- -
- 100%
- +
* * *
Не знаю, хорошо это или плохо, но решила я как-то сдуру попробовать вести дневник и взялась за это с тем азартом, с которым, впрочем, берусь за любое дело. А вот что из этого получилось – и получилось ли вообще, – судить, читатель, тебе.
13 апреля, 19 часов 10 минут
Согласитесь, подглядывать за соседями – очень увлекательное занятие. Хвала тебе, о создатель дверных «глазков», о мудрейший из мудрейших! Благодаря твоему изобретению, оставаясь незамеченной, можно увидеть много интересных вещей.
Например, как молодая голубоглазая шатенка из квартиры напротив, всегда дорого и со вкусом одетая, походкой манекенщицы выходит из лифта и направляется к своей двери.
«Ага, ключ в замке не поворачивается – замок-то у них английский, открыть ничего не стоит; там, правда, еще штучка какая-то, но ее при желании, ежели кто влезть захочет, сломать можно, – так вот, не поворачивается ключ: видно, муж дома.
У них пару часов назад опять был скандал. Маргарита – баба ревнивая, даром что модно одевается; она вылетела из квартиры как ошпаренная, дверью хлопнула – и вниз по ступенькам, не дожидаясь лифта. Я, правда, этого не видела, но слышать – все слышала.
А сейчас вон как вышагивает: остыла, успокоилась, прощения просить будет…»
Женщина быстро справилась с непослушным замком и вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Соседка, вздохнув, прервала любимое занятие.
19 часов 12 минут
– Витя! Виктор! Ты дома?
Женщина сбросила туфли, тут же – у двери – оставила сумочку.
– Ну перестань, я же знаю, ты дома. Что, в молчанку играть собрался?..
Она застыла на пороге комнаты: муж страшно, неподвижно лежал на полу; голова – в луже крови… Ей показалось: крови так много… весь пол залит… и стены, предметы мебели – все быстрее, быстрее, быстрее – закружились в странном хороводе…
Женщина не слышала собственного крика; не помнила, как выбежала на лестничную площадку.
…Теперь вокруг были лица – знакомые и чужие – участливые, любопытные, испуганные… Но перед глазами стояло одно – мертвая голова и алая, липкая кровь…
Женщина забилась в истерике.
Кто-то побежал за водой, кто-то догадался вызвать милицию.
Люди в форме с погонами и в штатском приехали неожиданно быстро. И так же быстро установили относительную тишину.
– Товарищи, товарищи, попрошу не толпиться! Всем разойтись! Что вам здесь – представление? Кто хозяин квартиры?
– Хозяйка… вот она… не в себе она…
– Вы хозяйка? Ваше имя, гражданочка?
– Я знаю, я тут в соседней квартире живу. Соседка я, Настасья Игнатьевна, а это Маргарита, жена убитого. Надо же – страсти-то какие! Всего пару часов назад мужик живой был: ругались они. Как поругались, она и убежала. Что ж это выходит – она пришибла его и потом сбежала? А сейчас – вроде как ни при чем? Ой, батюшки!
– Вы видели, как гражданочка…
– Баргомистрова она, Маргарита.
– Как гражданочка Бургомистрова…
– Да не «Бур», а «Бар» она!
– Не перебивай ты, Настасья! Не видишь – люди на работе, им дело знать надо, суть самую.
– Вы видели, как гражданочка Баргомистрова выбежала из квартиры после ссоры с мужем?
– Нет, видеть не видала, но слыхала – все. И как ругались слыхала: «Не любишь ты меня!» – кричит и как дверью своей хлопнет!
– А вы тоже сосед?
– Да, я муж Настасьи, Никанор Иванович. Только я не видел ничего. И не слышал. Я телевизор смотрел, там ерунда какая-то шла. А Настасье вечно больше других надо, сует свой нос…
– На каком же основании вы утверждаете, что именно гражданка Баргомистрова…
– …Как ты говоришь? Баргомистрова Маргарита Вадимовна? Так и запишем…
– …по вашему выражению, «пришибла» своего мужа?
– Дак кому ж еще-то? Парень он тихий, мирный…
– Не болтай чего не следует, Настасья!
– …Вот так и выходит: жил-жил человек…
– Да, смерть-то она, матушка…
– Страшная смерть.
– Разойдитесь, граждане, разойдитесь!
– …не трогал никого; с женой вот только ругался… но и ее ни разу пальцем не тронул: я бы услыхала. Дочки у них, близняшки…
– В котором часу произошла ссора?
– А что здесь случилось?
– Да мужика зарезали.
– Не… стулом прибили. На спине еще ссадина осталась.
– А вы видали?
– Говорят…
– Мало ли, что люди скажут. Народ – он ведь какой – только бы языки почесать.
– И не зарезали, и не стулом – пристрелили товарища. Как собаку.
– За что?
– В нашей стране ни за что не убивают – не Америке вашей чета.
– Ну, у нас в стране, знаете ли…
– …Да, дочки у них… У деда с бабкой гостят. Сама мне говорила: отвезла, говорит. Я спрашиваю: мол, что девчонок-то не видать? Они бегали тут все. К родителям, говорит, отвезла…
– «Говорят»… Мало ли, чего тебе наплетут… А ты и веришь всему… Ишь, верующий какой.
– Нет, он и мухи не обидит. Щедрый был, в долг часто давал. Сосед вот, Голубков, и по сей день ему много должен.
– Сосед, говорите? Витя, позвони соседу.
– Да он спит небось. Разве добудишься? Напился и спит…
…Шум, шум, шум… И кровь. Родное мертвое лицо… И эти – живые… чужие… страшные… Говорят – о чем можно говорить?.. Поздно уже говорить: он ничего не услышит… Витя… Витя!
– Витя-а!
– Тихо, тихо. Не надо, миленькая.
– Пустите меня, пустите!.. Витя!.. Кто вы такие все здесь?.. Витя!..
– Вы, товарищ милиционер, не трогайте ее сейчас. Видите: не в себе бабенка, умом тронулась.
– Попрошу без разговоров.
– Отцу ее позвонили. Большая вроде шишка – отец-то…
…Забыться, забыться… Лица не видеть…
– Рита, дочка!
– Папа? Вити нет, папа… папа…
…Взволнованный голос отца утонул в море других голосов.
Маргарита потеряла сознание.
14 апреля, 11 часов
«Вчера в 17 часов…»
В семнадцать. То есть – средь бела дня. Интересно.
«…в своей квартире был убит родственник известного бизнесмена (фамилию бизнесмена из этических соображений мы опускаем). Ведется следствие. Подробности дела мы сообщим нашим читателям в ближайших номерах газеты».
Краткость – сестра таланта. Читатели, несомненно, будут удовлетворены столь обширной информацией. Так, что там дальше?
«На улице Ст. Разина автомобиль, ехавший со скоростью…»
Узнать, какая скорость была у автомобиля, ехавшего по улице Степана Разина, мне помешал телефонный звонок.
– Алло?
– Здравствуйте! – решительно произнес бархатный баритон. – Могу я побеседовать с Татьяной Александровной?
– Безусловно, – голос не был мне знаком. Вероятно, очередной клиент.
Обладатель бархатного баритона озадаченно помолчал, затем спросил:
– Вы – Татьяна Александровна?
– Да, я – Татьяна Александровна Иванова. Чем могу быть полезна?
– Гм… мне рекомендовал вас Анатолий Маркович Рабинович, вы, наверное, помните его?
Естественно, помню – крупный оптовый торговец. Не первый раз он «подбрасывает» мне клиентов, за что ему огромная правительственная благодарность. Имя Рабиновича уже стало своеобразной гарантией финансового благополучия обращающихся ко мне за помощью: можно быть уверенной, что непременно получу приличный гонорар.
– Конечно, помню. Так чем я могу вам помочь?
– Видите ли, в моей семье случилось несчастье…
Ну разумеется. От большого счастья ко мне еще ни один не обращался.
– …убили моего зятя, мужа старшей дочери… Простите, я не представился: моя фамилия Королев, – слышали, вероятно? – Королев Вадим Сергеевич.
Как же, как же, слышали! Похоже, тот самый «известный бизнесмен», чью фамилию «из этических соображений» газетчики решили не упоминать.
– Мне бы хотелось встретиться с вами. Под подозрением находится моя дочь. Она в глубоком трансе после случившегося. Но совершенно не виновата, ни в чем не виновата! Ее вообще в это время дома не было! Пожалуйста, возьмитесь за это дело. Я заплачу хорошие деньги. Моя дочь в горе и глубоко несчастна. Найдите убийцу – настоящего убийцу, понимаете? Сами знаете, на милицию в наше время полагаться нельзя…
Интересно, если дочь Королева узнает, кто именно убил ее муженька, она будет от этого счастливее?
– …а вас мне рекомендовали как человека исключительно порядочного и справляющегося с любым делом, даже самым запутанным.
«Известный бизнесмен» замолчал. Наконец-то мне позволили вставить словечко в этот «односторонний» монолог.
– Подождите, ведь я еще не согласилась…
– Я заплачу, – перебил Королев. Определенно, он привык слушать только себя. – Я же говорил вам, заплачу хорошие деньги! Мою дочь необходимо спасти.
У меня принцип: не рубить с плеча. Хотя история эта мне почему-то не понравилась сразу. Какое-то неприятное ощущение возникало при мысли об этом деле.
– Я перезвоню, с вашего разрешения. Мне нужно подумать.
– Да, конечно, конечно! Но согласитесь, пожалуйста! Дайте мне надежду! И запишите мой телефон. Пожалуйста!
Королев продиктовал номер. Записывать я ничего не стала, да с моей феноменальной памятью это и необязательно. Мы договорились, что я позвоню ему во второй половине дня.
Дело запутанное, это ясно. «Известному бизнесмену», естественно, хочется выгородить доченьку. И он надеется, что у меня это получится.
Разумеется, получится, если она не виновата. А шут ее знает – может, она и вправду не виновата? Интересно, у нее хоть алиби-то приличное есть? Потому что только из-за восстановления справедливости ввязываться в эту историю вряд ли стоит. Так подсказывал мне «здравый смысл» (и «твердая память»). Но деньги бы сейчас очень не помешали.
Я закрыла глаза, и перед моим мысленным взором тотчас возникли аккуратные пачки зелененьких бумажечек… Зеленое наваждение, честно признаться, и ввело в искушение мою грешную душу.
Пожалуй, стоит согласиться.
А что нам «скажут» на сей раз возлюбленные мои кости? В самом деле, как это я забыла про гадание? Разве можно в столь важном вопросе полагаться только на собственное мнение? Ай-ай-ай, какое упущение с вашей стороны, многоуважаемая Татьяна Александровна!
13 + 30 + 2.
«Это сочетание означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий – ни к прошлому, ни к людям, ни к богу, ни к судьбе».
Хорошо. Не станем предъявлять. Уговорили.
И все-таки – соглашусь.
15 часов
Узнав о моем решении, Королев, похоже, ничуть не удивился… Нет, не так: он словно бы иного и не ожидал – принял как должное. Я возмутилась, не вслух, конечно: какая, однако, самонадеянность!
Чуть было тут же не отказалась. Но гонорар и в самом деле оказался щедрым: вместо двухсот долларов в день – моего обычного тарифа – «богатенький Буратино» предложил триста пятьдесят. Плюс текущие расходы.
…Итак, мне предстояло найти убийцу королевского зятя.
– Вадим Сергеевич, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали обо всем, о чем сочтете возможным: о семейной жизни вашей дочери, а также об увиденном на месте преступления.
Королев закрыл ладонью лицо.
– Это было ужасно… Мне позвонили, и я сразу приехал. Рита была не в себе, плакала… Она теперь все время плачет.
– Рита – ваша дочь?
– Да… Там было полно людей… знаете – соседи, зеваки – им все всегда интересно.
– Позвольте, на каком этаже жили ваша дочь с мужем?
– На шестом, в одиннадцатиэтажке…
Зеваки, как я понимаю, – конечно, лишь случайные прохожие. На шестом этаже оказалось много зевак? Один из них – или не один – мог и оказаться убийцей.
– …я записал адрес дочери. Вот.
– Благодарю вас, – я положила бумажку в карман плаща.
– Была милиция, опрашивала всех. Но вы же знаете этих стариков – никто ничего не видел! Все трясутся за свою шкуру. Милиция, конечно, никого не найдет.
– У вашего зятя были враги?
– Нет, не думаю. Виктор был человек мирный… – Королев помолчал. – Он работал шофером, неплохо зарабатывал, и мы с женой помогали. Денег у них было достаточно – в долги не влезали. Даже сам зять, случалось, одалживал.
– Кому?
– Да… разным… Чаще – соседу своему, алкашу. Тому вечно на пузырек не хватало.
Так, еще один подозреваемый.
– И помногу одалживал?
– Прилично, не скупился.
Последний долг сосед, похоже, не отдал. Но выводы делать еще рано.
– А между собой Рита с мужем жили дружно?
– По-разному. Иногда и ругались. Но они любят друг друга!.. Вернее, любили… – поправился Королев и снова ненадолго замолчал, потом добавил: – И в дочках-двойняшках Виктор души не чаял… Не могла Рита его убить, ну просто не могла! Ревнивая она, это да, но убить – никогда!
Он почти кричал; мы сидели на лавочке (весна – воздух – солнце; душные кафе меня не прельщали, и я предложила встретиться в Липках), прохожие стали оглядываться, и я тронула Королева за руку.
– Вадим Сергеевич!.. – Он немного пришел в себя, кивнул: «Спасибо».
– Знаете, там была кровь… Его ударили сзади, по голове… чем-то тяжелым… Татьяна Александровна! – Впервые за все время разговора он обратился ко мне по имени.
– Можно просто Таня, – вставила я.
Королев не обратил внимания.
– Я знаю – чем! – Осенило вдруг мужика! – Я думал вчера… Может быть, это что-то подскажет вам… Прояснит. Понимаете, его не оказалось на месте; сначала я и внимания не обратил: крики, шум, Рита в истерике, Виктор лежит в крови, стул опрокинут… А потом – уже дома – понял: чего-то не хватало! Татьяна Александровна, его не было на месте!
«Известный бизнесмен» оживился – и как-то даже стал симпатичнее: иссиня-черные с проседью волосы откинул назад, глаза блестят… Я даже залюбовалась этим пятидесятилетним мужчиной и не сразу сообразила: чего не было на месте? Он все говорит – его, его…
– Простите, Вадим Сергеевич, что именно должно было быть на месте?
– Канделябр – разве я не сказал? – чугунный канделябр, антикварная вещь; он достался Рите от прабабки со стороны матери. Моя дочь очень гордилась им, берегла; он всегда стоял на самом видном месте – на столе, чтобы каждый, кто войдет, мог обратить внимание… Так вот, канделябра не было! Может, убийца унес его с собой?
Это уже становилось интересным.
– Извините, а почему вы решили, что вашего зятя ударили именно канделябром? Вещь старинная, сами говорите, его могли просто прихватить с собой.
– Нет-нет, я уверен. Понимаете, он так лежал…
– Кто? Виктор?
– Да; когда его ударили, он должен был стоять спиной к столу. Больше за его спиной никаких тяжелых предметов не было.
Значит, королевского зятя убили антикварным канделябром. На сем старинном предмете наверняка должны были остаться отпечатки пальцев – зачем же светиться? Логично. Но в этом случае отпечатки пальцев должны остаться и еще где-нибудь: на мебели, на посуде… Надо позвонить Кире.
Киря – Владимир Сергеевич Кирсанов – мой старый институтский приятель, ныне подполковник милиции.
– …позвонить Кире, – машинально повторила я вслух.
– Простите?
– Нет, это я так… Вот что, Вадим Сергеевич, мне нужно будет поговорить с вашей дочерью. Она в состоянии рассказать, что видела?
Королев буркнул что-то невразумительное и пообещал ее уговорить – словно одолжение сделал.
Тут же появилось желание плюнуть на все… но зеленое наваждение одержало верх – и мы договорились встретиться у «известного бизнесмена» дома; завтра к полудню он пришлет за мной машину.
А сейчас надо немного пройтись и подумать.
Я достала из сумочки сигареты. Прикурила, затянулась. Хорошо!
Вычитала где-то – сия отрава, оказывается, стимулирует умственную деятельность. Может, кто и поспорит с этим утверждением, но что касается меня – согласна целиком и полностью. Отгородившись от мира сизым облаком, глядя на огонек «отравительницы», с головой уходишь в работу… И думается замечательно!
Окружающие, правда, иногда ропщут. Не нравится людям дымная завеса. Да что они понимают! Атмосферу, говорят, загрязняешь; природу, говорят, портишь… Ничего подобного! Природу «испортили» задолго до моего появления на свет божий. К тому же две трети человечества дымят как паровозы с незапамятных времен и от сей пагубной привычки избавляться не собираются. Полагаю, атмосфера не станет сильно возражать, если я примкну к «основному большинству».
К тому же наша светлость не просто «коптит небо», наша светлость приносит ощутимую пользу человечеству… в лице Вадима Сергеевича Королева и его семейства.
…Итак, что мы имеем на данный момент? А имеем мы по меньшей мере двух подозреваемых (возможно, в ходе следствия появятся еще) – жену убитого и соседа-алкоголика. У жены, пожалуй, больше шансов убить. И больше причин. Что же касается соседа… На моей практике еще ни один алкоголик-должник не тюкал своего благодетеля по голове старинным канделябром. Кто в следующий раз деньжат одолжит? Не выгодно тюкать.
С Ритой мы побеседуем завтра, если она будет в состоянии со мной говорить, а вот соседа стоит побеспокоить прямо сейчас.
Я вынула из кармана бумажку с адресом, который записал для меня Королев. Так это, оказывается, недалеко, в центре.
Ну, вперед!
16 часов 50 минут
Соседа дома не оказалось. Охранявший квартиру убитого знакомый милиционер весьма любезно сообщил, что несчастный алкоголик арестован по подозрению в совершении преступления.
Ну и влип же мужик! – я имею в виду соседа. Теперь изволь еще и его невиновность доказывать… Отчего-то возникла уверенность, что к этому преступлению он не причастен. А кто знает, сколько уже наплел со страху в следственном изоляторе?..
Стоп. А почему, собственно, я должна доказывать невиновность этого человека? Кто он мне – кум, сват, брат? Или, может быть, за работу много платит? Я его не знаю, он меня не знает – ну и пусть себе сидит. И без него дел предостаточно.
Замечательно. Убедила себя, Танечка: забудем про соседа.
И все-таки – жалко мужика…
Ладно, если уж я оказалась здесь, не мешает самой осмотреть квартиру «безвинно убиенного».
Любезный страж, конечно же, не стал возражать против моего проникновения внутрь «запретной зоны», только на всякий случай осторожно посоветовал:
– Таня, ты руками ничего не трогай…
Я обещала.
…Все как будто бы ничего, но я почему-то ожидала худшего – каких-нибудь осколков, поломанной мебели. Драки тут явно не было. Мелом на пестром ковре обведено положение тела убитого. Со стороны головы – засохшие пятна крови. Удар, видимо, нанесен сзади, да и Королев утверждает то же самое. Причем ударили неожиданно.
Стул опрокинут, скорее всего, случайно: падая, Виктор по инерции пытался за что-нибудь ухватиться. Вот вроде бы и все.
– Слушай-ка, Дим, – так зовут охранника, – здесь снимали отпечатки пальцев… Ты случайно не знаешь результата?
– Не-а, мне не докладывают. Позвони руководству.
Непременно позвоню. Я еще осчастливлю это руководство личным появлением в «ихних апартаментах».
А пока – что мы имеем?
Это явно не профессиональное убийство. Профессионал не тюкает жертву по голове старинными подсвечниками, и ему нет нужды избавляться от орудия убийства, которого, если орудием убийства действительно был канделябр, на месте не оказалось. К тому же профессионал, как правило, работает в перчатках; следовательно, отпечатков пальцев того человека в квартире тоже не окажется.
Логично.
Подозреваемых-«непрофессионалов» (так и хочется сказать «любителей») у нас на данный момент насчитывается двое: жена убитого и сосед оного, ныне «проживающий» за решеткой. Женой мы займемся завтра, соседом… соседом – немного позже, а сейчас пора «осчастливить» руководство нашей доблестной милиции.
Я достала из сумочки сотовый и набрала номер служебного телефона Кири.
– Алло? – несмотря на то что рабочий день закончился, уважаемый подполковник оказался на месте.
– Владимир Сергеевич? Добрый день. Вас беспокоит Татьяна Александровна Иванова.
– Танечка! Здравствуй, рад тебя слышать.
– Надеюсь. Володя, у меня к тебе дело.
– Как всегда. – И я услышала такой тяжкий вздох, что принять его за искренний было совершенно невозможно.
– Кто занимается делом об убийстве… – Тут я сообразила, что не знаю фамилии жертвы.
– …убийстве Виктора – как его? – зятя «известного бизнесмена» Королева, читал сегодняшние газеты?
– А-а, Баргомистрова! Этот бизнесмен с утра всю милицию на уши поставил: вынь да положь ему убийцу.
Так, значит, решил дяденька подстраховаться: милиция – само собой, но и частный детективчик лишним не будет, а мне заливал: не верю, мол, ментам, не верю! Ну да ладно! Зато деньжат заработаю.
– Алло! Таня, куда ты пропала? Слушаешь?
– Да-да, внимательно.
– Я говорю, майор Смолин…
– Что – майор Смолин?
– Ты спрашивала, кто занимается этим делом. – Кажется, Киря немного обиделся.
– Значит, Смолин? Он молод, хорош собой?
– Ты решила его соблазнить? – подполковник хмыкнул. – Ему сорок четыре; высок, сед; имеет один существенный недостаток: верен своей второй жене.
– Дай-ка мне телефон этого майора.
Киря назвал номер.
– Звони завтра с утра, он уже ушел.
– Спасибо тебе. Хочешь, я в качестве благодарности накормлю тебя ужином в любом ресторане, какой душа пожелает?
– Нет уж, благодарю покорно! Однажды ты уже сделала это, – Киря рассмеялся. – После роскошного ужина возвращаться к супу из кубиков «Галина Бланка»? Ну, пока. Не пропадай, звони. – Подполковник милиции положил трубку.
– Дима, ты Смолина знаешь? – спросила я, убирая сотовый обратно в сумочку.
– Мировой мужик.
– Как его, кстати, зовут?
– Анатолий Алексеевич.
Ну что ж, поживем – увидим, что представляет собой этот майор Смолин. А сейчас пора домой… в ванную – в прохладную успокаивающую воду… И пораньше лечь спать.
15 апреля, 9 часов
Спать вчера я и в самом деле легла рано: около десяти. Почитав немного (есть замечательная «снотворная» книга – «Библейские холмы» Э. Церена: по прочтении трех страниц начинают слипаться глаза), заснула сном праведника и хорошо выспалась.
На сегодня предстоит сделать по меньшей мере два дела: познакомиться с майором Смолиным и побеседовать – если получится – с дочерью Королева.
Кроме того, необходимо постараться вызволить из тюрьмы несчастного соседа-алкоголика.
Так, с кого начнем? Королев обещал прислать машину. Машины нет – значит, начнем с майора.
Нет. Пожалуй… с легкого завтрака. И я с чистой совестью отправилась варить кофе.
9 часов 30 минут
Перед тем как позвонить Смолину, решила бросить кости. Главное в гадании, как известно, – правильно сформулировать вопрос.
Что представляет собой майор Смолин?
30 + 15 + 4.
«Ждите скорого обмана. Верьте не тому, что вам говорят, а тому, что видите». Великолепно! Следует ли думать, что Смолин – человек лживый и неприятный? Что он заведомо говорит неправду?
Как и вчера, у меня возникло нехорошее предчувствие.
Но звонить все-таки надо. Я набрала номер рабочего телефона майора.
– Смолин слушает, – сейчас же откликнулся приятный мужской голос.
– Здравствуйте, – я представилась, и меня тотчас прервали:
– Да-да, извещен. Приезжайте, я вас жду, – майор бросил трубку.
Может, у него манера такая – трубку бросать? Или я ему уже заочно не понравилась?
Кире спасибо: постарался, «известил». Это хорошо: не нужно тратить времени на рекомендации, можно будет сразу приступить к делу.
10 часов 30 минут
В кабинет майора меня провел – кто бы вы думали? – тот самый знакомый милиционер, с которым я вчера так мило общалась в квартире Баргомистрова.
Смолин встал из-за заваленного бумагами стола, вежливо, сухо поздоровался и указал рукой на кожаное кресло напротив, приглашая присесть. Извинился, пообещал «сейчас закончить» («А вы тут пока располагайтесь») и снова уткнулся в бумаги.
У меня появилась возможность внимательно его рассмотреть. «Мировой мужик», как вчера охарактеризовал майора страж Дима, – довольно интересный мужчина: седые волосы оригинально сочетаются с ярко-синими глазами; длиннющие черные ресницы – таким любая девушка позавидует, тонкий нос, красивые губы…
Я надела на встречу любимый деловой костюм с короткой юбкой, откинула полы плаща, села в кресло – юбка немедленно задралась на нужную высоту. Смолин не заметил, поглощенный своими бумажками. Положила ногу на ногу – ноль внимания.
Странный дядечка.
И тут до меня дошло, что майор исподтишка за мной наблюдает. Тогда я разозлилась.
– Извините, пожалуйста, Анатолий Алексеевич, у меня не так много времени…