Кровавый коктейль

Глава 1

Музычка, вечерочек, изысканная еда, классная выпивка. Все как в лучших домах Лондона и Парижа. Мы сидим в одном из известных тарасовских ресторанов, а именно в ресторане «Русь», с моим теперь уже бывшим клиентом, дело которого я успешно раскрутила. Он – банкир, владелец контрольного пакета акций довольно крупного банка «Стинко».

Задача моя была не из легких – выявить сотрудника, который занимался махинациями со счетами клиентов… Дело принимало дурной оборот. Банку грозило бесчестье и банкротство.

Вот тогда-то Константин Федорович и обратился ко мне.

Мое серое вещество успешно переварило всю имеющуюся информацию, а недостающую я раздобыла традиционными и нетрадиционными методами. И вот все уже позади. С Костей мы теперь на «ты» – с нынешнего вечера. Он счастлив, а я довольна, что некоторое время безбедного существования или несколько дней сказочного богатства – альтернативный способ траты денег – мне обеспечены. Вот по такому случаю мы и пировали в ресторане.

Костя – респектабельный мужчина приятной наружности, тридцати пяти—тридцати семи лет от роду, высокого роста, что всегда меня радует в мужчине, с которым приходится общаться, поскольку мой рост отнюдь не адекватен росту Дюймовочки.

– Ну, что, Танечка, может, коньячку повторим?

– Против коньячка ничего не имею, а еще я не против сменить место дислокации, – отвечаю я и загадочно улыбаюсь, глядя прямо в глаза собеседнику. Во мне по каким-то таинственным причинам проснулось вдруг чисто женское любопытство: «А во что это выльется?» В конце-то концов, могу же я хоть иногда позволить себе побыть просто женщиной, а не наемным частным детективом, пусть даже и лучшим в городе Тарасове.

– Тебе тут не понравилось, Танюша?

– Ну что ты! Все было восхитительно… Просто есть одно уютное местечко, где мы смогли бы с помощью гадания познать тайны будущего.

– Какая загадочность! В том, что ты классно разбираешься в настоящем, я уже убедился. И потому готов попытаться проникнуть в тайны будущего с твоей, разумеется, помощью.

Он улыбнулся своей ослепительной улыбкой и, знаком подозвав официанта, попросил счет.

– И еще, будьте так добры: принесите бутылку коньяка и коробку конфет. Мы возьмем это с собой.

Костя уложил покупки в кейс.

Одевшись, мы вышли на улицу. Погода сказочная, соответствующая настроению. Тишина – и снег валит огромными хлопьями. На душе безмятежность, по телу приятно разливается тепло от принятого и всосавшегося в кровь высокоградусного напитка, от изысканной пищи. Костин комфортабельный «Ягуар», припаркованный в десяти шагах от ресторана, уже изрядно припорошило снегом.

Костя постучал в стекло.

– Василий, спишь, что ли?

– Да прикорнул немного, Константин Федорович, – сказал водитель, открыв нам дверцы.

Он вышел смахнуть снег с машины, а я, плюхнувшись на заднее сиденье, устроилась поудобнее.

– Куда везти, шеф? – сев за руль, спросил водитель, оценивая меня, вероятно, с мужской точки зрения, при помощи зеркала заднего вида.

Я назвала адрес.

– Нам с госпожой Ивановой надо обсудить еще один производственный вопрос.

– Понятно, – лукаво улыбнулся Василий.

Машина плавно тронулась. Приятный запах кожи, исходивший от сидений, тихая музыка, всякие электронные прибамбасы плавно навели меня на мысль о том, что красиво жить – дело весьма балдежное. Идея, конечно, далеко не нова, но, увы, абсолютно верна.

Через двадцать минут мы были уже у меня дома, а Костин сверкающий «Ягуар» скромно прижался в темном уголке двора с Василием внутри. Ему, бедолаге, сегодня, вероятно, уже не попасть в свою теплую «люлю».

– Местечко и впрямь уютное. Познавать тайны будущего в таких условиях, я думаю, будет приятно, – осмотревшись, заметил гость.

– Ну, я, конечно, далеко не рассчитываю на то, что мои скромные апартаменты произвели на тебя неизгладимое впечатление, – парировала я и добавила: – Одежду можно оставить здесь, – и ткнула пальцем на шкаф в прихожей.

Костя помог мне снять шубу.

– Устраивайся, как дома, – предложила я, включив магнитофон, – а я кофе сварю.

– И будем гадать на кофейной гуще?

– На кофейной гуще не пробовала. У меня свой способ, и, на мой взгляд, весьма эффективный. Сам убедишься.

Я сварила кофе, разлила по красным фарфоровым чашечкам из мейсенского сервиза производства бывшей ГДР. Все должно быть красиво. Красота создает хорошее настроение, которое сегодня у нас, конечно, и без этого пасмурным не было.

Несу кофе на черном, расписанном красными розами подносе, ставлю на журнальный столик, где уже призывно поблескивает распечатанная бутылка старого французского коньяка. Рядом с ней раскрыла свои заманчивые недра коробка конфет самарской фабрики «Россия».

– О, я вижу, ты хозяйственный.

– Да, вот такой я положительный во всех отношениях мужчина. С тебя рюмки и… уборка территории.

– Какой еще территории?! – изумилась я.

– А вот обертка от конфет на столике валяется, – захохотал Костя. – Один – ноль в мою пользу.

– Да, похоже, я упустила из виду, что с юмором у тебя все в порядке. Вот рюмки.

Я отнесла обертку в мусорное ведро и, вернувшись, вновь опустилась в кресло.

Костя разлил коньяк.

– Прекрасно, – отхлебнув чуть-чуть, оценила я. – Но вернемся к нашим баранам, говоря словами классика. Ароматный коньяк отвлек нас от главного – от тайны будущего. Это же главная цель твоего визита в столь неурочное время.

– Да уж, просвети, Танюша.

Я достала мешочек с магическими костями, высыпала их на столик.

– Итак, суть в следующем: задаешь волнующий тебя в данный момент вопрос. Бросаешь кости… На них, как видишь, цифры. Их сочетания и приоткроют завесу будущего.

– А вопрос вслух задавать?

– Как душе угодно, можно и мысленно.

– Моей душе угодно вслух.

– Валяй.

– Что ждет нас с Танюшей в ближайшие пять часов? – с улыбкой изрек Костя, прижав «косточки» к сердцу обеими руками.

Я рассмеялась.

– Это и есть самый волнующий тебя вопрос?

– Ну, на данном этапе – да.

Бросок. 31 + 9 + 20.

Толкования выпадающих комбинаций я, конечно, помнила наизусть благодаря частым гаданиям и своей феноменальной памяти, но Костя должен сам прочитать их, чтобы не подумал, что я сочиняю. Тем более что предсказание-то выпало, мягко говоря, не из приятных.

– Вот, читай сам. Только уж постарайся воспринять спокойно…

– Так, что тут у нас? А, вот. «Вы получите печальное известие о близком вам человеке, который в данный момент отсутствует». Какой кошмар. Надеюсь, что этого не будет. Врут твои кости. И вообще, все это ерунда.

– Ну не скажи. Я часто в своей работе обращаюсь к гаданию – помогает.

– А по-моему, тебе больше помогают твоя светлая голова и яркая, неординарная внешность.

С этим я спорить, конечно, не стала. Мелочь, а приятно.

Кончилась кассета. Я поставила другую. Из динамиков чуть слышно полились мелодии Марриконэ. Попыталась вернуться в кресло, но сильная рука Кости не позволила мне сделать это. Я упала к нему на колени.

– Давай, Танюша, попытаемся воспротивиться жестокой судьбе.

Его рука нежно погладила мои колени. Он притянул меня к себе и поцеловал так, что по спине побежали предательские мурашки, а по телу разлилась приятная истома.

– Пожалуй, я тоже наплюю сегодня на предсказания. Не хочешь потанцевать?

– Ну, если такая блондинистая зеленоглазая очаровашка предлагает слиться… в ритме танца, то я согласен.

Мы поднялись с кресла и плавно задвигались в такт музыке по ворсистому ковру, приятно ласкающему стопы ног. Наши движения чередовались с поцелуями. Костя нежно поглаживал меня по спине.

– Ох, сейчас замурлыкаю.

– Вот чертовка.

– «Стервь», – уточнила я. – Но это лучше, чем дура. Если у меня будет повод досадить тебе и ты разъяришься, лучше называй меня «стервой». За «дуру» я сразу голову отгрызу. А если иногда я и кажусь кому-то глуповатой, то лишь тогда, когда дело того требует. Оружие у меня такое. Чисто женское.

– Придется не выпускать твои очаровательные губки из своих, а то ты слишком многословна, – засмеялся Костя.

Дойти до дивана и плавно «придиваниться» мы еще успели. Но с судьбой все же спорить бесполезно. С нашими планами она явно не считалась.

Едва слышный звонок в прихожей – я даже не сообразила, что это звонок, – и Костя поднял голову.

– Сотовый. Ну, не дай бог, твои предсказания начнут сбываться. Придется тебя убить, закопать и осиновый кол вбить, очаровательная ты моя ведьма. Пойду узнаю, кому я понадобился в столь поздний или, может быть, – он взглянул на часы, – столь ранний час. – Константин вышел в прихожую, достал сотовый телефон из нагрудного кармана своего добротного кашемирового пальто. Я стала в дверях, молча наблюдая.

– Слушаю вас. Валя?! Что случилось? Да успокойся ты, говори толком, что случилось, и перестань реветь!

Вдруг взгляд Кости потемнел. Побелели костяшки пальцев, все крепче сжимавшие телефон.

– Что?! Сейчас еду. Да-да. Выезжаю. Где ты? В больнице? Понял, еду.

Костя убрал телефон. Надел пальто.

– Вот так, Таня, извини. Правы оказались твои косточки. Несчастье с сыном. Он в больнице. Еду туда.

– Он жив?

– Да, слава богу. Надеюсь, увидимся.

– Я тоже надеюсь. И еще я думаю, что все обойдется. Успокойся.

– Хорошо бы. Пока.

– Пока.

Закрываю за ним дверь и иду в зал. Отключаю музыку, наливаю себе коньяку. Пью его с чувством, с толком, с расстановкой, а заодно и размышляю о ситуации. Кости были правы, как и всегда. Кину-ка для себя.

– Что ждет меня в ближайшем будущем?

13 + 30 + 4 – «Вы раздосадованы невозможностью схватить то, что было так близко от вас и что неожиданно отдалилось от вас».

– Вот это верно, дорогие мои косточки. Тут, как говорится, в самую десятку. Сим откровением успокоимся и отправимся в объятия Морфея, поскольку других особей мужеска полу сегодня, увы, не предвидится…

Но и эти самые объятия пришлось покинуть гораздо раньше, чем задумано было по плану.

Звонок выволок меня из-под одеяла в девять утра. И кого принесло в такую рань? Иду открывать, попутно глянув на себя в зеркало и кое-как пригладив свою весьма роскошную после сна прическу.

В дверь настойчиво звонили.

– Да иду же, иду.

Набрасываю халат. Открываю дверь. Константин.

– Доброе утро, Танечка.

– Господи, ну как у тебя?.. С сыном все в порядке? Проходи, садись. Замучился, наверное. Слушай, если хочешь, коньяк у меня еще не кончился. Конфеты тоже. А кофе сварим.

Костя снял пальто и повесил его в шкаф. Прошел в зал и сел в кресло, в котором всего несколько часов назад он пытался искушать судьбу.

– Вот по поводу сына я к тебе в такую рань и приехал. Ты уж извини. Все расскажу, хотя даже и не знаю, с чего начать.

– С чего угодно, хоть с конца. Только позволь хоть немного привести себя в порядок.

– Хорошо, но побыстрее.

Я зашла в ванную: пятнадцати минут мне вполне хватило, чтобы выйти оттуда вполне готовой к серьезному разговору, за которым – в этом я уже не сомневалась – последует новая работа.

– Дай еще минуточку – приготовить кофе и тосты, за завтраком и поговорим.

– Спасибо, Таня, я уже завтракал, мне – только кофе.

Я кинулась на кухню, где постаралась максимально быстро организовать завтрак.

И вот ароматный кофе в окружении того же джентльменского набора, что и ночью. Натюрморт на подносе дополняли лишь тосты. Я присела к столу.

– Ну вот, теперь и слушать готова. Рассказывай, что случилось, чем смогу помочь?

– У меня несчастье с сыном. Очень рассчитываю на твою помощь.

– В чем именно? Давай-ка рассказывай поподробнее. На него напали?

– Нет, он отравиться пытался.

– Как отравиться?! Почему?!

Костя отхлебнул кофе.

– Понимаешь, я могу сейчас показаться тебе слишком многословным, но наберись терпения и выслушай, не перебивая. Хорошо?

Я промолчала в знак согласия.

– У нас с Валей есть сын, Артур. Ему шестнадцать лет. В детстве он у нас часто болел. Мы, соответственно, жалели его, ни в чем ему не отказывали.

– Одним словом, баловали?

– Есть немного, конечно. В садик он, разумеется, не ходил: всякие там бабки, няньки – Валя сама об этом заботилась. Я ей полностью в этом доверял. Ей хотелось, чтобы он был разносторонне развит, поэтому с ним куча разных учителей занималась. Учили Артура и французскому, и английскому, и музыке.

В итоге из нашего малыша вырос нервный, капризный подросток, который умеет иногда добиваться того, чего он страстно желает. И вот год назад он пришел к такому мнению, что музыка и есть его жизнь, его призвание, его будущее.

Несмотря на мои возражения, он поступил в училище искусств на фортепианное отделение.

– То есть он на втором курсе?

– Да, так. А в этом году в их группу пришла новая девочка – Анюта. Она приехала с родителями из другого города, какого именно – не знаю. Ей тоже шестнадцать лет. Так вот, наш Артур безумно, прямо-таки патологически влюбился в эту Анюту. Все разговоры день и ночь только о ней. И друзья, и увлечения разные – все побоку. Она, конечно, симпатичная, славная девочка, но совершенно не нашего круга. Родители – простые рабочие. Отец, по-моему, даже выпивает. И я бы не удивился, если б узнал, что он и супругу поколачивает.

– А ты сноб, Костя. Вот уж не могла бы подумать.

– Да нет, я в общем-то ничего против их отношений не имел. Просто даже не вникал. Слишком занят всегда. А жена, конечно, истерики закатывала. Но Артур, как я уже говорил, иногда умеет стоять на своем. И вот теперь – главное: три дня назад Анюта пропала.

– Как это пропала?

– Так, как это часто бывает. Ушла из дома в училище и не вернулась. Родители, конечно, в милицию обратились. Но ты сама знаешь, как наши менты работают.

– То есть ты предлагаешь мне найти девочку?

– Именно так. Родители Ани вчера, когда он к ним пришел, наговорили Артуру всякой ерунды: «Из-за вас, мол, „новых русских“, в стране такой бардак. Если бы с тобой, мол, не связалась, ничего бы и не случилось». По словам жены, он пришел вечером домой сам не свой, рассказал ей все. А Валя по глупости возьми да ляпни: «Что бог ни делает – все к лучшему». Зря, конечно, но эта любовь сына к простолюдинке – она так говорит – всегда просто бесила ее.

Ну, Артур потряс домашнюю аптечку, набрал Валиных таблеток, тех, что она порой от бессонницы принимает, и проглотил все разом.

Хорошо, что она вовремя поняла. А у него глаза стали бешеные, зрачки расширились. В общем, вызвала «Скорую». Сделали ему промывание желудка, еще что-то. Короче, спасли, слава богу. Я был у него ночью в больнице. Врачи говорят: «Нервное потрясение». Я пообещал сыну, что найду Анюту.

– То есть пообещал ты, а искать придется мне. Так получается? А ты знаешь, что киднеппинг – не мой профиль… Пока, во всяком случае.

– Ты – частный детектив, черт побери! А я клиент. Желание клиента – закон!

Тут клиент с силой хрястнул кулаком себя по коленке и тут же, поморщившись, потер ее. Вероятно, слегка переборщил.

– Собирайся, Таня, поехали, – уже более миролюбиво добавил мой старый и опять же новый клиент. Он достал кожаный, уже знакомый мне по завершенному делу бумажник, отсчитал тысячу долларов.

– Это аванс. С твоими условиями я знаком. Ну что, договорились? Поехали?

– Что поделаешь! Видать, скоро я стану твоим личным детективом. Едем, конечно, к родителям девочки?

– Разумеется. Я тебя представлю. Могу машину свою в твое распоряжение предоставить. Сегодня у меня выходной.

– Хорошо, сегодня я попользуюсь твоей бескорыстной помощью. А дальше буду работать одна. Не люблю, когда у меня под ногами путаются. Иди в машину. Мне переодеться надо.

– Идет. Только поторопись.

– Спущусь через пятнадцать минут.

Закрыв за Костей дверь, я принялась за дело. Только не подумай, дорогой читатель, что я стала судорожно перебирать свой гардероб: облачаться в джинсы и свитер я научилась за сорок пять секунд. Как курсант полковой школы.

Остальные четырнадцать минут с секундами я потрачу на обдумывание ситуации и направления, в котором следует двигаться. Только одно мне сейчас способно помочь в этом – гадание.

Беру свой заветный мешочек с магическими костями, который все еще лежит на журнальном столике, концентрирую мысли (хотя концентрировать пока нечего) и задаю самый главный для меня в данный момент вопрос: «Что предпринять в ходе расследования?»

Бросок. Выпало 20 + 25 + 8 – «Не позволяйте себе забыть прошлое, этим вы еще раз совершите ошибку».

И хоть ошибок в этом деле я насовершать не успела, для себя все же решила, что в этом точно есть рациональное зерно. Вот это, может быть, как раз и есть та подсказка, которой я так ждала от своих милых магических косточек. Я сложила их, с чувством чмокая все по очереди, в мешочек.

Итак, свои мысли и поиски мне надо нацелить на прошлое, хотя сомневаюсь, что оно может быть столь уж богатым у шестнадцатилетней девочки.

На улице меня встречает солнечная, морозная погода и призывно распахнутая дверца «Ягуара».

Усаживаюсь поудобнее, вновь искренне посочувствовав бедолаге Василию. Для него и воскресенье – рабочий день. Костя называет адрес: «Курская, девять». Это в Трубном районе, который всегда считался в Тарасове одним из самых криминогенных. Костин «Ягуар», иной раз весьма неучтиво обгоняя другие автомобили, помчал нас к цели.

Глава 2

Улица Курская – вереница пятиэтажных кирпичных «хрущоб», если не считать двух «сталинок» со школой напротив них и одной девятиэтажки с солидным автомобильным магазином и вновь открывшейся аптекой. Дом номер девять располагался как раз напротив этой девятиэтажки. Машина, свернув во двор, плавно притормозила у подъезда.

Несколько старушек, явно обсуждавших последние известия двора и политику государства, разом повернулись в нашу сторону. Свежая тема для разговора явно их обрадовала. Да и немудрено. Такие автомобили, вероятно, здесь не столь уж частые гости, мягко говоря. Проследовав сквозь строй любопытных старушек, открыв перекошенную, на одной петле дверь, мы вошли в подъезд.

Гадюшник, пожалуй, даже сверх ожидаемого. Слева за дверью в углу – благоухающая лужа. Лестница, сплошь усеянная обертками от конфет, обрывками туалетной бумаги, окурками, лузгой от семечек, наверно, давно уже забыла о прикосновениях тряпки, на худой конец веника.

На третьем этаже резкий запах самогона. Видно, одна из старух, не присутствующая на дневной сессии дворового «парламента», активно готовилась к подпольному бизнесу. На подоконниках бутылки всех мастей, а на площадке между четвертым и пятым этажами клочки ваты и использованные одноразовые шприцы. Сверху доносился специфический запах, свидетельствующий об еще одной подпольной торговой точке, сбывающей товар совсем иного рода. Квартира Ани под номером пятьдесят пять была на четвертом этаже.

– Да-а, обстановочка, – заметил Костя, нажимая на кнопку звонка. В ответ раздалась какая-то очень знакомая мелодия.

Дверь открыла заплаканная женщина тридцати с небольшим лет, в ситцевом, изрядно потрепанном халате.

– Здравствуйте! Калинины здесь проживают?

– Да, здесь, входите, пожалуйста. – Женщина отступила в глубь прихожей, освобождая нам пространство. В довольно длинном, но очень узком, уменьшенном наличием одежного шкафа помещении стало тесно, как в трамвае.

– Вера Ивановна, я – Курбатов Константин Федорович, а моя спутница – лучший детектив города Тарасова – Иванова Татьяна Александровна.

– Один из лучших, – уточнила я, справедливо решив, что скромность украшает женщину.

– Мы по поводу Ани.

– У вас есть какие-нибудь новости?! – с мольбой в глазах воскликнула женщина.

– Новостей пока нет, но они обязательно будут, если за дело взялась Татьяна Александровна. Это я вам обещаю.

– Можно просто Таня.

– Ой, что ж мы стоим, вешайте пальто да проходите в зал.

Мы прошли.

Тесная двухкомнатная «хрущоба», переделанная в трехкомнатную, со стандартным для рядовых обывателей набором мебели: стенка, диван, два кресла, несколько стульев, старенький цветной телевизор «Альфа» на журнальном столике в углу у балкона. Напротив двери, на самом виду – старое, очевидно, ленинградской сборки, пианино «Саратов». Справа и слева от него двери: одна – в светлую, как потом выяснилось, Анину комнату, другая – в темную спальню, грузовое купе родителей. На одном из кресел стопка неглаженого белья. На диване спал, по всей видимости, горем убитый отец. И даже на расстоянии двух метров по запаху ощущалось, что горе свое он топил явно не во французском коньяке, а скорее всего в том самом напитке, который в данный момент изготавливали этажом ниже.

– Садитесь, пожалуйста, в кресла, – сказала Вера Ивановна, убирая белье.

Она вынесла его в свою комнату и вернулась. Сама села на стул у пианино.

– Может, чайку поставить?

– Спасибо, Вера Ивановна, мы уже завтракали. Давайте поговорим о случившемся. Расскажите поподробнее, как все произошло, – спросила я.

На глаза женщины вновь навернулись слезы:

– Да что рассказывать-то. Не знаю даже. Ушла, как обычно, в училище на занятия. Должна была вернуться в шесть вечера. До семи мы ее дома ждали. Потом пошли с отцом на остановку, там до девяти простояли. Решили домой вернуться, думали, может, разминулись. И дома нет… Подождали еще с полчаса и поехали в училище. Там, конечно, никого, кроме сторожа. В милицию обратились. А дежурный нам говорит: «Может, она у подружки или у приятеля ночевать осталась. Подождите дня три. А уж потом заявление примем». Только ведь такого быть не могло. Она у нас без разрешения – никуда. Если только с Артуром на концерт какой или в кино, так заранее предупредит, чтоб не волновались.

С дивана полились трели храпящего хозяина. Выводил он их старательно, с чувством.

Вера Ивановна взглянула в его сторону и, смущаясь, спросила:

– Может, нам на кухню пойти? Чайку поставлю…

– Ничего, продолжайте, пожалуйста. Мне не мешает, – сказала я, борясь с острым желанием хрястнуть многострадального отца по физиономии.

– Ну, в общем, предупреждала всегда. А чаще они с Артуром у нас дома занимались: пели, на пианино играли. Я не возражала: пусть себе. Подружек у нее нет. Только приятельницы в группе, и все. Она вообще у нас не от мира сего. Да к тому же мы всего полгода назад сюда переехали.

– А до этого где жили? – спросила я, вспомнив наказ костей о прошлом.

– Вообще-то Коля – тарасовский. Он был единственным поздним ребенком в семье. Отец у него военный был. В сорок пять лет на пенсию вышел. Николаю тогда пятнадцать лет было. Вот тогда-то их родственники к нам в поселок Краснодонский и сманили. Это в Казахстане, в Кустанайской области. У нас там совхоз тогда хороший был и конезавод. И хозяйство у каждой семьи крепкое.

Вот родственники им и наобещали райских кущей. А ведь не все к земле приспособлены. Короче, не очень-то родителям Николая понравилось хозяйством заниматься. Они через три года вернулись в Тарасов, в свою квартиру, которую все это время сдавали знакомым, а мы с Колей поженились, и он остался жить у нас. Там и Анечка родилась.

В этом году бабушка Колина умерла, квартиру ему оставила. А в Казахстане жизнь совсем невозможная пошла. Мне вот тут, в Тарасове, и вспоминать сейчас страшно. Вы даже представить не можете, Танечка, как там люди живут. Про зарплату уже много лет не вспоминают. У колодцев многочасовые очереди за питьевой водой. Фляги набирают и пользуются.

Здесь все-таки полегче. И училище в городе есть. Анечка рядом с нами. А там она к нам только два раза в месяц приезжала.

Анюта – славная девочка, совсем не такая, как сейчас девчонки пошли. Вот у них в группе все курят, пьют, с парнями кружатся. И Артур ваш – славный мальчик, – спохватившись, обратилась Вера Ивановна к Косте.

Костя, до сих пор молчавший, спросил:

– А что же вы его, Вера Ивановна, так несправедливо отчихвостили? До нервного срыва мальчишку довели – в больницу попал.

– Да вы что! Ой, вы простите, Константин Федорович, ради бога. Это все Николай. Он, как Аня пропала, запил. А во хмелю он порой ох каким недобрым бывает.

Храп на диване, достигнув апогея, резко оборвался с нецензурными комментариями. Диван жалобно заскрипел под объектом «тарасовской недвижимости».

Мы услышали охрипший со сна и перебора спиртного голос Николая:

– Ишь, добрая выискалась. Все у нее хорошие, один я плохой.

Поразительное свойство хозяина не терять контроль над происходящим во время сна произвело на меня впечатление.

– Проснулся, Коля?

– А я и не спал. Слушал все, как ты за жизнь нашу непонятно кому рассказываешь. Толк-то какой?