- -
- 100%
- +
Глава 1
Солнце слепило нещадно. Было трудно дышать. Я пыталась снять шубу, в которую почему-то была одета. Ее пушистый воротник неприятно липнул к шее. Задыхаясь, из последних сил рванула пуговицы… Рука больно стукнулась о поднос, стоящий на журнальном столике у дивана…
Я открыла глаза. Первое, что восприняло мое еще довольно затуманенное сознание, было пушистое существо, сидевшее на диванной подушке. Оно нахально и вопрошающе взирало на меня. Это рыжее безобразие его хозяева – мои соседи по лестничной площадке – ласково именовали Марсиком, вероятно, в честь грозного бога войны Марса. Видать, за огненный колер его шубы.
Увидев, что я наконец проснулась, Марсик мяукнул и шевельнул хвостом. Кисточка его, описав полукруг, коснулась моей шеи, вновь вызвав внутри неприятные ощущения. Повиливание мягкого лохматого опахала скорее всего и явилось причиной столь дурного сна. Шуба! В такую жару! Бр-р-р… По моему раскидавшемуся от жары потному телу пробежала легкая дрожь.
Скосив глаза на будильник, я мысленно послала Марсика ко всем чертям: пятнадцать минут шестого. Если считать, что часов до трех я искала прохладный уголочек в квартире, выбирая между диваном, кроватью и полом, то не столь уже сложно подсчитать, сколько времени мне удалось проспать.
«Мерзавец», – вновь мысленно обозвала я Марсика. Бог знает который уже раз испытываю на себе старую мудрость о том, что добро наказуемо. Как это мне могла прийти в голову дурацкая мысль купить однажды «Кити-кэт» и угостить этого нахала? С той поры, как только он видит дверь моего балкона открытой, немедленно перебегает по карнизу в мою квартиру, требуя угощения.
«Бог войны» вновь нетерпеливо мяукнул. Ему было наплевать на мою бессловесную брань. Ему нужен ранний завтрак. Надо же: и жара для него нипочем! Вчера за весь день я смогла впихнуть в себя из твердых продуктов один лишь бутерброд. Представляю, как жарко этому котяре в его рыжей шубейке. Но аппетит-то, гляди, не портится!
– Ладно, Татьяна, вставай! Все равно не отвяжется, – уже вслух сказала я сама себе.
Да и душ принять не мешает: может, еще удастся поспать. Тем более что торопиться мне абсолютно некуда.
Я медленно-медленно, чтобы не расплескать пульсирующую в голове боль, приняла вертикальное положение. Встала и так же лениво продефилировала на кухню. Найдя в шкафчике початую пачку «Кити-кэт», высыпала ее содержимое прямо на пол. Затем потрясла пустым пакетом перед рыжей мордахой.
– Жри и проваливай! Больше нет. Видишь, кончилась твоя халява!
«А Марсик слушает да ест…» Пожмуривая глаза, он с наслаждением хрустел тунцовыми шариками. «Каков нахал!» – уже не так сердито, а как бы даже с одобрением подумала я.
Еще минуту понаблюдав, как смачно он лопает, я уже размышляла: а не испробовать ли мне на нем «Кити-кэт» с куриной добавкой? Что ни говори, а все же в кошках действительно есть нечто умиротворяющее. Вот и сейчас пушистый вымогатель заразил меня своим аппетитом, и мне тоже захотелось есть.
Я поставила турку с водой на газ, и пока она закипала, решила, не теряя времени, принять душ. Минут пятнадцать, а может, целую вечность я не могла оторваться от спасительных струй, переключая рукоятку смесителя то на горячую, то на холодную воду. Черт с ним, с кофе: вернуть жизнь телу, изнуренному жарой, было важнее.
Пока я раздумывала, обтереться или нет, моя персона высохла, и вопрос отпал сам собой. Да что ж это такое! Не Тарасов, а Сахара!
Я выключила выкипевшую турку и подошла к окну. Сквозь тяжелые темные тучи слабо пробивался рассвет. Собиравшийся со вчерашнего дня дождь так и не собрался. И теперь свинцовые облака висели над городом без движения, усугубляя духоту и влажность. И как это, черт возьми, я не обзавелась своевременно кондиционером?! Правда, такой зверской жары в городе не наблюдалось давно. В фирме, куда я обратилась неделю назад, меня поставили на очередь. Обещали известить, когда прибудет мой заказ прямо из Японии. Вот такой сейчас сервис! А поскольку таких «умных», как я, оказалось довольно много, то остается надеяться, что моя очередь не наступит в ноябре или декабре…
Остатки сна окончательно покинули меня, и я пошла наконец варить кофе. Не сказала бы, что начало дня складывалось удачно. А ведь этот день обещал стать первым днем моей свободы!
Я частный детектив и люблю свою работу. И все же мне нравится, когда очередное дело завершено. Не в последнюю очередь – потому, что «освобождение», как правило, подкрепляется солидным гонораром.
Воспоминание о чеке, полученном вчера от клиента, подняло настроение. Вот и хорошо, лучше думать о приятном. Например: куда поехать отдохнуть? В городе меня задерживала только работа, но теперь дело сделано. Последний раз я отдыхала в Анталии. Это было почти восемь месяцев назад, и все это время мне с тоской вспоминались великолепные пляжи и бесподобный сервис. Однако, по придуманному мной самой закону, никогда не отдыхаю два раза подряд в одном месте. Думаю, с поиском курорта надо поторопиться, пока я окончательно не сварилась в своем родном городе!
Вновь посмотрела в окно. Горизонт прошили далекие всполохи молний. Господи! Наверное, лучше всего опять забраться в ванную!
Но я не успела принять окончательного решения. Нетерпеливая трель дверного звонка разрезала гнетущую тишину. Котенок от неожиданности подпрыгнул и метнулся на балкон. Я инстинктивно посмотрела на часы. Шесть ровно. Не рановато ли для визитов?! Но все же, набросив халат, подошла к двери.
В «глазок» я увидела незнакомую женщину. Она в нерешительности топталась на площадке. Что ей надо от меня в такой час?! Может, просто ошиблась дверью? Звонок повторился.
– Кто там? – в этот вопрос я постаралась вложить все мое недовольство.
– Мне Татьяну Иванову!
Я открыла дверь. Слишком мало людей знают эту квартиру: моя профессия заставляет быть осторожной. И коли эта женщина назвала мое имя – значит, у нее есть рекомендация, внушающая доверие.
Не дожидаясь приглашения, гостья вошла в квартиру. Вернее, влетела. Я даже отпрянула в сторону, не успев испугаться. С минуту мы смотрели друг на друга, не проронив ни слова: она – от волнения, мешавшего ей сосредоточиться, я – от наглости, с которой вторглись в мою «крепость».
– Прошу прощения, что так бесцеремонно врываюсь к вам в столь ранний час… – донеслось до моих ушей давно забытое, интеллигентное.
Ну что… По крайней мере, не бандитка: они так вежливо не разговаривают. Что-то неопределенно хмыкнув, я принялась разглядывать свою раннюю гостью, ожидая продолжения.
Это была женщина лет сорока – сорока пяти, не старше. Довольно высокого роста, очень миловидная. Я даже сказала бы – красивая, если б не болезненный цвет лица и лихорадочный блеск глаз. Говоря, она не переставая жестикулировала. Руки ее были ухоженными, с длинными красивыми пальцами. «Аристократка», – профессионально окрестила я визитершу.
Женщина продолжала говорить бессмысленные слова извинений; руки ее то взметались вверх – поправляя волосы, то опускались вниз – запахивая полы шубки…
Господи! На ней была роскошная шиншилловая шубка! Я не поверила своим глазам. (А что мне еще оставалось?!) Неужели опять сон?.. На секунду зажмурившись, открыла глаза – видение не исчезло! Посмотрела в окно. Слава богу, снега и вьюги тоже не было. Тогда я ущипнула себя за нос – в тщетной надежде проснуться.
Женщина примолкла, наблюдая за моими манипуляциями. Пауза затягивалась.
– Мадам, вам не жарко? Может, снимете шубку и расскажете, что привело вас ко мне в столь ранний час?
Видит бог, я тоже старалась держаться интеллигентно, хотя терпение мое было уже на исходе.
– Нет-нет! – Женщина лишь плотнее запахнула шубку.
«Ненормальная!» – осенило меня вдруг. Конечно, это я от размягчения мозгов не сразу сообразила, в чем дело!
Медленно и осторожно, чтобы не испугать ее, я стала пятиться в глубь комнаты, к телефону, поскольку выход из квартиры был отрезан. Женщина будто прочла мою мысль.
– Нет, не думайте, я не сумасшедшая! А шубу пришлось надеть потому, что у меня отобрали всю одежду.
В подтверждение она распахнула полы шубки. Под ней действительно оказалась только ночная рубашка. К слову сказать, дорогая – явно из бутика.
– Они не могли подумать, что в такую жару я надену шубу, и поэтому не заперли ее. Это подарок мужа на день рождения. Она такая пушистая, что карманы совсем незаметны. Смотрите… – ее руки утонули в меху.
Действительно, карманы были незаметны.
– И вот еще один, внутренний… – Женщина продолжала демонстрировать чудо скорняжного искусства. – Они обыскали все, а шубу – нет! Не догадались… В ней я и спрятала письмо и документы.
– Какие документы? – я попыталась придать разговору хоть какой-то смысл.
– Понимаете, когда дело закрыли, я сама хотела расследовать смерть своего сына. Но они мне не дают это делать. Все время следят, отобрали всю одежду… Лечат меня, постоянно делают уколы. Думают, что я сумасшедшая!
– Кто это «они»?
Женщина ответила не сразу. Я наблюдала за ее нервными движениями. «Не сумасшедшая»! Вломилась к незнакомому человеку в такую жару рекламировать шубку с потайными кармашками.. Нет, я все больше убеждалась в правильности моего первоначального диагноза! И сейчас услышала, что не одинока в своих подозрениях. Оказывается, и ее близкие – туда же! Это уже интересно.
Обладательница великолепной шубы, кажется, опять прочитала мои мысли по глазам. Не слишком ли проницательна для ненормальной?.. В голосе ее звучало отчаяние.
– Вы мне не верите! И вы тоже… Никто не верит! Никто…
Ее голос перешел на трагический шепот.
– А ведь вы были моей последней надеждой, Татьяна. Даже муж, Виктор, который верил мне всю жизнь, – и он не верит. Когда я сказала ему, что получила письмо от Сашеньки, он лишь ответил, что теперь боится потерять и меня. Я и сама последнее время чувствую, что со мной что-то странное творится. Не пойму – что, но у меня постоянная слабость, головокружение… Поэтому мне не разрешают выходить даже во двор. Моих подруг не пускают навестить меня.
Она перевела дух.
– Я думаю, меня тоже хотят убить. Я даже подозреваю – кто! Но пока у меня нет доказательств. А главное, я не нахожу мотива – зачем? Зачем ей понадобилось убивать Сашеньку, а теперь и меня?.. Ведь она родной мне человек!
Женщина отстранила меня пушистым рукавом, прошла в комнату и опустилась на краешек дивана. Ее пальцы нежно гладили листочки газетных вырезок, которые она разложила на коленях.
– Я только хотела, чтобы зло было наказано. Чтобы смерть моего мальчика была отомщена.
Чувствовалось, что внезапный порыв отнял у нее последние силы. В голосе уже не было возбуждения – только горечь и обреченность. Она не представляла больше опасности. Во мне заговорил профессионал.
– Можно мне? – я протянула руку.
– Пожалуйста.
– Это вырезки из местной прессы, а где документы?
– Это и есть документы! Вы только посмотрите. В газетах это происшествие освещено по-разному. Мой сын погиб на сборах, в Пятигорске. Наверное, вы тоже читали об этом.
Да, я читала о трагической гибели нашего спортсмена на Кавказе зимой. «Тарасовские вести» описывали случившееся как преступную халатность сторожа фуникулера, который оставил свой пост и ушел в бар развлекаться. Было как раз Рождество. А когда под утро вернулся, то увидел в кабине над самой пропастью человека. Включив канатку и вызвав спасателей, сторож сам бросился на помощь. Но было поздно: парень умер от переохлаждения. Того, кто сыграл с ним эту роковую шутку, найти так и не удалось. Не исключено, что несчастный пытался спуститься по отключенному фуникулеру, да не рассчитал силы. Такое случалось и раньше: приходилось ловить смельчаков-»самоубийц» и наказывать за безрассудство…
Словом, было много вопросов и версий, но доказать ничего не смогли. Наказали сторожа и на том дело закрыли. Так этот спортсмен, стало быть, сын моей незнакомки…
Я вернула ей вырезки.
– Но ведь следствие завершилось. Оно установило, что Александр Ветров стал жертвой несчастного случая. А если бы все расхождения, которыми так грешит пресса, принимались за основу для возбуждения уголовного дела, то вся милиция была бы завалена такими делами по уши. Я думаю, вы пошли по неверному пути. Не стоит верить всему, что пишут газеты.
– Я тоже сначала верила, что он сам виноват. Он всегда любил рисковать. Поэтому и горнолыжником стал. Но потом я получила от него письмо.
– От кого? – не поняла я.
– От Сашеньки.
– Когда он вам его прислал?
– В апреле.
– Через три месяца после смерти?!
– Да! И в нем он изложил свои сомнения. Что ангел на самом деле вовсе не ангел, а демон, понимаете?
Час от часу не легче! Теперь в ход пошли силы рая и ада. Моя собеседница вновь начала волноваться. Мысли ее путались. Надо успокоить ее да попытаться заодно и прояснить ситуацию. Там посмотрим, что из этого выйдет.
– Давайте мы обсудим все спокойно. Не надо нервничать и волноваться. Я вам верю. Кстати, как меня зовут, вы знаете, а как зовут вас?
– Марина. Марина Алексеевна, – поправилась незнакомка.
– Вот и познакомились. Хотите кофе, Марина Алексеевна?
– Нет, если можно, соку.
– Хорошо, сок так сок.
Я поймала себя на том, что разговариваю с ней как с тяжелобольной. Хоть бы она этого не заметила, а не то снова обидится… О том, что будет дальше, я старалась не думать.
Когда вернулась со стаканом апельсинового сока, «документы» уже исчезли. Наверное, вернулись в свои потайные хранилища. Ну и слава богу! Марина сделала только один глоток, и стакан вернулся на журнальный столик.
– Марина Алексеевна, а кто вам дал мой адрес?
– Какая теперь разница… – Женщина все глубже погружалась в депрессию. – За мной сейчас приедут. Уже скоро… Я не смогла вас убедить, и это главное. Теперь мне уже никто не поможет!
– И все же?
– Володя, Сашин одноклассник. И мой ученик, между прочим. Он тоже не верил, что Саша погиб случайно. Я уговорила его найти для меня ваш адрес. Мне про вас давно известно. Давно как-то рассказывали, какой вы хороший сыщик. Мне удалось поговорить с Володей и убедить привезти меня к вам. Но как только мы приехали в город, он тут же позвонил мужу, чтоб тот не волновался. Они с моим братом, конечно, уже в пути. Отсюда до Сольска полтора часа на машине. Я ведь из Сольска к вам приехала.
Она посмотрела на часы.
– Скоро будут…
Она не договорила. Резкая трель дверного звонка вновь резанула слух, нарушив тишину еще более или менее благополучно спящего дома. Себя я не беру во внимание, увы…
Дверь так же быстро распахнулась, как и в первый раз. Наверное, сегодня у меня не будет другого занятия, как отлетать от собственной двери, принимая непрошеных гостей!
В комнату вошли три человека: двое мужчин и женщина. Тот, что постарше, с изрядной долей седины в коротко стриженных густых волосах, был мужественно красив и подтянут. Несмотря на самые обычные джинсы и футболку, выправка с головой выдавала в нем военного человека. Словом, «настоящий полковник». Только вот в его не по-военному умных серых глазах гнездились усталость и печаль – казалось, навсегда. Второму, очень похожему на Марину – наверное, брат ее, – вряд ли было больше тридцати пяти. Он был тоже хорош собой, но, как я выражаюсь в подобных случаях, явно подонжуанистее «полковника». Я имею в виду тот тип мужиков, которые при любых обстоятельствах стараются понравиться женщинам. Вот и сейчас он первым делом распустил перышки, окинул меня быстрым оценивающим взглядом, отчего в глазах его загорелся огонек интереса. Как будто только затем и ввалился сюда в шесть с хвостиком, чтобы произвести на хозяйку впечатление! Этого второго я сразу обозвала Павлином и переключилась на девушку.
Должна признать: не обратить внимание на эту девушку было невозможно. Видимо, только мое необоримое женское начало заставило меня сначала взглянуть на представителей сильного пола. Девушка – натуральная блондинка примерно моего возраста – была хоть куда. Хоть на обложку журнала – если б не невинный, кроткий взгляд, который на журнальных обложках не слишком уместен. Не знаешь себе цену, детка, не знаешь… Зато Павлин, видимо, прекрасно знал. Вряд ли стоит добавлять, что помимо красивого лица девушка обладала еще и потрясной фигурой и ногами, бьющими прямо по «основному инстинкту».
Белокурый ангелочек заговорил первым.
– Здравствуйте, мы за Мариной Алексеевной! – В мягком голосе девушки слышались нотки тревоги.
Голос у нее тоже был ангельский – нежный и обволакивающий.
– Вы Татьяна Иванова? – Это уже Полковник. – Извините нас, пожалуйста, за беспокойство.
Должно быть, и это мне тоже суждено выслушивать целый день! Не отвечая, я повернулась вполоборота, как регулировщица, руками указывая им дорогу. Проводив непрошеных, но жданных гостей к Марине, я, чтобы не мешать их встрече, поплелась на кухню. Дадут мне сегодня, черт побери, выпить кофе или нет?!
Когда я снова заглянула в комнату, Ангелочек уже вовсю трудился. Она как бабочка порхала вокруг первой гостьи. Сделала ей какой-то укол. Мужчины молча наблюдали за ее действиями. Марина тоже не проронила ни слова. Она сразу изменилась, как будто внутри у нее выключили какую-то лампочку. Сейчас это была не та живая, энергичная, пусть даже не в себе, женщина, которая всего несколько минут назад пыталась убедить меня в неслучайной гибели своего сына. Теперь это была просто живая мумия.
– Ветров, Виктор Петрович, – представился мне Полковник. – Я муж Марины Алексеевны.
– Я уже догадалась. Может, вы мне что-нибудь объясните, раз уж я оказалась невольным свидетелем ваших семейных дел?
Он молча кивнул и вслед за мной вышел из комнаты. Павлин и Ангелочек остались рядом с Мариной.
Мы прошли на кухню. Налив две чашки кофе, я молча поставила одну перед гостем.
– Можно я закурю?
Виктор Петрович говорил ровным, хорошо поставленным голосом. Я не только согласилась, но и составила ему компанию. Он затянулся, прислушался, стараясь уловить, что происходит в комнате. Но там было абсолютно тихо.
– Не знаю, что вам успела рассказать Марина. И как она это рассказала… – Он сделал ударение на слове «как», немного помолчал. – Я военный. Командую воинской частью под Сольском.
Ого, да тут не полковником пахнет: бери выше, Татьяна!
– Что случилось с нашей семьей? – будто размышляя сам с собой, продолжал Виктор Петрович. – Словно кто сглазил, хоть я вовсе не верю в эту чушь… Столько лет все у нас было хорошо… Через год уже «серебряную» свадьбу должны были сыграть! Трудностей, конечно, всегда хватало, как же без этого?! Это сейчас мы живем неплохо – я имею в виду материальную сторону. А по молодости, при лейтенантских-то погонах, хлебнули всякого лиха. По частям, по дальним гарнизонам… Но Марина никогда не жаловалась. Растила Сашу и Гелю. Ангелина – наша младшая дочь. Я-то дни и ночи на службе, это благодаря Марине все… На своих плечах вывезла нашу семью. Я все эти годы благодарил судьбу за Марину, Таня. Но только сейчас понял, каким счастливым человеком я был на самом деле!
Он снова замолчал. Видно было, как физически трудно ему от счастливого прошлого перейти в своем рассказе к скорбному финалу.
– А зимой погиб Саша… и все! Все рухнуло в одночасье. Приехали Маринин брат с невестой – они помогали жене чем могли. Я все время в части, на людях. Да и мужик все же, черт побери! С горем сладил. А она сломалась. Не перенесла… Поначалу вроде ничего: казалось, смирилась Марина. Даже имени Саши не произносила. А месяца два назад вдруг стала говорить, что получила от сына письмо, где он якобы косвенно называет своего предполагаемого убийцу. Какого убийцу, господи?! У Саши и врагов-то никогда не было. Понятно: это горе ее добило. Ну и пошло-поехало… Спрашиваю, почему не показывает письмо нам. Молчит. Мне только сказала, что никому не доверяет, что кругом враги, что покажет только «надежном человеку», то есть вам, Таня. Вот, мол, раздобуду адрес и поеду в Тарасов сама… Пришлось спрятать одежду, чтобы никуда не уехала. Но не усмотрели. Особенно Яночка – она по профессии медсестра, – сама решила остаться и ухаживать за Мариной, пока ей станет лучше. Я ей с Алешей очень обязан. Даже свадьбу из-за этого отложили. Хотя какая сейчас свадьба…
Снова наступила пауза. Наверно, он думал о Марине. Я не ошиблась.
– Еще раз спасибо вам за Марину. Я чего боялся? Я боялся, что вы ее не пустите и она куда-нибудь уйдет. Где ж нам тогда ее искать? Да еще эта шуба! Из-за нее с Мариной могли что-нибудь сотворить на улице.
От мысли, что могло случиться что-нибудь дурное, у него потемнело в глазах. А у меня – потеплело на душе. Чтоб прожить более двадцати лет и все еще так любить свою «половину» – не многие мужчины на это способны!
– Володя, друг Саши, сразу позвонил мне, как только высадил ее у вашего дома. Они с Мариночкой так условились, иначе он отказывался везти ее в Тарасов. Но я все равно его отругал – как он мог! Вот встретимся в Сольске, я ему задам…
Володя работает таксистом. Сегодня у него была ночная смена. Он оформил заказ в Тарасов, так что все по закону, не придерешься. Он ей и адрес ваш раздобыл.
«Мне тоже не мешало бы встретиться с этим Володей и намять ему бока», – подумала я. Откуда он выцарапал мой адрес? Среди моих знакомых нет мальчика-таксиста по имени Володя.
– Но самое страшное, – услышала я, – что Марина стала наркоманкой!
– Что?!
– Да. И это главное, почему мы не обращаемся официально в лечебное учреждение. Мое положение. Огласка… А главное – сама Марина. Я не хочу навлекать на нее позор. Единственно, чего не могу понять, – когда и как она стала наркоманкой?! Мой старинный друг – брат Мариночки и ее доктор (между прочим, врач-нарколог) – вместе с Яной пытаются помочь ей. В общем, своих, домашних, медиков хватает. Только вот улучшений пока никаких.
Я не торопилась прерывать вновь наступившее молчание.
Да, многое стало мне понятно после этого рассказа. Горе и наркотики сделали свое страшное дело. И никакие дорогие подарки, самый лучший уход не вернут теперь этой милой женщине разум. Может, оно и к лучшему? Пусть обманывает себя. Пусть получает письма от погибшего сына. Может, ей так легче. А вот другим…
В комнату вошла Яночка – семейный ангел-спаситель. Она что-то тихо сказала на ухо Ветрову. Но он громко ответил: «Хорошо, иду». Дал понять, что при мне уже можно говорить откровенно. Повернулся ко мне:
– Вот и все. Пожалуйста, извините нас, Таня. Я, конечно, должен компенсировать вам причиненный моральный ущерб, ведь вы потратили на нас время…
Виктор Петрович потянулся к карману, должно быть, за бумажником, но я протестующе подняла руку и решительно замотала головой.
– Ну, еще раз извините. Спасибо вам. – Он быстро отвел глаза и так же быстро вышел из комнаты вслед за Яной.
Минуту спустя Марину, уже переодетую в легкий халатик, муж бережно вынес из комнаты на руках. Голова больной покоилась на широком плече супруга: она спала. Яночка шла рядом с упакованной шубкой в руках. Простились мы без слов – одними кивками. Говорить никому не хотелось. Да и что тут скажешь… Я захлопнула за ними дверь – и не смогла подавить вздох облегчения, правда, сильно разбавленного досадой.
Медленно – не знаю зачем – обошла свою квартиру. Ничего здесь не осталось от моих недавних посетителей – разве только слабый запах каких-то медикаментов в комнате. Кроме двух недопитых чашек кофе на кухне, ничто не напоминало о трагедии одной семьи, о существовании которой еще вчера я не имела ни малейшего понятия. О трагедии, невольным свидетелем которой я так неожиданно стала сегодня.
Свидетелем? А может, соучастником?..
Я зло, со всего размаху, хватила кулаком по кухонному столу. Чашки испуганно подскочили с жалобным звоном, и по белому пластику стало медленно расплываться густо-коричневое пятно уже невкусного теплого кофе…
– Нет, Татьяна! Не смей наматывать сопли на кулак! Ты не позволишь себе окончательно испортить этот день, – вслух сказала я себе.
Часы показывали без четверти восемь. Все. В ванную – и спать!
Глава 2
Шум дождя разбудил меня – иначе я проспала бы вечность. На часах было почти два. Голова не болела – уже хорошо! Дождь разрядил атмосферу, да и сон пошел на пользу. Я потянулась с наслаждением и встала.
На кухне взгляд мой споткнулся о лужицу кофе на столе – в сердце неприятно кольнуло. Стараясь не думать о событиях раннего утра, я быстро вытерла со стола и вымыла чашки. Затем не спеша привела себя в порядок и сунула в микроволновку два здоровенных гамбургера – зверски хотелось есть. Хорошая штука – эти запаянные в целлофан гамбургеры! Хранятся в морозильнике хоть месяц, а если хочешь быстро и без хлопот пообедать, на минуту в печку – и готово! Я вынула горячие гамбургеры и с аппетитом перекусила, попутно прикончив открытую утром банку сока.