- -
- 100%
- +
– Официальным подозреваемым является Алексей Соленик. Это… это мой любовник, – быстро сказала она, поймав мой тяжелый взгляд. – Они с моим мужем ненавидели друг друга. Алексей – продюсер и автор песенных текстов, и однажды у него с Валерием возник серьезный конфликт, которому нашлись свидетели. Это случилось на одной вечеринке. Валерий и Алексей поспорили о чем-то, имеющем отношение к работе, а поскольку они оба были весьма отрицательно настроены друг против друга, то спор перешел в разряд тяжелых ссор. Алексей – вспыльчивый человек, в ярости он даже угрожал моему мужу, поэтому ссора запомнилась многим. Да и вообще ни для кого не было секретом, какие чувства испытывают друг к другу Валерий и Алексей, они и сами никогда это не скрывали.
Мне приходилось видеть того, о ком она говорила, по местному телевидению. В нашей губернии транслировалась передача, в которой ведущая встречалась в студии с интересными людьми, и одним из ее гостей стал Алексей Соленик. Было это относительно недавно, поэтому-то я и вспомнила сейчас довольно самоуверенного молодого брюнета с очень яркими внешними данными. Он держался во время беседы чуть снисходительно, но это тем не менее не вызывало раздражения. Так вот кто является пассией госпожи Василовской… Что ж, у нее недурной вкус.
– Алексея уже посадили в камеру предварительного заключения, поскольку он не смог представить алиби на момент совершения преступления, – продолжала тем временем вдова. – Однако он точно не убивал Валерия.
– Почему вы так уверены?
– Потому что как раз в то время он был со мной.
– Гм… я так понимаю, вы никому об этом не рассказывали?
– Нет. Дело в том, что характер моего мужа был далеко не мягким, и я боюсь, что в своем завещании он мог ограничить право моего наследования в том случае, если сразу после его смерти я буду замечена с другим мужчиной. Такой шаг был бы вполне в его духе, а я сейчас осталась с маленьким сыном на руках, и он к тому же может оказаться серьезно больным. Мне нельзя рисковать и выдавать свою связь с Алексеем, иначе родственники Валерия с удовольствием накинутся на этот повод, чтобы обобрать меня до нитки.
Вдова явно лукавила, поскольку по закону обобрать ее до нитки было практически невозможно. Однако ход ее логических рассуждений был мне вполне понятен: Виктория Валентиновна опасалась, как бы теперь, после смерти мужа, ей не лишиться всего того богатства, в котором она привыкла жить. Как ни кощунственно это звучало, но болезнь ребенка была своего рода гарантией на безбедное существование, по крайней мере в случае ее возникновения никто бы не посмел притеснять несчастную Викторию Валентиновну. Однако нелегко изображать из себя безутешную вдову и одновременно отмазывать собственного любовника. Это моя собеседница, какого бы ума ни была, смогла сообразить и без посторонней помощи.
Вдова вновь начала обрисовывать детали убийства, безуспешно стараясь быть четкой и последовательной. Выяснилось, что композитор, по всей вероятности, был застрелен из коллекционного пистолета, который находился в библиотеке. Была проведена медицинская экспертиза, установившая, что произошло это примерно между половиной одиннадцатого и началом двенадцатого вечера. Пистолет не был найден.
– В общем, – продолжала она, – я хотела бы нанять вас для расследования смерти моего мужа, но с учетом всех изложенных мною тонкостей. Я очень прошу вас, помогите мне, – всхлипывая в очередной раз, умоляла она меня.
– Вы знаете мои расценки за услуги? – спросила я, уже начав составлять в уме предварительный план действий.
– Мне не важно, сколько будет стоить ваша работа. Более того: если вы закончите расследование до официального оглашения завещания моего мужа – а это произойдет только после похорон, – то я заплачу вам помимо гонорара премиальные.
Виктория Валентиновна определенно надеялась, что до прочтения завещания ее любовник будет на свободе. Опять-таки я понимала ход ее мыслей. Дело в том, что госпожа Василовская явно боялась родственников своего мужа, влиятельность которых была, безусловно, выше, чем ее собственная. До дня оглашения завещания связь с продюсером Алексеем Солеником может всплыть и стать очевидной, а в этом случае вдове придется выдержать серьезное противостояние: роман с человеком, обвиненным в убийстве ее супруга, отнюдь не способствует сохранению репутации. Родственники могут опротестовать завещание исходя из того, что основная наследница является потенциальной соучастницей преступления. Конечно, это не будет означать, что Викторию Валентиновну сразу же лишат всех благ и оставят без копейки за душой, однако кто знает, как сумеют повернуть ход дела родные Валерия Василовского… Так что в рассуждениях моей новоявленной клиентки, безусловно, был здравый смысл, и я пришла к мысли, что кто-то помог ей дойти до понимания истинного положения вещей. Возможно, любовник. Я упорно отказывалась верить в ее собственную хитрость: ну не производила она впечатления расчетливой и разумной особы, и все тут.
Быстренько прокрутив все эти соображения в уме, я сказала, глядя на вдову:
– Что ж, хорошо, я согласна. С вашего позволения теперь я хотела бы выяснить некоторые детали относительно жизни вашего мужа и людей, с которыми он общался.
Последующий час мы с Викторией Валентиновной пытались подробно разобрать и охарактеризовать окружение ее супруга, однако сделать это оказалось непросто, учитывая ее привычку не вмешиваться в его дела. Я смогла получить только некоторые фамилии. А за ними скрывались личности людей, относительно которых мне предстояло выяснять всю возможную информацию, ища среди них потенциального убийцу. Радовало лишь одно – мое расследование не пересечется с официальным по причине отсутствия такового. Менты, получив обвиняемого, будут лишь активно создавать видимость работы, тогда как в действительности дело считается уже практически законченным. Однако, как выяснилось через непродолжительное время, тут я ошиблась.
– Скажите, а имеется ли в доме какая-то прислуга?
– У нас есть домработница. Девушку зовут Эльмира, она помогала нам по хозяйству. Но примерно неделю назад мы отправили ее в отпуск, и она уехала к своим родителям в Гапинск, маленький городишко под Тарасовом. Вообще-то жуткая особа…
– Почему? – вскинулась я.
– Слишком хитрая, на мой взгляд. Строит из себя знатока человеческих душ… Мне она не нравится, но работает хорошо, без претензий.
– Вы знаете адрес того места, где она сейчас находится?
– Да, адрес ее родителей я знаю.
– Наверняка он мне понадобится. Кстати, я хотела бы осмотреть ваш загородный дом.
– Хорошо, вот только…
– Что такое?
– Дело в том, что я никому не говорила о своем намерении обратиться к помощи частного детектива… И мне не хотелось бы афишировать этот факт раньше времени. Неизвестно, как люди будут реагировать на то, что я пытаюсь помочь Алексею…
Под словом «люди» наверняка подразумевались родные мужа, и вдова явно не хотела, чтобы они узнали, что она на свои деньги пытается вытащить любовника из тюрьмы. Именно так я поняла слова Василовской и решила получить подтверждение.
– В вашем доме сейчас живет какой-то родственник вашего мужа, перед которым вы не хотели бы открывать мою личность?
– Да нет… В доме сейчас находится сотрудник милиции. Он живет там под видом дальнего родственника на тот случай, если вдруг преступник вздумает объявиться. Дело в том, что за Валерием, кажется, следили…
Я чуть не подпрыгнула на месте. Ну надо же, и она говорит мне об этом только сейчас! Такими темпами мы с уважаемой Викторией Валентиновной никуда не уедем, она ведь абсолютно не умеет отличать важное от несущественного! Я моментально потребовала от нее подробностей.
– Понимаете ли, я точно не знаю, действительно ли за мужем была установлена слежка и кто этим занимался. Не так давно он вдруг пожаловался на то, что шагу спокойно ступить не может, чтобы за ним не наблюдали, но я тогда не поинтересовалась, что он имел в виду. Теперь-то жалею… Так вот, я сказала это работникам милиции, и они очень заинтересовались, тоже стали подробности выспрашивать. Ну, в общем, было решено поселить в нашем доме в Чарующем их человека на всякий случай.
Значит, я поспешила с выводом, что мое частное расследование не пересечется с официальным. Ну и пусть, доблестная милиция вряд ли помешает моей деятельности, законов я не собираюсь нарушать… если это, конечно, не будет являться вынужденной мерой для достижения поставленной цели. Но какова вдова! В плане подачи информации она совершенно никуда не годилась. Поэтому я решила собрать нужные мне сведения о жизни Валерия Василовского самостоятельно, а уж потом попробовать вновь обратиться к его супруге за уточнениями.
– Кстати, а у вас самой не было никаких проблем с алиби? Кто-то его подтвердил?
– Следствию я сказала, что примерно с шести до половины одиннадцатого вечера я находилась в Тарасове, в своей квартире. Собственно говоря, так и было на самом деле, только со мной был еще и Алексей, что я скрыла.
– Ну и? Следствие должно было проверить информацию, что вы были на квартире. Вас кто-то вспомнил?
– Возможно, хотя точно сказать не могу. Однако я думаю, что в милиции даже не старались определить, была ли я в тот вечер в своей квартире. В этом не было необходимости. Дело в том, что, когда я уже возвращалась вечером в Чарующее, на пригородной трассе случилась авария, и водителей проезжающих машин останавливали и проверяли документы. Думаю, это и избавило меня от проблем с официальным следствием: в десять минут двенадцатого я находилась примерно в часе езды от Чарующего.
– Ну хорошо. Давайте обговорим следующий момент. Если вас так беспокоит, чтобы моя личность не была раскрыта, то я могу представиться… например, претенденткой на должность гувернантки. Объясните мое появление тем, что планируете нанять дипломированную воспитательницу для Никиты. Так будет лучше и для меня, и для вас.
На том мы и договорились. Я попрощалась с вдовой великого композитора современности, убитого в расцвете лет, договорившись, что позвоню ей через некоторое время, чтобы встретиться и задать еще кое-какие вопросы, которые обязательно возникнут.
Проводив Викторию Валентиновну, я отправилась в комнату, где растянулась на диване, предварительно включив музыкальный центр с записью лучших мелодий Василовского. Этот диск был приобретен мною около года назад специально для того, чтобы сосредотачиваться на определенной проблеме, поскольку я заметила, как благотворно влияет эта музыка на концентрацию моего внимания. Слушая глубокие, полные потаенного смысла мелодии, я думала о том, что мне предстоит познать тайны бытия замечательного композитора. Будет ли он мне после этого так же симпатичен, как и раньше, или же налет романтики исчезнет вместе с окружающими личность музыканта тайнами? В тот момент я не сумела ответить на этот вопрос, а льющаяся из динамиков мелодия уже активизировала мою умственную деятельность, перестраивая с лирического лада на аналитический. Он, безусловно, был мне более близок.
Глава 2
Приступить к первому этапу расследования, не испросив совета у моих магических помощников – гадальных косточек, я не могла. Дело в том, что с самого начала частной сыскной деятельности я являюсь верной поклонницей одного довольно нехитрого магического ритуала гадания, с помощью которого частенько нахожу ответы на те вопросы, которые, естественно, возникают в расследованиях и на которые нелегко бывает ответить самостоятельно, руководствуясь только логикой и здравым смыслом.
Гадаю я с помощью трех двенадцатигранных костей, которые хранятся в заветном черном замшевом мешочке. Он всегда со мной, среди таких неизменных составляющих сумки, как косметичка, зажигалка и так далее. Это своего рода талисман, и хотя сама я по жизни довольно материалистичный человек, однако гаданию остаюсь верна, несмотря ни на что. Да и магические помощники отвечают на мое расположение к ним взаимностью – никогда не оставляют меня в трудных ситуациях, всегда дают верное направление для расследования. Вот только их объяснения обычно туманны и здорово завуалированы, однако смысл в них, безусловно, имеется, и при определенной тренировке его можно безошибочно определить.
Вот, например, сейчас, когда я кинула магические кости на столе, их комбинация оказалась следующей: 4+20+25, что означало: «В принципе нет ничего невозможного для человека с интеллектом». Что ж, я уже давно привыкла к необходимости много думать в своей деятельности, особенно перед началом расследования, а косточки только что подтвердили высокую действенность подобного подхода. «Значит, победа, как всегда, будет за мной» – такой вывод я оптимистично сделала из полученной комбинации.
Из всей скудной информации, которую удалось выудить из вдовы, мною был особенно отмечен один важный момент. Судя по сведениям Виктории Валентиновны, ее покойный муж планировал в некотором смысле отойти от дел в недалеком будущем, перестав сотрудничать с популярными исполнителями. Этот факт сразу привлек мое внимание, я считала его той отправной точкой расследования, от которой следует плясать. Дело в том, что талант Василовского ценился в шоу-бизнесе очень высоко. Сотрудничавшие с ним исполнители гордились своей избранностью и считали следовавший успех закономерностью. Об этом знало все простое население, не связанное ни с эстрадой, ни с музыкой вообще. Знало потому, что об этом говорилось в многочисленных интервью и телепередачах в честь того или иного музыканта. Об этом знала и я. Но тем не менее первоначальным пунктом составляемого мною плана работы стоял сбор всей возможной информации о личности композитора, поскольку пришлось констатировать, что никаких других сведений о нем я не имею.
Ну-с, и каким же образом мы поступим? Задав себе этот вопрос, я сама же на него и ответила: самым простым. Что может быть проще в наше время, чем воспользоваться пресловутым Интернетом, доступным сейчас каждому школьнику! Уж что-что, а информацию о маститом композиторе я точно смогу там найти.
Приняв это решение, я в радостном возбуждении пропрыгала на одной ноге на кухню, чтобы немного подкрепиться перед началом напряженной работы. В это время перед моим внутренним взором стояло одно короткое, но емкое слово, как нельзя лучше отражавшее нынешнее настроение. Этим словом было «ура!», которое я представляла написанным крупными буквами на большом белом листе бумаги. Мне было чему радоваться: я получила то, о чем мечтала уже несколько дней, – интересную задачку, за которую приятно взяться. Размышляя о том, как же здорово я прикипела к своей работе, я пришла к выводу, что вряд ли смогла бы просуществовать без нее какое-то продолжительное время. Наверное, я больна трудоголизмом. Но это не так уж и страшно: по крайней мере сейчас я могу наслаждаться жизнью, поскольку у меня есть единственно необходимый для этого фактор.
На плите поспевал грибной омлет, начинал закипать чайник, а я стояла у распахнутого окна и с удовольствием взирала на великолепный городской вид, открывающийся с высоты моего положения. Разреженный воздух после недавно прошедшего дождика наполнял сердце всепоглощающей радостью, несмотря на то что в этом мире существовали убитые и преступники, – радостью от предстоящей работы.
Я выглянула в окно и увидела, что внизу, под самыми моими окнами, неспешной походкой шел мой четырнадцатилетний сосед Ванька. Этот не по годам развитый подросток всегда смотрел на меня с немым обожанием, что крайне беспокоило его мамашу – толстую тетку со злым лицом. Насколько я знала, Ванькин отец вкалывал, как ломовой конь, чтобы обеспечить сыну достойное существование, и его вечно не было дома, а мать все лето пребывала на даче, так что Ванька оказывался предоставленным самому себе. Это обстоятельство делало его счастливым до невозможности: Ванька мог целыми днями заниматься любимым делом, будучи свободным от родительских упреков по этому поводу. Любимым делом моего несовершеннолетнего соседа был компьютер и, в частности, Интернет. Уж не знаю, что именно из компьютерного мира привлекало его особенное внимание, но нисколько не сомневаюсь в том, что Ванька не ограничивался чем-то определенным, предпочитая изведывать все новые и новые возможности Всемирной сети.
Недолго думая, я чуть ли не до пояса высунулась в окно и приветливо крикнула:
– Иван Борисыч, здорово!
Ванька обладал болезненным самолюбием и в некотором смысле страдал манией величия. Это проявлялось, например, в том, что он не терпел, когда кто-то называл его просто Ванькой. Имя свое он ненавидел, не переставая на чем свет стоит костерить родителей за то, что не назвали его Александром или Владимиром, и всем всегда представлялся не иначе, как Иваном. Горе было тому человеку, который спустя некоторое время после знакомства забывался и начинал называть Ваньку Ванькой: мальчишка воспринимал это как тяжкое оскорбление. Когда я познакомилась с ним, то как-то сразу стала называть не просто одним полным именем, как все остальные, а с отчеством, чем снискала непоколебимое уважение соседа. С тех пор я обращаюсь к нему только так, причем не вкладывая в свои слова никакой иронии.
Ванька помахал в ответ на приветствие и широко улыбнулся. У него был вид типичного отличника-очкарика, однако я прекрасно знала, насколько обманчива эта видимость. На самом деле Ванька был форменным хулиганом и даже состоял на учете в милиции.
– Заходи в гости, – махнула я приглашающе.
Подобные предложения я делала очень редко и, разумеется, только при наличии веской причины. Сейчас таковая имелась: мне необходимо было воспользоваться Интернетом и скачать из него всю информацию о Василовском. Проще всего это сделать, решила я, с помощью компьютерного гения, живущего по соседству.
Через минуту Ванька уже сидел на моей кухне и с аппетитом поедал омлет. При этом по мере исчезновения приготовленного мною блюда в его желудке во взгляде подростка явно прибавлялось обожания в мой адрес. Проблема еды постоянно была актуальной для моего соседа, поскольку он еще не научился заботиться о пропитании самостоятельно, а родители не делали этого по причине своего постоянного отсутствия. Покончив с омлетом, Ванька милостливо согласился пустить меня в святая святых: в свой компьютер.
В течение последующего часа я находилась под неустанным руководством Ивана Борисовича, что полностью исключало неуверенное блуждание в ветвистых дебрях компьютерной сети. В конечном итоге я получила заветную дискету с необходимой информацией и продолжила беззастенчиво эксплуатировать Ванькино гостеприимство, распечатывая информацию на принтере. Наконец цель была достигнута: я держала в руках целую пачку бумаг, в которых освещалась жизнь и творчество композитора Василовского. Теперь оставалось лишь систематизировать информацию, чем я и занялась, оказавшись в своей квартире.
Меня интересовало все, что так или иначе касалось профессиональной деятельности Василовского. Осведомляться об этом у его вдовы мне не хотелось по нескольким причинам. Во-первых, ее манера объяснений была далека от идеальной, полагаться на них было бы непростительно, так что четкость интернетовских сведений в этом смысле подходила мне гораздо больше. Во-вторых, вдова могла намеренно умолчать о чем-то, полагая, что данное обстоятельство к делу отношения не имеет, а это было уж совсем нежелательно.
Итак, Василовский Валерий Аркадьевич. Информацию я получила в популярной форме, поскольку в Интернет она попала из энциклопедии «Все обо всех». Учился композитор в Москве, но остался верным родному краю и не переехал в столицу на постоянное место жительства. Начало его карьеры ознаменовалось большим успехом: Василовскому было поручено музыкальное оформление фильма, получившего впоследствии кинопремию. Мелодии из этого фильма были записаны в альбом, который расходился на «ура». Молодого композитора пригласили в Северную столицу, где он некоторое время работал в оперном театре, занимаясь в основном музыкальным оформлением экспериментальных постановок. Потом перешел на вольные хлеба, начав сотрудничать со многими режиссерами театра и кино, поселился в Тарасове, но по-прежнему работал больше в Москве и Петербурге. Несколько лет он преподавал в Тарасовской консерватории, параллельно сотрудничая со знаменитыми исполнителями, не забывал и о своей прежней музыкально-оформительской деятельности. Несколько месяцев назад Василовский оставил преподавательство.
Последний факт я отметила особо, подчеркнув его синим маркером. Валерий Аркадьевич Василовский определенно сумел вовремя найти свою нишу, его музыка как бы занимала промежуточное положение между вечной классикой и мелодиями, являющимися отражением нового времени, и потому его имя было знакомо и пожилым, и молодым. Соответственно, проблема денег не стояла перед семейством композитора еще с того момента, как пришел его первый успех. Можно сказать, что у Василовского имелась потрясающая возможность выбирать только ту работу, которая приходилась ему по душе. Думаю, преподавательская деятельность была как раз из этой серии. Очевидно, он преподавал в консерватории в буквальном смысле ради искусства, получая при этом грошовую зарплату, совершенно не соответствующую своей квалификации.
Но почему несколько месяцев назад он оставил преподавательскую деятельность? Можно было бы предположить, что у него возникла нехватка свободного времени, вынудившая меньше внимания уделять также любимой музыкально-оформительской работе. Однако в течение восьми лет Валерий Аркадьевич успешно совмещал обе сферы деятельности, не расставаясь ни с одной из них. Не случилось ли в его жизни какое-то разочарование, которое вызвало переоценку ценностей в этом человеке? Я прекрасно знала о том, что связанные с музыкой люди отличаются весьма сложным характером и понять их психологию может далеко не каждый. Тем не менее именно в ней часто следует искать объяснения многочисленным странностям людей искусства.
Ну вот, теперь можно отправляться в Чарующее, осмотреть дом и заодно устроить повторное свидание с вдовой, поскольку теперь я и в самом деле смогу задать ей некоторые резонные вопросы. Она оставила мне номер своего сотового, предупредив, что будет сейчас находиться в своей квартире в центре Тарасова. Я позвонила, и мы договорились встретиться недалеко от центрального проспекта, чтобы вместе поехать в Чарующее. По пути я планировала провести уточняющие информативные действия, чтобы пролить свет на последние месяцы жизни композитора.
На улице, названной в честь славного комдива и легендарного героя анекдотов Василия Ивановича Чапаева, всегда царит оживленное движение, но сейчас оно почему-то решило застопориться. Я сидела в такси – в эту поездку я решила отправиться не на собственной машине – и постепенно закипала праведным гневом: мы стояли в пробке уже десять минут, и теперь я, конечно, не успею к назначенному часу вовремя. Я была уверена, что вдова композитора Василовского меня дождется, просто вообще не люблю опаздывать. Водитель такси, дядька с мрачным лицом, никак не проявлял беспокойства по поводу вынужденного простоя, что злило меня еще больше. Сбоку пристроился джип, за рулем которого сидел бритоголовый парень, которого тоже не особенно тревожило торчание в пробке. А я начинала уже «закипать».
Наконец мы сумели выбраться из автомобильной толчеи и подъехали к нужному мне переулку. Я рассчиталась с водителем, вышла на улицу и… с горечью констатировала, что моей клиентки вдовы в радиусе пятидесяти метров явно не наблюдается. Само собой напрашивалось предположение: ей, очевидно, надоело ждать меня, и она просто-напросто уехала, наплевав на частного детектива, расследовавшего убийство ее мужа. А между прочим, вдове не мешало бы помнить, что я пытаюсь найти убийцу Василовского только потому, что она меня наняла, а вовсе не по своей личной инициативе.
Слабо представляя себе, как мне теперь добираться до Чарующего без помощи ветреной вдовы, я вдруг увидела великолепную фиолетовую «Ауди», которая лихо вывернула из-за угла. Машина притормозила у тротуара, из водительского окошка выглянула долгожданная госпожа Василовская в солнечных очках и помахала мне, призывая сесть в машину. Пока я медленно преодолевала разделяющее нас расстояние, в моей голове крутилось множество мыслей, суть которых сводилась к необходимости материальной компенсации, по справедливости положенной мне за каждую из подобных выходок клиентки.
Путь в Чарующее лежал мимо одного поселка, который походил на престижный район, куда мы направлялись, почти так же, как житель Финляндии на африканца. Хотя это местечко и мало чем отличалось от других подобных и мы наверняка благополучно проехали бы мимо него… если бы не приключение, которое случилось с нами.
Вообще назвать дорогой то, по чему мы ехали последние несколько минут, мог бы только ярый оптимист. Я таковым не являлась и, возможно, поэтому нисколько не удивилась, когда колеса нашей машины увязли в жирной болотистой грязи. Виктория Валентиновна слабо вскрикнула и отпустила руль, благодаря чему машина окончательно застряла.