Женщина-ловушка

Глава 1

Я критически посмотрела на себя в зеркало. Оттянула веки – белки подернулись мелкой сеточкой лопнувших сосудов. Синева под глазами.

На кого ты, Иванова, стала похожа? Совсем себя не бережешь!

Впрочем, в моем возрасте это недолго исправить. Целебная маска и французские кремы быстро вернут коже здоровый цвет и упругость.

Наложив на лицо толстый слой розового питательного средства, а поверх него еще слой измельченной зелени свежей петрушки, я вытянулась на диване и принялась листать глянцевые страницы «Космополитена».

Два дня назад я закончила очередное расследование и теперь приняла мудрое решение, что мне просто необходимо отдохнуть от всяких рискованных предприятий и связанных с ними приключений по крайней мере пару недель. Переведенная вчера на мой лицевой счет крупная сумма приятно согревала душу, и, размечтавшись о том, как хорошо было бы отдохнуть в каком-нибудь доме отдыха или отправиться в теплые страны, совершать там неторопливые прогулки по экзотическим местам, купаться в море, вести здоровый образ жизни, я незаметно задремала. Мне снился океан, желтый песок, мускулистые загорелые мужчины, одним словом, земной рай.

Настойчивые трели звонка и грохот чем-то тяжелым, не иначе как кувалдой, в дверь моей квартиры вернули меня из мира грез к реальности бытия.

Не включая в прихожей света, я распахнула дверь.

– Ты что, Иванова, заснула или умерла? – с порога набросилась на меня Ленка.

– Какая разница? Может, уже и умерла.

– Ой, а что у тебя с лицом? – отстраняясь, спросила подруга.

– С лицом?

Я сосредоточенно сдвинула брови, кожу на лбу как-то странно стянуло, и на пол посыпались зеленые ошметки засохшей петрушки.

– Вот, подцепила случайно австралийскую экзему «Заснулапетруно», – как можно серьезнее ответила я. – Да ты, Ленок, проходи. Что в проходе-то стоишь?

– А эта твоя «Засруна» не заразная?

– Забыла тебя предупредить, подруга. Болезнь передается воздушно-капельным путем при контакте с переносчиком инфекции до пяти метров.

– Что?! – Ленка подозрительно уставилась на меня.

Наконец я решила, что уже достаточно отомстила подруге за прерванный сон, включила свет в прихожей и лукаво подмигнула Елене.

– Сумасшедшая! А я ей еще домашние пирожки тащила! – возмутилась гостья и, отодвинув меня плечом, прошла в комнату.

Я смыла водой остатки косметических средств, не успевших обвалиться со щек и носа, и вернулась к Ленке.

– Вот ты все шутишь, а у нас в Тарасове такое происходит! – многозначительно произнесла приятельница.

– Так, значит, ты пришла поделиться со мной сенсацией?

– Конечно! И не только поделиться.

Сделав пятиминутную паузу, Елена придвинулась ко мне поближе и приступила к изложению новостей.

Ленка – учительница французского языка одной из тарасовских школ Трубного района – имела привычку мастерски влипать в какие-нибудь невероятные, неподдающиеся логике ситуации. Она, словно зрелая капуста в огороде, вечно притягивала к себе пасущихся за забором «козлов», словно слепой инвалид, которого так и тянет наступить и поскользнуться на единственной в округе шкурке банана.

Я уже приготовилась слушать ее очередное недоразумение, обернувшееся трагедией, но на этот раз обозналась. Беда случилась совершенно с другими людьми.

– Помнишь мою директрису Прокопьеву Зинаиду Марковну? – спросила Елена.

– Нет, – честно призналась я.

– Ну как же! Такая крупная симпатичная дама на фотографии выпускников прошлого года! Ты еще удивилась, как хорошо она выглядит в свои сорок восемь лет.

– Кажется, теперь припоминаю.

– Так вот, в прошлом месяце погиб в автомобильной аварии ее приемный сын Алексей, а три дня назад убили родного сына Алика. Зинаида Марковна попала с инфарктом в больницу.

– Будем надеяться, что она скоро поправится, – вздохнула я, толком не понимая, куда клонит подруга.

– Милиция зря время не теряла и довольно быстро вычислила преступника, – с легким раздражением в голосе продолжила Ленка. – По их версии, в смерти Алика виновен Артем Скороходов, устроившийся два месяца назад курьером в рекламное агентство, принадлежащее сыновьям Прокопьева – Алексею и Алику. Артем – убийца! Ты можешь себе такое представить?

– Думаю, сейчас ты меня просветишь.

– Да я знаю его как облупленного! Мальчишка учился в нашей школе и живет в соседней квартире. Артем мухи не обидит! Конечно, он не святой, может повздорить с другими пацанами. Иногда приходил с невыученными уроками, но чтобы кого-то убить! Не верю я в эту чушь. И Зинаида Марковна не верит.

Ленка вздохнула, придвинулась еще ближе ко мне и, понизив голос, добавила:

– А теперь Артем бесследно исчез. Где он, никто не знает. Как только молодого человека найдут, состоится суд. Танька, ты должна найти настоящего убийцу, пока Артема не упекли в тюрьму!

– Отличная мысль! Без меня меня женили! – усмехнулась я. – Ты хотя бы знаешь, из-за чего милиция подозревает твоего Артема в убийстве?

Подробностей Елена не знала.

– Муж Зинаиды Марковны может тебе все объяснить. Он разговаривал с оперативниками, – многозначительно произнесла подруга. – Кстати, Василий Сергеевич готов заплатить любые деньги частному детективу, лишь бы добиться справедливости и наказать преступника.

Мое воображение, как всегда, не в меру разыгралось. Я представила лежащую под капельницей Зинаиду Марковну – несчастную мать, потерявшую в течение месяца обоих сыновей. Медсестру в белом халате, неотлучно дежурившую у койки больной. Кучу лекарств на тумбочке рядом с кроватью.

И тем не менее у Зинаиды Марковны находятся силы, чтобы признать невиновность какого-то бывшего ученика ее школы.

– Кофе хочешь? – неожиданно для себя спросила я Ленку и только потом поняла почему. Основной метод моей детективной работы – «думанье мыслей» под кофе и сигарету.

Ленка тоже это поняла.

– Ну, так я звоню Василию Сергеевичу? – послышался довольный голос Ленки.

Впрочем, ответа подруга дожидаться вовсе не собиралась, так как тут же вступила в телефонные переговоры с названным выше мужчиной.

Воткнув в розетку электрочайник, я закурила сигарету.

Интересно, велось ли расследование по делу об аварии приемного сына Василия Сергеевича? Из-за чего произошла авария и кто в этом виноват?

Те обстоятельства, что в течение такого незначительного промежутка времени погибли оба брата, наводили на подозрение, что у семьи Прокопьевых имеются враги. Возможно, кто-то хотел отомстить самому Прокопьеву-старшему или его жене. Или, если предположить, что Артем Скороходов действительно не виновен в смерти Алика, напрашивался другой вывод – кому-то очень мешали братья. В такие совпадения, когда братья погибли по не зависящим друг от друга причинам, я не верила. Конечно, в жизни бывает всякое, но интуиция и огромный опыт частных расследований подсказывали, что в данном случае все намного сложнее.

Я действительно вспомнила Зинаиду Марковну, которую видела не только на фотографии. Со слов Елены знала, что сам Василий Сергеевич Прокопьев имеет несколько фирм и преуспел в различных направлениях бизнеса.

Нет, здесь не так-то все просто! И очень может быть, что курьер Скороходов попал под подозрение милиции по какой-то нелепой случайности. Однако эту версию тоже не стоит исключать.

– Танюша, я побежала, на урок опаздываю, – просунув голову на кухню, сообщила Ленка. – Я оставила Василию Сергеевичу твой телефон.

В моем распоряжении оставалось не так уж много времени, чтобы привести себя в порядок. Через полчаса я должна была встретиться с Прокопьевым. Несколько минут назад я имела с ним краткий телефонный разговор. Он был любезен, но настойчив, я внимательна и дипломатична.

Напрочь позабыв об отдыхе в каком-нибудь пансионате, я пулей вылетела из квартиры. Вызвала лифт, но тот, проскрипев мне в ответ не иначе как очередное ругательство, остановился где-то между этажами. Наверное, решил взять внеурочный выходной.

В считаные секунды преодолев несколько лестничных пролетов, я очутилась на улице около своей ненаглядной «девятки».

Прокопьева я представляла эдаким солидным джентльменом лет пятидесяти пяти с холеным лицом и светскими манерами, под стать своей жене. Рассчитывала увидеть высокого брюнета в дорогом костюме на шикарной иномарке с охранником-водителем за рулем.

Я ошиблась буквально во всем. Мужчина оказался маленького роста, неказистой внешности, с лицом цвета позеленевшей картошки. В этот хмурый мартовский день он действительно был в костюме такого же серого цвета, как его настроение. Мужчина вышел мне навстречу из отечественной «Волги», правда, последней модели. Но ни шофера, ни телохранителя рядом с ним я не обнаружила.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – поздоровался Прокопьев приятным баритоном, совершенно не соответствующим его облику. – Прошу вас, – сделал он приглашающий жест рукой, открывая передо мной дверцу своей машины.

Выждав пятисекундную паузу, Василий Сергеевич пристально посмотрел мне в глаза и поинтересовался:

– Могу я надеяться, что наш разговор при любом раскладе – согласитесь вы принять мое предложение или нет – останется конфиденциальным?

– Да, конечно, если это для вас так важно. Однако, расследуя преступления, мне обычно приходится обращаться к свидетелям, вести беседу с сотрудниками по работе потерпевшего и другими людьми.

– Я не об этом, – прервал меня Василий Сергеевич. – Просто не хочу, чтобы посторонние знали подноготную нашей семьи. Да и мало ли что может всплыть при расследовании убийства Алика!

Не найдя, что ответить, я промолчала. Его последняя фраза немного сбила меня с толку. Неужели он не считает сына невинной жертвой? И может всплыть что-то порочащее Алика? Возможно, молодой человек сам участвовал в «грязных делишках» и поплатился за это сполна?

– Я вас напугал? – вдруг спросил Василий Сергеевич.

– Вовсе нет. Меня испугать сложно. Детектив – профессия специфическая. Однако верно ли я поняла, что у Алика были какие-то проблемы, в связи с чем так трагично закончилась его жизнь?

– В том-то и дело, что я толком ничего не знаю. Мы ведь уже давно не живем вместе. У Алика была своя квартира. Секретами он со мной особенно не делился, приходил, когда нужны были деньги. Но подозрения на этот счет у меня имеются. Понимаете, Алик сам по себе был человеком слабохарактерным, имел ряд, скажем так, не совсем положительных привычек. Во-первых, слишком был расточителен и непредсказуем. Во-вторых, достаточно обидчив и упрям. Избаловали мы его с женой. Но он наш сын, и мы в нем души не чаяли! А уж после гибели Алешки…

Василий Сергеевич вздохнул и кивнул, соглашаясь со своими словами.

– Так вот, – продолжил Василий Сергеевич. – Около двух месяцев назад я переоформил на своих сыновей Алексея и Алика рекламную компанию «Зебра». Это был подарок к их дням рождения. Они ведь оба январские, только Алексей на два года и три дня старше Алика. Старшему сыну исполнилось двадцать семь, младшему – двадцать пять. Сначала я решил, что «Зебра» будет целиком принадлежать старшему Алексею. Прежде, при моем руководстве компанией, он занимал в «Зебре» должность директора по финансовому развитию, и, надо отметить, достаточно успешно. Вообще он был очень целеустремленным, ответственным и терпеливым человеком. Младшему Алику я намеревался подарить туристическую фирму. Туризм – очень перспективный бизнес. Сами понимаете – Канары, Европа, Турция, Египет… но потом решил, что для самостоятельного управления компанией Алик не готов. Так сыновья оказались соучредителями одной компании и приступили к совместному самостоятельному бизнесу в «Зебре». Алексея я назначил генеральным директором, а Алика – его заместителем.

– Братья ладили между собой? – поинтересовалась я.

– В общем, да. Алеша мог найти общий язык с любым человеком. А брата он просто обожал с детства. Алик был менее сговорчивым. Но, как ни странно, конфликтов между ними не возникало.

«Наверное, этот Алик тот еще был тип!» – про себя подумала я, а вслух спросила:

– После катастрофы и гибели Алексея рекламная компания целиком перешла Алику?

– Не совсем так. Дело в том, что за несколько дней до несчастного случая Алексей женился. Молодожены собирались провести медовый месяц на Канарских островах, но по дороге в аэропорт попали в аварию. Алексей погиб, его жена Мария находилась в это время на заднем сиденье автомобиля, что и спасло женщину от неминуемой смерти. Конечно, Машенька тоже пострадала: сломала ногу и попала в больницу, но самое главное – она потеряла будущего ребенка. Бедняжка так переживает. Лишиться в одночасье и любимого мужа, и наследника! По праву половина компании должна была принадлежать ей. К тому же невестке нужно на что-то существовать. Ведь Маша даже не работает, Алексей считал это лишним.

– А теперь вся компания перейдет Марии?

– Конечно. Других наследников у меня нет.

– Василий Сергеевич, насколько мне известно, Алексей ваш приемный сын?

– У меня было два сына. И никакой разницы я между ними не делал. Мы усыновили Алешку в первые дни его жизни, прямо из роддома забрали.

…Был у меня в молодости друг, настоящий друг и командир. Мы вместе служили в Афганистане. Вадим – так звали моего друга, молодой офицер Вооруженных Сил бывшего СССР, – был командиром роты специального назначения, я – солдатом срочной службы. Он был отличным офицером: ребят своих берег, зря под пули не подставлял, любую операцию обдумывал досконально. Почти все его подчиненные остались живы к концу службы и вернулись бы домой, но на этот раз нам не повезло.

Это был 1980 год. Армейская разведка сообщила, что в Меймене должны прибыть грузовики с оружием. Нашему взводу было поручено захватить грузовики и уничтожить душманов, сопровождающих груз. Разведка точно установила маршрут движения каравана. Но оказалось, что нас предали. Когда наша группа стала выдвигаться на исходные позиции, там ее уже поджидала засада. План Вадима провалился с самого начала. Однако операцию необходимо было выполнить. Завязалась кровавая битва. Благодаря отличной подготовке наших ребят караван грузовиков был остановлен, но и от нашего взвода уцелело только шестеро бойцов. Я был ранен в бедро и с трудом передвигался. Среди убитых я увидел Вадима. Очередь из ручного пулемета пробила ему грудь. Мы погрузили тела ребят в машины и переправили в часть.

Вадим, как и я, был родом из Тарасова. Он был на шесть лет старше меня, и дома его ждала жена, которая к тому времени ожидала на свет появления своего первенца. Получив известие о героической смерти Вадима, женщина не смогла справиться со стрессом, последовали один за другим два инфаркта. Ребенка удалось спасти, мать скончалась. Так, не успев появиться на свет, крошечный Алешка остался сиротой.

Меня с ранением отправили в госпиталь, после чего мобилизовали, так как срок моей службы закончился еще полтора месяца назад. В Тарасове у меня была любимая девушка. Вместе с Зиночкой мы решили забрать Алешку себе. Нас расписали через неделю, а спустя три дня мы забрали сына из роддома.

И вы знаете, Татьяна Александровна, чем старше становился Алексей, тем больше он мне напоминал Вадима. Парень рос таким же целеустремленным, рассудительным. Вот вроде бы одинаково воспитывали обоих сыновей, а разница налицо.

– Василий Сергеевич, а из-за чего произошла авария?

– Нащупываете мотив? Напрасно. Нет здесь никакого мотива. Независимая экспертиза произвела осмотр транспортного средства и установила, что авария произошла по вине Алексея. Шланг, подающий тормозную жидкость в его машине, лопнул, и все средство вытекло наружу. В феврале стояли морозы, которые, по-видимому, и поспособствовали повреждению шланга. Алексей и Маша ничего не заметили. Самолет улетал рано утром, было еще темно. Молодожены мчались по пустым тарасовским дорогам на приличной скорости, не подозревая, что тормоза у машины отказали. Первое время им везло – они попадали на зеленый свет и уже проехали половину пути. Однако это не могло длиться вечно. На одном из перекрестков им необходимо было остановиться – вспыхнул красный глаз светофора и, как назло, наперерез двигался огромный «КамАЗ». Столкновение предотвратить не удалось.

Водитель «КамАЗа» вызвал «Скорую помощь» и сотрудников ГИБДД. Но до приезда врачей Алеша не дожил.

Эх, если бы он меня послушал и купил вместо «Дайвы» другую машину! Во всех иномарках имеются средства безопасности на случай аварии – в частности, наличие воздушных подушек. Но у «Дайвы», как и у наших российских автомобилей, воздушные подушки в заводскую комплектацию автомобиля не входят. А ведь все могло бы быть по-другому! Машенька, как я говорил, после аварии попала в больницу… Простите, Татьяна Александровна, я закурю?

– Да-да, конечно. Я, пожалуй, тоже.

Несколько минут мы молча курили. Мне, видимо, следовало сейчас сказать что-то утешительное, как-то поддержать клиента морально. Но, к сожалению, я никогда не умела успокаивать людей в подобных ситуациях. И хотя Василий Сергеевич становился мне с каждой минутой все более симпатичен не только как клиент, а просто по-человечески и я уже твердо решила, что возьмусь за это дело, даже если он мне не заплатит ни копейки, все же сочла нужным ничего не говорить, а дать ему время успокоиться.

– Совсем по-другому обстоят дела с гибелью Алика, – взяв себя в руки, продолжил Василий Сергеевич. – Сына сильно избили прямо на рабочем месте. Он скончался от удара тяжелой керамической вазой по голове. Не понимаю, кому он так сильно мешал?

– Кто вызвал милицию? – включилась я в разговор.

– Сотрудница «Зебры» Ирина Букина. После перестановки кадров женщина, по-моему, занимает должность финансового директора. Она же мне и позвонила.

– Вы приехали сразу?

– Почти. Какое-то время я просто не мог понять, что с сыном случилась беда, думал, это чья-то глупая шутка. Но потом сумел взять себя в руки и примчался в офис.

– Расскажите поподробнее, что вы застали на месте преступления, – как можно мягче попросила я.

– Когда я приехал, милиция была уже там. Проводился осмотр кабинета. Как отцу погибшего мне позволили остаться и присутствовать при осмотре. Алик лежал на полу в луже крови. Вокруг валялись осколки вазы, слетевшие со стола бумаги, цветы. Опрокинутое кресло загораживало проход к окну. Картина, ранее прикрывавшая вмонтированный в стену сейф, оказалась сорвана и тоже лежала в луже крови. Дверца сейфа была открыта, а сейф – пуст. Потом Алика погрузили на носилки и унесли в «уазик». Я не соображал, что делаю, и бросился к машине, но меня туда не пустили.

– Затем вы вернулись в офис?

– Нет. Я поехал домой. Надо было как-то успокоить жену. Утром я позвонил следователю, и мне сообщили, что следствие почти закончено, преступник вычислен и в дальнейшем понесет наказание за содеянное.

– Да, я знаю. Елена рассказала мне – милиция подозревает некоего Артема Скороходова, служившего в рекламной фирме курьером.

– Вот именно – Скороходова. Только все это ерунда! Моя жена отлично знает этого парня и на сто процентов уверена – Артем не убивал Алика. Никакой причины у парня не было, да и не из тех он, кто может убить. За преступление должен ответить тот, кто его совершил!

– Не буду с вами спорить, Василий Сергеевич, тем более что нам действительно неизвестна причина, по которой убили Алика. Однако из вашего рассказа я поняла, что кто-то интересовался содержимым потайного сейфа? Как вы упомянули – сейф оказался открыт и внутри ничего не было. Не связано ли убийство Алика с ограблением, если, конечно, было что похищать?

– Милиция на это тоже сразу обратила внимание. И, как вы верно подметили, не исключено, что ограбление действительно было. Хотя я не могу этого утверждать с точностью, – признался мужчина. – Ирина Букина заявила следственным органам, что по распоряжению Алика Васильевича за несколько дней до трагедии она оформила кредит на рекламную компанию. По документам деньги выделялись на расширение бизнеса и до момента убийства моего сына все еще лежали в сейфе. На какие нужды он собирался их тратить, Букина не знает. Никаких накладных по оплате товаров или услуг за последние дни она не оформляла. Полученных в банке денег ни в офисе, ни в квартире сына не нашли.

– Сумма, конечно, была большая? – поинтересовалась я.

– Почти полмиллиона рублей пятитысячными купюрами.

– И что по этому поводу думает милиция?

– Подозревают того же Скороходова, что же еще! Следственные органы считают, что деньги послужили причиной убийства моего сына.

– А почему они уверены, что убийство совершил курьер? Есть свидетели, заставшие его на месте преступления?

– Свидетелей и очевидцев как таковых нет, но все факты против Артема Скороходова. Парня видели заходящим в офис около восьми часов вечера, а криминалистами установлено, что именно в это время наступила смерть Алика. К тому же на осколках вазы обнаружились отпечатки пальцев курьера. И хотя я убежден, что молодой человек попал под подозрение органов милиции по какому-то случайному стечению обстоятельств, это надо еще доказать.

– Разве у Артема снимали отпечатки пальцев? Я поняла, что парня до сих пор не могут найти.

– Все верно. Скороходов исчез. Но милиция пошла другим путем – такие же отпечатки пальцев были получены с кружки Артема, оставшейся в офисе, и с конверта, в котором он принес документы от заказчика рекламы в тот вечер. Наверняка оперативники поработали и на квартире Скороходова, – поделился предположением Василий Сергеевич.

– Да… улик против Артема действительно достаточно. Но если курьер не преступник, то кто же убил вашего сына? Полагаю, вы подозреваете кого-то из сотрудников рекламной компании? Или у вас на этот счет другие соображения?

– Я убежден, что моего сына убили из-за денег, – твердо заявил Василий Сергеевич. – И это может быть кто угодно! В наше время никому уже верить нельзя. К сожалению, это не те восьмидесятые, когда в Афганистане мы готовы были рисковать жизнью, выручая товарищей из беды. Сейчас другие времена, теперь каждый сам за себя. Люди опасаются собственной тени, а ради денег готовы на все!

– Вы правы. Я вот подумала, что в любом бизнесе существует конкуренция, не связано ли убийство вашего сына с этой проблемой? Возможно, Алик перешел дорогу кому-то из руководителей другой рекламной компании, кому-то помешал. Ведь что-то же подтолкнуло недоброжелателей пойти на такой отчаянный шаг? Вероятно, кто-то из конкурентов решил вломиться на его территорию и заставить хозяина «Зебры» играть по чужим правилам. Попытки не увенчались успехом, и тогда…

– Не думаю, – покачал головой Василий Сергеевич. – При моем руководстве рекламный бизнес «Зебры» был неуязвим. Мы всегда стояли на шаг впереди других, всегда работали лучше, клиенты к нам выстраивались в очередь. Алешка играл не по правилам – это так! Но все его идеи и проекты в конечном результате вызывали восторг у клиентов, продажи росли. Он был гением – дизайнером, продавцом и экономистом в одном лице. Он – да, но не Алик! Младший сын не особенно разбирался в рекламном бизнесе, к моим советам никогда не прислушивался. За месяц управления компанией он упустил несколько очень выгодных заказов, просрочил договора. Другие рекламные компании перестали воспринимать «Зебру» как потенциального противника и конкурента. Зачем прилагать усилия, тем более идти на криминал? Стоит ли бомбить судно, которое сдается без боя, само по себе погружаясь на дно? Нет, Татьяна Александровна, конкуренция тут ни при чем.

– Я поняла вас, Василий Сергеевич. Скажите, сейчас рекламная компания функционирует?

– Все пущено на самотек. Но сотрудники «Зебры» выходят на работу. Вот Мария поправится, приобщу ее к делу.

– Так что требуется от меня? Давайте определим конкретную задачу.

– Найдите того, кто убил моего сына. Я хочу посмотреть в глаза этому подлецу.

«Уму непостижимо! Кто-то убил его сына, а он всего лишь хочет заглянуть убийце в глаза! Может, бывший спецназовец Василий Сергеевич – киборг? Что, если вместо глаз у него лазерное микроустройство, поражающее цель в считаные доли секунды?» – подумала я и тут же устыдилась собственных мыслей.

Чтобы мой новый работодатель случайно не заметил ехидной ухмылки у меня на губах, я осторожно прикрыла лицо рукой и потерла кончиками пальцев виски.

Это движение не ускользнуло от внимания Василия Сергеевича.

– Не сомневайтесь, Татьяна Александровна, – поспешно произнес мой собеседник, по-своему оценив этот жест. – Вся ваша работа будет хорошо оплачена. Вот здесь деньги, – Василий Сергеевич вручил мне до неприличия щедрый аванс. – А это мои телефоны – домашний номер и мобильные. Звоните в любое время дня и ночи. Здесь же адреса компании «Зебра» и квартир обоих сыновей, думаю, они вам могут пригодиться.