… диковатый.

– Здравствуйте. – У Василия оказался негромкий, чуть хрипловатый голос. – Я так понимаю, что вы и есть та самая Евгения Максимовна?..

– Можно просто Женя.

Говорил он неторопливо и вроде бы вполне разумные вещи, приличествующие, так сказать, моменту, но тоном таким… Таким тоном хамят обычно.

– Можно просто Вася, – после небольшой паузы произнес он.

Мы немного помолчали. Перед Василием стояла чашечка кофе. Он постучал по ней кончиками пальцев. Прокашлялся.

Я тоже не знала, что говорить.

– Ну и забегаловку мой братец выбрал, – произнес наконец Вася и тоскливо оглянулся по сторонам. Задержал взгляд на бабушке с мороженым и поморщился. – Два дня на свободе, а тут…

– Да, – сразу же подхватила я, – заведение вашим вкусам явно не соответствует.

– Ага, – удовлетворенно сказал Вася. – Братик Дима, значит, про меня все уже успел сообщить. Кстати, давай, перейдем на «ты», – добавил он, – без брудершафта.

– Давай, – согласилась я.

А он не такой уж и страшный. Скорее наоборот. И выражается нормально. Никакой тебе специфической тюремной лексики. «Брудершафт» вон без запинки выговорил. Можно подумать, что последние пять лет он не на зоне, а в вузе каком-нибудь провел.

– Ну, вот видишь, – усмехнулся Василий, словно прочитав мои мысли, – вовсе я и не чудовище, – и тут же без всякой связи предложил: – Пойдем, шарахнем по маленькой. А то я не успел еще… отметить. Заодно и познакомимся. Как следует.

Я согласилась. В конце концов – если он на самом деле алкоголик, то запрещать ему пить бесполезно – все равно не удержишь. А если Дмитрий Федорович все-таки слегка передергивал и Василий не такой алкаш, каким мне его расписали, тогда и… тем более можно… познакомиться как следует.

Василий расплатился, мы поднялись и вышли. Мой новый заказ мне уже не казался таким страшным. А Вася даже понравился.

Но все-таки бдительность проявить было необходимо – когда мы уходили, я проследила, не свистнул ли мой клиент ложечку из чашечки для кофе. Они, конечно, тут не серебряные, но все же…

Не свистнул.

Бар по причине раннего времени был совершенно пуст. Зевающий бармен поставил перед нами Васин заказ – бутылку водки, два пива и какие-то салатики – и удалился за стойку.

Жаль, я не предусмотрела такой поворот событий и не захватила из дома свою сумочку, с которой я всегда выезжала на задания. В той сумочке много чего было – моя, так сказать, профессиональная коллекция, – от стреляющих запонок и крохотных дротиков с усыпляющим составом на лезвии до целой аптеки. Когда я служила в отряде «Сигма», этим барахлом приходилось пользоваться чуть ли не каждый день. Аптека у меня тоже, естественно, специфическая – всякие шпионские снадобья. Ну и, конечно, там были таблеточки, нейтрализующие действие алкоголя.

Вот эти-то самые таблеточки мне сегодня очень пригодились бы.

Но чего уж теперь – если их нет, нужно или совсем не пить, или хотя бы пить поменьше.

Василий разлил водку по стаканам, откупорил пива, явно намереваясь сварганить себе «ерша».

Вот и этого товарища, наверное, тоже надо ограничивать, а то…

А что, впрочем, «а то»?

Вот сейчас, Женечка, и посмотришь.

Вася поднял свой стакан и призывно кивнул мне наголо обритой головой, которая начала уже покрываться темными волосами – как будто череп густо посыпали черным перцем. Я покорно чокнулась с ним и опрокинула в себя водку. Не всю, правда, полстакана. Закусила салатиком. Подняла глаза на Василия – он уже осушил свою емкость и теперь, сморщившись, запивал водку пивом. Прямо из бутылки.

– Вот так, – удовлетворенно произнес он, оторвав наконец горлышко пивной бутылки от губ. Потом посмотрел на меня и удивился: – А ты чего же? Запить? Пивом, оно того… Эффективнее будет.

– Эффективнее мне как раз вот не рекомендуется. Я же на работе…

– Со мной нянчиться – это работа? – усмехнулся Василий. – Брось! На сколько тебя Димка нанял? На неделю? Так вот – будет у тебя всю неделю сплошной праздник. – Он разлил по второй. – Ясненько?

«Ясненько, – подумала я, – как бы мне с таким клиентом в больницу не загреметь. С диагнозом „алкогольный токсикоз“».

Мы снова чокнулись. Я опять не допила половину, а гражданин Толстиков опорожнил свою бутылку пива.

– В горле пересохло, – объяснил он.

– Ты бы, Василий, закусывал, – обеспокоенно посоветовала ему я, – а то… гляди…

– Давай-ка по третьей, – совсем не слушая меня, предложил оживленно Вася, – только ты не жульничай, пей, как все нормальные люди, – по полному стакану. – Он снова разлил водку и потянулся к моей бутылке пива. Открыл ее.

Я с тоской посмотрела на мой стакан.

В голове у меня уже немного зашумело. Надо думать, от непривычки к спиртному – в институте и в «Сигме» об алкоголе даже подумать было смешно. Здесь, на гражданке, так сказать, приучилась уже курить. А вот выпивать… Не успела еще привыкнуть – алкоголь мешает сосредоточиваться, легко потерять контроль, что в моей работе телохранителя совершенно недопустимо. А после работы – повода нет, отдыхать я привыкла по-другому – видео там посмотреть, в парке утречком пробежаться…

Ну, иногда, конечно, выпивала шампанского там или вина легкого, но водку…

– Нет, Василий, спасибо, я больше не хочу, – произнесла я, не отводя взгляда от своего стакана с водкой, – мне тебя охранять, а я уже немного того…

– Никаких «нет»! – зарумянившийся Вася закричал так, что бармен, дремавший за стойкой, поднял голову. – Твоя работа отныне будет заключаться только в употреблении спиртных напитков. – Он схватил стакан и сунул его мне в руку, расплескав водку по столу.

Так, может быть, уже начать Василия «охранять»? В смысле – урезонивать?

Вася одной рукой удерживал стакан у меня в кулаке, а другой отсалютовал мне своим стаканом. Залпом проглотил его содержимое и запил пивом. Вопросительно посмотрел на меня.

Ну, ладно, последний стакан.

– Хар-рашо! – проследив, как я выпила, Василий поставил опустевшую бутылку из-под водки под стол и откинулся в кресле, скрестив руки за головой. – Вот этого момента я ждал пять лет.

«Как, однако, мало надо человеку для счастья», – подумала я, вяло пережевывая салатик.

Салатик, однако, явно просился обратно – сработала привычка, приобретенная мной за многие годы тренировок – всякая ненужная и вредная организму субстанция автоматически отторгалась. Не про салатик, конечно, говорится – про водку; салатик в этом баре был очень даже ничего.

Да, помнится, когда я служила в отряде «Сигма», я могла пить всяческий стрихнин буквально стаканами – яд сразу же выходил наружу – таков специфический приобретенный рвотный рефлекс. Да и сейчас, наверное, могу так. Ну если не стаканами, так… меньшими дозами.

Я глотнула немного пива, чтобы хоть немного успокоить желудок более или менее нейтральной жидкостью. Ничего не помогает – салатик упрямо вздымался вверх по пищеводу.

Черт возьми, все-таки, наверное, нужно сходить того… Избавиться от лишнего.

Я поднялась:

– Василий, я быстро – на минутку только – ты смотри…

Вася понимающе кивнул и с улыбкой развел руками – мол, какие проблемы?..

Да, действительно, какие могут быть проблемы: в баре-то никого нет.

– Ты чего будешь пить-то? – спросил Василий, когда я уже направилась в сторону туалета. – Я же вижу – водка не идет у тебя…

В этот момент – не успел Вася договорить – дверь бара с грохотом распахнулась и в помещение ввалилась развеселая компания: четверо крупногабаритных коротко стриженных молодых людей в черных кожаных куртках. Впрочем, молодыми были только трое из них – четвертому – здоровому мужику – лет, наверное, было под сорок.

Вероятно – главный. Пахан, так сказать. Словно отличительный знак, на указательном пальце правой руки у него переливался всеми цветами радуги массивный золотой перстень с бриллиантом.

– Хозяин! – с порога закричал «пахан». – Хо… хозяин! Водки давай!! Шампанского! Шампанского давай! – Он властно подбоченился. Покачнулся.

Н-да, а вся компания-то, несмотря на довольно раннее время, была безобразно пьяна.

Василий смотрел на них с завистью и нескрываемым восхищением.

Бармен, покоренный сверканием чудо-перстня, тут же бросился выполнять приказание «пахана» – притаранил за их столик три бутылки водки и пару шампанского.

– Так ты что будешь пить-то? – повторил свой вопрос Вася, оторвав наконец взор от нетрезвых пришельцев.

– Шампанское, – сказала я первое, что пришло мне в голову, – шампанского я выпью.

Пока Василий заказывал шампанское и еще бутылку водки, я немного задержалась в зале – проконтролировать поведение вошедшей компании. А то, кто их знает, войдут еще, так сказать, в конфронтацию с моим клиентом в то время, когда я буду в туалете.

Да вроде нет, ничего. Несмотря на то что они были сильно подшофе, молодые люди вели себя довольно прилично – пожалуй, только слишком громко разговаривали. А «пахан», так тот вообще никакого участия в разговоре не принимал. Он снял с пальца свой выдающийся перстень и принялся сосредоточенно катать его по столу. Парни затянули какую-то песню.

Ну, ничего, как говорится, чем бы детишки ни тешились, лишь бы Ваську мово не трогали.

Я спустилась в туалет.

Глава 2

Сверху, из зала, глухо звучала пьяная песня, а желудок мой разбушевался не на шутку. Я извергла в сияющие недра унитаза все, что сегодня выпила и съела, и, кажется, даже то, что вовсе не пила и не ела.

Освободилась, в общем, полностью.

Облегчившись душой и телом, я умылась водой из-под крана и встала перед зеркалом – поправить макияж.