Криминальный кураж

Глава 1

– Танюшка! – ринулся ко мне высоченный худой парень с взъерошенными темно-рыжими волосами. В голосе его звучала искренняя радость от встречи. Наверное, она же катастрофически сказалась на его способности ориентироваться в пространстве. Особенно это стало заметным, когда парень, как на ходулях, переступая своими длинными ногами, начал приближаться ко мне. По пути он свалил хрупкий круглый столик из потертого красного пластика, и пепельница – обрезанная банка из-под пива «Хольстен» – с жестяным «звяк-с» покатилась по плиткам, которыми был выложен пол летнего кафе.

Пока парень, то и дело кося на меня взглядом, будто боялся, что я сбегу, ставил на место столик и ловил юркую пепельницу, он умудрился задеть зонт, и тот, упав, прикрыл обзор сидевшей за одним из соседних столиков парочке. Девица вскрикнула, а ее молодой человек весело рассмеялся, буркнув:

– Ну и неуклюжий тип!

– Простите, – растерянно пролепетал парень, неловко пытаясь вставить стержень красно-белого зонтика обратно в паз. – Я не хотел, так неудобно вышло…

Я с трудом сдерживала смех. Официантка перепуганно выскочила из-за стойки, где только что обитала сперва с равнодушным, потом с недоуменным видом, и воскликнула:

– Не трогайте ничего, я сама все приведу в порядок!

Видимо, эта дебелая девица с крашеными светлыми волосами, забранными в конский хвост на затылке, наконец поняла: надо держать странного парня подальше от мебели, а то можно лишиться всей обстановки.

Наконец неуклюжий тип подобрался к моему столику, не нанеся более ущерба, и снова воскликнул:

– Татьяна, неужели ты меня не узнаешь?

У меня же за время многочисленных неловких телодвижений нового посетителя кафе просто не было возможности разглядеть его физиономию. Теперь я, конечно, узнала типа. Им оказался мой старый знакомый, хороший приятель Ванька Сидоренко. С худощавого лица светились умом и сообразительностью ярко-синие глаза с белоснежными, как у ребенка, белками. Подбородок был замечательно выбрит, что еще больше подчеркивалось красными полосками, оставленными бритвой. Вздернутый нос, усыпанный крапинами веснушек, придавал Ванькиной наивно-умной физиономии нечто лукавое.

– Привет, – улыбнулась я, – присаживайся. Давно не виделись.

– Танечка, как здорово, что мы встретились! – плюхнувшись в кресло и тут же кувырнувшись вместе с ним назад, восторженно и немного придушенно заявил Сидоренко. Но он легко вскочил с пола, как огромный кузнечик, поставил кресло на место и наконец устроился в нем. – Я хотел тебе позвонить на днях, но, представляешь, потерял твой номер телефона. И только сегодня утром нашел – оказывается, записная книжка была в старом пиджаке. Ты не поверишь, я ее постирал вместе с ним. Книжка вся разлезлась, но твой телефон разобрать еще можно.

Я засмеялась, следя за мыслью рыжего Сидоренко. Встретив его в первый раз, никогда в жизни не подумаешь, что эта неуклюжая личность с повадками клоуна и ужимками Чарли Чаплина – восходящая звезда тарасовской науки.

– Ты все там же? – поинтересовалась я, с любопытством рассматривая приятеля и дивясь на его новенькие и безумно дорогие «Ливайсы». Раньше Ванька ходил в задрипанных отечественных. В НИИ, где он работал, платили не просто мало, а очень мало. Может быть, он в бизнес подался? Не верится. С его «везучестью» в бытовом плане…

– Ну да. Танюш, прикинь, наше НИИ взяли под крылышко! – ликующе воскликнул Сидоренко, теребя рыжий вихор, непокорно спадавший на глаза. Глаза его засияли. И вообще, приятель светился, излучая острую радость. От встречи со мной, полагаю. – Слушай, пиво будешь? Пойду закажу! – Ванька с готовностью привстал, но я его опередила:

– Сиди уж. Кафе не такое плохое, не стоит его разносить, – шутливо бросила я, поднимаясь. – Тебе какое?

Кивнув с видом покорности судьбе, Сидоренко протянул мне купюру и смущенно буркнул:

– На твой вкус.

Я отправилась к стойке, за которой стояла встревоженная официантка, не сводившая круглых глаз с моего знакомого.

На улице цвела и пела весна. К концу мая погода наконец вспомнила о своих обязанностях, расцветила молодой листвой тонко-серые ветви деревьев и «включила» птиц, которые заливались, радуясь солнышку. Именно в этот замечательный день я решила порадовать себя и устроить маленький праздник в летнем кафе. Конечно, я с легкостью могла отправиться и в ресторан – гонорары позволяли, несколько дней назад я завершила очень сложное дело, оплаченное замечательно. Но в такую теплынь грешно сидеть в закрытом помещении, поэтому я и выползла на «бродвей». Улицу заполонили гуляющие, наслаждавшиеся по-летнему теплым днем. Солнце пылало и искрилось, даря свои лучи всем подряд. Кошки развалились на залитых желтым теплым светом квадратах плитки, подставив потрепанные зимой брюшки под солнце, словно загорали.

И надо же мне было оказаться именно здесь, где решил провести время и Ванька!

С ним мы познакомились довольно давно, Сидоренко проходил свидетелем по делу, которое я вела. Такие свидетели, как он, просто аномалии природы – все окружающие у них хорошие, а они сами никого не видели и не знают. Такое его отношение к жизни тогда заставило меня заподозрить в убийстве самого Ваньку. Но подозрения не подтвердились. К счастью. Потому что человеком Сидоренко оказался замечательным. Несмотря на то что периодически стирает брюки с только что полученной зарплатой в карманах, роняет столы и стулья и разбивает любимые чашки из дорогого сервиза.

Наконец, мне вручили две баночки «Доктора Дизеля», в рекламе которого фигурирует очаровательный мужчина с широченными плечами и узкими бедрами, внешность которого выгодно дополняют рожки и длинный хвостик с кисточкой. И я благополучно дошла до столика.

Сидоренко встрепенулся при моем появлении и залился счастливым смехом. Открывая банку с пивом, он, конечно, немедленно полил свои чистые джинсы ароматной пеной, но не заметил этого и поинтересовался:

– Танюш, а ты все так же делишки расследуешь?

Надо сказать, я – частный детектив. Причем, как утверждают многие, лучший в Тарасове. Ко мне обращаются люди разные, в том числе принадлежащие к сильным мира сего. А больше всего те, кому требуется помощь, лишенная присущей официальным расследованиям огласки. И я благополучно выручаю их из неприятностей. Причем репутация у меня настолько высока, что люди готовы платить большие деньги. Один день моей работы стоит двести долларов, а клиентов тем не менее хватает.

– Да, расследую помаленьку, – вскрыв ногтем большого пальца свою баночку и отпив глоток приятно холодного пива, откликнулась я. И тут спохватилась: – Слушай, а зачем ты собирался мне звонить? Соскучился? – поддела я.

– Ну конечно, соскучился. Ты же совершенно очаровательная личность, – рассыпался в похвалах Ванька. – А если серьезно… Если серьезно, я хотел пригласить тебя совместно провести время.

– В смысле? – я вскинула брови, ожидая продолжения и заранее намереваясь согласиться. А что делать? Хоть развлекусь, отдохну. Хорошо, что работы пока нет – весна не располагает к умственной и физической деятельности.

– Ну, мы решили отметить успешное завершение последнего проекта, – пустился в объяснения Сидоренко. – И я подумал: неужели одному идти? В конце концов, с дамой солиднее будет.

Это точно, солиднее.

– И где же вы собираетесь отмечать?

– На даче у Андрюхи, нашего руководителя отдела. Устроим шашлычок, пикничок с водочкой… – Сидоренко мечтательно закатил глазки, мерцавшие младенческой синевой, и томно сощурился на весеннее солнце. – Заодно майские праздники обмоем. Ну что, Танюш, согласна?

– Почему бы и нет? – философски откликнулась я.

А стоило бы тогда проявить большую рассудительность.

Я полулежала в кресле, закинув ноги на журнальный столик, пила кофе и курила «Честерфилд». За окнами накрапывал дождь, подчеркивая мое расслабленное полусонное состояние. Обидно, если шашлыки обломятся. Но нет – думаю, до этого не дойдет. Так даже романтичнее – жареное мясо на природе, под дождичком, среди свежевымытой листвы и травы.

С Сидоренко мы договорились, что он заедет ближе к вечеру. И мы отправимся на пикничок. Все-таки он забавная личность. Пока провожал меня до дома, умудрился отыскать лужу, хотя дождя не было черт знает сколько, и забрызгать свои ботинки вкупе с моими туфлями. Помимо этого едва не попал под машину, благо я успела вцепиться в его локоть и выдернуть из-под колес навороченного джипа. Хозяин джипа при этом кульбите осыпал нас «похвалами», демонстрируя завидное знание русского мата, несмотря на то что внешность у водилы была определенно нерусская.

Потянувшись и затушив сигарету в пепельнице, я отправилась на кухню сварить себе еще кофе. Недавно купила зерновую «Арабику» с неповторимым жестковато-обволакивающим вкусом кофейной горечи и бесподобным ароматом. В моменты, когда в моей квартире витает терпкий кофейный дымок, мне кажется, что жизнь прекрасна и удивительна. И вообще, я обожаю кофе. Не суррогаты, расфасованные в красивые жестянки с яркими наклейками, а нормальный зерновой кофе. Это моя слабость. Я кофеманка.

На гладко-черной поверхности кофе в джезве появилась пухлая пенка и начала подниматься к краям, стремясь затопить плиту. Быстро отключив газ, я оставила свежесваренный напиток на плите – пусть отстаивается. Сама же выудила из сумки замшевый мешочек с «костями», нежно прикоснувшись пальцами к мягкому материалу. Из мешочка юрко выскочили три кубика, на которых красовались цифры от одного до тридцати шести.

Эти додекаэдры – вторая моя слабость, не менее весомая, нежели зерновой кофе. Магические «косточки» не раз выручали меня из всевозможных неприятных ситуаций, а также предупреждали. Двенадцатигранники – не люди, они никогда не лгут. Вот только трактовка выпавших сочетаний достаточно сложна, ошибку допустить проще простого.

Сжав «косточки» в ладонях, сложенных «пирожком», я задала вопрос: «Чего мне ждать от вечеринки с Сидоренко?» Несколько секунд подождав, швырнула кости на кухонный стол. Я ожидала увидеть результат вроде: «Возобновление пылкой страсти» или «Скука» и уж никак не предполагала, что выпадет следующее сочетание: 10+18+27. Что там с трактовкой? Я покопалась в памяти, помогая мозговой деятельности почесыванием затылка, и наконец сформулировала: «Вы найдете огорчения и горе там, где искали забаву». И что теперь? Не ехать? Ну да, конечно, так прямо Сидоренко и отвяжется! К тому же я уже согласилась.

Нет уж, Татьяна Александровна, вы от опасностей не бегали и бегать не будете.

Настроив себя таким образом, я убрала магические «косточки» в замшевый мешочек, а мешочек обратно в сумку, после чего налила себе еще кофе.

Допив кофе, побрела собираться. Полагаю, вечерний туалет на пикнике не будет смотреться органично. Значит, остановлю свой выбор на любимом спортивном варианте.

Я влезла в узкие темно-синие джинсы и ловко застегнула их. Джинсовая ткань плотно обхватила мою тонкую талию. Натянув черную футболку, я выглянула в окно, где царила непогода, и дополнила свой туалет джинсовой же курткой. После чего вышла в прихожую, где у меня стоит большое зеркало, расчесала щеткой длинные светлые волосы пепельного оттенка – между прочим, цвет свой, от природы и от родителей, а не от парикмахерских ухищрений! – и показала язык очаровательному зеленоглазому отражению.

Джинсы эффектно облегали мои стройные ноги и бедра. Волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, придавали облику нечто обвораживающее, чарующее. В общем, я довольна собственной внешностью и тщательно слежу за ней.

Едва я завершила последние приготовления – бросила в сумку, с которой не расстаюсь, пачку сигарет и зажигалку со стола, зашнуровала кроссовки, в дверь позвонили. После чего раздался странный грохот – словно перед самой моей дверью упало что-то достаточно тяжелое.

Отщелкнув замок, я взглянула вперед – и никого не увидела. Присвистнула, потом догадалась опустить глаза. И с трудом сдержала хохот. Ткнувшись носом в мой половичок, перед дверью вольготно развалился Иван Сидоренко. Ну конечно, этот без приключений не обойдется.

– Ванька, подъем! Или ты решил в качестве дверного коврика послужить? – пошутила я. – Учти, платить не буду.

Приятеля надо было спасать, и я протянула ему руку. Ох, зря я это сделала! В следующее мгновение мы лежали вместе – я поверх Ивана, в одной из классических поз Камасутры.

– Все бы тебе издеваться, – кряхтя и отчаянно пытаясь из-под меня выбраться, пожаловался Сидоренко.

– Слушай, Вань, как ты вообще живешь на свете? – придерживаясь рукой о косяк и с трудом принимая вертикальное положение, поинтересовалась я. – Тебя надо держать в «аквариуме» с обитыми матрацами стенами.

Но Ванька, занятый исключительно подъемом своей нескладной фигуры на задние конечности, мою реплику стойко проигнорировал. А поднявшись, спокойно поинтересовался:

– Ну что, мы идем?

– Разумеется, – кивнула я.

И мы отправились вниз.

– Только не это! – застонала я, узрев перед подъездом синий «жигуленок» пятой модели, принадлежащий Сидоренко и доставшийся ему от родителей. Такой тип за рулем – это хуже, гораздо хуже обезьяны с гранатой. Пока растерянный Ванька отыскивал ключи в карманах своих джинсов, я решительно заявила:

– Либо машину веду я, либо едем порознь, – при этом я с надеждой посмотрела на свою бежевую «девяточку». Она-то меня не подведет, в отличие от старой развалюшки Ивана, которая совершенно не смотрелась рядом с его крутыми джинсами.

– Ладно, веди, – поборов в себе джентльменские наклонности, разрешил Сидоренко и вручил мне ключи. – А я буду показывать, куда ехать.

– Только руками не маши, – попросила я, усаживаясь на продавленное сиденье задрипанной его «пятерки». Это было не пустое замечание: я неплохо знала Сидоренко и поэтому была в курсе, что он периодически начинает махать руками подобно ветряной мельнице. А когда сидишь за рулем, это не самое лучшее, что можно иметь по соседству.

Пикник, на который мы собрались, был организован на даче руководителя отдела, где работал Ванька, у Перцевого. До дачи мы добрались на удивление быстро и буквально минут через двадцать уже тормозили у высокого забора, опутанного колючей проволокой и виноградными лозами. Гостеприимно открытые ворота словно приглашали нас присоединиться к уже собравшимся гостям. Я загнала машину за ограждение, поставив ее на маленьком, выложенном квадратными плитами пятачке у дома впритирку к чьему-то светло-сиреневому «Опелю». Из-за этого получалось, что водительскую дверь открыть оказалось невозможно. Смирившись с мыслью, что придется вылезать через соседнюю дверцу, я развернулась к Сидоренко и поинтересовалась:

– Мы здесь весь вечер просидим?

– Нет, конечно, – мотнул рыжей вихрастой головой Ванька и распахнул дверцу машины.

Салон тут же наполнился прохладно-влажным воздухом, и мельчайшие капельки воды заискрились на панели управления и дерматиновой обивке сидений. Ванька на удивление ловко выскочил из машины и вскинул руку в приветственном жесте. Но смотреть, кого он там приветствует, я не стала, поскольку была занята другим делом: старалась с минимальными потерями перебраться на соседнее кресло.

В общем-то, ничего страшного не произошло – моя куртка всего-навсего зацепилась за торчавший ручной тормоз, и пришлось изворачиваться, чтобы освободить ручник из плена джинсовки. После чего я вылезла наружу под моросящий дождь. По небу плыли серо-свинцовые облака, томно покачивая пухлыми боками. А на дачном крыльце стоял тип, удостоившийся Ванькиного приветствия.

Иван обхватил мой локоть и потянул к дому, едва я успела захлопнуть за собой дверцу машины. Притащив чуть не волоком под тонкий деревянный навес над крыльцом, поставил меня прямо перед ним и начал церемонное представление.

– Знакомьтесь: Андрей Перцевой, мой непосредственный руководитель и очаровательный человек. А это, Андрэ, очень милая и очаровательная Татьяна, удивительная женщина…

– Очень приятно познакомиться, – с вежливой улыбкой протянула я руку, прерывая Ванькин панегирик.

– Взаимно, – кивнул Перцевой, пожимая мои пальцы.

Его по-кошачьи зеленые глаза насмешливо блестели из-за стекол очков, иссиня-черный вихор спадал на высокий крутой лоб, а пухлые губы отличались чувственным рисунком. М-да, этот руководитель мне определенно нравится. Приятный тип. Не лишенный обаяния и интеллекта.

– Танечка, идемте, я покажу вам дом. А ты, – обратившись к Ивану, продолжил Перцевой, – можешь поздороваться со Светой.

– А что, вы только вдвоем? – удивился Сидоренко. – Неужели мы слишком рано? Ну это не моя вина. Татьяна – замечательный водитель.

– Мы не вдвоем, с нами еще и вы, – схохмил Андрей, тоже захватывая в плен мой локоток и с искренним удовольствием рассматривая мои ноги, обтянутые джинсами. – Остальные приедут чуть позднее. Господи, где мне разместить все машины? Идемте, Таня.

Мы прогулялись по всему дому. Дачка Перцевого оказалась очень милой – двухэтажное здание с узкой верандой. С торца в доме имелась еще одна дверь, за которой красовалась площадка с мангалом, мясом на огромном блюде и горкой шпажно-острых шампуров.

– Здесь будет готовиться королевское угощение, – величественно махнул рукой в сторону площадки Перцевой. Но не выдержал тона и хохотнул: – Если точнее, то шашлык.

– Я догадалась, – засмеялась я.

– Танечка, вы любите водку?

– С шашлыком – особенно, – не удивляясь стремительной смене темы, ответила я искренне. Вообще-то, особого тяготения к спиртным напиткам я не испытываю, но в такой дождливо-мрачноватый день горячительное весьма к месту.

Едва мы вышли из дома на задний двор, раздался истошный лай, и из будки выскочил огромный черный доберман. Королевская стать животного странно контрастировала с простотой и незатейливостью окружающей обстановки.

– Пират, тихо! – приказал Перцевой и пояснил: – Он вас еще не знает. Ничего, привыкнет. Пират чаще всего свободно разгуливает по двору, а сегодня «арестован». Просто я не хотел, чтобы он еще больше усугубил намечающееся столпотворение. Чуть позже отпущу, не сидеть же бедняге на цепи все время. Давайте подойдем к нему, – предложил Андрей.

Я, собственно, и не собиралась сопротивляться. Очень мало чего есть в подлунном мире, чего я боюсь. Собаки к этой категории не относятся. И через пару минут общения «с глазу на глаз» мы с Пиратом вполне мирно стояли рядышком.

Мы побродили по саду еще немного, зашли в дом. Заслышав донесшийся со двора рокот мотора, хозяин препроводил меня в большую комнату, к Сидоренко и худенькой девушке, и покинул, бросив напоследок:

– Пойду следующую партию гостей встречать.

Ванька, не особенно поднаторевший в светских условностях, при моем появлении даже не обернулся, по-прежнему стоял у окна, любовался на мрачные облака и дождевые брызги и курил. Девице он не счел нужным меня представить, и я сделала это сама:

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна.

– Привет, – радушно улыбнулась девушка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась брюнеткой моих лет, с короткой, почти мальчишеской стрижкой, лукавыми карими глазами и задорной улыбкой. – Можно на «ты», здесь не банкетный зал. Ты девушка нашего Ивана Царевича? Ой, прости, я сама-то и не представилась. Света, секретарша той несчастной шараги, которую называют НИИ.

– Очень приятно, – засмеялась я, усаживаясь в самодельное деревянное кресло-шезлонг. – Нет, я не Ванина девушка. Вообще, я ничья девушка. Просто мы с ним старые знакомые. А почему Иван Царевич?

– Ну не дурачком же его обзывать с его-то именем, – звонко рассмеялась девушка.

Реплика показалась мне забавной, и я тоже засмеялась. В самом деле, при Сидоренкиной везучести ему только такое прозвище и подошло бы.

Во дворе происходила какая-то возня. Жужжание мотора, шорох колес по асфальту, голоса.

– Лавкины приехали! – возвестил совершенно забытый нами Ванька, заставив нас вздрогнуть.

Светкино лицо исказилось едва заметной неприязнью, и она таинственно-театральным шепотом заявила:

– Он – жуткий карьерист, она – проститутка по состоянию души. Милая парочка.

– Неужели так страшно? – из вежливости буркнула я. Не люблю сплетен. Хотя в моей работе они несказанно помогают, ведь в каждой сплетне есть доля правды.

– Сама увидишь, – злорадно фыркнула Светлана.

Милая девушка, она мне определенно нравится.

Тут Лавкины вошли в дом, сопровождаемые гостеприимно улыбающимся хозяином, и Светка стремительно подошла к нему, ласково попеняв:

– Золотце, ты совершенно про нас забыл. Давай, мы хоть салатики нарежем, да и праздновать можем начать. А то сидим тут, как чужие.

Глаза Светланы засветились безбрежной нежностью, обращенной на Перцевого.

– Конечно, сей момент, – приобняв ее за плечи, кивнул Андрей. Стекла его очков в тяжелой черной оправе таинственно блеснули.

Лавкин оказался невысоким мужчиной средних лет с приятным, но хитрющим лицом и лукавыми, чуть раскосыми глазами. Его звали Сашей, что абсолютно не шло ему. Его супруга, Галина, или Гала, как она сама представилась, была пухленькой дамочкой с невероятно тонкой при прочих внушительных габаритах талией и ярко-рыжими буйными кудрями. Глаза Галы полыхали серебристыми огоньками. Впечатление прибывшие производили очень даже приятное.

Мы пошли резать салаты и накрывать на стол. Я, разумеется, с готовностью присоединилась к дамам. Лучший способ наладить контакт, что мне еще из начального курса психологии известно, – трудовая деятельность.

– Мы ждем кого-то еще? – полюбопытствовала я, обратив внимание на мокнувшего под дождем Перцевого. Рядом стоял Пират, прижавшись к ноге Андрея всем своим черным поджарым и гибким телом.

– Ну да! У нас же сегодня великая гостья! – чуточку ехидно заявила Гала. – К нам должна приехать сама Анастасия Астраханцева!

– Сама? – недоуменно нахмурилась я.

– Да, сама, – кивнула Лавкина. – Она – заместитель директора нашего НИИ. Честно говоря, Тань, я не представляю, как Андрюше удалось уговорить ее почтить вниманием его скромный пикник. Этой даме место на великосветских раутах. Впрочем, ты сама увидишь.

Я улыбнулась, продолжая безжалостно кромсать огурцы, пахнущие свежестью и летом. Дождик в успокаивающе-неслышном ритме барабанил по крыше и деревянному крыльцу, на кухне было на удивление уютно. В общем, жизнь казалась прекрасной.

– А вот и она! – воскликнула Гала, вскинув голову.

Я неспешно подошла к окну и закурила. Во двор въезжала шикарная машина – темно-вишневая «Альфа Ромео», которых в Тарасове раз два и обчелся. Пират лаять не рисковал – видимо, чувствовал, что люди разные бывают, на некоторых можно погавкать, а с некоторыми от подобной вольности лучше поостеречься. И он отделывался незатейливым выражением радости от встречи – вилянием обрубком хвоста и ритуальными танцами перед машиной.

Автомобиль затормозил на поляне рядом с потрепанной, видавшей виды «девяносто девятой» цвета мокрого асфальта Лавкиных. Первым из вишневой красавицы вышел мужчина – эффектный, высокий, темноволосый, в узких джинсах, обрисовывавших великолепные сильные ноги, и черной футболке, обнажавшей руки с буграми мышц. Он галантно распахнул дверцу, и из машины вышла – нет, скорее выскользнула или выплыла – умопомрачительная мадам.

Ей было никак не меньше тридцати пяти, но держалась она с легкостью девочки. Стройная фигура, на которой ловко сидели белоснежные фирменные джинсы, черные ботинки на литой подошве, облегающая высокую грудь черная же водолазка. Лицо с широкими скулами, вытянутыми к вискам глазами и роскошным пухлым ртом. Волосы были спрятаны под черной косынкой-банданой с изображением странных белых разводов, напоминавших кости.

В общем, дама была роскошной. Великолепной. Да, Анастасия Астраханцева умела произвести впечатление. Ее манеры не казались натяжкой, она была элегантна в каждом движении и прямо-таки величественна. Пожалуй, такой даме самое место в роли Первой Леди страны. Вообще-то, я не испытываю большой любви к собственному полу, но настоящие красота и достоинство всегда вызывают уважение к себе. И уважение это еще больше окрепло, когда после знакомства Анастасия присоединилась к нам – резать лук и добавлять майонез в салаты.

Ее спутника звали Германом. Герман Мародерский – оригинальное имя, не менее оригинальная фамилия, медово-янтарные глаза на вызывающе мужественном лице и шикарная фигура – был прекрасным дополнением к такой женщине. Сродни мопсику, угнездившемуся на полусогнутом локте, или дамской сумочке на плече, или бриллиантовому колье, купленному за астрономическую сумму.

– Таня, а чем ты занимаешься? – демократичная Анастасия сразу же перешла на «ты», предложив то же самое при обращении к себе.

– Я… долго рассказывать, – ушла я от вопроса.