- -
- 100%
- +
Все это я попыталась объяснить Маргарите Игоревне, но она меня, кажется, не услышала.
– Вы хотите, чтобы я из-за каких-то пяти тысяч нервировала собственного сына?! – возмущенно воскликнула дамочка. – А вы знаете, Татьяна, у одной моей приятельницы тоже были конфликты с сыном, а потом он вообще ушел из дома! Вот так! Я, извините, такого допустить не могла, я решила закрыть на все глаза и терпеть.
«Вот ты и дотерпелась!» – чуть было не сказала я.
– А из-за чего вы выгнали Карину?
Маргарита Игоревна снова сникла, снова принялась старательно теребить платочек, словно хотела растеребить его на нитки, потом, помедлив, неохотно ответила:
– Однажды я приехала домой в обед. Совершенно случайно. Я забыла у себя на столе кое-какие документы и заехала забрать их. Неожиданно я услышала их разговор в нашей спальне… Господи! Я же сразу обо всем догадалась…
Она снова заплакала.
– Вы застали вашего мужа с домработницей? – спросила я напрямую.
– Практически да. Конечно, они уже были одеты, но… Они были в нашей спальне! Раскрасневшиеся, растрепанные… Я поняла, что это – крах! Крах нашей счастливой семейной жизни, крах всему!.. Мой муж имеет связь с этой вульгарной девицей! Господи! Да мне и в страшном сне не могло такое присниться! Я поняла, что пропавшие вещи – это такая мелочь по сравнению с тем, что на меня свалилось…
Она говорила сквозь слезы. Я ее прекрасно понимала. Я бы на ее месте просто убила обоих, а у нее еще хватило выдержки… на что?
– Вы указали девушке на дверь?
– Да. Я закричала, чтобы она немедленно убиралась. Она тут же, не возражая, пошла в свою комнату собирать вещи. Через четверть часа она вышла в прихожую с большой дорожной сумкой и таким же огромным пакетом. Я удивилась: когда два года назад она приходила к нам, вещей у нее было в два, если не в три раза меньше. Похоже, мои мужчины ее хорошо облагодетельствовали за это время. Но она-то как могла так поступить, тварь неблагодарная?! Ей предоставили жилье, работу, а она!.. Мерзавка! Честно говоря, я даже рада, что ее прикончили. Не знаю, кто это сделал, но другого она не заслужила.
– Но в невиновности вашего мужа вы уверены?
– Да, он не мог! Я прожила с этим человеком двадцать два года, я знала его больше трех лет, прежде чем согласиться выйти за него. Как вы думаете, за четверть века можно узнать, что из себя представляет человек? Он не мог, у него не такой характер, поверьте! Он – мягкий, он вообще не конфликтный. Он всегда все свои проблемы решал цивилизованными способами.
– А кто, по-вашему, мог ее убить?
– Да я-то откуда знаю?! Может, у нее любовников было – считать, не пересчитать! Может, мой муж был у нее не единственным? Такие шустрые девочки сейчас пошли…
– Скажите, в вашем доме есть оружие? – спросила я.
– Да. Вернее, было…
– Уточните.
– Мой папа был военным. Он ушел в отставку в звании полковника. Пистолет «макаров» – это его наградное оружие еще за Афган. Когда мы жили все вместе – я имею в виду, с моими родителями, – пистолет хранился в сейфе. Некоторое время назад… родители стали жить отдельно, но папа не забрал его. Все собирался, да так и не собрался… Когда случилось все это… полиция пришла к нам с обыском, но пистолет не нашли.
– Вот как! Интересно… И когда же он пропал?
– Не знаю. Мы его давно не трогали, лежал он себе в сейфе и лежал, зачем он нам?!. А тут… Обыск, и вдруг оказалось, что на месте его нет.
– Значит, это выяснилось только во время обыска… А ваш муж умеет стрелять?
– Разумеется. Он ведь когда-то служил в армии.
– А сын?
– Что?! Татьяна, при чем здесь мой сын? Уж не хотите ли вы сказать…
– Я только спросила. Маргарита Игоревна, будьте готовы к тому, что вам придется отвечать на мои не всегда удобные для вас вопросы.
– Только не вздумайте подозревать сына! Он не умеет обращаться с оружием. Я, кстати, тоже.
«А вот это сомнительно», – подумала я, но спорить с клиенткой не стала. Все равно все сведения, данные ею, я потом буду проверять.
– Значит, ваш «макаров» пропал из сейфа в вашем доме? Это интересно! Кто же его мог взять?
Она покосилась на меня и как-то испуганно пробормотала:
– Не знаю… Практически никто. Доступ к сейфу был только у меня и мужа. Но это не мы, честное слово!..
«Это не есть хорошо», – подумала я. Это вообще просто скверно. Значит, доступ к оружию был только у этих двоих – у мужа и жены. Пару минут я осмысливала услышанное.
– Маргарита Игоревна, мне просто необходимо поговорить с вашим сыном, – сказала я.
– Зачем? – испугалась она.
– Я задам ему несколько вопросов.
– О чем?
– Послушайте, чего вы так боитесь? Я же обещала вытащить из КПЗ вашего супруга, а для этого мне необходимы кое-какие сведения.
– Татьяна, задавайте ваши вопросы мне, я вам отвечу…
– Мне нужны сведения от разных людей. Кстати, кто еще сейчас проживает с вами?
– Никто, мы живем втроем. Правда…
Она замялась.
– Что? – тут же вперила я в нее взгляд.
– Моя мама… Она сейчас временно живет у нас, занимается хозяйством… Но это временно. Она хочет поддержать меня в такую трудную минуту, как-то помочь… А вообще, она живет отдельно, в своей квартире.
– Значит, и с вашей мамой мне тоже придется поговорить.
– А с ней зачем?
– Маргарита Игоревна, понимаете, у меня такой метод работы – аналитический. Я собираю сведения, потом анализирую их и делаю выводы. Но для этого мне надо собрать их как можно больше.
– Ну, если это поможет моему мужу… Говорите, конечно. Женечка придет домой часа в три, а мама и сейчас должна быть дома.
– Как ее зовут?
– Серафима Аркадьевна.
– Вы можете сейчас поехать со мной к вам домой?
– Нет, у меня срочные дела. Я и так бросила магазин почти на полдня, я ведь с утра здесь торчу.
– Тогда позвоните вашей маме и скажите, что к вам домой приедет частный детектив и будет задавать вопросы. Чтобы она была, так сказать, в курсе.
– Да, конечно!
Маргарита Игоревна достала из сумочки мобильник и нажала пару кнопок. Потом поднесла его к уху:
– Мама! Это я… В полиции была, но пока ничего не добилась… Об этом потом… Мама, будь сейчас дома, к тебе придет одна девушка, Татьяна Иванова. Это частный сыщик… Я ее наняла… Как зачем? Она поможет вытащить Виталия из КПЗ… Я тебе потом все расскажу. Мама, пожалуйста, ответь на ее вопросы, напои чаем, а когда придет Женечка, она и с ним тоже поговорит, хорошо?.. Ну, пока!
Маргарита Игоревна выключила телефон и повернулась ко мне:
– Мы живем на Ломоносова, сто пятьдесят девять, квартира девять. Легко запомнить. Мама ждет вас. А я, если смогу, подъеду после обеда.
– Хорошо, – кивнула я, – и еще, Маргарита Игоревна, приготовьтесь к тому, что вы можете узнать новости, которые окажутся для вас… не совсем приятными.
Женщина посмотрела на меня, широко открыв глаза:
– О, господи!.. Татьяна, вы меня пугаете…
– Нет, вот пугаться как раз не стоит. Возможно, вам придется помогать мне в расследовании, поэтому вы должны быть в… адекватном состоянии.
– Я?! Помогать в расследовании?.. Но как? Я ведь ничего в этом не понимаю, – растерянно пробормотала она.
– Зато я понимаю все. Доверьтесь мне. Вы будете только посвящать меня во все подробности и тайны вашей семейной жизни, остальное я беру на себя. А сейчас обменяемся телефонами, и я поехала.
Я вышла из ее машины и двинулась к своей машине, оставив женщину в недоумении. Что ж, отправляемся на улицу Ломоносова знакомиться с бабушкой и внуком.
Глава 2
По дороге я рассуждала о сведениях, данных мне моей новой клиенткой. Кстати, как быстро я ее подхватила! Спасибо Мельникову. Вот так заглянешь иной раз к другу на огонек, а выйдешь с новым делом в кармане.
Итак, что мне не понравилось в беседе с Маргаритой Игоревной? Она сказала: «Сын не умеет обращаться с оружием. Я, кстати, тоже». Я сразу подумала, что это очень сомнительно, но спорить с ней не стала. Почему сомнительно? Дочь полковника в отставке, военного человека, прошедшего Афган, – и это как минимум. Такие серьезные ребята, как правило, учат своих близких родственников обращаться с оружием. Считаю, что мадам Удовиченко меня обманула. Чтобы такой боевой дядька – полковник – и не научил дочь и тем более внука стрелять – верится с трудом. Я знаю одну семью – там отец тоже был в горячих точках и тоже имеет наградное оружие. Так вот он научил хорошо стрелять не только свою жену, но и двенадцатилетнего сына, и своих родителей. По-моему, у них дома стрелять умеет даже собака. Этот человек считает, что в жизни случиться может все, поэтому пригодиться тоже может все, любые знания и навыки. И я с ним согласна.
Итак, для начала возьмем заявление моей клиентки под сомнение и обязательно потом проверим. Как? Спросим самого сыночка Женечку – это раз. Спросим кого-нибудь из его институтских друзей – это два. Наверняка он хвастал им, как дед учил его палить по банкам где-нибудь в лесу на даче.
Еще мне предстоит выяснить, как хранилось оружие в доме Маргариты Игоревны, кто имел доступ к этому сейфу, кроме нее и мужа, и вообще узнать побольше о всей семейке. Ну, вот не верится мне, что ее глава взял да и пальнул в свою любовницу от избытка чувств. Почему не верится? Во-первых, Мельников сказал, что мужчине сорок восемь лет. А если человеку под пятьдесят, значит, это его последняя любовь. А последняя любовь, как известно, самая сильная! Вряд ли он стал бы убивать такую красотку, к тому же подарившую ему в его не столь юном возрасте море блаженства. Обычно такие мужчины дорожат своими молодыми любовницами. Я, скорее, поверю, что это сделал сын: юности больше свойственна категоричность: «Или ты моя, или ничья!»
Далее. Папаша работает начальником кредитного отдела коммерческого банка. Хорошая должность, скажу я вам, и зарплата у него нехилая. Может, и не министерская, но и не двадцать же тысяч! Имея такую должность, зачем ему так рисковать свободой – стрелять в девушку, зная, что его наверняка посадят, причем на длительный срок? Тогда и карьере его конец, и семья останется без кормильца. Хотя, конечно, не совсем без кормильца: все-таки у супруги свой магазин, но тем не менее… Да, сомнительно, очень сомнительно, что стрелял именно он… Хотя… как знать!..
В это время я заметила, что подъехала к дому номер сто пятьдесят девять. Это была новая кирпичная десятиэтажка. Я подрулила к первому подъезду и поставила машину возле крыльца. Набрав на домофоне «девять-В», я стала ждать.
– Кто там? – раздался из микрофона приятный женский голос.
Я представилась, тут же из переговорного устройства послышался тихий писк, и я потянула за ручку двери.
Квартира под номером девять находилась на третьем этаже. Я не стала дожидаться лифта, поднялась пешком. В дверях нужной мне квартиры стояла пожилая, лет шестидесяти пяти, может, чуть больше, женщина в домашнем платье с длинными рукавами и фартуке. Мы поздоровались.
– Проходите. Маргарита звонила мне, предупредила о вашем визите… Вам не трудно будет надеть тапочки? Я сегодня вымыла полы…
Вскоре мы с Серафимой Аркадьевной сидели за обеденным столом просторной кухни и пили кофе. Я успела заметить, что квартира семьи Удовиченко была шикарной: евроремонт, добротная мебель, постеры на стенах, натуральные ковры, шторы из муара и жаккарда. Да, квартирка-то ничего, уютное гнездышко! А домработницу, как я поняла, решили больше не нанимать, справляются своими силами. Оно и правильно: и в материальном плане выгодно, и воровать некому. Да и на мужчин никто не посягает.
Пока Серафима Аркадьевна заваривала кофе, я рассмотрела и ее. Это была довольно высокая статная дама, несмотря на почтенный возраст, тщательно следящая за собой: ее длинные, крашенные хной волосы были аккуратно уложены в прическу, на руках красовался маникюр, на лице – легкий макияж. Золотые украшения – сережки, цепочка, кольца – и строгого покроя платье делали эту женщину похожей на графиню. Аристократические манеры дополняли этот образ. Про себя я так и стала ее называть – графиня.
Между тем я приступила к тому, зачем, собственно, и приехала сюда, – к расспросам:
– Серафима Аркадьевна, скажите, пожалуйста, вы ведь хорошо знали домработницу вашей дочери Карину?
Женщина поставила передо мной чашку с блюдцем, в которую предварительно налила хорошо сваренный ароматный кофе.
– Лучше бы нам не знать ее вообще! – отрезала она, усаживаясь напротив меня за стол.
– Я понимаю, – кивнула я, помешивая ложечкой сахар в чашке, – девушка доставила вам столько неприятностей…
– Неприятностей? – подчеркнуто удивленно переспросила графиня. – Это вы называете неприятностями, то, что она сделала с семьей моей дочери?! Мерзавка!.. Я понимаю, что вы скажете: о мертвых либо хорошо, либо… правду, как говорили древние. Так вот, я скажу вам правду: эта девка была настоящей дрянью! Я тогда сразу сказала дочери: не вздумай брать ее в дом! У нее же на лице написано, что она – непорядочная. И потом, пускать в дом молодую красивую девушку… да, да, покойница была очень недурна собой!.. Так вот, я была против. Я советовала дочери взять кого-нибудь постарше и, главное, пострашнее на вид. Но она меня не послушала! Маргарита вообще упрямая. Она стала что-то говорить об экономии… Доэкономилась, одним словом!..
Серафима Аркадьевна сидела за столом прямо, как будто проглотила кол. Неторопливыми красивыми движениями она брала то конфетку из вазочки, то ложечку, чтобы помешать кофе. Она производила впечатление гордой, уверенной в себе женщины. Время от времени она предлагала мне то печенье, то конфеты. Я кивала, благодарила, исподтишка наблюдая за ней и не забывая задавать вопросы.
– Значит, она вам не нравилась, – подытожила я.
– А как она могла мне нравиться?! – удивленно переспросила женщина. Вообще, мне казалось, что она была возмущена до предела, но усилием воли сдерживала себя. – Убиралась она из рук вон плохо, это раз. Я, когда бывала в доме моей дочери, всегда указывала ей на грязь, которую оставляла эта так называемая горничная. Повсюду пыль, в углах – паутина, ковры все в крошках… Безобразие! Только моя легкомысленная дочь могла смотреть на все это сквозь пальцы да еще платить деньги за такую, с позволения сказать, работу!
– А что во-вторых? – спросила я.
– Во-вторых, она приворовывала деньги. Моя дочь должна была рассказать вам об этом. Как можно держать в доме прислугу-воровку? В-третьих, готовила… ну, не ахти как. К тому же у нее все вечно подгорало, стаканы были в потеках… Вот прежняя домработница Зина – вот это была чистюля! И готовила весьма, весьма неплохо…
Серафима Аркадьевна принялась нахваливать Зину, которая работала здесь сто лет назад, но я повернула разговор в нужное мне русло, иначе эта словоохотливая графиня до вечера будет морить меня своей болтовней.
– Скажите, когда ваша дочь узнала, что ее супруг имеет связь с вашей горничной, она сильно расстроилась?
– Ой, Татьяна, ну как вы можете такое спрашивать?! Как бы вы себя чувствовали на ее месте?
– Я бы, при моем взрывном характере, просто грохнула обоих на месте! – выдала я пылко.
– Нет, Маргарита у меня не такая, – вздохнула Серафима Аркадьевна, как будто сожалела, что ее дочь не пристрелила мужа-изменника вместе с любовницей прямо там, в спальне. – Она у меня выдержанная. Она, конечно, накричала на эту девку и тут же выгнала ее с треском, но – и только! Виталию досталось, как я считаю, вообще слабо: она не разговаривала с ним неделю, а потом как-то потихоньку они помирились, хотя, что там говорить, отношения все равно уже не были такими, как раньше. Ведь моя дочь вышла замуж по большой любви, считай, наперекор нам с отцом. Да, мы были не слишком-то рады их браку: он тогда был захудалым инженеришкой в одном забытом богом НИИ. Мизерный оклад, скромная однокомнатная квартирка, доставшаяся ему от покойной прабабушки, машина-развалюха… Между прочим, в банк Виталия устроил работать мой муж, но это уже много позже. У него там были связи – старый знакомый по Афгану… Но наш зять молодец: в банке он сумел проявить себя. Довольно быстро пошел на повышение. Потом перевелся в другой банк, коммерческий…
– Мне кажется, вы все-таки хорошо относитесь к вашему зятю, – предположила я.
– К Виталию? Да, со временем мы поняли, что он – порядочный человек, он любит нашу дочь и все старается сделать для ее благополучия. А уж когда родился Женечка!.. Нет, нет, я довольна своим зятем. Ничего плохого сказать о нем не могу. Представляете, он меня даже мамой называет, – с улыбкой добавила графиня, разворачивая очередную конфетку.
– Скажите пожалуйста! – восхитилась я. – Это такая редкость. Немногие тещи могут похвастаться этим.
– Да, да, это когда десять лет назад умерла его родная мама, он стал меня так называть… Нет, он очень положительный человек, правда. То, что его обвиняют в смерти этой… В общем, это полный бред! Виталий не мог, я в этом уверена. Он в первую очередь всегда думает о семье… как бы там ни было. Он мог иметь любовницу, я это всегда допускала… Чем он, в конце концов, лучше других мужчин?.. Но убить!.. Насколько я поняла Маргариту, вас, Татьяна, она наняла именно затем, чтобы вы его освободили?
– Ну, лично я не могу его освободить, я вашего зятя не задерживала, а вот помочь в его освобождении – это да. Если, конечно, найду доказательства его невиновности.
– А вы их найдете? – с надеждой в голосе спросила Серафима Аркадьевна.
– Надеюсь, что да. Но для этого я должна собрать как можно больше сведений обо всех членах вашей семьи. Поэтому я и задаю вам вопросы и надеюсь на искренние ответы.
– Да, да, я понимаю… Я где-то слышала: вам, как доктору, надо говорить всю правду.
Я кивнула:
– Скажите, Серафима Аркадьевна, а то, что ваш зять продолжал встречаться с вашей бывшей домработницей после ее ухода?..
– Ну и что?! – возмущенно вскрикнула Серафима Аркадьевна, перебив меня. – Подумаешь, событие – имел любовницу! Милая моя, да они все имеют любовниц, поверьте мне. Я – женщина в возрасте, я жизнь, можно сказать, прожила. Мне уже шестьдесят семь, и я прекрасно вижу, когда мужчина просто увлечен, а когда любит серьезно. Вот мою дочь он любит. Иначе не прожил бы с ней двадцать два года. А эта девка… Татьяна, вы, извините, замужем? Нет? Так вот что я вам скажу, милочка, вам это все равно когда-нибудь пригодится…
Серафима Аркадьевна заговорщицки понизила голос, как будто готовилась сообщить мне военную тайну, немного наклонила ко мне голову и выдала:
– Все мужчины после сорока пяти испытывают кризис. Они начинают понимать, что дело понемногу идет к старости, их сексуальная активность к этому времени, как правило, падает, и это их страшно пугает, страшно! Они судорожно начинают искать то, что способно вернуть им былую резвость и самцовую прыть. Многие начинают покупать виагры и прочую отраву, а другие заводят себе молодых подруг. Глядя на молоденькую, ведь легче вообразить, что ты и сам молод и полон энергии. И это помогает, поверьте! Поэтому они так и держатся за этих дурочек, это заменяет им таблетки. А те думают, что их действительно любят. Хм, наивные! При чем здесь любовь?! Мужчины ведь по натуре – существа слабые. Поэтому им просто необходимо подтверждение их силы, таланта, ума, успеха и всего такого прочего. Это придает им уверенности в себе. Понимаете?..
Я кивнула.
Женщина тяжело вздохнула и задумчиво повторила:
– …Поэтому они и заводят молодых любовниц… Хорошо еще, что у Виталия хватило ума не уйти из семьи…
Я внимательно посмотрела на графиню. Она сказала это задумчиво и как-то уж очень печально, так, словно проблемы ее дочери с ее мужем расстраивали ее неимоверно. В то же время мне показалось, что ей было очень жаль их обоих – и свою дочь, и зятя.
– Скажите, Серафима Аркадьевна, а вот пистолет, который ваш супруг зачем-то оставил в доме вашей дочери, он где лежал?
– В спальне моей дочери и Виталия, в комоде есть сейф. Там зять держал крупные деньги и пистолет тоже. Хотя очень уж больших денег там никогда не было, ну, разве что несколько десятков тысяч. У него ведь есть счет в банке. А пистолет… да, его, когда они переехали сюда, в эту квартиру, сразу положили в тот сейф.
– Он запирается на ключ или имеет кодовый замок? – уточнила я.
– Кодовый. Причем его ведь никто не знал, только Виталий и Маргарита. Поэтому, когда стали пропадать деньги, моя дочь очень удивилась. Ну, не мог же, в самом деле, Виталий воровать их!
– Почему?
– Да это просто нелепость! Зачем ему брать деньги из сейфа, когда он может снять их со своего счета и при этом не иметь разборок с женой?!
– Да, это разумно, – кивнула я. – Но кто же тогда брал эти деньги, не ваш же внук?!
Я внимательно посмотрела на женщину. Как она отреагирует на мой намек на обвинение ее внука?
– Понятия не имею, – пожала плечами Серафима Аркадьевна. – А Женечка, не думаю, чтобы он смог это сделать! Он не такой. Он – честный и правдивый мальчик. Если бы ему нужны были деньги, он просто попросил бы их у матери или отца, они же ему практически никогда не отказывали! Единственный сын как-никак… Нет, мальчик не мог. Да и потом, дочь говорила мне, что они с мужем не сообщали мальчику код сейфа. Сами понимаете: все-таки там оружие…
– Скажите, а где учится ваш внук? Ведь он студент, насколько я знаю.
– В Академии права. На третьем курсе. Он довольно способный мальчик, – сдержанно сказала моя собеседница. – Серьезный, ответственный… Кстати, скоро у него заканчиваются занятия, он придет домой обедать.
– Это хорошо. Мне надо будет обязательно побеседовать и с ним, – сказала я.
– А-а… Может, вам еще кофе? – спросила Серафима Аркадьевна, заглянув в мою чашку.
– Не откажусь.
– Вы, я вижу, тоже его любите, – улыбнулась она, – сейчас я налью вам…
– Скажите, Серафима Аркадьевна, ваш супруг, кажется, получил пистолет в награду? – задала я свой очередной вопрос, чтобы не тратить времени даром.
– Да, он исполнял свой интернациональный долг в Афганистане. Был там трижды ранен, имеет награды… А «макарова» получил за то, что вызвался прикрыть своих товарищей, когда те отходили… Там был неравный бой… Господи, как я не люблю это вспоминать!.. Мой муж тогда чудом остался жив. «Духи» напирали, их было человек сорок, а наших ребят осталось только восемь… Муж приказал им отступать, так как патроны у них закончились, а сам остался прикрывать их. Благодаря этому те семь ребят остались живы…
– А он сам? – спросила я.
– Был тяжело ранен. Но помощь все-таки подоспела… Он тогда три месяца пролежал в госпитале. Вот его и наградили…
Серафима Аркадьевна снова вздохнула, должно быть, ей действительно тяжело было вспоминать те события, но она старалась не подавать вида. Мужественная она, однако, женщина.
– Наверное, он научил всех вас стрелять из этого пистолета, – предположила я.
– Не всех. Вернее, учить-то он нас учил, но ни я, ни дочь терпеть не можем брать оружие в руки. Особенно я. Да и мой внук, как ни странно, тоже. Муж еще ворчал по этому поводу: «Что за парень растет?! Ботаник!..» Нет, я считаю, хватит с нашей семьи одного военного. Это же так тяжело – быть женой офицера! Вы, Татьяна, не представляете… Ждешь его из «горячих» точек и гадаешь: убьют в этот раз или только ранят? А может, уже лежит в госпитале без руки или ноги… Нет, не дай бог!.. Хорошо, что дочь вышла за гражданского, да и внук молодец, что не пошел по стопам деда.
– Значит, кроме вашего зятя, стрелять из пистолета никто не умеет? – подытожила я.
– Фактически, да. Да и Виталий… Ну, когда он стрелял? Когда еще служил в армии, тридцать лет тому назад?.. Нет, эту распутницу грохнул кто-то другой. Вот увидите, Татьяна, когда найдут настоящего убийцу, это окажется совершенно посторонний человек. Ведь неизвестно, возможно, у нее был еще любовник. От таких девочек всего можно ожидать.
Да, ее дочь сказала то же самое. Наверняка они обсуждали это, строили предположения… Однако, чтобы прикончить девушку в упор, не обязательно быть снайпером. Ткнул ствол ей в грудь, нажал курок – вот и вся наука.
– А вы теперь живете у дочери? – спросила я.
– Да, но это временно. Я только хочу поддержать ее в трудную минуту, пока Виталий в КПЗ. Наступает лето, мне пора уезжать жить на дачу… Я там насажала всего… Надо теперь все поливать, да и трава прет – не успеваешь полоть. Так что Маргарите, наверное, придется все-таки нанять себе домработницу, а я отправлюсь на дачу. Мне никак нельзя ее запускать: частенько они все трое приезжают туда на выходные отдохнуть. А я выращиваю для них всего понемногу…
Серафима Аркадьевна еще какое-то время рассказывала о своей даче, но я слушала ее вполуха. Меня не покидало ощущение какой-то несостыковки. Я чисто интуитивно чувствовала, что что-то с чем-то не вяжется, но что именно – не могла понять. Ладно, решила я, обдумаю все дома, а пока буду только собирать информацию.