Милый монстр

Глава 1

Нет, все-таки, что бы ни говорили по этому поводу ленивые люди, а в затянувшемся отдыхе есть свои недостатки.

В последнее время обстоятельства складывались таким образом, что эта непрописная истина по отношению ко мне приобретала особенную актуальность. И дело вовсе не в том, что в моей в общем-то налаженной жизни появились денежные проблемы. Наоборот, дело, которое я закончила около двух недель назад, помимо обычного гонорара, принесло мне более чем солидное вознаграждение, так что теперь мне можно было не бояться суровых безденежных будней по крайней мере месяца полтора. Кстати, именно так я поначалу и планировала поступить.

Но сердце упорно требовало… работы. Моя ненасытная в этом отношении натура быстренько восстановила утраченные ресурсы и теперь настойчиво взывала, дабы я нашла ей достойное занятие. Но что же мне было делать, если такового как раз и не предвиделось? Август – период отпусков и относительного затишья, поэтому мало кто из жителей нашего провинциального града мечтал прибегнуть к помощи частного детектива. К моей то есть помощи, поскольку я являюсь представителем этой неординарной профессии.

Обычно когда я знакомлюсь с новыми людьми и честно называю свою профессию, то реакция оказывается самой непредсказуемой. Никто еще не принял сообщение о том, что я являюсь частным детективом, равнодушно. «А, так ты детектив? Ну-ну», – таких слов мне точно не говорили. Возгласы удивления, восхищения, откровенное недоверие, подозрения в том, что я здорово приукрашиваю действительность, – вот этого сколько угодно. Не знаю почему, но отношение людских масс к моей профессии всегда оказывается весьма своеобразным.

А я… не перестаю радоваться самому главному факту моей биографии. У меня есть любимая работа! И она не только дарует мне положительное мироощущение, но и дает вполне реальный и ощутимый достаток. Много ли людей в наше время могут похвастаться тем же?

Однако сейчас я пребывала в состоянии легкой грусти, и причина на то имелась достаточно объективная. Мне было очень скучно. Поэтому, приняв во внимание обстоятельства и с тихой грустью решив, что сейчас они почему-то настроены против меня, я принялась активно умасливать свою вожделеющую работы душу. Правда, в этом отношении все тоже отнюдь не оказывалось безоблачным. Мне нужно было найти себе такое занятие, которое отвлекло бы меня от ленивого мления, столь естественного в данное время года, но одновременно наполнило бы мое существование смыслом и захватило меня с головой. Поразмышляв немного над тем, что может претендовать на роль искусственного заменителя работы, я обратила внимание на кроссворды.

Помнится, еще давно, во времена учебы в школе, присутствовал в моей жизни один человек, сумевший оставить в ней неизгладимый след. Кроме того, что он был нашим учителем по географии, он к тому же являлся веселым и интересным дядькой, таким, что прогуливать его уроки считалось среди учеников кощунством или признаком недостатка ума. Да никому и не приходило в голову добровольно, без веской причины, лишить себя удовольствия послушать замечательные афоризмы, которыми изобиловала речь нашего географа.

Так вот, наш славный учитель питал непоколебимое уважение к кроссвордам. Он часто говаривал, что кроссворды представляют собой замечательное средство для тренировки мозга, поскольку заставляют его работать, причем интенсивно, что полностью исключает застои в этом чрезвычайно важном органе. Несмотря на уважение к географу, разгадывание кроссвордов не стало моим любимым занятием в период бурной юности – находились более интересные дела. Однако сейчас, в отсутствие необходимых для меня умственных задачек, кроссворды казались наиболее достойным их заменителем. В результате я запаслась газетами, кофе и сигаретами и засела в собственном доме, не планируя покидать его в ближайшее время.

Но человек, как известно, только предполагает. Вот и я, к своей величайшей радости, испытала на себе эту истину утром очередного дня моего вынужденного безделья. Но об этом по порядку.

Сначала ничто не предвещало каких-либо изменений. Именно по этой причине я проснулась в отвратительном настроении. Уже три дня я не покидала своего жилища, и за это время ни одна живая душа не предприняла попытку разыскать меня. На душе стало гадко, и ощущение это возрастало с каждым часом моего добровольного заточения. «Очевидно, все мои многочисленные знакомые под воздействием жары утеряли всякое желание общаться», – подумалось мне, но данная мысль оптимизма не прибавила. Тогда я приняла решение отправиться на кухню и приготовить себе что-нибудь очень сладкое и калорийное, дабы облегчить участь одиночества.

В течение последующих двух часов я старательно следовала рекомендациям поваренной книги, пытаясь приготовить торт под загадочным названием «Старый замок». То, что у меня в конце концов получилось, могло бы действительно сойти за нечто очень старое, потому что разгрызть испеченную мною лепешку было непросто. В сердцах я поначалу хотела отправить ее в мусорное ведро, но в последний момент пожалела затраченные усилия и решила довести приготовление торта до конца. Я промазала лепешку кремом, украсила тертым шоколадом и, с трудом откромсав себе порядочный кусок, уселась за стол, раскрыв очередную газету.

Прежде чем приступить к разгадыванию кроссворда, я решила немного почитать о том, что творится в родном городе. Естественно, основной интерес у меня вызывали события криминального характера – еще жила во мне надежда, что кому-то в скором времени понадобится помощь частного детектива. Однако через некоторое время пришлось с грустью констатировать, что преступные силы, очевидно, пребывали в отпуске, поскольку от всех сообщений местной газеты веяло миром и спокойствием. Это могло порадовать кого угодно, но только не меня в данных обстоятельствах, поэтому я, внутренне скорбя, принялась читать сообщение о предстоящем концерте мирового значения.

В последнее время все жители нашего города, принадлежащие к культурным слоям населения, находились в ожидании некоего грандиозного события. Этим событием должен был явиться концерт, который состоится через два дня. В нашем довольно-таки провинциальном городе подобные культурные мероприятия всегда вызывали фурор, а то, что концерт ожидался масштабным, сомнений не вызывало. Со страниц местных газет его устроители обещали выступления как маститых отечественных звезд, к посещениям которых жители нашего города уже привыкли, так и мировых знаменитостей, которые еще не успели приесться населению Тарасова и потому ожидались с особым трепетом.

Еще одно событие ближайших дней на полном основании можно было назвать значительным. Дело в том, что в нашем городе жил один знаменитый человек, сумевший прославить Тарасов не только на территории родного отечества, но и далеко за его пределами. Этой замечательной личностью был Валерий Аркадьевич Василовский – композитор, ставший знаменитым своими потрясающе проникновенными мелодиями. Музыка, которую он сочинял, отличалась выразительностью и будоражила лучшие чувства, ничуть не являясь при этом вычурной или помпезной. Я сама – поклонница его таланта, несмотря на то что к музыке, честно говоря, отношусь достаточно равнодушно.

Так вот, предстоящий концерт приурочивался к юбилею композитора Василовского, а поскольку он писал не только для отечественных звезд, но и для «импортных» тоже, то не было ничего удивительного в том, что в наш город понаехали заграничные исполнители. Вечно угнетенные представители населения в бессильной и бесполезной злобе перемывали кости местному правительству, в который раз кидавшему народные деньги на проведение праздничного мероприятия, а подготовка к нему, несмотря ни на что, шла своим чередом. В заметке, которую я мельком просмотрела, говорилось о завершении последних приготовлений и о предстоящей сегодня встрече высоких гостей из стран ближнего и дальнего зарубежья.

Лично я купила билет на предстоящий концерт еще две недели назад, как раз тогда, когда закончила расследование. Пришлось потратить баснословные деньги, поскольку место было хорошим, но, к счастью, в тот момент я могла себе это позволить.

Мысли о концерте несколько отвлекли меня от переживаний по поводу отсутствия достойного меня дела, и я решила вплотную заняться подбором наряда, так как (невообразимая безответственность!) до сих пор не удосужилась сделать этого. Кусок «Старого замка» остался невостребованным и был вынужден сохнуть дальше – я так и не смогла его откусить.

Содержимое раскрытого мною шкафа-купе поражало своим многообразием и отсутствием единого стиля. Несмотря на то что в повседневной жизни я являюсь сторонником удобных одеяний и любой экипировке предпочитаю джинсы в комбинации с соответственным предметом верха – толстовкой, водолазкой или джемпером спортивного стиля, однако мой гардероб включает в себя самые разнообразные вещи, от классики до авангарда. Подобный подход к подбору одежды в некотором смысле обусловлен профессиональной деятельностью: невозможно предугадать, в каком образе придется предстать перед героем очередной истории, расследование которой ведется в данный момент. Бросать все и в самый ответственный момент мчаться в магазин, чтобы приобрести необходимый для создания задуманного образа предмет одежды, я не могу, да и не всегда в магазине найдется именно то, что нужно. Поэтому уже давно я практикую покупку вещей на первый взгляд бессмысленных, однако сильно помогающих мне в моей нелегкой деятельности.

Поэтому в предстоящие несколько часов мне можно было забыть о хандре и скуке и погрузиться в увлекательное занятие, которое каждая нормальная женщина делает с превеликим удовольствием. Я решила выбрать такой вариант одеяния, который соответствовал бы и характеру предстоящего события, и не доставлял бы дискомфорта излишней плотностью, поскольку на улице как-никак плюс двадцать восемь. После долгих раздумий, после того как я перемерила добрую дюжину самых разных вариаций, выбор мой остановился на длинном платье с тонкими бретельками. Оно было сшито из тончайшего материала, имело приятный бежевый цвет, а его корсаж украшали узорные композиции – шла вышивка ручной работы. Облачившись в этот шедевр модельного и портновского искусства, я поняла, что лучшего найти не смогу. Дело оставалось за обувью, но тут мне не пришлось долго раздумывать: изящные босоножки на высоких каблуках замечательно подходили к платью и по цвету, и по фактуре.

«Красавица», – подумала я, с удовольствием глядя на себя в зеркало.

Как раз в этот момент и раздался звонок во входную дверь, заставивший меня насторожиться, как служебную собаку. Кажется, я рано расстраивалась по поводу отсутствия работы – это мне подсказало мое безошибочное чутье. У меня и мысли не возникло о том, что пожаловал кто-то из друзей, потому что среди них было заведено перед посещением непременно звонить и осведомляться, не занята ли я. Этот обычай я вырабатывала годами и всегда грозно ругалась, когда кто-то заваливался ко мне в неподходящий момент, например, когда я обдумывала план действий очередного расследования. Но поскольку звонков с просьбой о разрешении прийти в гости в последнее время не поступало, то посетитель, очевидно, был не кем иным, как потенциальным клиентом.

Я достаточно гостеприимно распахнула дверь и предстала во всей красе перед стоящим по ту сторону порога. Однако через секунду мне пришлось поменять свой горделивый вид на более простой и официальный. Во-первых, передо мною стояла женщина, поэтому рисоваться дальше не имело никакого смысла. Во-вторых, она бесцеремонно меня разглядывала, и по мере этого ее взгляд становился недоуменно-скептическим. Очевидно, она ожидала увидеть эдакую гром-бабу мощного телосложения с короткой стрижкой и бульдожьим лицом, а вместо этого появилась молодая, красивая, хрупкая девушка. На лице посетительницы отчетливо проступила мысль о том, что она напрасно сюда пожаловала и что надо бы срочно ретироваться. Но я, мгновенно оценив перспективы дальнейшего существования после уплывшей работы, решила ни в коем случае не позволять ей уйти.

– Проходите, – мой тон исключал какие-либо возражения.

Она хоть и неуверенно, но безропотно прошла в комнату, и я смогла рассмотреть ее как следует. Женщине было примерно тридцать пять, причем нельзя было сказать, что она выглядит моложе своих лет. Назвать ее красивой можно было только с очень большой натяжкой – объективно говоря, посетительница выглядела скорее милой. Однако одета она была замечательно и явно дорого: на ее полноватой фигуре сейчас ладно сидело изящное платье ярко-синего цвета, делавшее ее намного стройнее, чем это было на самом деле. Элегантность платья подчеркивалась многочисленными золотыми украшениями: как ни удивительно, но на этой женщине такое великолепное разнообразие отнюдь не выглядело вульгарным.

Но моя самая главная мысль относительно внешности моей неожиданной гостьи заключалась в том, что лицо ее было мне знакомо. Я еще не успела вспомнить, где и когда могли пересечься наши с ней дороги, как она повернулась ко мне и проговорила:

– Вы, конечно, меня узнали?

По этой короткой, но очень емкой фразе я смогла составить достаточно полное представление о характере и статусе стоящей передо мной дамы. Например, она, безусловно, богата, причем богатство почти наверняка является отнюдь не ее заслугой. Скорее всего дамочка замужем за влиятельным человеком. Его положение и деньги служат ей защитой в наши сумрачные времена, благодаря чему она и ведет себя так, словно является центром Вселенной. Наконец первоначальное удивление женщины по поводу моего внешнего облика прошло, она быстро взяла себя в руки и стала такой, какой, очевидно, была всегда: слегка надменной, снисходительной и неуязвимой. Ей определенно нравилось играть ту роль, которую ей подарило занимаемое положение, а из этого следовало, что моя потенциальная клиентка не блещет высокими умственными способностями.

Только я успела подумать об этом, как она представилась, и я получила безусловное подтверждение своей правоты.

– Я – Виктория Валентиновна Василовская.

Ну да, так и есть. Передо мной стояла законная супруга Валерия Аркадьевича Василовского, замечательного композитора, живущего в нашем городе. Как раз он и был главным виновником того грандиозного концерта, который должен был состояться через два дня. Но что заставило его жену пожаловать в мое скромное жилище? Не иначе как в семье композитора возникли серьезные сложности, решение которых требует деликатной помощи извне.

– Чем имею честь вам служить?

Если бы дамочка была более проницательной, то она наверняка бы заметила в формулировке моего вопроса долю некоторой иронии. Однако она ничего не расслышала.

– У вас можно курить? – Это был скорее не вопрос, а предупреждение, поскольку она уже раскрыла свою сумку в поисках сигарет. «Ладно, – подумала я, – это мы проглотим, но если вы, Виктория Валентиновна, и дальше будете вести себя подобным бесцеремонным образом, то я буду вынуждена поставить вас на место, невзирая на все уважение к вашему дорогому супругу».

Я никогда не позволяю кому бы то ни было вести себя по отношению ко мне по-хамски. Не важно, кем является мой собеседник, но если он претендует на мою помощь и расположение, то пусть соизволит привнести в свое поведение вежливость, иначе я вряд ли буду стараться ради него. Деньги, конечно, решают многое, однако я уже давно могу позволить себе требовать от клиентов уважительного отношения к собственной персоне.

– Курите, если это не помешает вам подробно изложить мне причины, которые привели вас сюда.

Я упорно продолжала иронизировать, но Виктория Валентиновна по-прежнему ничего не замечала.

– У меня к вам очень серьезное дело.

«Кто бы сомневался», – подумала я, а вслух нетерпеливо сказала:

– Ну-ну, пожалуйста, рассказывайте поскорее.

Голос ее дрогнул, когда она наконец начала свой рассказ.

– Вчера в нашем семействе случилась страшная трагедия. Но вы должны понимать, что то, о чем я сейчас вам расскажу, не должно выйти за пределы этой комнатки.

Василовская сумела-таки меня заинтриговать – своим видом, как-то сразу ставшим несчастным, так что я даже не отреагировала на ее пренебрежительное определение моего жилища.

– Мой муж убит, – сообщила она, что заставило меня в изумлении вытаращить глаза. – Это произошло вчера вечером, и это ужасно.

Она приложила к лицу платочек, осторожно, чтобы не смазать накрашенные глаза, и принялась плакать. Выглядело это довольно неестественно, но сейчас она вряд ли играла: просто привыкла по жизни вести себя вычурно. Успокаивать ее мне совершенно не хотелось, поэтому я вооружилась терпением и ждала, пока она не выплеснет обуревавшие ее чувства. К счастью, для этого понадобилось не слишком много времени: через несколько секунд Виктория Валентиновна смогла продолжить:

– Это случилось в нашем загородном доме, в Чарующем. Во время преступления в доме никого не было, кроме мужа и нашего сына Никиты, ему восемь лет. Преступник, судя по всему, был знакомым Валеры, потому что муж впустил его в библиотеку, где и произошло убийство. Он выстрелил в него, и свидетелем убийства стал ребенок. Какой ужас! – И она, зарыдав, снова закрыла лицо платочком.

– А оружие? Его нашли?

– Нет. Судя по всему, стреляли из коллекционного пистолета Валерия, который вместе с другим оружием висел у нас в библиотеке. Но его не нашли – он исчез.

– Кто обнаружил тело? – Азарт уже успел во мне проснуться, и в таком состоянии мне было очень трудно щадить чужие чувства.

– Я! – Вдова зарыдала еще громче, очевидно, вспомнив детали происшедшего. – Я вернулась домой после двенадцати и увидела-а-а-а… му-у-у-жа. Он лежал на полу в луже крови-и-и-и! Он уже был мертв. Я так испугалась! А сын… мой маленький Никита… он видел это!

Попытки сохранить благопристойный внешний вид были оставлены, и обильные слезы потекли черными потоками. Виктория Валентиновна отчаянно голосила, перемежая эти звуки звучными всхлипываниями. Я же безуспешно пыталась вновь настроить ее на повествовательный лад.

– Как же так получилось, что ребенок остался в живых? – задала я очередной вопрос и тут же пожалела, что спросила об этом.

– Я бы умерла-а-а-а, если бы еще и о-о-о-он!

«Без валерианки не обойтись», – окончательно поняла я. Проводить ревизию своих лекарств было бесполезно: я сроду не держала ничего успокоительного. К счастью, моя соседка была пожилой тетенькой, у которой всегда имелись всевозможные лекарственные препараты, и через пару минут я уже неслась к своей потенциальной клиентке, любовно сжимая в руках чашку с растворенными в воде валериановыми каплями.

– Пейте! – громко сказала я ей вслух, добавив мысленно: «И попробуйте только отказаться!»

Она и не думала делать этого – покорно выпила жидкость. Немного успокоившись, но продолжая судорожно всхлипывать, принялась рассказывать дальше:

– Преступник не заметил Никиту. Мальчик спрятался за стеллажом – он у нас очень стеснительный, наверное, не хотел показываться на глаза пришедшему человеку. И этим сохранил себе жизнь. Да вот только не слишком ему это помогло, – с горечью закончила она, перестав наконец всхлипывать.

– Что вы имеете в виду?

– От потрясения у мальчика возникла истерика. Когда я пришла, он бился в конвульсиях и кричал. Сына увезли на «Скорой» и поместили в психиатрическую клинику. Он ведь и без того страдал нервным беспокойством, был очень неуравновешенным, а тут еще и это… Сейчас Никита в очень тяжелом состоянии. Врачи говорят, что от увиденного у него может окончательно помутиться рассудок.

И она вновь заплакала, проливая уже чистые слезы, так как туши на ресницах к тому времени не осталось. Да уж, ей было от чего переживать: мало того что муж убит неизвестным человеком, так это еще произошло на глазах у сына, состояние которого теперь вызывает опасение. А для меня самое неприятное заключалось в том, что в случае обострения болезни показания ребенка относительно событий вчерашнего вечера не будут считаться достоверными. Таким образом, единственный свидетель преступления не может быть полезным в расследовании.

Я уже поняла, что расследование этого дела будет непростым. Это тебе, Танечка, не кроссворды разгадывать! Но тем не менее моя страждущая душа наконец удовлетворится интересной задачкой – и мне не придется прозябать в одиночестве, теша себя ожиданием праздничного концерта. Стоп! А как же концерт? Ведь его теперь придется отменить?

Именно этот вопрос я и задала Виктории Валентиновне, и, надо сказать, полученная от нее информация меня не слишком удивила. Подсознательно я ожидала чего-то подобного.

– Мне рекомендовали вас как прекрасного частного детектива, и я хочу нанять вас для расследования. Но предупреждаю сразу: дело сугубо конфиденциальное. Смерть моего мужа должна держаться в тайне еще три дня. Об отмене концерта не может быть и речи. Он должен состояться в Оперном театре 25 августа. Так вот, на этом концерте будут выступать исполнители, с которыми работал мой муж. Он же занимался и музыкальным оформлением планируемого мероприятия. Валере неделю назад исполнилось сорок лет, и его юбилей как бы объединялся с концертом, – уточнила она, глядя мимо меня все еще влажными глазами. – Администрацией были затрачены огромные средства на организацию мероприятия, многие исполнители мирового значения уже приехали. Концерт нельзя отменять, это было бы катастрофой. Поэтому местные власти упросили меня временно скрыть смерть мужа и объявить о ней лишь на следующий день после проведения концерта.

– Но каким же образом такое возможно?

– На концерте отсутствие Валерия будет объяснено его внезапной болезнью. А на следующий день будет объявлено, что композитор Василовский подвергся преступному нападению в собственном загородном доме и скончался от огнестрельного ранения. Таким образом, будет изменена только дата смерти, а все остальное останется достоверным.

– Сколько времени ваш муж жил в Чарующем?

Чарующим поэтично назывался престижный загородный район Тарасова, в котором располагались дачи богатых и знаменитых личностей. Причем заиметь недвижимое имущество в данной местности стремились не только влиятельные жители нашего города, но и столичные тоже, а также богатые обитатели других городов. Район пользовался безусловной популярностью благодаря тому, что располагался на живописном берегу великой Волги. Простому смертному доступ сюда был закрыт: приобретение «скромной дачки» в Чарующем, учитывая ее стоимость, не каждому бизнесмену по карману.

Но простой люд туда и не совался, предпочитая обзаводиться более практичными участками, пригодными для устройства огородов и картофельных полей. В Чарующем общий пейзаж был четко выдержан в едином безупречном стиле, и если бы хозяин какой-то дачки вследствие, скажем, солнечного удара или события, подобного этому, решил бы вдруг засадить свои земельные угодья тыквами или другими сельскохозяйственными культурами, то его непременно попросили бы прекратить это безобразие. Вряд ли любитель огородничества дождался бы урожая на своем участке, скорее всего ему пришлось бы в спешном порядке нанимать садоводов, чтобы они привели прилегающую к дому территорию в должный порядок. Здесь разрешалось сажать красивые декоративные цветы и кустарники, оформлять ее в японском стиле, устраивать каменные композиции, возводить беседки из живых изгородей, но категорически запрещалось вываливать на участке кирпичи, навоз, располагать цистерны для воды и прочими методами нарушать гармонию пейзажа.

Композитор Василовский жил в своем загородном доме практически все лето. В последнее время он стремился к достаточно уединенному образу жизни, работал в основном дома, поэтому дачу покидал только по большой необходимости. Люди, с которыми он работал, сами приезжали к нему, чтобы обговорить детали сотрудничества. Выяснилось, что некоторое время назад композитор изъявил желание вовсе перестать писать музыку для исполнителей и ограничиться созданием музыкального оформления театральных постановок и кинофильмов.

– А как отнеслись к этой идее в окружении Валерия Аркадьевича? – спросила я.

Виктория Валентиновна недолго думала над ответом:

– Я никогда не вмешивалась в дела мужа, поэтому не смогу дать вам полную информацию относительно его работы.

– Хорошо, – обреченно сказала я, сделав из услышанного вывод, что она наверняка изменяла своему мужу. – Продолжайте рассказывать.

Возобновленные просьбы сохранить ее признания в тайне я бесцеремонно прервала. Дамочка начинала утомлять меня; хотя я и понимала, что ей сейчас нелегко, однако не могла позволить себе выслушивать ее путаные объяснения. Я вежливо, но внутренне закипая праведным раздражением, попросила ее сконцентрироваться и изложить события максимально четко, насколько это возможно. Моя строгость возымела действие.