- -
- 100%
- +
Глава 1
Сколько лет – столько и зим
Никогда не понимала, кто и зачем придумал устраивать вечера встреч со своими бывшими одноклассниками?
Ну какой в этом смысл?
За те несколько лет, которые проходят после прощального выпускного бала, все недавние школьники умудряются настолько перемениться, что прежнего одноклассника порой бывает сложно даже и узнать.
И не только внешне, хотя и такое тоже случается.
Совсем недавно я совершенно случайно лицом к лицу столкнулась в магазине с взлохмаченной, возбужденной и не очень трезвой дамочкой неопределенного возраста, которая вдруг крепко схватила меня за руки и начала допытываться, «как там наши?».
Какие еще наши?
И лишь через минуту-другую я узнала в этой сверхобщительной, темпераментной особе свою бывшую одноклассницу Светку Линькову, которая, говорят, сразу же после того, как закончились наши «школьные годы чудесные», подалась то ли в торговлю, то ли в какие-то дистрибьюторы, затем отсидела какой-то небольшой срок за кражу, а теперь занималась неизвестно чем.
Хорошо, допустим, Светка – случай исключительный. Она еще в школе, кажется, в первом или во втором классе, однажды отличилась тем, что украла у одной из наших девчонок из альбома только что выпущенную серию марок и уже на следующий день принялась в классе всем подряд демонстрировать свою «обогатившуюся» коллекцию.
Помнится, нас всех тогда особенно поразило даже не то, что Линькова, как мы это тогда называли, «стырила» у подружки марки, а то, что у нее не хватило хитрости их припрятать и она была так быстро разоблачена – поймана с поличным.
Пожалуй, встретиться в магазине с непосредственной до уморы Линьковой было даже забавно и приятно, потому что бывшая одноклассница по своему обыкновению тут же начала похваляться новым, только что купленным (или украденным?) кожаным плащом, демонстрировать его подстежку из натурального меха, расхаживать передо мной, вертя толстым задом, и смешно изображать из себя, несмотря на густую толпу людей вокруг, заграничную топ-модель на подиуме.
Честное слово, я тут же вспомнила наше общее «детство золотое», и особенно – стайку школьных подружек, среди которых было порой так приятно похвастаться какой-нибудь обновкой или наврать с три короба про неразделенную роковую тайную страсть к мальчишке из соседнего двора.
Но ведь встречи с бывшими одноклассниками чаще почему-то происходят совсем по-другому.
Бывает, столкнешься случайно на улице с кем-нибудь из прежних «своих», с кем когда-то вместе приходилось мучиться на тоскливых уроках, дежурить по классу, отвечать у доски, а разговор совершенно не клеится.
Выясняется, что жизнь настолько развела всех по разным дорожкам, что вместо приятной болтовни почему-то получается одно лишь беспомощное мычание и плохо скрываемое желание поскорее снова разбежаться в противоположные стороны.
Например, обычно спрашивают: «Как дети?»
Что ответишь на такой вопрос, если я еще не обзавелась мужем и детьми, и, признаться, мне пока некогда, да и не хочется даже думать на эту тему?
Или расхожий вопрос: «Ну, как дела?»
Тут я пытаюсь сообразить, знает ли на самом деле собеседник про мою работу и интересуется последним запутанным, только что раскрытым делом или же просто произносит общепринятый набор слов?
Поневоле приходится на всякий случай отвечать что-нибудь невразумительное или отшучиваться.
Девчонки, как правило, тут же оглядывают тебя с ног до головы и начинают расспрашивать: «Как тебе, Таня, удается так хорошо выглядеть? Поделись секретом диеты!»
Но когда я начинаю говорить, что моя «диета» – это ежедневные тренировки и занятия карате, а также «бег с препятствиями» за шустрыми и, мягко говоря, не очень хорошими людьми, то они все равно не верят, думают, что я их разыгрываю, и нередко при этом еще обижаются.
В общем, содержательных разговоров, хоть убей, с бывшими одноклассниками у меня не получается.
Кто там сказал из древних, что невозможно дважды войти в одну и ту же реку?
И к чему напрасно пытаться баламутить воду всякими «вечерами встреч»?
Вот будет нам всем хотя бы за тридцать, или превратимся мы в тех, кому уже за шестьдесят, тогда я еще могу допустить невольное взаимное любопытство на тему, кто и что успел натворить за свою долгую жизнь разумного, доброго, вечного.
Или хотя бы – просто разумного.
Поэтому когда мне однажды утром неожиданно позвонили из родной школы и незнакомый детский голос бодро пригласил на вечер встречи с бывшими одноклассниками, я сразу же решила про себя, что ни за что не пойду.
Что я там забыла?
Конечно, в телефонную трубку я дала ответ довольно расплывчатый, типа того, что «постараюсь» или «буду иметь в виду», и забыла про этот звонок буквально через пять минут.
Но – увы и ах! – я успела подзабыть также и организаторские способности нашей «вечной старосты» Ларисы Ермаковой, которой было доверено протрубить и организовать общий сбор бывшего 10-го «Б» класса.
Лариса принялась чуть ли не каждый день названивать мне домой и вести по поводу предстоящего вечера продолжительные телефонные беседы, отнимающие уйму времени.
Сначала Ермакова постаралась незаметно выяснить степень моего финансового благополучия, потом как-то непринужденно перешла к некоторым отвлеченным советам по хозяйственной части, а уже в следующий раз принялась деловито уточнять и куда-то записывать, что из угощений для праздничного стола лично я должна буду принести в назначенное место в условленный час.
Стало ясно, что отвертеться так просто от Ермаковой и компании одноклассников у меня не получится.
В конце концов, наотрез отказавшись печь пироги, заниматься какими-либо кулинарными хлопотами и тем более выступать во время торжественной части, я все же пообещала настойчивой Ермаковой доставить на вечер встречи что-нибудь из спиртных напитков, и потому пути для отступления у меня теперь не было.
Представляю, как я была бы навеки проклята своими школьными товарищами, а также их детьми, внуками и правнуками, если бы не пришла после такого обещания и они остались бы со своими пирогами, но без моего армянского коньяка!
…Я резко притормозила у ворот школы, но не торопилась покидать уютный салон своей машины, а решила не спеша выкурить сигаретку.
Хотелось хотя бы немного отвлечься, настроиться на ностальгический лад и постараться отключиться от недавнего разговора с бестолковым клиентом, который вдруг потребовал, чтобы я на полпути бросила поиски его пропавшего босса.
Что бы это могло означать?
Не скрою – странные чувства испытывала я в этот момент, глядя на освещенные окна своей школы, успевшей превратиться в гимназию, и почему-то с химико-биологическим уклоном.
Если бы кто-нибудь в то время, когда я с разноцветным ранцем на плечах каждый день поднималась по потертым школьным ступенькам, сказал мне, что я стану частным детективом, я бы в жизни не поверила таким странным фантазиям.
Допустим, директором шоколадной фабрики, модельером, океанологом (нырять в голубые пучины с аквалангом!), кинозвездой – это еще куда ни шло!
Но – частный детектив? Сыщик в короткой юбке?
Однако, как выяснилось, именно в этой работе одновременно воплотились разом все мои детские противоречивые мечты и фантазии – и умение управлять ситуацией, и необходимость «доныривать» до самого дна очередной запутанной истории, плюс способность играть ту или иную роль перед публикой, причем порой на редкость неблагодарной, постоянно меняя до неузнаваемости собственную внешность, и прочая, прочая, прочая, что только можно вообразить.
Но больше всего меня всегда увлекала и продолжает увлекать непредсказуемость очередного нового дела и те неожиданные повороты, с которыми всякий раз приходится сталкиваться по ходу расследования.
По крайней мере, на скуку жаловаться не приходится!
Правда, я старалась не слишком афишировать свою деятельность.
Те, кому надо, меня и так находили, а все остальное относится уже к области праздного любопытства, не более.
Вот и моим бывшим школьным приятелям во время случайных встреч я говорила обычно, что работаю «в одной частной фирме по юридической линии», или отделывалась еще более общими фразами.
Сигаретный дым смешался с тонким ароматом французских духов – их приятный цветочный запах даже в эти холодные осенние дни окончательно не выветривался из автомобильного салона и всякий раз вызывал смутное, совсем весеннее беспокойство у сопровождавших меня мужчин.
Отбросив щелчком докуренную сигарету, угодившую в лужу (сколько я себя помнила, на этом месте всегда по осени почему-то разливалось целое озеро!), я наконец-то заставила себя подняться, подхватить пакет, в котором призывно громыхнули бутылки, и отправиться к воротам школы.
Черт побери, как я и предполагала, на все ахи и охи по поводу встречи с не таким уж и далеким прошлым хватило и десяти минут.
Наверное, мы все пока просто еще слишком молоды, чтобы уметь с чувством предаваться воспоминаниям и испытывать при этом хоть какое-то удовольствие.
– Эх, сколько лет…
– Сколько лет – столько и зим. Зато теперь я не мерзну, – продолжила по-своему эту туманную философскую мысль Светка Линькова и тут же начала всем демонстрировать свой новый плащ.
Каждый торопился поскорее рассказать о своем: «девчонки» – о детях, новых тряпках, мужьях, «мальчишки» – о новых машинах и своих должностях, так что мне ничего не оставалось делать, как с глубокомысленным видом выслушивать все эти семейные новости.
Не могла же я в свою очередь броситься перечислять, сколько за последнее время мной раскрыто дел, показывать фотографии клиентов, среди которых были и более чем известные в Тарасове люди, демонстрировать перед всеми приемы карате, освоенные за последнее время на достаточно приличном уровне.
И потом, я почему-то постоянно жила и продолжаю жить с ощущением, что самое интересное у меня еще впереди – необыкновенное дело, встреча, любовь.
Лариса Ермакова тут же по-свойски отобрала у меня пакет с дарами и, с удовлетворением оглядев коньяк, апельсины и коробку с конфетами, тут же сделала вывод, что «одни только юристы сегодня и живут более-менее по-человечески».
К счастью, желающих поговорить о себе было так много, что подробности о своей прибыльной практике мне выкладывать не пришлось.
– Ты чего все время смотришь на дверь? Ждешь кого-нибудь? – спросила меня Ермакова.
– Да нет…
– Как же, вроде сначала обещал, – кивнула она, засмеявшись. – А последние дни почему-то никто не подходил к телефону. Может, все-таки еще появится?
Вечная староста, конечно, догадалась – все же была одна тайная причина, из-за которой Ермаковой удалось сегодня затащить меня в школу.
Мне вдруг захотелось после многолетнего перерыва повидаться с Сергеем Конищевым, с которым в старших классах у нас было что-то вроде первой любви.
Сейчас я, разумеется, не думаю, что это и впрямь была настоящая любовь – скорее вариация на волнующую в этом возрасте тему и желание понять, почему и как такие вещи случаются с другими людьми.
Но все же…
Тогда все знали, что Конищев – «мой», и смотрели на нас, как на сладкую парочку.
Правда, сразу же после школы Сережка уехал учиться в другой город, тут же перестал писать и звонить, а потом, кажется, остался жить и работать в Питере.
Признаться, я и думать о нем забыла.
Но тут, перечисляя по телефону фамилии тех, кого она уже обзвонила и позвала на вечер, наша бессменная староста вдруг назвала и Сережкину фамилию, пояснив попутно, что «мой» Конищев вот уже пару лет живет в Тарасове и даже занимается каким-то бизнесом.
Не буду обманывать, утверждая, что меня сильно задело это известие.
Господи, да со времени нашей совсем еще детской смешной «любви» столько было всякого-разного – всерьез и надолго – и у меня и, наверняка у него тоже, что смешно говорить о каких-то дремлющих вулканах чувств.
Но все же есть странные мелочи, которые женщина почему-то никогда и ни за что не может забыть, и они продолжают ее как-то непонятно тревожить и волновать на протяжении всей жизни.
Я, например, до сих пор хорошо помнила, как Сережа однажды бросился отмывать мою школьную сумку, случайно упавшую в грязь, уверяя, что «делать это ему ужасно приятно», или про то, с каким серьезным и сосредоточенным видом он обычно целовался в подъезде.
Глупости, конечно, но вот зацепились, запутались в памяти, и все тут!
Но почему-то как раз именно «моего» среди бывших одноклассников сегодня не было видно, и никто о нем ничего не знал.
Мне сразу же сделалось совсем скучно.
И зачем я притащилась сюда в такую слякоть?
Как назло, именно тех (признаюсь, немногих) учителей, с которыми я бы с удовольствием повидалась, в школе не оказалось, девчонки, с которыми мы иногда перезванивались, по каким-то причинам на вечер тоже не явились, зато собралась компания активистов во главе с «комиссаршей» Ермаковой, от которой я и в школьные годы старалась держаться подальше.
Поэтому в тот момент, когда все дружной толпой двинулись в актовый зал на официальную торжественную часть, я приготовилась незаметно отделиться от общей группы и укатить домой.
Пить мне все равно нельзя – ведь я была за рулем, а слушать на трезвую голову излияния о том, как нелегко Ермаковой работать паспортисткой в районном паспортном столе, – тоже, согласитесь, не подарок.
Но как только я вышла в школьный коридор и, непринужденно отделившись от толпы своих бывших одноклассников, направилась в другую сторону, меня тут же кто-то схватил за рукав.
Невероятно: это был Сережа Конищев!
Или все-таки не он?
Передо мной стоял Сережка, но только не повзрослевший, а, наоборот, словно еще более помолодевший – точь-в-точь такой, каким я помнила его примерно в восьмом или девятом классе.
Черт возьми, вот кто совершенно не изменился, прямо-таки даже до неприличия!
Дикость какая-то!
Как-никак нам всем уже за двадцать пять, а некоторые из прежних одноклассников вообще выглядят так, словно разменяли тридцатник.
Но уже в следующий момент я поняла, в чем дело.
Ну конечно же, это был младший брат Сережки, который во времена нашей дружбы, которую нам почему-то нравилось называть любовью, учился еще в младших классах и маячил где-то на заднем плане.
Надо же, как теперь этот младший «коняшка» вымахал – под потолок!
Признаться, я забыла, как его зовут, и посмотрела на него с нескрываемым удивлением.
Неужели он меня еще помнил? Или у братика была для меня какая-то весточка от Сергея?
– Вы… Ты… Вы ведь Татьяна Иванова? – спросил парнишка, неловко переминаясь с ноги на ногу и не зная, как лучше ко мне обратиться. – Мне сказали, что вы… частный детектив – это правда?
– Может быть. Допустим, – ответила я уклончиво. – Но я не собираюсь на эту тему вещать со сцены, предупреждаю сразу. Кстати, можешь обращаться на «ты», так привычнее. Ты ведь Конищев?
– А ты откуда знаешь? Ой, нет, тебе не надо нигде выступать, – пробормотал он. – Я не за этим. Я к вам… к тебе… так, по личному делу. Очень личному. Как к частному детективу.
– Погоди, скажи лучше, откуда ты меня знаешь? – спросила я и тут же убедилась, что мое предположение о том, что братишка Сережи помнит меня со стародавних времен, оказалось совершенно неверным.
– Так… Мне про тебя сказали. Показали… одни ребята, – ответил юноша, слегка покраснев.
– Кто?
– Неважно. Про тебя многие знают. Я сказал нашим пацанам, что ищу частного детектива, и они рассказали про тебя, что ты как раз в нашей школе училась. Я подумал, что ты-то мне и нужна, можешь пригодиться.
Я с трудом сдержалась от улыбки: вот она, подростковая самонадеянность!
«Ты мне можешь пригодиться…»
Правильнее было бы сначала, птенчик, поинтересоваться, насколько мне сейчас нужен ты и можешь ли ты чем-нибудь пригодиться мне?
– Ты же видишь, я сейчас занята, вот моя визитка, позвони завтра или лучше – послезавтра, – сказала я спокойно. – Кстати, а почему твой старший брат, Сергей, сегодня не пришел? Не он ли, случайно, уполномочил тебя со мной встретиться?
– Мой Серега? Как? А вы что – знакомы? – вдруг сразу же сбился и растерялся парень. – Я не знал. Неужто в одном классе? Нет, он ничего, я сам… Я просто услышал, что ты тоже из нашей школы, и ребята сказали, что запросто можешь сегодня завалиться на вечер. А потом мне на тебя один пацан показал. И я сам…
Надо же, я была удивлена – оказывается, я напрасно думала, что отлично замаскировалась под «юристку».
Кто-то в этих стенах прекрасно знал, чем я занимаюсь, с интересом разглядывал меня со стороны и, видимо, следил за каждым моим шагом.
Я оглянулась, но убедилась, что сейчас в нашу сторону никто не смотрел. И все равно ощущение было каким-то неприятным, зябким.
– Ну и что тебе от меня нужно? – спросила я нетерпеливо. – Вот, зашла, как видишь, но теперь мне пора уходить. Дела.
– Но у меня тоже очень-очень важное дело, – сказал парень, еще крепче вцепляясь в кисть моей руки. – И оно как раз касается брата, Сергея. Я долго думал и понял, что мне нужен частный детектив, а потом как раз услышал про Татьяну Иванову, про тебя, про… вас.
Я насторожилась – с «моим» Конищевым что-то приключилось? Ничего себе! Вот так новости!
– Тебя самого-то как зовут? – спросила я мальчика.
– Денис. Денис Конищев… А что?
– Вот что, Денис, – сказала я, осторожно высвобождая руку от его судорожной хватки. – Если у тебя действительно есть ко мне дело, то пошли ко мне, и там все расскажешь. Не здесь же нам стоять, на самом проходе.
– Куда пойдем? К тебе домой? Мне пацаны сказали, что у тебя офис прямо дома.
Тьфу ты – все знают!
– Нет, пока в машину, а там видно будет.
В машине я первым делом открыла большую бутылку кока-колы – почему-то мне захотелось пить, а точнее – немного промочить горло после пустых разговоров, и предложила Денису тоже, как говорится в рекламе, немного освежиться.
Глядя, с какой жадностью Денис принялся пить колу, я снова подумала о том, какой же он еще ребенок.
Оказывается, и Сережка лет восемь тому назад был таким же смешным, неловким существом, у которого только-только начали пробиваться усы, но мне он тогда казался на редкость взрослым, рассудительным, умным!
От предложенной сигареты Денис тоже не отказался и, закурив, откинулся на сиденье и даже от удовольствия прикрыл глаза.
Не исключено, что он сейчас воображал себя героем какого-нибудь захватывающего детектива или триллера, этаким суперменом в минуту передышки.
– Значит, тебе понадобился частный детектив, – напомнила я юноше. – А ты хотя бы в курсе, что услуги частного детектива стоят довольно дорого?
– Что? Очень дорого? – тут же очнулся от приятного забытья Денис. – Вообще-то я копил деньги на компьютер и готов… Мне сказали, что ты берешь валютой, посуточно, но зато умеешь очень быстро разобраться, что к чему. В принципе, это нормально. А компьютер есть и у Валерки.
Надо же! Я удивилась совершенно взрослой осведомленности Дениса о моих расценках, а заодно и способностях – он действительно заранее неплохо подготовился к нашей встрече.
– Ладно, с оплатой потом разберемся. Ты сказал, что частный детектив тебе нужен для Сергея. Зачем?
– С братом – беда, – коротко ответил Денис и тут же заметно погрустнел. – Нужно что-то делать.
– А что с ним случилось?
– Не знаю.
– Как это – не знаешь? Сергей задолжал кому-нибудь крупную сумму денег, связался с бандитами, за ним охотятся? Что?
– Нет, не знаю, – подумав, сказал Денис. – Но все равно – беда.
– Вот что, рассказывай мне все по порядку, как на уроке… самой новейшей истории, – начала я раздражаться.
Что скрывать, я была уже как следует заинтригована и даже несколько напугана странными словами Дениса, хотя и старалась сейчас не показывать вида.
«Беда» – это звучит ужасающе серьезно.
А друзей из беды положено выручать.
Что там могло вдруг приключиться с моим Конищевым – «коняшкой», «морским коньком», как называли Сережку в классе девчонки?
Неужели и правда влип в какую-нибудь грязную историю?
Вообще-то, на Сергея это было не похоже – он всегда удивлял окружающих своими прямо-таки рыцарскими замашками, умел говорить красивые слова про честь, достоинство и любовь, любил философствовать, цитировать мысли великих людей и был порой даже излишне щепетильным в отношениях с окружающими.
Теперь я точно знала, что не успокоюсь, пока не узнаю, что же случилось с моим давним воздыхателем, и приготовилась внимательно выслушать Дениса.
Но все оказалось гораздо проще, чем я могла вообразить.
Насколько я поняла, не так давно, пока Сергей был в командировке, у него кто-то обокрал квартиру, вытащив из нее некоторые вещи, а главное – какое-то старинное оружие, которым Конищев очень сильно дорожил.
– Давно это случилось? Он обращался в милицию? – вклинилась я в рассказ Конищева-младшего быстрым вопросом.
– Вот в этом-то вся и история, – вздохнул Денис. – Брат, разумеется, тут же обратился в милицию, подал заявление, все как полагается – это было примерно две недели назад. Но потом перестал говорить на эту тему и стал только отмахиваться от наших расспросов. А на днях я все-таки не выдержал и сам зашел в отделение, чтобы узнать, как продвигается следствие. Но там мне сказали, что Серега забрал свое заявление и якобы признался, что сам то ли растерял свои вещи, то ли кому-то все раздарил – в общем, нес какую-то чушь собачью. Но я-то хорошо знаю, что такого просто не могло быть! Понимаешь, здесь какая-то другая история, и я хочу узнать правду. Во что бы то ни стало! Серега что-то от всех скрывает, и от меня тоже!
Денис разгорячился и в сердцах так хлопнул ладонью по передней панели «жигуленка», что открылся бардачок, в котором обычно у меня хранятся сигареты, зажигалка, записная книжка и прочие необходимые мелочи.
Не дожидаясь предложения, Денис извлек из пачки еще одну сигарету и нервно защелкал в темноте зажигалкой.
Нет, оказывается, мне только на первый взгляд показалось, что брат Сергея – совсем еще ребенок.
Сейчас я поняла, что рядом со мной сидит взрослый парень, всерьез обеспокоенный судьбой близкого человека и готовый потратить все свои сбережения, лишь бы помочь брату.
Я почувствовала к Денису невольное уважение.
– Но ты хотя бы спросил Сергея, почему он забрал заявление?
– Разумеется, – как-то криво усмехнулся Денис. – Но Серега сказал, чтобы я не совал нос в чужие дела, и впервые в жизни послал меня…
– Послал? Конищев? Что-то на него это не похоже.
– Ну да, матом. Я сроду не видел брата в такой ярости, честное слово. Я тогда, конечно, сильно обиделся, но потом понял, что дело совсем неладно.
– Послушай, Денис, – сказала я спокойно, стараясь не поддаваться взвинченному настроению собеседника. – Но, может быть, это действительно его личное дело, а? Может быть, Сергей свою коллекцию и прочее барахло на что-нибудь обменял, проиграл в карты или, к примеру, пропил и теперь из-за этого клянет себя в душе. Всякое ведь бывает. А тут еще ты пристаешь с расспросами. В конце концов, речь действительно идет о его собственности, и твой брат вправе выбросить свои вещи хоть в реку, хоть на помойку, разве не так? Стоит ли тебе вмешиваться в эту историю?
Я нарочно сказала все это, желая проверить парнишку, и даже зевнула разок для пущей убедительности, изображая равнодушие, но тут же увидела, как зло зыркнул Денис в мою сторону.
– Стоит, – отчеканил он твердо. – Я вижу – Сергей что-то темнит. Потому что запутался. Так бывает.
Я молча пожала плечами: мол, мало ли что еще бывает?
– Как ты не понимаешь, что это – мой брат, который сделал для меня столько хорошего. Он просто что-то скрывает, это факт. Ведь я видел Сергея в тот день, когда его обокрали, и он сам побежал в милицию… Нет, здесь что-то не то. Если ты отказываешься браться за это дело, то так и скажи – я найду другого детектива, деньги у меня есть. Как знаешь.
Он зашевелился, и я поняла, что Денис собрался уходить.
Да, горячий парень, даже еще более взрывоопасный, чем был в свое время Конищев-старший.
– Погоди, я же не сказала, что отказываюсь, – проговорила я примирительно. – Послушай, Денис, а что было в той пропавшей оружейной коллекции? Что-нибудь, и правда, очень ценное? Ты сам хоть что-нибудь видел?
– Да, брат мне показывал. Правда, Серега просто так, в шутку говорил про коллекцию, у него пока что была всего одна ценная вещь – скрамасакс. Какую-то другую штуковину, наподобие этой, он незадолго до кражи продал.
– Это еще что такое, скрама… Ох, даже не выговоришь с первого раза, – спросила я удивленно.
Признаться, никогда прежде я не увлекалась старинным оружием. Но ведь это простительно – я родилась не мальчишкой и не знала, что когда-нибудь вообще выберу такое «мужское» занятие, как частный сыск.