Жемчужина в мутной воде

– Вообще, если у нас студийная съемка, я убираю все вещи в шкафчик. У меня есть своя персональная гримерка и свой шкафчик, – не без гордости заявила Мордакина.

Факт наличия у нее персональной гримерки несказанно радовал девушку и приближал ее к представителям мира истинного искусства. Прямо как у настоящей примы театра – своя гримерка, свой шкафчик.

– Гримерку ты закрываешь перед уходом?

– Нет, она всегда открыта.

– А шкафчик?

– Его я закрываю.

– А ключ куда убираешь?

– Хех, – усмехнулась Мордакина. – Намекаешь на то, что мне во время работы ключик положить некуда, потому что на мне совсем нет одежды?

– Я ни на что не намекаю, я спрашиваю конкретно: куда ты кладешь ключ от шкафчика?

– В выдвижной ящик столика.

– Ясно. Я так понимаю, что твои вещи фактически остаются без присмотра большую часть времени.

– Думаешь, их кто-то спер и сделал дубликат?

– Не думаю, я в этом уверена. Кстати, после того как ты сменила замок, к тебе еще наведывались в квартиру?

– В квартиру нет, а вот к машине моей подходили. Причем не один раз.

– И что происходило с твоей машиной? Спущенные шины, исцарапанный капот?

– Не без этого, конечно. Но меня больше задело другое, – последние слова Светлана сказала почти шепотом.

– Что именно? – по инерции я тоже стала говорить тише.

– Неприятно об этом говорить, – Мордакина замялась, – в общем, в моей машине кто-то был, прямо внутри, в салоне. И оставил там следы. – Она по-прежнему говорила тихо.

– Какие именно следы?

– Следы мужского удовольствия.

– Что?

– Ты что, не знаешь, как выглядит мужское удовольствие?

– Имею представление, – кивнула я и поморщилась. Вот уж не думала, что Светлана, с ее раскрепощенностью (судя по выбранной профессии), постесняется называть вещи своими именами, придумывая для них смешные определения. – И что ты сделала с этим «удовольствием»?

– Выбросила к едрене фене.

– Как выбросила?

– Вместе с чехлами сидений.

– А тебе не приходило в голову вызвать милицию, чтобы они взяли материал на исследование?

– Нет, – она разочарованно помотала головой, – вот ведь дура. – Мордакина стукнула себя кулаком по лбу. – Представляешь, даже в голову не пришло. Вот дура!

– Света, расскажи мне в двух словах о своей работе. – Я потянула Мордакину за рукав футболки в сторону комнаты.

Мы вернулись на прежнее место, я расположилась на диване, Светлана в кресле.

– А что тут рассказывать? Ты что, никогда порнофильмов не смотрела?

– Смотрела, но меня сейчас не детали волнуют, а место съемок. У вас есть своя студия, это я уже поняла. Но ведь вы не только на студии снимаете? – В ответ Мордакина кивнула. – Где еще? В квартирах, на природе, за границей?

– За границей давно не снимали, к сожалению. – Она грустно улыбнулась. – Последний год из города не выбираемся. Студия – это огромный особняк за городом. Принадлежит он нашему продюсеру, режиссеру и сценаристу в одном лице, Льву Петровичу Кутепову. В особняке он и оборудовал студию, там легко меняются декорации, там много рабочих площадей, можно одновременно несколько сцен снимать. Летом, разумеется, на природу выбираемся. Зрители любят, когда существует риск быть замеченным кем-то посторонним. Ведь почти все, кто смотрит наши фильмы, представляют себя на месте актеров. Поэтому съемки в общественных местах и на природе заводят по-особенному. В этом есть доля риска, адреналин, и эффект от подобных сцен возрастает в сотни раз. Так что на одной студии торчать – это верх непрофессионализма. А мы компания серьезная, с именем, нам все время надо менять декорации.

Если Мордакина и дальше будет так подробно рассказывать о своей работе, к концу месяца я стану знатоком порноиндустрии и смогу написать книгу об этом своеобразном искусстве, с его законами и особенностями. В душе я усмехнулась подобной идее, родившейся в моей голове.

– Завтра у тебя есть съемки?

– Да, на студии. Но Борис разрешил мне первую половину дня поваляться в постельке, так что до четырех я совершенно свободна.

– А Борис – это кто?

– Это мой агент, если можно так сказать. Он решает все мои проблемы: ведет мой ежедневник, договаривается о гонорарах, находит хорошие роли. В общем, он моя и правая и левая рука. – Светлана кокетливо улыбнулась. – Но ты не подумай, между нами ничего не было и нет.

– Я об этом и подумать не успела. Мне хотелось бы познакомиться с твоими коллегами и с рабочим местом, то есть со съемочной площадкой.

– Вообще-то это сложно организовать. Кутепов не разрешает привозить посторонних на съемочную площадку. Сама понимаешь, такое дело… тут посторонние ни к чему.

– И все-таки я должна побывать в этом храме искусства.

– Посмотрим, что можно сделать. – Мордакина задумалась. – Но ничего обещать не могу.

– Еще мне необходимо осмотреть твой дом, гараж, машину…

– Гаража у меня нет, – вклинилась Светлана. – Я ставлю машину на стоянку.

– Хорошо, осмотрю стоянку.

– Но сейчас уже поздно, давай перенесем осмотр на завтра. Утром-то я все равно свободна, – взмолилась Мордакина и направилась за добавкой коньяка, ее фужер уже опустел.

Я взглянула на часы, обе стрелки, как в сказке про Золушку, застыли на римской цифре двенадцать. Действительно, не самое удачное время для «разведки». Поскольку прямых угроз жизни Мордакиной пока не было, я согласилась, что осмотр достопримечательностей можно перенести на утро.

– Хорошо, оставим все до завтрашнего дня. Еще я хотела бы установить в твоей квартире видеокамеры.

– Пожалуйста.

– Оборудования у меня с собой нет, так что придется заехать ко мне домой.

– Ты намекаешь, что я должна ехать с тобой? – удивилась Светлана.

– Да, будет лучше, если в ближайшие дни все двадцать четыре часа в сутки мы будем вместе. Так и мне и тебе будет спокойнее.

– Все настолько серьезно? – Мои слова несколько встревожили порнозвезду. – Думаешь, злоумышленник может добраться и до меня?

– Я пока ничего не думаю, просто, когда я берусь за работу, стараюсь выполнять ее добросовестно. Сейчас тебе лучше пойти лечь спать, завтра придется рано вставать, нам надо будет успеть многое сделать до начала твоего рабочего дня.

– Но я не хочу спать, я птица ночная, раньше двух даже в спальню не заглядываю.

– Как знаешь, можешь не спать, телевизор посмотри или книгу почитай, дело твое. Но утром я тебя подниму рано.

– Можешь поднимать рано, – легко согласилась Света и разомлела, – с тобой мне спокойнее. Хотя не могу сказать, что я сильно напугана, но находиться одной в квартире, когда вокруг бродит какой-то извращенец, не очень-то приятно. – Мордакина порядком повеселела и искренне выражала свою радость. В какой-то момент мне даже показалось, что она хочет обнять меня, как старую подругу. – Я тебе постелю здесь, на этом диване. Ты не против?

– Стелить не надо, я предпочитаю спать сидя.

– Правда? – удивилась она. – Я бы так не смогла. Ну так что, я тогда пойду к себе?

– Подожди, я с тобой. Хочу осмотреть комнату перед сном.

Мы вдвоем прошли по узкому коридору большой Светланиной квартиры и остановились перед стеклянной дверью, ведущей в спальню.

– Не пугайся, свет появится не сразу. Строители по-дурацки расположили выключатель в комнате, поэтому пару метров придется пройти в полной темноте, – предупредила меня Мордакина и открыла дверь. – Сейчас все будет.

Я с порога окунулась в мир благовоний, представленных смешением разных ароматов: горьковатой цедры, терпкой розы, приторной лаванды… Похоже, Мордакина еще не выбрала для себя наиболее приятный аромат и экспериментировала, чередуя запахи.

Света щелкнула выключателем, вспыхнул свет, освещая огромную белоснежную спальню с множеством разноцветных мягких зверюшек, среди которых явно преобладали представители крылатой фауны: попугаи, куры, петухи, синички и даже вороны.

– Коллекционируешь птиц?

– Да, начала с попугаев, но друзья и поклонники разбавили попугайную компанию другими пернатыми. Теперь у меня настоящий птичий двор. – Она добродушно, как ребенок, улыбнулась, любуясь своим птичьим двором.

– А это любимая игрушка, что ли? – Я кивнула на самую большую курицу из коллекции, которая важно восседала в центре двуспальной кровати.

– Нет, просто она такая огромная, что ее некуда посадить. На полках места для такой большой попы не хватает. – Мордакина рассмеялась.

– Эту кровать изрезали? – Я вернулась к неприятным событиям.

– Да, это она. – Светлана приблизилась к своему ложу. – И постель, и подушки, и даже матрас – все было буквально выпотрошено. Но я уже все поменяла, купила новый матрас, ортопедический. Кстати, очень удобный. Хочешь поваляться? – Она аккуратно спустила на пол разноцветную курицу, взялась за край белоснежного покрывала и резким движением руки сорвала его с кровати. То, что мы увидели на постели, повергло нас обеих в ужас. Крик от увиденного застрял в горле, Мордакина лишь захрипела и, закрыв лицо руками, метнулась ко мне. Уткнувшись носом в мое плечо, она, как заведенная, повторяла одно и то же слово: «Кошмар, кошмар». Ее тело дрожало, острые ноготки буквально впились в мои плечи.

– Что это такое? – Наконец-то Светлана взяла себя в руки, хотя повернуться к кровати не решалась.

– Это кровь, – спокойно ответила я.

Белые шелковые простыни были залиты кровью. Отвратительные кровавые пятна и на подушках, и на коротенькой кружевной сорочке Мордакиной… Картина была ужасающая.

– Надо позвонить Порошину, – еле слышно сказала Светлана.

– Тихо, тихо. – Я постаралась выбраться из цепких объятий напуганной женщины. – Пошли отсюда.

Мы вернулись в большую комнату, и я усадила Мордакину на диван, предложила выпить успокоительные капли, но Светлана отказалась от них, сказала, что коньяк для нее лучше любой валерьянки. Я настаивать не стала и налила ей коньяка.

– Оставайся здесь.

– Ты куда? – встрепенулась она и попыталась вновь ухватить меня за руку.

– Я тут, я никуда не уйду. Мне надо квартиру осмотреть.

– Только не уходи, слышишь? Не оставляй меня здесь одну.

– Ничего не бойся.

Я вернулась обратно в спальню, едва успела поднять с пола покрывало, как услышала встревоженный голос Мордакиной.

– Срочно приезжай, тут такое делается, – орала она. – Володенька, мы тебя ждем.

Понятно, не выдержала Светлана, позвонила своему дружочку Порошину. Хотя от него тут пользы немного будет, тут криминалисты нужны, а не оперативники.

Порошин, как я и думала, примчался минут через пятнадцать после Светкиного звонка.

– Что, что случилось? – Владимир буквально влетел в квартиру.

– Снова ты, – усмехнулась я, встретив его. – Ну, пойдем, покажу. – Я увела Порошина в спальню, Светлана категорически отказалась составить нам компанию.

Эксперты прибыли по вызову майора милиции Порошина около двух часов ночи. Еще до приезда Володьки я внимательно осмотрела квартиру, окна, двери и балконы. По всему выходило, что злоумышленник (или злоумышленники) проник в квартиру обычным путем, через входную дверь, и особого труда ему это не составило. Эксперты, приехавшие на место преступления, пришли к таким же выводам. Взяв образцы крови с постели Мордакиной, они посоветовали хозяйке сменить дверные замки и уехали. Светлана, которой все-таки сделали успокоительный укол, завалилась спать прямо на диване, в большой комнате. Мы с Порошиным перекочевали на кухню.

– Кофе будешь? – спросила я автоматически, по-хозяйски осматривая шкафчики с посудой.

– Да, буду! – Уставший Порошин плюхнулся на стул. – Это дело зашло слишком далеко, надо что-то делать. Думаю, будет лучше, если вы со Светланой на время уедете из города. А мы тем временем найдем этого ненормального.

– Ну, во-первых, – я укоризненно посмотрела на Владимира, он даже поежился, – это дело уже мое, и я сама буду решать, куда нам ехать и что делать. А во-вторых, как ты собираешься искать этого ненормального? – поинтересовалась я, наполняя чайник водой из-под крана. – Никаких толковых зацепок. Нет, это плохая идея. Лучше мы с Мордакиной останемся здесь, она будет вести привычный образ жизни, а я буду рядом. Только так мы сумеем найти того, кто ее преследует.

– Нет, ну это, конечно, правильно, но не безопасно, – протестовал Порошин. – Я понимаю, это дело твое, но я волнуюсь – не за тебя, за Свету волнуюсь. Ты же знаешь, что случилось с теми двумя девушками, для которых подобная игра плохо закончилась.

– Кстати, что касается тех девушек. Я хотела бы поподробнее узнать о них, о последних событиях накануне их гибели, ну и об обстоятельствах гибели, разумеется. Организуешь?

– Женя, я же тебе говорил, там и дел-то как таковых нет. Оба случая пошли как суицид.

– Но что-то же все-таки есть.

– Что-то есть.

– Вот это что-то я и хочу знать.

– Ладно, но есть условие, – Владимир решил заключить со мной сделку, – я тебе даю дела для изучения, а ты изучаешь их в компании Мордакиной где-нибудь под Феодосией. Идет?

– Нет, не идет, у меня другое условие. Ты даешь мне дела, имена, адреса, все, что связано с погибшими девушками, а я тебе за это сделаю кофе. – Я потрясла перед лицом Владимира банкой с ароматным молотым кофе. – Натуральный, как ты любишь. – Я кокетливо подмигнула майору милиции.

– Женя… – Он недовольно прищурил глаз.

– Володя, ну подумай сам. Ведь ее не убить хотят, а именно запугать. Наш побег только затянет дело. Человек возьмет паузу, подождет, когда все вернется на свои места, и снова начнет свою болезненную игру. Побег ничего не изменит.

– И все-таки…

– Никаких «все-таки», это дело решенное, мы никуда не поедем. Тебе ли не знать, Володя, что лучший способ защиты – это нападение. Нападение, а не побег, понимаешь?

– И что ты собираешься делать?

– Нападать!

– Каким образом, на кого ты собираешься нападать?

– Пошли со мной. – Я поставила на стол свежесваренный кофе и потянула Порошина к входной двери.

Мы вышли на лестничную клетку, освещение здесь было никудышное, прямо скажем. Единственная лампочка, висевшая под потолком, едва освещала небольшую территорию. Но у меня всегда был с собой карманный фонарик, он болтался на связке с ключами как брелок. Я посветила на дверь Мордакиной.

– Кто-то сделал дубликат ключей от квартиры Светланы. Я осмотрела замок, обрати внимание на эти царапины, видишь? – Порошин посветил себе фонариком и кивнул:

– Вижу. Думаешь, сначала замок пытались вскрыть посторонним предметом?

– Нет. Думаю, что тот, кто раньше входил в квартиру Мордакиной со старым комплектом ключей, не знал, что она поменяла замки, и попытался имеющимися ключами открыть дверь. Но ключ, разумеется, застрял, и, когда его извлекали из замочной скважины, оставил вот эти царапины.

– И о чем это нам говорит? – Владимир пытался проследить ход моих мыслей.

– С ключей Светланы совсем недавно сделали слепок. Я проверяла, ключ пахнет мылом.

– Преступник вымыл ключ с мылом, после того как сделал оттиск, чтобы не оставить никаких следов, – заключил Володя.

– Скорее всего. Причем заметь, слепок могли сделать только во время съемок, когда Мордакина оставляет свою сумку с ключами в незапертой гримерке.

– Да это мог сделать кто угодно, от уборщика до режиссера. Людей-то вокруг сколько.

– Не знаю, говорила тебе Света или нет, но у них на студии все строго, посторонних не пускают. Она даже сомневается, что сможет меня туда провести. Это во-первых. Во-вторых, после событий с изрезанной в клочья постелью Мордакина при всех обсуждала эту тему и о том, что она поменяла дверные замки, тоже говорила прилюдно.

– Тогда почему же этот неизвестный пытался открыть дверь старыми ключами?

– Думаю, этот кто-то связан с Мордакиной по работе, но он не тот человек, с которым она будет откровенничать, делиться происходящим. И не тот, кто все время болтается на студии и слышит все, о чем говорят. Думаю, это человек приходящий, и он не знал, что замки в двери поменяли.

– Я так понимаю, ты собираешься познакомиться с коллегами Мордакиной?

– Собираюсь.

– Ладно. – Порошин тяжело вздохнул. – Я уже понял, из города тебя не выставить…

– Не выставить.

– Ну, тогда делай мне кофе, завтра ознакомлю тебя с делами погибших девушек.

– Спасибо, друг. – Я хлопнула его по плечу. – Иди, бери мой кофе, так и быть. Себе я новый сварю. – Я закрыла входную дверь, и мы проследовали в кухню. Порошин сел за стол и сделал маленький глоток кофе из моей чашки.

– Так он уже остыл, – возмутился Владимир, отставляя чашку в сторону.

– Сам виноват, долго думал. Теперь пей остывший кофе, – усмехнулась я и подлила в турку кипяточка из чайника.

Утром следующего дня.

Оторвать Мордакину от подушки оказалось делом непростым. После изрядной доли «успокоительного» она так крепко заснула, что мое назойливое шуршание в комнате нисколько ее не беспокоило. Несмотря на то что я планировала начать день пораньше, чтобы успеть как можно больше, после ночного происшествия позволила Светлане поспать подольше, но в начале девятого утра уже решительно принялась ее будить.

– Света, поднимайся. – Я трясла ее за плечо. Никакой реакции, кроме глубокого посапывания. – Света, ты слышишь?

Мордакина по-прежнему игнорировала меня, не удосужившись даже отбрыкнуться или пробурчать что-нибудь, чтоб я отстала. Ее сон был крепок, как у медведя во время зимней спячки. Когда после пяти минут безуспешных атак, предпринятых мной, Светлана так и не проснулась, я решила прибегнуть к радикальным мерам и поспешила на кухню. Здесь я наполнила стакан холодной водой из-под крана и вернулась в комнату. Набрав в рот побольше жидкости, я сильно пожалела, что налила в стакан такую ледяную воду. Зубы сводило от холода, и я немедленно выплеснула все на Мордакину.

– Что это? – не открывая глаз, спросила Мордакина. Голос ее был глухим и хриплым, как будто она говорила из бочки.

– Утренний душ, прямо в постель. – Пока Мордакина вновь не отключилась, я поспешила оторвать ее от подушки и с силой потянула за руку. – Встаем, встаем, вот так.

Света зафиксировала свое безвольное тело в более-менее вертикальном положении, откинувшись на спинку дивана. Глаза были по-прежнему закрыты.

– Простите, я не готова, – сказала она минуту спустя и завалилась на бок.

– Если ты всегда будешь так тяжело просыпаться по утрам, я, пожалуй, запрещу тебе пить коньяк перед сном. Да и не только перед сном…

– Я встаю, встаю. – Мордакина собралась с силами и попыталась поднять тяжелые веки. – Сколько времени?

– Восемь пятнадцать.

– Вечера?

– Утра.

– Ты обалдела! – Это известие настолько поразило Светлану, что она даже приподнялась на локтях и посмотрела на меня круглыми от удивления глазами. – Восемь утра?

– Я же предупреждала, что разбужу тебя рано.

– Это ты называешь рано? – не прекращала возмущаться Мордакина. – Да это практически среди ночи поднять.

– У нас много дел сегодня. – Я не стала продолжать разговор на эту тему и категорично заявила: – У тебя есть пятнадцать минут, для того чтобы привести себя в порядок. Если через пятнадцать минут тебя не будет на кухне, я уезжаю одна. – Затем я развернулась и вышла из комнаты.

Мои слова наконец-то повлияли на Светлану, она засуетилась, зашаркала тапочками и поплелась в ванную. Больше никаких возмущений и причитаний от Светланы я не услышала. Наверное, когда ее сознание окончательно вырвалось из сна, она поняла, что значит остаться одной в пустой квартире, и предпочла последовать моему строгому совету – через пятнадцать минут Мордакина выглядела как огурчик, правда, немного помятая, немного отекшая, но при макияже, даже копна рыжих волос была закручена в ракушку.

– Если я в таком виде явлюсь на работу, меня уволят, – весьма самокритично оценила она свой внешний вид, усаживаясь за стол. – Две чашки крепкого кофе и салат «Айсберг» должны меня спасти. – Она хоть и была хозяйкой в этом доме, но в данный момент почему-то сочла себя гостьей и вопросительно посмотрела на меня: – Где мой кофе?

– В банке, в шкафу, – как ни в чем не бывало ответила я, отпивая из чашки свой свежесваренный кофе. – А салат в холодильнике.

Небольшая заминка со стороны Мордакиной, она как будто подключала свой мозг к компьютеру. В голове что-то щелкнуло, и Светлана опомнилась.

– Батюшки, извини, я уже мысленно на работе. Прости. – Она глупо хихикнула и пошла готовить себе кофе. – Обычно, когда работать надо утром, мой агент приезжает, поднимает меня и варит кофе. А я, хоть и в собственном доме нахожусь, сижу как кукла и жду, когда меня накормят. Дурная привычка.

– Так, стоп. – Я внимательно посмотрела на Мордакину, она немного оторопела. – Ты же сказала, что ни у кого, кроме тебя, ключей от этой квартиры нет. Так как же твой агент попадает в квартиру и будит тебя?

– Ой, и правда. – Света выглядела глупо, усаживаясь напротив меня. Она приподняла брови и виновато улыбнулась. – Про Борьку я и забыла. У него есть ключи.

– Это плохо, – вздохнула я, – круг поиска в этой связи сильно увеличивается. Если у тебя снять слепок с ключей могли только на студии, то у твоего Борьки…

– А новых ключей у него нет, – не без радости сообщила Светлана, она как будто пыталась реабилитировать себя за прокол, – новых ключей у него нет, Женечка, я еще не успела сделать для него дубликат. Значит, круг снова сужается? – Она прямо-таки сияла от удовольствия.

– Нет, не сужается.

– Жалко.

Чайник закипел, и Мордакина пошла варить себе кофе.

– Света, позвони своему Борису и скажи, что ты уже проснулась.

– Зачем? – искренне удивилась она.

– Не хватало еще, чтоб он заявился сюда. Пусть знает, что ты встала и будить тебя не надо. Звони. – Я была категорична в своей просьбе, и Мордакина просто не могла отказаться.

Она лениво прошлепала в коридор и вернулась с сумочкой. Именно в этой сумочке-саквояже скрывался маленький мобильный телефон. На поиски его ушло каких-то полминуты. Когда же он был обнаружен, Света быстро набрала нужный номер и принялась ждать ответа. Ответ абонента последовал не скоро, мы уже успели заскучать.

– Про то, что произошло ночью, ему ни слова, – успела шепнуть я, Мордакина понимающе кивнула.

– Алло, Боренька, – Светлана простонала, как кошка, когда ее агент наконец-то взял трубку, – я уже проснулась… Да нет, все нормально, просто какой-то козел разбудил меня с утра пораньше, дрель свою заразную включил. Нет, заезжать за мной не надо, сама приеду. Как ни странно, я отлично выспалась. – Она сладко зевнула и потянулась. – Все, целую тебя, до встречи. – Надо отдать должное Светлане, врала она очень натурально, даже у меня не возникло бы подозрения относительно правдивости ее слов. И тягучая интонация, и легкие позевывания подтверждали, что она действительно выспалась.

Когда наш завтрак продолжился, я решила вернуться к насущным проблемам.

– Мне просто необходимо попасть на вашу студию.

– Ну… – Света сделала большой глоток горячего кофе, поморщилась и тихо сказала: – Я что-нибудь придумаю, попадешь. – Она была слишком самонадеянна в своих обещаниях.

Квартиру Светланы мы покинули в девять часов. Прежде чем отправиться ко мне домой (я планировала взять кое-какие хитрости для работы), мы свернули к автостоянке, на которой Мордакина оставляла свою машину. Я хотела осмотреться на местности, а заодно проверить транспортное средство Светы. Стоянка располагалась неподалеку, в соседнем дворе, и представляла собой небольшую, машин на тридцать, площадку, огороженную обычной металлической сеткой, прибитой к деревянным, неаккуратно стесанным столбам. Охраняли эту стоянку две собаки неопределенной породы и парень лет двадцати пяти в камуфляже. Если псины обратили хоть какое-то внимание на нас со Светой, то охранник даже не удосужился оторвать пристального взгляда от телевизора. Через широкий оконный проем будки охранников я видела, с каким упоением он смотрит очередное скандальное ток-шоу, потягивая из пластиковой бутылки газировку.

– У вас здесь всегда такая бдительная охрана сидит? – спросила я намеренно громко, чтоб обратить на себя внимание. Но парень и ухом не повел, я даже подумала, может, он контуженный.

– Да тут ребята неплохие работают, – ответила Мордакина.

Миновав пост охраны, мы направились к машине. Это был серебристый джип «Мицубиси», и он действительно пострадал от рук поклонников порнозвезды. Несчастная машина была сплошь исцарапана и неумело закрашена серебристой краской. При близком рассмотрении я смогла прочитать то, что некогда «красовалось» и на капоте, и на крыльях машины. Все без исключения записи были синонимами слова «порнозвезда» и не подлежали произношению вслух в приличном обществе.

– Да, поэтами твоих поклонников не назовешь, – заключила я.

– Ну почему же, мне однажды такой стих шикарный посвятили, аж из шести строк.