Не рой другому яму

Итак, далее последовала немая сцена: обманутая мужчинами операционистка по вкладам мрачно смотрела на голову Куликова, лежащую у нее на полочке, решая, по-видимому, какой из горшков о нее лучше разбить. Голова же, в свою очередь, бешено вращала глазами и делала выразительные движения губами, как будто пыталась поцеловать девушку. И победила, потому что Роза улыбнулась и ласково подергала голову за ухо.

– И что мне прикажете с вами делать, сэр? – пытаясь сохранить в уже дрогнувшем голосе надменность, спросила Куликова рыжая Роза.

– Делай со мной, что хочешь, Братец Лис, только не бросай меня в терновый куст! – жалобно промямлил Витька.

– Нет, Братец Кролик, не надейся, я тебя не брошу. Я придумаю для тебя другое страшное наказание – ты неделю будешь дежурным по кухне!

– У тебя дома? – с надеждой осведомился Куликов.

– А где же еще! Для исполнения наказания прошу прибыть в указанный пункт назначения сегодня вечером. Скажем, в двадцать ноль-ноль. Ясно?

– Яснее не бывает, принцесса. – Витька наконец вынул голову из окошка. – А зубную щетку приносить?

– Ну это мы еще посмотрим… – Роза только сейчас заметила меня, стоящую за спиной Куликова, и, ревниво оглядев, недовольно поджала губки. Лицо ее снова приобрело неприступное выражение.

– Так чему все-таки обязана визитом столь высокого гостя?

– Любви, принцесса, исключительно моей любви к вам! И вот гражданка Иванова еще кое-что узнать хочет… – Витька как бы невзначай кивнул в мою сторону.

– Ну и что же нужно узнать гражданке?

– Татьяна Александровна, знаешь ли, является директором одной строительной фирмы – нашего клиента. У них в прошлом месяце работал некто Аванесян, Гамлет Арамович, специалист по укладке асфальта. Впрочем, это не важно. Так вот, оному товарищу Аванесяну фирма Татьяны Александровны должна заплатить по договору энную сумму денег. Однако есть основания полагать, что инспектор отдела кадров при оформлении договора перепутал номер счета, на который Гамлет Арамович просил перевести причитающиеся ему деньги. В общем, Розочка, будь добра, проверь-ка по своей базе вот этот счетик – принадлежит ли он товарищу Аванесяну или нет. Счет вроде из вашего банка…

– Проверю, это недолго, если счет действительно наш…

Роза взяла у Витьки мою бумажку и бегло застучала по клавишам компьютера.

– Да, знаете ли, ваши опасения, Татьяна Александровна, были не напрасны! Такой счет у нас есть, только вот хозяином его числится некто…

– Заславский Николай Дмитриевич, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, – оттараторил Витька, голова которого опять исчезла в дебрях Розиных кактусов, подсматривая за тем, что было написано в карточке на экране монитора, – спасибо тебе, золотце, ты прямо спасла Татьяну Александровну от неминуемого увольнения! И с вас, Татьяна Александровна, причитается! – Последние слова были обращены уже ко мне.

– За мной не заржавеет. Спасибо вам огромное, Роза. Вы действительно меня очень выручили! – Я с благодарностью посмотрела на рыженькую операционистку и твердо про себя решила, что Витька сегодня вечером будет у нее во что бы то ни стало. Уж я-то постараюсь!

– Кстати, счет этот вчера закрыли – хозяин все снял наличными, подчистую… – Роза задумчиво посмотрела на нас из-за своего окна.

– И много было наличных? – как бы невзначай спросила я.

– Ну… – Роза замялась, понимая, что уже переходит границы служебной тайны. – В общем, прилично… Нам с вами вряд ли за раз столько заработать! Нам еле-еле хватило кассы, чтобы все ему выдать!

– Какие наши годы! – бодро заключил Витька. – Ладно, золотце, нам пора, еще раз тебе спасибо!

– Ну до вечера, только попробуй забыть! – Роза сделала строгое лицо.

– Буду, буду! Ты же меня знаешь!

Роза в ответ только тяжело вздохнула – она действительно его знала.

– Этому твоему Заславскому несколько дней назад подвалила кругленькая сумма – в долларах тысяч пятнадцать! – уже на улице сказал мне Витька. – Я толком разглядеть не успел, но до этого кредита счет был почти нулевой. Как это они столько наличности умудрились наскрести – ему просто повезло!

«Ему вообще по жизни крупно везет…» – подумала я про себя. Слишком везет для живого человека…