- -
- 100%
- +
Глава 1
Чудесный летний день середины июля. Жара, мучившая жителей Тарасова последние две недели, неожиданно схлынула. Подул свежий ветерок с севера, и в воскресенье, в полдень, на проспекте можно было увидеть прогуливающихся людей в невероятном количестве. Сей феномен объяснялся просто. Раскаленные здания еще не успели остыть, и в квартирах, не снабженных кондиционерами, температура превышала уличную градусов на десять. Солнце, висевшее на голубом небосклоне, лишенном облаков, больше не старалось сжечь кожу и расплавить мозги, а стало добрым и ласковым, как котенок: прыгало бликами на витринах магазинов, играло в листве кленовой аллеи.
Когда тетя предложила прогуляться, ничто не предвещало беды. Поскольку у меня в этот час не было особо важных дел, я сразу согласилась. Поправила прическу, накрасилась, оделась по-военному быстро, взяла сумочку и… стала ждать, пока нарядится тетушка. Поглумившись надо мной вдоволь, она появилась в коридоре через полчаса, одетая в кремового цвета платье чуть выше колена, в шляпке с широкими полями и солнцезащитных очках. Поправив наряд перед большим зеркалом на стене и удовлетворившись результатом, тетя наконец спросила озабоченно:
– Женечка, ты еще не устала меня ждать?
– Час или два – это разве ожидание, – с иронией ответила я. – Был у меня случай на Кавказе, когда пришлось не шелохнувшись караулить «кукушку» двенадцать часов, пока она не покажет себя. Вот тогда действительно пришлось ждать долго.
– И зачем ты караулила бедную птичку, Женя? Вам там что, не было больше чем заняться? – спросила тетя, обувая сабо.
– «Кукушка» – это не птичка, а вражеский снайпер, – снисходительно пояснила я.
– Ой, понятно. Все, не хочу больше ничего знать, что у вас там было, а то опять ночью не усну. – Тетя Мила, повесив на плечо кремовую плетеную сумочку на тонком ремешке, сняла со стены ключи. – Все, Женя, идем. – Заметив, что я надела открытое платье оливкового цвета и туфли на высоком каблуке, она искренне порадовалась: – Теперь, Женя, ты выглядишь как обычная девушка, а не как спецназовец. А то, как ни поглядишь, вечно ты в брюках и обувь с каблуком совсем не носишь.
– Издержки профессии, – пожала я плечами. – Телохранителям противопоказано носить легкие платья и шпильки. А сегодня я просто не на работе, поэтому можно позволить себе расслабиться.
В лифте тетя Мила спросила:
– Женя, а вот когда ты караулила «кукушку» двенадцать часов неподвижно, ты что же, и в туалет не хотела?
– Давай не будем об этом, – решила я закрыть тему. – А вообще, тетя, в спецвуз КГБ не брали больных недержанием. Потом, когда я стажировалась в девятом отделе и ФСО, нас учили контролировать физиологические потребности организма.
Тетя кивнула и избавила меня от дальнейших приставаний. Я посмотрела на нее и подумала, что мне здорово повезло. После смерти матери я переехала в Тарасов, а тетя Мила позволила остановиться у нее и жить до тех пор, пока не подыщу себе что-нибудь свое. Со временем она стала относиться ко мне, как к родной дочери, детей-то у нее самой никогда не было, и всю нерастраченную материнскую любовь и заботу она обратила на меня. Кроме нее, у меня родственников практически не осталось. Хотя вообще-то был отец, генерал, большой человек. Только после его предательства по отношению к матери – он женился на другой женщине вскоре после похорон – я перестала воспринимать его как родственника. Он стал для меня совершенно чужим человеком. Да и новая жена отца меня недолюбливала, а я ей отвечала взаимностью.
У выхода из подъезда случился неприятный казус. Когда, выходя первой, я распахнула дверь, то увидела прямо перед собой мужчину с пистолетом Макарова в руке. Сработали отточенные годами реакции: одной рукой я оттолкнула из дверного проема тетю Милу, другой быстро выхватила из сумочки свой револьвер. Мгновение – и оружие было снято с предохранителя. Можно стрелять прямо через сумку. Однако вооруженный мужчина не предпринял враждебных действий, лишь пялился на меня с полуулыбкой, опустив пистолет дулом вниз.
В следующую секунду подбежавший к мужчине мальчишка стал канючить:
– Папа, ну отдай пистолет. Я больше не буду ни в кого стрелять.
Мужчина потрепал сына по голове и вернул оружие:
– На, только без шариков, играй так. Если кто пожалуется на тебя, получишь ремня.
Мальчишка, кивнув, убежал. Я посмотрела на тетю, втиснутую мной в пыльный угол. Мужчина тоже посмотрел на нее, проходя к лифту. Он улыбался и не знал, что секунду назад был на волосок от смерти.
– И как это надо понимать? – сердито спросила тетя Мила, выходя из подъезда. На солнце она стала осматривать свое платье и отряхиваться.
– Извини, мне показалось, что нас хотят убить, – ответила я с виноватым видом. – Прости, я не специально. Сейчас такие детские игрушки делают, что сразу не отличишь от настоящего пистолета. – Говоря это, я поставила револьвер на предохранитель. Движение не укрылось от тети Милы.
– Так ты взяла эту дрянь с собой! – зашипела она возмущенно. – Мы же идем просто на прогулку, а не штурмовать вражеские укрепления. Вдруг он выстрелит?
– Не выстрелит, – убежденно сказала я. – Понимаешь, тетя, при моей профессии лучше всегда быть вооруженной. В этом и в соседних городах масса людей с криминальными наклонностями благодаря мне обосновалась за решеткой на очень длительные сроки. Некоторые откровенные психопаты, садисты и маньяки. Что, если кто-то сбежит и захочет мне отомстить? Что я им тогда противопоставлю? Предлагаешь забить их сумочкой до смерти?
– Уверена, ты сможешь это сделать, – мрачно заметила тетя Мила. – Ладно, прощаю тебя за эту дурацкую выходку. Лучше посмотри, платье сзади не испачкалось?
Тетя повернулась. Я пригляделась и обнаружила черную соринку.
– Нет, тетя, все нормально. – Я попыталась смахнуть соринку ладонью, но она почему-то вдруг размазалась, превратившись в черное грязное пятно точно между лопаток тети. Меня прошиб холодный пот.
– Ну, что там? – спросила тетя нетерпеливо.
– Ничего, – соврала я, отдергивая руку. В голове созрел план, как избежать расплаты за содеянное. Первое – это все отрицать. Второе – после прогулки сразу в тир, чтобы отсутствовать в момент обнаружения пятна. Третье – по возвращении изображать полное неведение. План был хорош и имел высокие шансы на успех.
– Ах, как хорошо! – воскликнула тем временем тетя, проходя вместе со мной по двору. Она и не подозревала, какие планы вынашивала ее племянница, не знала о порче платья и, пребывая в этом блаженном неведении, восторгалась красотой цветов на клумбе, шелестом листвы и пением птиц.
На проспекте тетя сразу предложила завернуть в магазин одежды. В последнее время таких в неделю открывали по нескольку штук то тут, то там, и я подозревала, что скоро все первые этажи зданий будут заняты всякими магазинами да забегаловками.
Над входом в магазин висела вывеска «Мы открылись!», а ниже приписка «Скидка на все товары семьдесят пять процентов».
– Может, не надо, тетя? – жалобно попросила я.
– Надо, Женя. Видишь, какие скидки! – с видом покупательницы-маньячки воскликнула тетя Мила. – Товары из Европы из известнейших модельных домов…
– Которые шьют в подвале на соседней улице, – подхватила я. – Да, класс! А если бы написали, что скидка сто процентов, ты бы тоже поверила?
– Давай, пошли! – не обращая внимания на мои протесты, тетя Мила что было сил потянула меня к дверям, откуда лилась приятная мелодичная музыка.
Внутри магазина в приглушенном свете стояли ряды вешалок с одеждой, мимо которых, негромко переговариваясь, ходили люди. У каждого ряда покупателей встречал манекен, одетый в ту или иную одежду, представленную в ассортименте. В воздухе витал тонкий, ненавязчивый аромат лимона. Менеджеры отделов, блуждая по залу, выбирали жертву, подкарауливали и, вцепившись клещом, вели в примерочную кабинку, подсунув какую-нибудь тряпку с вешалки. Происходило забалтывание, потом зомбированный покупатель плелся к кассе.
– Народу-то как много! – восхитилась тетя. – А ты, Женя, не хотела заходить. Если люди так ходят, то, значит, товар стоящий.
– А то, – поддакнула я.
Мы вошли в отдел, где были представлены различные модели платьев, начиная от вечерних и кончая простенькими сарафанами. Навстречу тете немедленно устремилась молоденькая худенькая продавщица с черными мелированными волосами. Я про себя отметила, что у девушки отвратительный маникюр. Приветливо улыбаясь, она осведомилась, что мы ищем.
– Какое-нибудь платье, – ответила тетя Мила, вертя головой по сторонам, – что-нибудь из натуральных материалов, и чтобы меньше мялось, и модное было. Не хочу выглядеть старухой.
– Давайте посмотрим эти вечерние платья, – предложила продавщица, указывая на ряд у стены. – Здесь представлены «Шанель», Альберта Феретти, Макс Мара, Лоренцо Рива. Натуральные материалы – шерсть, хлопок, лен.
– Лен сильно мнется, – проворчала тетя и, присмотревшись, потребовала: – Дайте померить вон то, черное с блестками. Выглядит роскошно. Что думаешь, Женя?
Я пожала плечами:
– Примерь, посмотрим. Только куда ты в нем собираешься выходить?
– Хорошую вещь можно купить просто так, чтобы она радовала глаз, и не обязательно в ней куда-нибудь выходить, – ответила тетя.
Продавец ее бурно поддержала. Увлеченная ею в кабинку, тетя вернулась минут через пять совершенно преобразившись.
– Здорово! – ответила я на вопрос, написанный в ее глазах.
– А мне кажется, немного коротковато и разрез сбоку, а спина вообще голая, – забормотала тетя, прохаживаясь перед зеркалом. – Нет, не пойдет. Дайте лучше простенькое.
Через час она перемерила все платья в ряду, даже пышное бальное из бордовой парчи со множеством бантов, которое продавец ей очень не хотела давать, мотивируя тем, что оно не подходит. С этим тетя согласилась только после примерки. Мучительный поиск выявил черное с золотом платье, которое отвечало всем критериям. Тетя заявила, что купит его, однако, узнав цену, передумала.
– Что-то оно не тянет на эти деньги.
Взмокшая продавец ничего не сказала, только с несчастным видом повесила платье назад.
– У вас есть что-нибудь по реальной цене? – спросила тетя Мила, переходя к следующему ряду.
– Да, вот здесь платья дешевле, – кивнула продавец, указывая на следующий ряд одежды.
Приблизившись, тетя стала разглядывать и воскликнула возбужденно:
– Ой! Да тут есть интересные модели! Дайте посмотреть это морковное.
Я мысленно взмолилась, чтобы продавец сказала нет и выгнала нас из отдела, а то, чую, дойдет очередь и до меня. Примерив все платья, тетя Мила решит посмотреть, как они сидят на мне, и мы проторчим в магазине до вечера. Ходить с тетей по магазинам – сущий ад. И как она ловко заманила меня, наобещав обычную прогулку.
Продавец нас не выгнала. Тетя Мила отправилась примерять платье морковного цвета.
Мне же на сотовый позвонил неизвестный. Я ответила:
– Да, я слушаю вас.
– Здравствуйте. Извините, это вы телохранитель Евгения Максимовна Охотникова? – спросил задорный девичий голос в трубке.
– Допустим, – осторожно произнесла я. – У вас что, какое-то дело ко мне?
– Да, у меня тут возникли неприятности, и я хотела бы вас нанять, – ответила девушка жизнерадостно.
Если судить по голосу, то у такого человека каждый день праздник, а о проблемах он слышал по телевизору. Человек с проблемами не может разговаривать таким счастливым голосом. У меня даже возникло подозрение, что это какая-нибудь девчонка сперла у родителей номер моего телефона и балуется.
– А кто, если не секрет, вас ко мне направил? – спросила я.
– Бурсов Олег Николаевич, знаете такого? У него есть сестра, у сестры племянница Ангелина, я ее называю Ангел. Так вот, она мне рассказала, как вы здорово разобрались с проблемами ее родственников. Бурсов дал мне потом телефон, и я вам позвонила.
– Подождите, а вас как зовут? – перебила я ее. – Вы забыли представиться.
– Ах, ведь точно! – воскликнула незнакомка и захихикала. – Я в последнее время стала такой рассеянной. Господи, попадаешь в такие неловкие ситуации. Так потом стыдно. Скоро голову свою где-нибудь забуду. Я в больницу недавно ходила, а врач смешной такой…
– Итак, как вас зовут? – напомнила я.
– Ой, извините. Лариса. Лариса Анатольевна Неделькина, но вы, конечно, называйте меня просто Ларисой. Я не люблю все эти официальности.
– Лариса, и в чем суть вашей проблемы? – поинтересовалась я, улыбаясь. – Я ведь занимаюсь только серьезными делами.
– Мое дело самое серьезное! – с детской обидой воскликнула Неделькина. – Меня хотели убить.
– Надо же. Убить? – переспросила я с недоверием. – И почему вы так решили? В вас что, стреляли? Напали в подворотне с ножом?
– Нет, но я поняла, что он не шутит, – ответила Неделькина, понизив голос. – У него глаза такие страшные были.
– Страшные глаза – это не свидетельство того, что вас хотят убить, – ответила я разочарованно. У девчонки явно богатое воображение.
– Но он топил меня в ванне, и я чуть не умерла! – воскликнула Неделькина в праведном гневе.
– Вот это действительно серьезно, – согласилась я. Разговаривать с новой клиенткой было трудновато. – Кто это был? Вы его знаете?
– Нет, неизвестный мужик какой-то, – ответила Неделькина. – Позвонил в дверь. Я открыла, а он как бросится, как схватит за шею и давай душить. Потом смотрит, у меня вода набирается в ванну, и потащил меня туда да макнул лицом. Я уж думала – конец. Потом вневедомственная охрана пришла, что у нас внизу дежурит, и он убежал, бросив меня. Думал, паразит, что я коньки откинула. Но охранники меня откачали. – Девица хихикнула. – Представляете, делали мне искусственное дыхание рот в рот. Я их за это напоила компотом с печеньем. Потом приехал муж и как заревновал. Сказал, что я все нафантазировала, чтобы привлечь к себе внимание, сижу и кокетничаю с незнакомыми людьми в его отсутствие.
– А вы не фантазировали? – ехидно спросила я. – А то бывает так, сидишь дома, делать нечего, задремлешь – и приснится такое.
– Я не дура и фантазиями не страдаю, – обиделась в очередной раз Неделькина. – Все правда. У меня даже синяки на шее остались!
– Синяки? – переспросила я и задумалась.
– Степа, мой муж, конечно, сразу заявил, что это засосы, которые мне оставил кто-то из охранников, – весело пояснила Лариса. – Он так смешно меня ревнует каждый раз.
– Кстати, а почему у вас в доме оказались эти самые охранники именно в тот момент, когда на вас напал неизвестный? – Мне самой этот момент в истории Ларисы сразу показался подозрительным.
– Ну, этот пока меня душил у двери, я успела нажать кнопку на пульте, – ответила Неделькина. – Он меня оттащил от пульта, да уже поздно было.
Из кабинки вышла тетя и продефилировала передо мной, демонстрируя платье. Я, не глядя, показала ей большой палец, дескать, «Во!», «Просто высший класс!». Затем спросила у Неделькиной по телефону, поверил ли муж в конце концов в ее историю.
– Нет, не поверил, а если поверил, то не совсем. Он сказал, что меня действительно мог кто-то напугать, а остальное я вообразила со страху, побежала в ванну, чтобы там спрятаться, споткнулась, стукнулась головой и сама чуть не утонула. Упрямый, нет сил.
– В общем, он не стал нанимать для вас телохранителя, и вы решили сами, – сделала я предположение, – так?
– Нет, он хотел нанять снова. У меня ведь раньше был. Но он не успел, его посадили в тюрьму, а я осталась в доме совсем одна. Так иногда страшно бывает. Кажется, что он опять пришел и ходит где-то в коридорах, я имею в виду убийцу. Бррр, ужас! Как скрипнет что-то…
– Вы можете сказать, почему его посадили? – спросила я, все больше втягиваясь в эту запутанную историю.
– Да из-за меня. Я написала заявление в милицию, – спокойно ответила Неделькина.
– На мужа?! – удивилась я.
– Нет, что на меня покушались. А милиция из-за заявления Степу арестовала, – вздохнула она печально. – Сказали, что это он хотел меня убить из-за страховки. Совсем спятили.
– У них что, были какие-нибудь доказательства? – спросила я, стараясь разобраться.
– Степу выманили из дома, вроде как на работу, а потом вслед за этим на меня напал тот мужик. Следователь проверял, из фирмы Степану никто не звонил. Поэтому он решил, что муж хотел себе алиби сделать. Но я верю в его невиновность! Он не мог! – Лариса всхлипнула. – Понимаете, Женя, он меня так любит и у нас будет ребенок. Кроме того, зачем ему страховка, если у него бизнес и так много денег?
– Понятно. И вы хотите нанять меня для охраны, – подытожила я.
– Да. И чтобы вы расследовали, а то милиции лишь бы дело закрыть! – возмущенно ответила Неделькина.
Тетя вышла в длинном платье из разноцветных лоскутков, прошлась, остановилась передо мной.
– Женя, ну что ты не смотришь!
Я нехотя повернулась, выпучила глаза, будто пораженная.
– Фантастика, тетя! Что-то непередаваемое! Такие красивые лоскутки и нарезаны почти ровно. А что немного разной величины, так это не заметно, издалека, ну, если солнце в глаза еще будет светить.
Махнув рукой, тетя с улыбкой пошла переодеваться дальше.
– Вы мои расценки знаете? – обратилась я к Неделькиной. – Сразу предупреждаю: в кредит я не работаю.
– Нет, у меня есть деньги. Не волнуйтесь, я заплачу, – пламенно пообещала Неделькина. – Мне от родителей достался в наследство дом и немного денег. Денег, я думаю, хватит оплатить ваши услуги. Если что, продам дом. Главное, Степу вытащить.
– Вы говорили, что ваш муж бизнесмен. А чем он занимается? Это я спрашиваю, чтобы в общих чертах иметь представление, какие враги у него могут иметься. Если нападение осуществил не какой-нибудь маньяк, то, скорее всего, это связано с бизнесом вашего мужа.
– Понятно. Ну, он владелец «ЗМК-Тарасовский». Чем они там конкретно занимаются, я не знаю, но что-то связано с металлом. Муж мне показывал завод. Такой большой, вообще. Много разных зданий, трубы, из них дым идет, краны и все такое. – Голос Неделькиной затих в трубке.
– Ладно, я берусь за ваше дело, – решилась я. «ЗМК-Тарасовский» – второе по величине стабильно работающее предприятие в области, а его владелец, соответственно, человек небедный. – Плата – две тысячи в день, – продолжала я, – плюс сопутствующие расходы. Поясняю: сопутствующие расходы – это если придется нанимать дополнительных людей для слежки или еще чего-либо, также покупка спецаппаратуры, оплата услуг осведомителей, возмещение возможного ущерба. Как, согласны на такие условия?
– Да, да. Что тут обсуждать, конечно, я согласна! – воскликнула Неделькина.
– Хорошо. Тогда предлагаю в первый раз встретиться на нейтральной территории, где-нибудь, например, в кафе «Изба» и обсудить все подробно. Приглядимся друг к другу, – предложила я.
– Ой, вот и отлично! – обрадовалась моя будущая клиентка. – Я так давно никуда не выбиралась, что почти одичала. Говорите во сколько, и я приеду.
Встречу назначили на девять. Убрав телефон, я посмотрела на тетю Милу, прогуливавшуюся перед кабинкой в зеленом с отливом платье с неимоверно широкими подплечниками.
– Мерзость, да? – неуверенно спросила у меня тетя.
– Смотря для каких целей его носить, – заметила я. – Если распугивать хулиганов по ночам в подворотнях, то в самый раз.
– Тут еще шляпка к нему идет, – показала измученная продавец на шляпку, похожую на летающую тарелку со спиралью вокруг корпуса.
– Мрак, – коротко выразила свои чувства тетя Мила, оглядывая ее. – Что-то у меня сегодня нет вообще никакого желания покупать платья.
Продавец, услышав это, мученически завела глаза, мысленно проклиная тот день, когда судьба свела ее с нами.
– Так вы ничего не будете покупать? – процедила она сквозь зубы.
– Нет! – крикнула тетя Мила уже из примерочной кабинки, высунула из-за занавеса руку и бросила ей платье. – Вот, повесьте обратно, оно мне не нравится.
– Ну что, теперь домой? – спросила я тетю, когда она подошла ко мне.
– Нет, давай еще посмотрим, что в обувном, – тетя указала рукой перед собой.
Стоявшая в обувном отделе продавец, завидев нас, вывесила табличку «Закрыто».
– И что это значит? – поинтересовалась у нее тетя Мила, жадно наблюдая за прогуливавшимися в отделе людьми.
– Я сейчас ухожу, и отдел закрывается. Что тут непонятного? – ответила продавец.
– А они? – тетя указала на посетителей.
– Не выгонять же мне их, – буркнула продавец, – сейчас уйдут, и я уйду.
– А можно мы с ними походим? – жалобно попросила тетя Мила.
Однако продавец была непреклонна. Разочарованная тетя потащила меня к косметическому и заставила продавца отдела продемонстрировать практически весь товар. Тетя приглядывалась, придирчиво оценивала и отвергала образцы один за другим. Наконец она отобрала два десятка оттенков помады, мазнула на чистый лист бумаги, а листок показала мне, спрашивая совета. Я выбрала три наиболее понравившихся, зная, что их всегда можно будет позаимствовать.
– Ну, не знаю, – покачала головой тетя, – в этих оттенках присутствует какая-то вульгарность. Нет, нет. Это не то, все не то.
– Выбирай тогда сама, – предложила я, нервно поглядывая на часы. Продавец с отчаянной надеждой в глазах следила за тетей. Не выдержав затянувшейся паузы, она осторожно, чтобы не спугнуть удачу, спросила:
– Вы выбрали?
– Да, выбрала. – Тетя Мила показала листок с мазками продавцу. – Вот эти два цвета, светло-кирпичный и вот этот, алый.
– А какие это номера? – растерянно поинтересовалась продавец, роясь в куче выбранной тетей косметики.
– Номера я не записывала. А вы что, так не найдете? – невинно спросила тетя.
С обреченным видом продавец попробовала искать, стала намазывать по чуть-чуть на листок рядом с отмеченными оттенками, но, к ее удивлению, ничего не нашла.
В отчаянии продавец пошла на хитрость.
– А вот посмотрите, эта почти похожа.
– Нет, совсем не похожа, – заупрямилась тетя. – Я пользуюсь определенными цветами. Они мне подходят, и я хочу пользоваться ими дальше.
– Хорошо, тогда поищите сами. – Продавец отошла к другой клиентке. Та была не так привередлива и, довольно быстро выбрав понравившуюся тушь, расплатилась и ушла.
– Вы выбрали? – спросила, возвращаясь, продавец.
С кислой миной тетя пожаловалась, что никак не может их найти.
– Да не может этого быть! – вскричала продавец, растеряв последние остатки терпения.
Собственноручно она еще раз проверила все образцы и едва не расплакалась.
– Чудеса, да и только, – покачала головой тетя Мила.
У меня же зародилось подозрение насчет пропажи.
– Тетя, а ты случайно не мазнула на листке своей помадой, чтобы потом сравнивать.
– Ой, да. Верно, совсем забыла! – воскликнула тетя обрадованно. – То-то, я думаю, она мне понравилась.
– Вот дерьмо, – обронила продавец и из последних сил, нацепив на лицо доброжелательную улыбку, полюбопытствовала, не соизволит ли моя тетя выбрать что-то другое.
Тетя, поколебавшись, выбрала темно-вишневый оттенок и потребовала от продавца всю документацию на помаду, включая гигиенический сертификат. Что-то ее там не устроило, так что помада вернулась обратно к продавцу.
– Мы посмотрим лучше лак, – беззаботно сказала она.
– Нет! – не сдержавшись, выкрикнула продавец. – Они не продаются. Плохие, в смысле ядовитые. Ногти съедают подчистую, до мяса.
Потуги продавщицы не впечатлили тетю Милу.
– Что вы несете! Ведь только что при нас вы продали лак двум девчонкам.
– Вам показалось, – нагло заявила продавец.
Из магазина мы вышли без покупок. Тетя Мила негодовала:
– Какие они все-таки! Подсовывают всякую дрянь, а выдают за известные марки. Я просто не хотела их стыдить при всех. Надо жалобу написать.
– А почему ты думаешь, что в магазине сплошь подделки? – спросила я, дивясь поразительной прозорливости тети.
– У Тамары Сергеевны дочка учится на товароведа, или… ну, точно не помню. Но главное, у них сейчас идет экспертиза косметики, вроде как практика. – Заметив, что я заинтересовалась, тетя увлеченно продолжала: – И позавчера я сидела у них, а Лена рассказывала, что творится на рынке косметики. Большая часть ее – контрафакт. Лепят из чего попало. Потом начинаются всякие аллергии, дерматиты. Ты же видела, у некоторых товаров документы словно на коленке писали. А сам товар! Оформление, упаковка. Ты видела, каким мелким шрифтом на коробочке написано «Произведено в Грачеве по французской технологии из компонентов, выпущенных во Франции». Лена говорила, как накрывали такие заводики. Стоит одна ржавая центрифуга и куча бочек без опознавательных знаков, неизвестно откуда появившихся.
– Где же ты будешь тогда косметику покупать, – усмехнулась я, – во Францию сгоняешь, что ли?