- -
- 100%
- +
Глава 1
Я сидела дома, ни черта не делая, и бесилась оттого, что ничего не делала. Клиенты настолько забыли персону лучшего тарасовского детектива Тани Ивановой, что мне, кажется, скоро придется перейти на гадкий растворимый кофе, который в лучшие времена я и за кофе никогда не считала. На столе сиротливо ютились остатки былой роскоши – пачка «Честерфилда» с несколькими сигаретами внутри. И это называется жизнью?
Я поднялась, облокотилась на подоконник и посмотрела на падавшие с бездонного неба снежинки. Мелкие и колючие, они, как сумасшедшие, неслись с порывами ветра, как будто собираясь пробить мое окно насквозь.
Сонная муха, непонятно откуда взявшаяся в начале декабря, с каким-то жалобным жужжанием проползла по подоконнику.
– З-зараза! – рявкнула я на нее, выплескивая скопившееся раздражение от собственной невостребованности. И, вооружившись тапочкой, собралась прибить наглую тварь. Именно в этой воинственной позе меня застал звонок в дверь.
– Клиент! – такой была моя первая мысль, пока я машинально натягивала тапочку обратно на ногу. – Или просто приятель какой-нибудь… – осадила я себя, почти добежав до входной двери. Остановилась перед зеркалом, привела в порядок волосы и к двери подошла уже царственной походкой уверенной в себе девушки.
Позвонили еще, и я отчетливо услышала скрип подошв по коврику перед моей квартирой. Видимо, кто-то отчаянно хотел меня видеть и в нетерпении переминался с ноги на ногу. Это радовало – потому что сегодняшнее утро, не самое лучшее утро понедельника, было одиноким, как последний могиканин.
Я открыла дверь и с минуту разглядывала посетителя. Точнее, посетительницу. Лицо этой женщины мне показалось самым красивым в мире по одной простой причине: физиономия была незнакомой. Значит, передо мной – потенциальная клиентка. Возьмусь, обязательно возьмусь за ее дело, несмотря ни на что. Устала уже от безденежья. И от безделья.
– Здравствуйте, вы ко мне? – наконец сочла я возможным разрушить стену молчания.
– Доброе утро, вы Татьяна Александровна Иванова? – глубоким грудным голосом осведомилась женщина. – Частный детектив?
Ей было лет сорок, сорок пять. Ухоженное лицо с лучиками морщин, удачно замаскированных косметикой. Большие и доверчивые светлые глаза, удачно оттененные пушистой шапкой из серо-голубого песца. Серьезная складка у тонкогубого рта.
– Да, это я. Вы по какому вопросу? – ответила я, вежливо улыбнувшись.
Женщина силилась улыбнуться в ответ, что у нее совершенно не получалось. Она очень волновалась, только причины волнения я пока не знала.
– Я… мне сказали, что вы можете мне помочь, – тихо заметила женщина.
Из дальнейших, довольно бессвязных объяснений я узнала, что направила ее ко мне Ленка-француженка, моя подружка, трудящаяся в школе Трубного района. Сама дама тоже была учительницей в этой самой школе. Такой рекомендации оказалось более чем достаточно, чтобы я отодвинулась, впуская посетительницу в квартиру.
– Как ваше имя? – доброжелательно спросила я, прервав женщину на очередной фразе типа «Вы же мне сможете помочь?».
– Ольга Георгиевна Ларионова, – представилась посетительница, снимая тяжелую шубку, которую я пристроила на вешалке.
– Очень приятно.
Наконец мы прошли на кухню, где я обычно принимаю посетителей – самое чистое место в моей квартире. И дело вовсе не в том, что я патологически ленива. Просто моя сыщицкая душа не склонна к уборке помещений.
Ольга Георгиевна осторожно опустилась на табурет, и я предложила:
– Кофе?
Гостья помотала головой, нервно теребя пальцами край своего джемпера крупной вязки. Она отказалась также от чая, сигарет, воды, и тогда я решила перейти к делу.
– Что у вас произошло? – спросила я.
Ларионова вцепилась теперь в прядь своих прямых каштановых волос, смущенно улыбнулась и ответила:
– Понимаете, может быть, мое дело покажется вам неинтересным? Да и вообще, может, я панику на пустом месте развожу. Только…
«Неинтересным, как же. Да я за любое возьмусь, лишь бы денежки заработать», – подумала я, автоматически отметив, что Ольга Георгиевна мне чем-то симпатична. Я с удовольствием помогу ей. Если заплатит, конечно. Мой альтруизм настолько далеко не простирается, чтобы задаром даже на симпатичных клиентов работать. А особенно в период напряженки моего финансового состояния.
– Вы все же расскажите, что произошло, а я уже решу, займусь ли вашим делом, – предложила я замолчавшей женщине.
Та вскинула на меня тревожный взгляд и неуверенно сказала:
– У меня пропал муж.
– Вы обратились в милицию? – сразу спросила я. В самом деле, если пропадает человек – необходимо сразу же обратиться в органы охраны и защиты. А уж потом – к детективу. С законом я дружу… до определенной степени. То есть до тех пор, пока мне удобно.
– Нет, он пропал только вчера днем.
– Как это произошло?
Я выудила из пачки сигарету и закурила, ощутив во рту привкус не самого лучшего в мире табака. Когда же я снова смогу купить любимые «Мальборо»?
– Илья вчера должен был быть дома… – неуверенно приступила к рассказу Ольга Георгиевна.
«Ну разумеется, в воскресенье все нормальные люди дома сидят или отдыхают в соответствующих местах», – невольно добавила я про себя.
– …А мне пришлось ехать в школу, мы с классом подготавливаем сценку к Новому году. Илья сказал, что будет дома, а когда я вернулась, его не оказалось. Я, конечно, сразу же позвонила к нему на работу. Решила, что, может, Илюшу срочно вызвали. Но там его не было. Вообще не было никого. И охранник сказал, что Илья не появлялся…
Одним словом, из страшно сумбурных объяснений Ольги Георгиевны, прерываемых моими уточнениями, я узнала следующую душещипательную историю.
Муж Ольги смылся в неизвестном направлении, захватив с собой вещички. Прождав до вечера, Ларионова так и не дождалась супруга. Записки он не оставил, ничего о своем скоропалительном отъезде сообщить не потрудился. Изнервничавшись вконец, Ольга Георгиевна расспросила соседей по лестничной площадке, но, к несчастью, никто ухода ее мужа не заметил. В общем, Илья исчез в неизвестном направлении по непонятной причине. Они не ссорились.
Вечером к Ольге явились «гости».
– Позвонили в дверь, – тихо сказала она, и глаза отразили пережитый ужас. – А «глазка» у нас нет… Я решила, что вернулся Илюша, бросилась открывать. А там стоят такие… молодые, с квадратными физиономиями. Меня впихнули в квартиру, я и пискнуть не успела. Спрашивают, где муж. Я говорю, не знаю. Тогда они начали каких-то денег требовать. Держат меня за руки… Ох, мне так страшно было! – несчастная женщина аж вся передернулась, вспоминая. – Огромную сумму назвали, да я столько и не соберу, даже если все, что есть, продам. А они пригрозили, сказали, что придут сегодня и чтобы деньги у меня были, иначе… Может быть, это они что-то с Илюшей сделали?
Наивная русская женщина! Мне сразу показалось, что поспешное исчезновение ее супруга явно неспроста. Но, предположив этот вариант, я тут же убедилась – Ларионова здесь не помощник. Она уверена в том, что муж ее – самый лучший человек в мире, и она его просто обожает.
– Татьяна Александровна, вы мне поможете? Что мне с этими… которые денег требуют, делать? И Илья…
Я кивнула, дабы успокоить беднягу, и приступила к форменному допросу с пристрастием.
– Как зовут вашего мужа?
– Илья Станиславович Курский, – ответила она и добавила, обратив внимание на мои удивленно вздернувшиеся брови: – Я не стала менять фамилию – зачем, дети уж взрослые, не поймут. Да и не надо мне это, к своей привыкла.
– Значит, вы не так давно женаты? – поинтересовалась я.
И тут на меня накатил целый поток слов. Темы лучше, чем муж, у Ларионовой не было. Она его буквально обожала. Они поженились месяца три назад, а до того он «очень красиво» ухаживал.
– Я сначала думала, глупости все это, – откровенно высказалась Ольга Георгиевна, улыбнувшись в первый раз с тех пор, как я ее увидела. – Он же моложе меня аж на десять лет! Я-то на него сразу внимание обратила – красивый мужчина, вежливый! Он к нам в школу приезжал, с дирекцией общался по поводу перевозки мебели. Ну а я что? По сравнению с ним дура старая, – поскромничала Ольга, кокетливо поведя светлым глазом и сразу помолодев лет на десять. – А когда он вовсю ухаживать начал, я мучилась – у него ведь жена была. Но он объяснял: «Мы с ней по привычке живем, просто терпим друг друга». А потом подал на развод и убедил-таки меня с ним расписаться.
В общем, господин Курский «окрутил» женщину средних лет. Только зачем? В любовь с первого взгляда… если честно, я давно не верю. С другой стороны, чего не бывает на свете?.. Но братки эти квадратные, гости Ларионовой? Они-то здесь с какой стати? Вот что непонятно. И в случайное совпадение тут не то что я, любой не поверит.
Так, с романтической подоплекой все ясно. И я прервала грозивший меня затопить поток слов:
– Ольга Георгиевна, не мог ваш муж отправиться к любовнице или, скажем, к прежней жене?
– Нет, что вы! – оскорбилась женщина. – Он за время, что мы женаты, и не был нигде ни разу, всегда дома да дома! – пылко сообщила она. – Только иногда навещал детей. Ну тут уж никаких претензий не возникало, дети все-таки. И вообще, он меня любит. – Ларионова произнесла это так, словно ставила жирную точку в конце предложения.
И я отвязалась от нее с вопросами на данную тему. Пусть женщина живет иллюзиями, от этого никому не хуже. Все равно она очень мало знает о своем новоиспеченном супруге. А как уж там на самом деле, я сама разберусь.
– Хорошо, – вздохнула я, вновь закуривая. – Не сердитесь, это было лишь предположение. А где ваш муж работает?
– Он один из учредителей фирмы «Мотор». Фирма занимается грузоперевозками, – исчерпывающе ответила Ольга Георгиевна.
– Будьте добры, продиктуйте адрес фирмы, ее телефоны, а также ваш домашний телефон, – выуживая блокнот, попросила я. И аккуратно записала все сведения – вдруг понадобятся? Потом задала следующий вопрос: – Вы захватили с собой фотографию мужа?
– Да, конечно, – чему-то обрадовалась Ларионова. – Значит, вы его найдете?
– Ольга Георгиевна, у меня достаточно высокие расценки работы, и если вас устроит оплата моего труда…
– Да, я знаю. Но Илюша оставил мне деньги, так что с этим проблем не будет, – прервала меня Ларионова и распахнула сумку. – Вы же берете аванс на текущие расходы?
Я только кивнула, после чего стала счастливой обладательницей некоторых финансов. И на стол передо мной легла фотография.
Да, мужчинка очень даже ничего. С виду весьма деловой. Лет тридцать, тридцать пять на вид. Высокий – моя гостья не отличалась миниатюрностью, но он на снимке на целую голову возвышался над Ольгой. Светлые волосы, живые темные глаза, очки в тонкой металлической оправе. Лицо совершенно серьезно, но на левой щеке – ямочка, словно господин Курский чему-то улыбается про себя. В общем, заметный индивид, и я поняла Ларионову, которая без ума от супруга. Только что же ему от нее было нужно? Вот в чем вопрос.
А может быть, это все-таки любовь?..
– Вы сказали, личности, требовавшие денег, появятся сегодня? – оторвалась я от мечтаний о светлой и чистой, но, к сожалению, существующей лишь в романах любви. Ларионова утвердительно кивнула. – А во сколько? Или они не предупредили?
– Нет, отчего же… Сказали, что придут в шесть вечера, – ответила Ольга Георгиевна. – И приказали, чтобы деньги были собраны. Интересно, каким образом?
– Да, – задумчиво согласилась я. И воскликнула, осененная свежей идеей: – Ольга Георгиевна, может быть, вы пока поживете в другом месте? У меня есть на примете квартира, там вас не найдут. А я тем временем спокойно поищу вашего мужа. И с братками разберусь.
У меня и в самом деле существует квартира, доставшаяся мне по наследству от бабушки. Об этом жилище очень мало кто знает, и все – люди проверенные. Я использую ее вот в таких случаях, как этот, – когда человеку опасно жить у себя дома и человек этот обращается ко мне за помощью.
Но Ларионова восприняла мое предложение в штыки.
– Да вы что? Нет, я не соглашусь. А вдруг они что-нибудь с квартирой сделают? К тому же и Илюша может позвонить или вернуться, – с надеждой добавила она. И как самый сильный довод, яростно воскликнула: – К тому же эти люди, если не найдут меня, могут заявиться к детям! И как я могу покинуть свой класс? На сегодня-то меня отпустили, но я не могу бросить детей перед концом четверти…
– Ну хорошо, – смирилась я. – Как хотите. Оставьте свой адрес и возвращайтесь прямо домой, а я через некоторое время подъеду к вам. Впрочем, может так получиться, что я задержусь… Что ж, тогда приду к пяти вечера.
Ларионова только кивала, соглашаясь со мной во всем.
Я продиктовала ей номера моих домашнего и сотового телефонов, предупредив:
– По одному из этих номеров меня всегда можно найти, так что, если произойдет важное событие – ну, например, братки передумают и перенесут встречу на более раннее время или ваш муж вернется, – звоните обязательно. Кстати, фотографию его я пока оставлю у себя.
Ольга Георгиевна, благодарно посмотрев на меня, записала телефоны в свой блокнот и стала поспешно собираться. Не знаю уж, то ли ее испугал мой энергичный напор, то ли она все еще надеялась увидеть супруга целым и невредимым, подпирающим двери квартиры в ожидании ее с букетом роз наперевес.
Впрочем, удерживать Ларионову я не стала – ни к чему. Да мне и подумать надо. Тем более что-то меня напрягало. Какая-то эмоция на уровне не логики, а скорее интуиции.
Проводив Ольгу Георгиевну за порог, я вернулась на кухню, сварила себе еще кофе, сложила деньги в бумажник. Закурила, устроившись на стуле и поджав под себя ноги. Так чего же мне не хватает?
Ну, конечно!
Едва не опрокинув чашку с любимым напитком, я ринулась в прихожую, где спокойно лежала моя сумка, и выудила из нее замшевый мешочек с магическими «косточками».
Эти «косточки» представляют собой три двенадцатигранника, и они, как это ни смешно, являются частью моей работы. С их помощью я провожу… совещание с высшими силами. Причем предсказанное додекаэдрами всегда сбывается. Главное – правильно истолковать советы магических «косточек».
Сосредоточившись, я с минуту держала прохладные двенадцатигранники в ладони и размышляла о деле, взяться за которое меня заставило лишь безденежье. Ну, еще и сочувствие к Ларионовой, бедной женщине, влюбленной, как малолетка.
Поразмыслив, я наконец метнула магические «кости» на стол. И вот что они мне выдали.
14+25+2. И что же это значит?
Я поднапрягла несколько ослабленную бездействием память и выудила из ее закоулков нужное толкование: «Не забывайте о том, что для вас очень важно всегда быть хорошо информированной и что определенную часть заработанных денег надо откладывать». Вот что касается денег, это точно. А насчет информации… Естественно, мне всегда нужно быть просто идеально информированной. Ну что ж, надо – значит, будем. Но в сущности, никакого толчка «косточки» мне пока не дали. Ладно, попробуем еще раз.
И вновь я сосредоточилась на той же проблеме, стараясь сделать мысли как можно более емкими и в то же время конкретными. Ничего удивительного. Магические двенадцатигранники – великолепный советчик, но иногда их рекомендации получаются слишком расплывчатыми. Тогда и приходится гадать дважды. В моей практике было и трехразовое метание волшебных «косточек», но такое случается сравнительно редко – как и всем хорошим, помощью высших сил злоупотреблять не стоит.
14+28+11. Доигрались, Татьяна Александровна! Вот вам и ответ. Превосходный такой ответик! Я ощутила неожиданную досаду, формулируя в мозгу трактовку данного сочетания цифр: «Вы согласитесь на какое-то предложение, которое принесет не только много забот, но может закончиться для вас плачевно».
А я уже согласилась, между прочим. Вместе с досадой появились злость и какая-то лихая самоуверенность – предупреждена, значит, вооружена. И вообще, за мою практику меня неоднократно старались убить, прижать к стенке… ну и тому подобное. Пока что это не удавалось никому. И теперь тоже вряд ли удастся – не так проста Танька Иванова, если до сих пор держится на плаву да еще и является лучшим тарасовским детективом! Обломаете зубы, гипотетические противники, сразу предупреждаю!
Мне и правда захотелось схлестнуться с сильным, действительно сильным противником. Так, наверное, бывает в любой работе. Этакий азарт приходит: ты хочешь победить лучшего.
Итак, теперь можно приступить непосредственно к делу.
Ополоснув чашку из-под кофе под струей воды и ссыпав окурки из пепельницы в ведро, я приступила к сборам.
Оделась нейтрально – джинсы, теплый свитер, куртка. Я собираюсь пользоваться машиной, а не общественным транспортом, поэтому дубленка не нужна – замерзнуть мне не грозит. Сунула в сумку все, что может понадобиться в нелегком сыщицком труде – «жучки» там всякие, миниатюрный фотоаппарат, отмычки и прочие «прибамбасы», нужные в профессии. И вышла на морозную декабрьскую улицу.
Ступив на снежный пласт, покрывший асфальт, я едва не упала, на миг потеряв равновесие. Оказалось, снежный пух коварно прикрыл залежи льда.
Впрочем, до машины я добралась успешно, не покалечившись, но вот тут-то начались проблемы. Отвратительный холод, стоявший в гараже, где обитала моя бежевая «девяточка», не лучшим образом сказался на двигателе, который долго не хотел заводиться. И мне пришлось долго разогревать мотор, прежде чем машина согласилась тронуться с места.
Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Я вывела-таки машину из гаража, закрыла ворота и «с ветерком» отправилась к дому Ларионовой. Она, конечно же, говорила мне, что пообщалась с соседями. Но, во-первых, она расспросила только соседей со своей лестничной площадки. А во-вторых, пообщалась с ними не я, а она. Почему-то так выходит, что я могу выудить из людей несколько больше, чем остальные. Опыт сказывается, наверное.
С легкостью отыскав дом Ларионовой – к счастью, Тарасов знаю, как свои пять пальцев, – я остановила машину на маленьком, очищенном от снега пятачке во дворе и выглянула наружу, пока не покидая теплого салона. Ага, так оно и есть. Бабуськи, несмотря на морозец, сидят на лавочке, поеживаясь. Но ведь сидят! Как будто это не развлечение, связанное с перемыванием чужих косточек, а работа – тяжкий и неприятный, но важный труд.
Наши бабки – находка для шпиона. Эти божьи одуванчики знают все и обо всех, могут нарассказывать всевозможных баек и тому подобного. Короче говоря, молодцы старушки, так держать!
Я покурила, приблизительно сформулировав вопросы, которые намерена задать, и вышла из машины. Подошла к бабуськам, присела рядышком и несколько минут вслушивалась в их разговоры, как будто не смея мешать. Психологический ход. Если прервать пожилого человека – обидится и замкнется в себе, потом клещами из него ничего не вытянешь. А стоит чуть-чуть посидеть, послушать, редко, но метко покивать – и информацию тебе преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой. Вот этой методике я и следовала, выслушивая оценку политической и мыльнооперной обстановки в стране. Я кивала с самым что ни на есть осведомленным видом, словно с губернатором за ручку здороваюсь, а бразильско-мексиканские сериалы – мое обычное времяпрепровождение. Бабки, поначалу настороженные, вскоре расслабились, и я позволила себе изредка вставлять умные замечания в их беседу. В итоге мы сошлись на всех удовлетворившем мнении – «Дикая Роза» была гораздо лучше, нежели «Санта-Барбара», а актеров неплохо бы поменять. Политическая обстановка в стране – хуже некуда, раньше было лучше. В общем, «тогда» все было идеально, «сейчас» – противная реальность. Вот так вот.
После такой беседы, занявшей от силы минут пять, я заикнулась:
– Вы знаете, а в жизни-то происходят вещи и почище, чем в сериалах.
Старушки навострили ушки. И я продолжила, рассыпая зерна в благодатную землю:
– Вот, например, у Ольги Георгиевны – она здесь живет – исчез муж. Просто пропал и все, никто его не видел! Как будто провалился сквозь землю.
– Провалился, как же!
– Да уж конечно… Нашла Оля, с кем связаться на старости-то…
– С чумаданом он провалился, на машине!
– Сбежал, чай, к молоденькой. Чего с учителкой делать? В матери она ему годится!
Старушки оживились. Перебивая друг друга, они забрасывали меня бесценными сведениями. Итак, Курский удалился не по воздуху. Невидимкой тоже не стал. Он, лапочка, банально, с чемоданчиком, сел в такси и уехал. Пока супруга на работе была. Чуток пооглядывался.
– Небось боялся, что Олька за ним бросится! – триумфально заявила одна старушенция.
– Да что вы? – деланно удивилась я. – А что же говорят, его никто не видел?
– Как никто? Я, чай, из окна-то смотрю! Вчера морозище был, на улице не рассидишься. Но в окошко-то посмотреть можно. Знать надо, чего на улице деется!
Бабки наперебой убеждали меня в том, что за окном творится бездна интересного. Да и выйдя в магазин за хлебом, тоже можно увидеть невесть что.
– И он так просто взял и уехал на такси?
– Ну… – одобрение в голосе бабки относилось к моей сообразительности, по всей вероятности.
Время отъезда мне сообщили – как раз двенадцать стукнуло. Дня, естественно, – по «ящику» новости какие-то как раз начались.
Номера они, к сожалению, не запомнили. Зато описали саму машину так, что я восхитилась поистине фотографической их памятью. А дальше – дело техники. Таксопарков в нашем городе не так уж и много.
Вежливо попрощавшись с бабками, я вернулась в машину, включила зажигание – пусть разогревается – и набрала номер справочной.
Нескольких минут мне хватило, чтобы выяснить телефоны таксопарков. Вот на вычисление машины, выезжавшей по адресу Ларионовой, ушло больше времени. Диспетчеры – люди насквозь недоверчивые, и в конце концов мне пришлось сказать, что пассажир забыл где-то бумажник и не помнит, где именно. На такую неоригинальную «утку» клюнули сразу же. А в итоге я разжилась адресом шофера такси. И его именем, естественно. Мое везение тут закончилось, потому что сегодня у шофера оказался выходной.
Ну я-то на колесах! То есть у моей машины четыре колеса, и я нахожусь в салоне. Так что проблемы не существует.
Тронувшись с места, я отправилась на другой конец города, горя желанием пообщаться с неким Павлом Тушнинским, шофером таксопарка, подвозившим, по моим предположениям, Курского.
Жилище Тушнинского я обнаружила без особого труда. Судя по адресу, он обитал в многоэтажном доме, а в той местности, где я оказалась, многоэтажка была одна-разъединственная. С еще большей легкостью я отыскала квартиру таксиста и через несколько минут уже звонила в обшарпанную грязно-коричневую дверь.
– Вы к кому? – послышался подозрительный вопрос, произнесенный явно мужским голосом. Но голос звучал глухо и не очень уверенно, как привет с большого бодуна.
– Могу я поговорить с Павлом Тушнинским? – осведомилась я вежливо, и сразу дверь открылась.
Будь я человеком менее привычным к всевозможным потрясениям, обязательно бы растеклась по полу маленькой лужицей, ранее носившей гордое звание детектива. К такому таксисту, честно скажу, я бы вряд ли села в машину.
Мощный детина взирал на меня, вовсе не маломерку, мягко говоря, свысока. А точнее – как на таракашку или букашку. Мой взгляд утыкался в обнаженную, страшно волосатую грудь, ниже которой виднелся накачанный пресс спортсмена, а завершалось это великолепие потрепанными тренировочными штанами времен социализма.
Задрав голову чуть не к потолку, я смогла увидеть и вершину этого айсберга – широченную, как тазик, физиономию, заросшую черной щетиной и по-бандитски туповатую, с глубоко посаженными глазами, полностью скрытыми сонно-тяжелыми веками.
– Я Тушнинский, – представился мужчина, распахивая глаза.
Я прикусила губу. Первое впечатление оказалось обманчивым – глаза, умные, серо-голубые и насмешливые, сверкали иронией и легким, даже оправданным в данной ситуации сарказмом.
– Что вам угодно? – спросил хозяин дома, и голос его звучал совершенно трезво.
Честно признаться, я ошалела. Даже больше, чем при первом брошенном на таксиста взгляде. С ума сойти можно.
– Могу я задать вам несколько вопросов? – спросила я, с трудом добившись твердого звучания голоса.
– Да, разумеется. Может быть, войдете? – предложил Тушнинский. – А вы вообще-то кто?
– Татьяна Иванова, частный детектив, – представилась я, окончательно взяв себя в руки.
– Очень приятно, никогда еще не видел частных детективов, – и Павел подтвердил слова действием, принявшись довольно бесцеремонно меня рассматривать. – Входите же!
Я прошла в чистенькую, на мой непритязательный взгляд, прихожую и приступила к беседе.